Текст книги "Звезданутый Технарь (СИ)"

Автор книги: Гизум Герко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15
Пожиратель на привязи

Я прибавил газу, и «Лишней Процент» отозвался надсадным воем, от которого у меня на затылке заныли старые шрамы. Впереди, заслоняя собой половину обитаемой вселенной, медленно ворочался «Пожиратель Миров». Эта штука была настолько огромной и уродливой, что казалась ожившим кошмаром инженера-недоучки, решившего собрать «Звезду Смерти» из обломков старых стиральных машин и консервных банок. Ржавые борта гиганта были испещрены кратерами, заплатками и какими-то непонятными наростами, которые в моем воображении выглядели как опухоли на теле металлического левиафана. Над кормой утилизатора дрожало марево ионного выхлопа – наша единственная надежда проскочить мимо копов, не превратившись в груду межзвездного конфетти.

– Роджер, мы входим в зону ионного следа, – голос Мири прозвучал подозрительно спокойно, что обычно означало скорый и неизбежный апокалипсис. – Турбулентность сейчас будет такая, что твои завтраки могут совершить несанкционированный выход в открытое пространство. Приготовься, мы заходим с подветренной стороны этой ржавой баржи.

– Спокойно, крошка, – я вцепился в штурвал так, что костяшки побелели. – Включаем режим невидимости! Ну, знаешь, как в тех старых фильмах, где герои просто закрывают глаза и надеются, что их не заметят.

– Боюсь, имперские радары не обладают таким уровнем эмпатии, Роджер.

Я направил катер в самое пекло – в густое, светящееся облако плазмы, извергаемое дюзами гиганта. Корабль содрогнулся всем корпусом, и я почувствовал, как зубы начинают вибрировать в такт работе маршевых двигателей утилизатора. Видимость мгновенно упала до нуля, сменившись безумной пляской оранжевых и синих сполохов за бронестеклом кабины. Это было похоже на попытку проехать на велосипеде сквозь работающий авиационный двигатель, при этом пытаясь насвистывать имперский марш. Мы были песчинкой в урагане, но именно эта песчинка должна была стать самой незаметной деталью в этом секторе космоса.

Жара ударила внезапно.

Система кондиционирования, которая и до этого работала на честном слове и капельке веры, жалобно пискнула и испустила дух. Температура в кабине начала расти со скоростью, достойной рекордов Формулы-1, превращая мой уютный мостик в филиал ада средней руки. Я почувствовал, как капли пота мгновенно вскипают на коже, а воротник комбеза начинает нестерпимо жечь шею. Воздух стал густым, тяжелым и пахнущим чем-то средним между жженой резиной и моими несбывшимися мечтами о карьере адмирала.

– Энергощиты на нуле, Роджер! Они испаряются быстрее, чем зарплата стажера в казино «Золотая Туманность»! – Мири вывела на главный экран тревожную красную гистограмму, которая пульсировала в такт моим ударам сердца.

– Черт, мы сейчас превратимся в запеченную индейку! – закричал я, лихорадочно дергая тумблеры.

Нужно было действовать быстро, пока мои мозги не сварились в собственном соку внутри шлема. Я рванулся к сервисной панели, едва не снеся голограмму Мири, которая укоризненно покачала головой, хотя ей-то перегрев не грозил. Мои пальцы, ставшие скользкими от пота, нащупали рычаг ручной перекачки хладагента в первичный контур теплообменника. Это был рискованный маневр, если я переборщу с давлением, трубки просто лопнут, и тогда нас точно ждет криогенная заморозка в стиле Мистера Фриза.

Я с силой нажал на помпу, и в недрах корабля что-то утробно ухнуло, словно проснувшийся Ктулху.

Струи жидкого азота с шипением ворвались в перегретые магистрали, заставляя металл стонать и щелкать от термического шока. На приборной панели расцвел иней, а температура в кабине начала медленно, буквально по миллиметру, ползти вниз. Я облегченно выдохнул, чувствуя, как прохладный воздух щекочет ноздри, возвращая способность соображать. Однако это была лишь временная передышка – мы все еще находились в пасти у огненного дракона, и он явно не собирался нас отпускать.

