Текст книги "Звезданутый Технарь (СИ)"

Автор книги: Гизум Герко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Я вошел в темный зев грузового отсека, где тусклые лампы аварийного освещения создавали длинные, пляшущие тени на стенах и ящиках с запчастями. Пахло холодом и застоявшейся смазкой, а тишина здесь была настолько плотной, что я слышал собственное дыхание внутри шлема. Я подошел к указанной Мири переборке и коснулся рукой холодного металла, чувствуя под ладонью едва уловимую вибрацию, о которой она говорила. Достав монтировку и магнитный резак, я приготовился вскрыть тайник, понимая, что этот момент навсегда изменит мою жизнь и, возможно, лишит меня того спокойного будущего, о котором я так мечтал.

– Ну что, Мири, открываем ящик Пандоры? – я приложил резак к шву панели.

– Действуй, капитан. Только постарайся, чтобы нас не съели в первую же секунду, у меня на вечер запланирована дефрагментация памяти. – Мири попыталась пошутить, но я видел, как ее цифровая проекция нервно мерцает.

Я нажал на спуск резака, и сноп искр осветил мрачный трюм.

Наконец, фальш-панель сдалась и отвалилась. Я стоял перед открывшейся нише, сжимая в руке старую добрую монтировку, которую я ласково называл «Убеждатель». Сердце колотилось о ребра, как обезумевший поршень в перегретом цилиндре, и я чувствовал, что за этим куском металла скрывается нечто, способное либо сделать меня сказочно богатым, либо отправить на встречу с предками в экспресс-режиме.

– Ну же, Роджер, не томи. – раздался резкий возглас Мири.

Пространство внутри ниши оказалось залитым мертвенно-бледным сиянием индикаторов, которые лениво перемигивались в ритме замедленного пульса. В центре этого техногенного алтаря возвышалась массивная капсула, окутанная инеем и переплетенная кабелями, которые выглядели как вены какого-то металлического монстра. На верхней части корпуса я увидел знакомый до боли логотип – стилизованную букву «W», вписанную в круг, и надпись, от которой у любого фаната классического хоррора поползли бы мурашки по коже.

– Роджер, я подключилась к диагностическому шунту через сервисный порт RS-400, – голос Мири в наушнике стал на октаву тише. – Поздравляю, мы только что стали обладателями антиквариата от корпорации «Вейланд-Ютани». Лозунг у них был жизнеутверждающий, «Строим лучшие миры». Правда, судя по моим архивам, чаще они строили лучшие способы угробить все живое в радиусе парсека.

– Ой, только не говори про яйца, – я нервно хихикнул, светя фонариком в темные углы ниши. – Если сейчас из тени выскочит нечто с двойной челюстью и кислотой вместо крови, я клянусь, я выпрыгну в шлюз без скафандра. Мири, ты видишь там какие-нибудь подозрительные кожаные мешки? Просканируй каждый сантиметр, я не хочу стать инкубатором для межзвездного паразита!

Мири издала звук, имитирующий усталый вздох, и на моем визоре заплясали сетки высокочастотного сканирования.

– Успокойся, герой, биологических угроз класса «Паразит» не обнаружено, хотя уровень паранойи у тебя зашкаливает, – она вывела данные на экран. – «Вейланд-Ютани» стали популярны благодаря древней голосаге, но в реальности никаких ксено-конфликтов с ними зарегистрировано не было. Эта капсула модель «Стазис-9», выпускалась еще до того, как человечество научилось нормально синтезировать кофе. Она работает на износ, Роджер. Ресурс ионных фильтров исчерпан еще в прошлом десятилетии, а система охлаждения держится на честном слове и каких-то первобытных программных костылях.

Я подошел ближе, чувствуя, как подошвы сапог слегка примерзают к палубе.

– Смотри, здесь течь в магистрали подачи фреона, – я указал на тонкую струйку пара, выбивающуюся из-под сочленения труб. – Фреон-22, серьезно? Это же технология времен первых полетов на Марс! Они бы еще на дровах этот холодильник запустили.

Достав из поясного подсумка тяжелый разводной ключ марки «Титан», я осторожно примерился к гайке, которая выглядела так, будто ее не касались со времен постройки Стоунхенджа. Металл был хрупким от вечного холода, и любое резкое движение могло превратить наш полет в ледяной фейерверк с последующей разгерметизацией. Я действовал медленно, чувствуя, как пот застилает глаза под шлемом, несмотря на холод в трюме, и каждое микронное движение ключа сопровождалось моей внутренней руганью. Гайка жалобно звякнула, но поддалась, и я, торжествующе хмыкнув, достал свой главный козырь – рулон синей изоленты, которую я выменял у старого механика на Вавилоне за бутылку синтетического виски.

– Изолента? Роджер, мы на высокотехнологичном корвете, а не в гараже у твоего деда! – Мири явно была шокирована моими методами.

– Мири, это не просто изолента, это артефакт древних мастеров, – я ловко обмотал поврежденный участок трубы. – Она выдерживает давление в десять атмосфер и обладает магическим свойством чинить то, что чиниться не должно. Теперь подтянем этот фильтр… так, хорошо. Давление в контуре стабилизируется, манометр перестал дергаться как сумасшедший.

Я вытер лоб перчаткой и посмотрел на смотровое окно капсулы, которое было полностью затянуто толстым слоем матового инея.