– Роджер, слушай внимательно, если не хочешь стать частью этого мусорного пейзажа, – Мири материализовалась прямо перед моим носом, ее глаза светились холодным расчетом. – Главный двигатель «Пожирателя Миров» работает в пульсирующем режиме. Чтобы нас не размазало ионным давлением, тебе нужно синхронизировать фазу наших щитов с тактом его выхлопа. Это как танцевать танго с циркулярной пилой.

– Танго, это мой конек, детка, – я попытался улыбнуться, хотя губы пересохли.

– Тогда не наступи этой пиле на ногу. Частота пульсации, три и две десятых герца. Поймай ритм!

Я положил руку на рукоять дросселя, чувствуя каждое микродвижение механизмов через перчатку. Это была ювелирная работа, требующая концентрации, которой не обучают даже в высшей академии пилотажа. Я должен был стать частью «Лишнего Процента», чувствовать его ионные потоки так же, как чувствую пульс в собственном запястье. Щиты пульсировали, энергия перераспределялась не мгновенно, но я методично подгонял их под ритм гиганта. Ощущение было такое, будто я пытаюсь удержаться на лопасти гигантского вентилятора, пока он вращается со скоростью света.

Секунда, другая, и вдруг вибрация исчезла.

Мы вошли в резонанс, и катер словно замер в пространстве, хотя на самом деле мы неслись сквозь пустоту со скоростью бешеного кометного хвоста. Это было странное, почти мистическое чувство покоя посреди хаоса – мы скользили в слепой зоне, прямо за соплами левиафана. Датчики сошли с ума, выдавая вместо данных сплошную кашу из радиационных помех и статики. Я понял, что теперь мы предоставлены сами себе, и никакая электроника не поможет нам удержаться на этой тонкой грани.

– Автопилот приказал долго жить, Роджер. – Мири пожала плечами. – Он сказал, что за такие перегрузки ему не доплачивают. Перехожу на ручное управление, хотя в данном случае «ручное», это твои дрожащие конечности.

– Не называй мне шансы на успех, – прохрипел я. – Просто скажи, если мы умрем.

– Хорошо, крепя надежду, перехожу в режим молчания.

Я отключил все вспомогательные системы, которые только мешали чувствовать корабль, и перешел на чистую гидравлику. Каждое движение штурвала отзывалось тяжестью в плечах, но это была та самая связь с машиной, о которой мечтает любой настоящий пилот. Мы пробирались под брюхо «Пожирателя Миров», туда, где между массивными бронеплитами зияли технологические ниши. Это было похоже на попытку мухи спрятаться под панцирем слона, пока тот пытается раздавить ее хоботом. Вокруг нас клубились облака жирной космической копоти, которые оседали на обшивке катера черным, маслянистым слоем.

– Активирую магнитные захваты, – скомандовал я, щелкая тяжелым тумблером.

Снизу раздался характерный гул мощных электромагнитов, но вместо ожидаемого жесткого сцепления я почувствовал только противный скрежет. Магниты скользили по слою нагара и какой-то высокотехнологичной грязи, которая покрывала брюхо утилизатора. Это было как пытаться приклеить скотч к сковородке с пригоревшим жиром – бесполезно и крайне горячо. Корпус «Лишнего Процента» застонал под нагрузкой, металл визжал, словно старый жесткий диск, на который пытаются записать всю историю интернета разом.

– Захваты не держат! – крикнул я, видя, как мы начинаем медленно дрейфовать в сторону от гиганта.

– Эта копоть слишком плотная, Роджер! Она работает как изолятор! – Мири лихорадочно пересчитывала параметры. – Если мы сейчас сорвемся, нас провернет через выхлоп и вышвырнет прямо в лапы патрульным корветам. Они уже сканируют соседний квадрат, я вижу их активные импульсы. Нас засекут через пять минут, если мы не закрепимся!

– Черт, черт, черт! – я ударил кулаком по панели. – Давление в гидравлике стыковочного узла падает! Эти мусорщики никогда не чистили свой корабль, и теперь мы за это поплатимся!

Магнитные замки щелкали с частотой пулеметной очереди, пытаясь найти хоть один чистый участок металла на обшивке «Колосса», но все было тщетно. Мы висели под брюхом гиганта на честном слове, удерживаемые лишь слабым притяжением и моими отчаянными маневрами. Я видел в иллюминатор, как в паре километров от нас пролетает разведывательный дрон полиции, его поисковый луч шарил по пустоте всего в паре сотен метров от нашего укрытия. Сердце ушло в пятки, а во рту появился отчетливый привкус меди и страха.

Нам не хватало всего одной надежной точки опоры.

– Мири, у нас есть план «Б»? – спросил я, чувствуя, как холодный пот снова начинает заливать глаза.

– План «Б» заключается в том, чтобы ты вышел наружу и почистил обшивку губкой для посуды, Роджер. Но так как у нас нет времени на генеральную уборку, придется импровизировать.

Я посмотрел на индикатор давления в захватах – он горел мертвенно-желтым светом, намекая на скорую капитуляцию системы. В голове мелькнула безумная мысль, от которой даже у меня самого волосы на затылке встали дыбом. Если техника не справляется, значит, пришло время для грубой мужской силы и капельки старой доброй инженерной ярости. Я понял, что оставаться внутри кабины – значит гарантированно попасться в лапы законникам или разлететься на атомы при следующей встряске.

– Готовь скафандр, Мири, – я начал расстегивать ремни безопасности.

– Ты с ума сошел? Там радиация, плазма и копы! – ее голограмма вспыхнула ярким протестом.

– Там еще и наша свобода, если я успею закрепить этот чертов трос вручную. Доставай ремонтный комплект, пришло время для очень горячей прогулки по магазинам.

Я рванулся к шкафу со снаряжением, едва не снеся голограмму Мири, которая теперь подсвечивала мне путь тревожным оранжевым светом. Мой выбор пал на скафандр серии «Инженер-7» – массивную штуку с усиленной термоизоляцией, которая выглядела так, будто ее спроектировали для прогулок по поверхности действующего вулкана. В 2300 году такая защита стоила как небольшой подержанный челнок, но бандиты, у которых я «одолжил» этот катер, явно любили комфорт и безопасность. Я буквально нырнул в раскрытые створки костюма, чувствуя, как сервоприводы обхватывают мои конечности, превращая меня в подобие бюджетного супергероя.

– О, глядите-ка, космический ковбой примеряет новые шпоры! – ехидно заметила Мири, пока я лихорадочно затягивал герметичные затворы на шлеме. – Только постарайся не терять голову, Роджер. В прямом смысле. Там снаружи поток плазмы такой, что твой скафандр будет выглядеть как обгоревшая гренка уже через минуту. Проверь баллоны, не хотелось бы, чтобы ты начал галлюцинировать от недостатка кислорода раньше времени.

– Мири, детка, если я выживу, я установлю тебе модуль вежливости, – пропыхтел я, проверяя давление в системе жизнеобеспечения. – Давление в норме, плазменный резак заряжен, магнитные подошвы на максимуме. Готовься открыть шлюз по моей команде. И постарайся не закрывать его, пока я не вернусь, ладно?

– Постараюсь, но ничего не обещаю, вдруг мне понравится тишина, – отшутилась она, но я заметил, как ее проекция на миг дрогнула. – Удачи, Роджер. И помни, если ты улетишь, я заберу этот катер себе и перекрашу его в розовый цвет. Это серьезная мотивация вернуться живым.

Я проверил закрепленный на бедре пневматический молот и моток титанового троса. Весь этот набор инструментов выглядел как декорации к фильму про шахтеров-смертников, но в данной ситуации это было моим единственным билетом в будущее. Щелчок карабина, проверка фиксации шлема – и вот я уже стою перед внутренней дверью шлюза, чувствуя, как сердце колотится о ребра, словно пойманная птица. Вдох, выдох, и я нажимаю кнопку декомпрессии, готовясь встретиться с бездной лицом к лицу.