– Давай, Мири, поддай тепла на внешние панели, я хочу видеть, кто там внутри дремлет.

Мири активировала обогрев, и я услышал тихое шипение, когда ледяная корка начала превращаться в капли, стекающие по усиленному плексигласу. Я направил луч фонаря прямо в центр окна, и мое сердце на мгновение просто перестало биться, а потом пустилось в галоп с удвоенной силой. Под слоем тающего инея, в мягком сиянии внутренней подсветки, лежала девушка, которая выглядела так, будто сошла с обложки самого дорогого издания по ксенобиологии.

– Ого… – только и смог выдавить я, прижимаясь лицом к холодному стеклу.

Ее кожа была нежно-фиолетового цвета, с легким перламутровым отливом, который напоминал туманности в секторе Омега. Тонкие черты лица, высокие скулы и странные, похожие на татуировки узоры, мерцающие тусклым серебром на висках и шее – все это кричало о том, что перед нами не человек. Она была хрупкой на вид, но в линиях ее тела чувствовалась скрытая грация хищника, даже в состоянии глубокого анабиоза она казалась опасной.

– Мири, скажи мне, что я не брежу. Это что, Лиара Т’Сони решила заглянуть к нам на огонек? – я восторженно рассматривал незнакомку.

– Роджер, не путай научную фантастику с реальностью, хотя сходство с азари из тех старых игр действительно пугающее, – Мири начала быстро сопоставлять данные. – Раса не идентифицирована в стандартных каталогах Союза, но ее физиология на девяносто процентов совместима с углеродными формами жизни. И, судя по волновой активности мозга, она не просто спит, а находится в состоянии глубокого нейронного подавления. Кто-то очень хотел, чтобы она не проснулась раньше времени.

– Надеюсь, она не умеет читать мысли, – я невольно поправил воротник. – А то узнает, что я о ней подумал в первую секунду, и превратит мои мозги в омлет. Она выглядит… потрясающе, Мири. Как будто из другого мира, где не знают, что такое ржавчина и долги по кредитам.

Я протянул руку, чтобы коснуться корпуса капсулы, представляя, какой путь проделало это судно с таким грузом на борту.

– Не трогай сенсоры! – закричала Мири, но было уже поздно.

Как только мои пальцы коснулись панели управления, тихий гул систем жизнеобеспечения внезапно сменился надсадным, визгливым воем, от которого заложило уши. На главном пульте капсулы вспыхнул ярко-красный индикатор, пульсируя в такт тревожной сирене, которая эхом разнеслась по всему трюму. Я отпрянул назад, едва не споткнувшись о брошенную монтировку, и в ужасе наблюдал, как показатели давления хладагента начали стремительно падать в мертвую зону.

– Роджер, ты идиот! – Мири материализовалась прямо перед моим носом, ее голограмма металась от паники. – Произошел критический сбой реле в цепи терморегуляции! Твоя «священная изолента» не спасла от программного бага! Система безопасности расценила твое прикосновение как попытку активации и инициировала протокол аварийного сброса стазис-поля!

– Сделай что-нибудь! – я бросился к терминалу, лихорадочно вбивая команды отмены. – Останови разморозку, она же погибнет от температурного шока!

– Я не могу, доступ заблокирован аппаратным ключом! – голос Мири срывался на механический скрежет. – Реле заклинило в положении «открыто», фреон уходит в атмосферу трюма! Начался процесс экстренного вывода из анабиоза, и если мы его прервем сейчас, у нее просто лопнут сосуды в мозгу!

Капсула начала издавать громкий, шипящий звук, выпуская густые клубы белого пара, которые мгновенно заполнили нишу, скрывая от меня лицо фиолетовой девушки. Механизмы внутри «Стазиса-9» скрежетали и лязгали, как будто маленькие гномы-садисты пытались разобрать аппарат изнутри с помощью кувалд. Температура в трюме начала быстро расти, а датчики показывали, что сердцебиение пассажирки подскочило до критических отметок, сигнализируя о начале пробуждения.

– Мы теряем ее, Мири! – в панике воскликнул я. – Давай, взламывай эту жестянку, ты же имперский искин, а не кухонный комбайн!

– Я стараюсь, но код «Вейланда», это сущий ад! – Мири буквально искрилась от напряжения. – Роджер, готовься, через тридцать секунд крышка откроется! Я не знаю, в каком состоянии она выйдет, но судя по тому, как работают ее надпочечники, она будет не в настроении обсуждать погоду!

Я сглотнул ком в горле, чувствуя, как адреналин затапливает сознание, вытесняя страх и оставляя место только для безумного азарта. Пар становился все гуще, а шипение – все громче, превращая грузовой отсек в декорации к фильму про восстание машин или пришествие богов из космоса. В голове пульсировала только одна мысль, я только что нашел самую большую загадку в своей жизни, и она собиралась проснуться прямо сейчас, в моем корабле, посреди пустоты. И что-то мне подсказывало, что моя мирная жизнь мусорщика окончательно и бесповоротно закончилась в тот момент, когда первый клуб пара коснулся моих ботинок.

– Ну, держись, Роджер, – прошептал я сам себе, крепче сжимая рукоятку «Убеждателя». – Сейчас начнется самое веселое.