Космос ждет.

Когда внешняя дверь шлюза уползла в сторону, на меня обрушился хаос, который невозможно передать никакими словами. Поток ионизированной плазмы, вырывающийся из гигантских дюз «Пожирателя Миров», ударил в мой визор ослепительным сине-белым светом, заставляя автоматические фильтры шлема уйти в глубокое затемнение. Я шагнул наружу, и магнитные подошвы моих ботинок с сочным «клангом» вцепились в обшивку нашего катера, удерживая меня от немедленного полета в бесконечность. Вокруг бесновалась буря из раскаленных частиц, мелкого мусора и статического электричества, превращая пространство в некое подобие безумного калейдоскопа. Вибрация огромных маршевых двигателей утилизатора передавалась через подошвы прямо в кости, заставляя зубы мелко стучать.

– Роджер, если ты сейчас закрываешь глаза, я тебя не виню, – раздался в ушах спокойный голос Мири. – Но лучше смотри под ноги. Видишь те выступы на основном корпусе гиганта? Это ребра жесткости, нам нужно закрепиться именно там. Стабильность падает, «Лишний Процент» начинает рыскать носом. Давай, шевели копытами!

– Я вижу их, Мири! – крикнул я, пытаясь перекричать статический треск в радиоэфире. – Ощущение такое, будто я стою на спине взбесившегося кита! Обшивка под ногами гудит, кажется, она сейчас просто испарится!

– Не преувеличивай, «Инженер-7» держит до пяти тысяч кельвинов, – успокоила она. – Главное, не попади под прямой выброс маневровых сопел, иначе из тебя получится отличный стейк медиум-рэар. Двигайся к корме катера, там основной узел крепления троса.

Я начал медленно переставлять ноги, борясь с инерцией и тряской. Каждый шаг требовал невероятных усилий, магнитные захваты ботинок неохотно отрывались от металла, а затем с силой присасывались обратно. Мимо меня пронесся какой-то обломок, подозрительно похожий на кусок обшивки старого спутника, и с треском отрикошетил от плечевого щитка моего скафандра. Это напомнило мне сцены из тех древних игр про выживание на орбите, где все, что может пойти не так, обязательно идет не так в самый неподходящий момент. Я чувствовал себя крошечным насекомым, ползущим по хребту механического левиафана, который даже не замечает моего присутствия.

Страшно? Не то слово.

Добравшись до технологической ниши катера, я выхватил тяжелый пневматический молот «Crush-3000» и первый анкерный болт из титанового сплава. Мои пальцы в толстых перчатках действовали почти автоматически – сказывались годы практики в гаражных доках, где я чинил все, что могло летать, с помощью мата и подручных средств. Я приставил анкер к мощному ребру жесткости «Пожирателя Миров» и нажал на спуск. Раздался глухой удар, который я почувствовал всем телом, и болт с шипением вошел в металл, намертво закрепившись в толще брони.

– Первый пошел! – крикнул я, чувствуя прилив адреналина. – Мири, подай натяжение на левую лебедку, мне нужно продеть трос через проушину шасси!

– Подаю, – отозвалась она. – Только осторожнее с гидроусилителем. Если перетянешь, мы либо вырвем кусок обшивки утилизатора, либо превратим наш катер в гигантскую рогатку. Помнишь физику? Действие равно противодействию, так что не улети вместе с гайкой на тридцать два.

Я схватил массивную гайку и портативный гидроусилитель, пытаясь затянуть соединение. В невесомости любая манипуляция превращалась в сложный танец, мне приходилось упираться коленями в корпус «Лишнего Процента», чтобы самого не закрутило вокруг болта. Пот застилал глаза, стекая по лбу внутри шлема, и я чертыхнулся, не имея возможности его вытереть. Это была тяжелая, грязная и смертельно опасная работа, но когда гайка наконец встала на место и трос натянулся, я почувствовал дикое удовлетворение.

Второй анкер я установил чуть выше, создавая треугольную систему растяжек, которая должна была удержать катер даже при резких маневрах мусоровоза. Мои движения стали увереннее, страх отступил, сменившись холодной расчетливостью профессионала. Я проверял каждое соединение, дергая за тросы – они дрожали, как струны гитары в руках безумного великана. Конструкция держалась на честном слове, паре титановых стержней и моем упрямстве, но в этот момент она казалась мне надежнее любого заводского крепления.

Работает же!

– Роджер, фиксирую стабилизацию пульса, – голос Мири стал непривычно мягким. – Ты молодец. Почти как настоящий герой из тех комиксов, которые ты прячешь под подушкой. Но не расслабляйся, твой уровень кислорода упал на двадцать процентов. И у меня плохие новости насчет страховки – твой полис не покрывает прогулки в плазменном потоке. Если ты сейчас погибнешь, я не смогу получить выплату, так что давай шевелись обратно.

– Ты всегда умеешь подбодрить, Мири, – усмехнулся я, закрепляя последний трос. – Про страховку, это ты мощно задвинула. А как же «красные рубашки»? Ты же сама говорила, что они гибнут первыми. А я, как видишь, все еще здесь и даже не обгорел.

– Ты просто слишком везучий для «красной рубашки», – фыркнула она. – Натяжение тросов в норме. «Лишний Процент» теперь привязан к этой ржавой барже крепче, чем твои долги к твоему банковскому счету. Давай назад, патрульный дрон полиции только что сменил вектор сканирования. Если он заметит твою сияющую фигуру на фоне ржавчины, нам не помогут никакие тросы.

Я бросил последний взгляд на проделанную работу. На фоне циклопических размеров утилизатора наш катер выглядел как крошечная прилипала на боку кита. Высокопрочные тросы, натянутые до предела, едва заметно вибрировали под напором ионного ветра. Я чувствовал себя победителем – я не просто выжил, я обманул саму судьбу, заставив это старое корыто служить моим целям. Сделав глубокий вдох, я начал путь назад к шлюзу, стараясь не смотреть на бездну, которая все еще манила своей холодной пустотой.

Пора домой.

Глава 16
Мусорный прилипала

Забравшись обратно в шлюз «Лишнего Процента», я едва дождался, пока задраится внешняя дверь и автоматика начнет нагнетать воздух. Внутренний люк шлюза захлопнулся с таким сочным «бум», что у меня в ушах еще минуту стоял звон имперских колоколов, возвещающих о начале большой распродажи. Я выглядел как ходячая реклама угольных шахт, лицо и скафандр были покрыты слоем жирной, липкой сажи. Эта дрянь пахла жженой резиной и дешевым одеколоном, которым обычно пользуется шушера средней руки перед тем, как пойти на дело. Мои пальцы, все еще дрожащие от адреналина, впились в защелки шлема, и когда я наконец его содрал, в нос ударил спертый воздух кабины, сдобренный ароматом перегретой проводки.

Космос – это суровая штука, особенно когда ты возишься в мусоре.

– Добро пожаловать на борт, капитан Очевидность, – Мири появилась рядом со мной, ее голограмма светилась мягким зеленым светом. – Ты выглядишь ужасно. Если бы я могла чувствовать запахи, я бы, наверное, упала в обморок. Но должна признать твои крепления на тросах выглядят на удивление профессионально.

– Спасибо за комплимент, – прохрипел я, вытирая лоб рукавом нижнего комбинезона. – Это было… незабываемо. В следующий раз, когда я захочу «прогуляться по космосу», просто ударь меня током через нейро-интерфейс, ладно? Это будет менее болезненно для моей психики.

– Договорились, я внесу это в протоколы безопасности, – хихикнула она. – А теперь поднимай свою пятую точку и садись в кресло. Мы подходим к полицейскому блокпосту. Сейчас нам нужно быть тише воды и ниже травы. Или, в нашем случае, тише космической пыли и ниже уровня обнаружения радаров. Если твои тросы выдержат, мы проскочим.

Я с трудом поднялся и проковылял к пилотскому креслу, чувствуя каждую мышцу своего тела. Катер теперь надежно сидел «на привязи», и я видел на главном экране, как впереди разворачивается панорама полицейского кордона. Огромные крейсеры и юркие корветы патрулировали пространство, их сканеры прошивали пустоту, ища любую зацепку. Я затаил дыхание, надеясь на удачу и на то, что ржавое брюхо «Пожирателя Миров» станет нашей идеальной маскировкой. Мы входили в зону досмотра, и теперь от нас ничего не зависело – оставалось только ждать и надеяться на прочность титановых анкеров.

Прятки продолжались.

– А теперь собери свои мысли в кучку, потому что у нас на хвосте не просто копы, а три патрульных катера модели «Орел-1»! – Голограмма Мири вспыхнула прямо перед моим носом, мерцая неоновым индиго. – Эти ребята не любят шуток, зато обожают проводить «глубокое сканирование» всего, что не похоже на официально разрешенный вакуум. Они уже начали облет «Пожирателя Миров», и их сенсоры сейчас настраиваются на поиск любых несоответствий в массе этого летающего террикона.

– Три «Орла»? Это перебор даже для моего везения, – прохрипел я, вытирая лицо засаленным рукавом.

– Не ной, – отрезала Мири, – лучше нажми вон ту большую красную кнопку, пока они не решили, что мы особо крупная деталь, которая плохо прикручена.

Я лихорадочно потянулся к панели управления, чувствуя, как липкая сажа перекочевывает на когда-то кристально чистые сенсорные панели «Лишнего Процента». Первым делом нужно было уйти в режим «тишины», что в условиях работающего под боком гигантского реактора холодного синтеза было задачей того еще уровня сложности. Я начал последовательно отключать вспомогательные системы, слушая, как утихает гул вентиляции и гаснет второстепенная индикация, оставляя нас в призрачном полумраке. Реактор нашего катера перешел в режим минимального потребления, едва поддерживая жизнь в бортовой сети и не давая нам окончательно замерзнуть в этой консервной банке.

Теперь самое важное – фазовый инвертор.

Мне пришлось залезть в инженерное подменю, которое бандиты-предыдущие владельцы явно не открывали с момента выпуска корабля с верфей. Нужно было настроить частоту нашего теплового излучения так, чтобы оно идеально сливалось с выбросами шлака «Пожирателя Миров», превращая нас в статистическую погрешность. Я крутил виртуальные верньеры, подбирая модуляцию с точностью до четвертого знака после запятой, пока кривая на дисплее не совпала с эталонным шумом утилизатора. Это была настоящая цифровая маскировка, требующая не только мощности нового ядра Мири, но и моего инстинкта механика, привыкшего чувствовать ритм железа.

– О, Роджер, это почти как в той старой игре про коробку и шпионов, – хихикнула Мири, визуализируя на углу экрана иконку картонной коробки. – Наша маскировка сейчас настолько крутая, что если бы мы стояли посреди торгового центра, нас бы приняли за вешалку для одежды. Главное, не чихай, а то фазовый сдвиг может решить, что мы маленький, но очень гордый сверхновый взрыв.

– Очень смешно, Мири. Постарайся лучше не фонить своими вычислительными процессами, а то копы подумают, что у мусоровоза внезапно прорезался интеллект выше среднего.

Я замер в кресле, боясь лишний раз пошевелиться, когда на визоре отобразился первый проход сканирующего луча. Это был мощный, ярко-голубой импульс, который буквально прошил обшивку утилизатора, заставив датчики статического электричества на моей панели взбеситься. Я видел через внешние камеры, как этот луч медленно ползет по ржавым бортам гиганта, приближаясь к нашей технологической нише, словно глаз Саурона, ищущий свою прелесть. В кабине стало так тихо, что я слышал удары собственного сердца, каждое из которых казалось мне громом, способным выдать наше местоположение всему флоту.

Луч замер прямо над нами.

– Только не моргай, Роджер, – прошептала Мири, и в ее голосе впервые за долгое время прорезались нотки настоящего напряжения. – Полицейский диспетчер сейчас сверяет массу объекта с заявленной в манифесте. Если он заметит лишние девятьсот тонн нашего счастья, нам конец.

– Девятьсот тонн? Откуда столько? – шепотом возмутился я.

– Ну, твое эго занимает как минимум половину, – парировала она, – а остальное, это броня и тот «хлам», что не успел вылететь из трюма при сбросе. Тише, он запрашивает серийный номер утилизатора. Подключаюсь.

Через внешний аудиоканал до нас долетел ленивый, прокуренный голос диспетчера станции, который явно мечтал оказаться где-нибудь в баре на нижних уровнях, а не проверять бесконечные груды металлолома. Он зачитывал идентификационный номер «Пожирателя Миров», растягивая цифры так, словно они были сделаны из патоки. Я видел, как патрульный корвет, напоминающий уменьшенную и очень злую копию имперского звездного разрушителя, завис в паре сотен метров от нас, разворачивая свои дополнительные сенсорные штанги. Его хищный силуэт на фоне далеких звезд внушал уважение и желание немедленно катапультироваться в другую галактику.

Коп зевнул прямо в эфир.

– Сектор восемь-ноль-три, «Пожиратель Миров», проверка завершена, – пробормотал диспетчер. – Расхождений не обнаружено, продолжайте движение согласно графику утилизации. И передайте вашему капитану, что у него левый навигационный огонь мерцает, как гирлянда на старый новый год. Раздражает.

– Принято, офицер, – ответил гулкий бас капитана утилизатора. – Исправим, как только выгребем эту порцию дерьма из системы.

Я выдохнул так громко, что Мири даже немного отшатнулась в своей голографической форме, но радоваться было рано. В этот самый момент, когда полицейский корвет начал медленно отворачивать в сторону, один из индикаторов на моей панели вспыхнул яростным алым цветом. Это был датчик давления в магнитных захватах, которые я так старательно настраивал, и сейчас он вопил о том, что мы теряем контакт с обшивкой. Видимо, вибрация от «Пожирателя» нарушила хрупкое равновесие, и наши тросы начали вибрировать, передавая нагрузку на крепления.

– Роджер! Захваты дохнут! – Мири вскрикнула, и ее образ на мгновение превратился в набор помех.

– Вижу! Перенаправляю энергию! – я рванул рычаги на себя, чувствуя, как внутри катера что-то протестующе взвыло.

Мне пришлось пойти на крайние меры, я вручную отключил систему жизнеобеспечения, перебрасывая последние крохи энергии с климат-контроля и очистки воздуха прямо на электромагнитные катушки удерживающих кабелей. В кабине мгновенно стало холоднее, а индикатор кислорода начал свой медленный, но неумолимый танец смерти. Мои пальцы лихорадочно бегали по виртуальной клавиатуре, выстраивая обходные мосты в энергосистеме, чтобы не дать «Лишнему Проценту» сорваться и улететь прямо в лобовое стекло патрульному корвету.

– Бортовой компьютер дает нам вероятность успеха ровно сорок два процента, – сообщила Мири, восстановив стабильность.

– Сорок два? – я нервно рассмеялся. – Ну, хотя бы это число внушает оптимизм. Дуглас Адамс бы оценил.

– Только не надейся, что к нам прилетит золотое сердце и спасет наши задницы, – проворчала она. – Удерживай натяжение, Роджер! Левый кабель на пределе, там уже микротрещины в титановом сердечнике. Если он лопнет, нас закрутит так, что никакой фазовый инвертор не поможет.

Я вцепился в штурвал, используя его как дополнительную точку опоры, и чувствовал, как катер мелко дрожит, борясь с инерцией огромного мусоровоза. Мы были как клещ на спине слона, который внезапно решил почесаться о дерево. Каждую секунду я ждал, что титановая нить оборвется с характерным эффектом лопнувшей струны, но импровизированные узлы, затянутые мной в открытом космосе, держались на чистом упрямстве. Моя спина взмокла от пота, но я не обращал на это внимания.

Наконец, синие огни полицейских сканеров погасли, и «Орлы» начали перестраиваться в походный ордер, уходя на перехват другой цели.

– Ушли, – выдохнул я, чувствуя, как ноги становятся ватными. – Мы это сделали, Мири. Мы проскочили под самым носом у всей системы правосудия.

– Поздравляю, Роджер, ты официально стал самым неуловимым куском мусора в этом секторе, – Мири картинно вытерла воображаемый пот со лба. – Можешь включить обогрев, пока твои уши не отвалились и не стали частью интерьера. Но не расслабляйся слишком сильно, я вижу, как реакторы «Пожирателя Миров» начинают выходить на маршевую мощность. Судя по вектору, капитан этой посудины решил, что пора валить из этой системы на всех парах.

Я потянулся к тумблеру питания, возвращая жизнь в системы жизнеобеспечения, и почувствовал, как теплый воздух начинает медленно разгонять холод. Радость от победы была мимолетной, потому что я понимал, впереди нас ждет рывок, который испытает мои титановые тросы на прочность по-настоящему. «Пожиратель Миров» был медленным, но когда такая махина начинает разгон, инерция превращается в беспощадного палача для всех, кто плохо привязан. Я покрепче пристегнулся к креслу, проверяя натяжение ремней и готовясь к тому, что ближайшие несколько минут станут самым жестким аттракционом в моей жизни.

– Пристегнись покрепче, крошка, – сказал я Мири, хотя ей-то перегрузки были до лампочки.

– Я всегда готова, Роджер. А вот готов ли ты к тому, что твой позвоночник может попытаться выйти через пятки? – Она подмигнула мне, и ее глаза снова вспыхнули азартным огнем.

Где-то глубоко в недрах утилизатора проснулся настоящий зверь. Низкочастотный гул превратился в рев, который ощущался кожей. Мы начали разгон, и «Лишний Процент» жалобно заскрипел всеми своими шпангоутами, словно умоляя меня прекратить это безумие. Я закрыл глаза, вцепился в подлокотники и приготовился к тому, что космос снова попробует нас на вкус.

Мое бренное тело испытало на себе все прелести гравитационного насилия. Это не было похоже на мягкий толчок при взлете рейсового шаттла, скорее так, словно на меня внезапно уселся очень голодный и очень злой Джабба Хатт, решивший, что я его любимая подушка. Огромные маршевые двигатели утилизатора взревели так, что вибрация прошла сквозь магнитные захваты нашего «Лишнего Процента», прошила обшивку и заставила мои зубы чеканить какой-то безумный марш смерти. Инерционные гасители на катере жалобно пискнули, полыхнули снопом искр из-под приборной панели и, судя по запаху горелого пластика, решили уйти в бессрочный отпуск без сохранения содержания.

Моя печень попыталась познакомиться с позвоночником.

– Роджер, детка, не хочу тебя расстраивать, но твои показатели давления сейчас напоминают график акций компании, которая только что объявила о банкротстве, – голос Мири в наушниках дребезжал от статики, но ирония в нем никуда не делась. – Перегрузка составляет семь «же», и это только начало. Такое ощущение, что мы на американских горках, которые падают прямиком в черную дыру, а оператор аттракциона уснул на пульте управления. Твоя синяя изолента на сенсорах начинает соскальзывать, и это, честно говоря, выглядит как метафора всей нашей жизни. Видимо, капитан мусоровоза сидит далеко не в обычном кресле и не испытывает подобного тебе дискомфорта от перегрузок. А то и уже второй видит сон видит в криокапсуле.

– Мири… меньше… поэзии… больше… дела! – прохрипел я, пытаясь не прикусить язык, который стал тяжелым, как слиток свинца.

– Хорошо, капитан Очевидность, – Мири материализовалась на краешке визора, ее голограмма мерцала из-за перегрузок процессора. – Я пытаюсь компенсировать вектор тяги через маневровые движки катера, но «Пожиратель» разгоняется слишком резво для этой груды металлолома. Если я дам больше мощности на компенсаторы, мы рискуем спалить первичный обмоточный контур. Тебе нужно вручную подкрутить лимитатор подачи топлива, иначе нас просто размажет по креслу, и следующему владельцу «Лишнего Процента» придется отскребать тебя шпателем для обоев.