Текст книги "Звезданутый Технарь (СИ)"

Автор книги: Гизум Герко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5
Парковка класса «Люкс»

Ну, это определенно не то, что ожидаешь увидеть в куче ржавого хлама.

Я уставился на экран, чувствуя, как сердце начинает выстукивать чечетку о мои ребра. Военный сигнал в самом центре кладбища кораблей? Это был либо очень хороший знак, сулящий горы кредитов, либо самый короткий путь к торжественным похоронам в закрытом скафандре.

– Мири, скажи мне, что это глюк. Скажи, что это просто космический голубь врезался в антенну и у него случилось короткое замыкание в клюве, – прошептал я, медленно сползая обратно в пилотское кресло.

– Если только космические голуби не научились использовать 256-битное военное шифрование старой школы, то мы смотрим на активный маяк, Роджер. – Она выглядела по-настоящему озадаченной. – Это старая сигнатура Колониального Флота. Код «Альфа-Зулу-Девять». Сигнал идет прямо из самого сердца этого гигантского трупа. Кто-то, или что-то, все еще дома, и они очень настойчиво спрашивают, хотим ли мы зайти на чай.

Я потянулся вниз и нащупал свой самый тяжелый разводной ключ – «Большую Берту» моего инструментария. Он был тяжелым, маслянистым и ощущался в руке пугающе надежно. Я видел достаточно голофильмов о заброшенных станциях, чтобы знать, когда мертвый корабль начинает с тобой разговаривать, ты либо бежишь, либо берешь с собой очень большую железку. Я быстро проверил углы кабины, подсознательно ожидая, что из вентиляции вот-вот выпрыгнет ксеноморф или какой-нибудь некроморф решит выбраться из мусоросборника. Космос большой, холодный и, судя по всему, полон вещей, которые наотрез отказываются оставаться мертвыми.

Я абсолютно не готов к встрече с космическими призраками.

Мири рассмеялась, и этот звук был похож на перезвон колокольчиков во время урагана. Она прекрасно видела, что я напуган до икоты, и явно наслаждалась моментом. Ее голограмма подплыла ближе к экрану, анализируя поток данных.

– Расслабься, герой. – Она усмехнулась. – Мои сканеры не фиксируют биологических сигнатур. Никаких лицехватов, пожирателей мозгов и даже завалящего космического вампира. Только холодное, старое железо. Но этот сигнал… он идет из защищенного сектора. Мы говорим о военном сейфе высшего уровня или черном ящике флагмана. Ты хоть представляешь, сколько коллекционеры отвалят за такую штуку? Мы сможем купить настоящий корабль, Роджер. С настоящими подушками на креслах и работающим гальюном!

– Или мы можем красиво взорваться в процессе, – резонно заметил я.

– Стакан всегда наполовину пуст, да? Где твой дух авантюризма, Капитан Самоделкин?

Я бросил взгляд на датчик топлива. Стрелка обнимала отметку «Е» с такой страстью, будто они были молодоженами в медовый месяц. Во время хода, маневровые дюзы постреливали и кашляли, как заядлый курильщик после марафона, а основной реактор начал издавать запах, подозрительно напоминающий сгоревший тостер. Я вывел меню управления питанием и решительно перетащил ползунки освещения кабины и внутреннего обогрева на нулевую отметку. Тьма сгустилась, и единственным светом в кабине остался призрачный зеленый пульс загадочного сигнала и мягкое сияние цифровых волос Мири.

Энергосбережение активировано. Добро пожаловать на темную сторону, печенек не будет.

Я почувствовал, как холод мгновенно начал пробираться под комбинезон. Без обогревателей «Жаворонок» превращался в гигантский морозильник, но мне нужен был каждый свободный ватт для поискового сканера, если я хотел найти хоть какую-то щель в чреве «Левиафана» и не размазаться по его броне.

– Ладно, Мири. Найди мне вход. – я стиснул зубы, ощущая, как корабль вибрирует, когда поисковый луч начал ощупывать массивный корпус перед нами.

– Сканирую… – Ее глаза на мгновение стали абсолютно белыми, отражая потоки кода. – Есть! Третья палуба, правый борт. Там пролом в районе главных ангарных ворот. Будет тесно даже для такого худосочного корыта, как наше, но, если ты не будешь чихать в процессе, мы можем проскользнуть.

– «Худосочного»? Я предпочитаю термин «аэродинамически оптимизированный», – парировал я, вцепляясь в рычаги управления.

Я проверил уровень кислорода на наручном дисплее. Двадцать минут. Не совсем похоже на расслабленный отпуск на курортах Кассиопеи, но вполне достаточно для быстрого налета, если Вселенная решит на пару минут перестать быть стервой. Я потуже затянул ремни своего скафандра, чувствуя, как усиленная ткань впивается в плечи. Это был тот самый момент, когда мальчики превращаются в мужчин, или, в моем случае, когда везучие идиоты превращаются в очень холодные трупы. Я сделал глубокий вдох переработанного, слегка несвежего воздуха и плавно толкнул рычаг тяги вперед.

Пан или пропал. Скорее всего, конечно, пропал, но надежда все равно умрет позже.

«Жаворонок» издал протяжный стон, когда мы начали движение к «Левиафану». Массивная структура нависала над нами, гора мертвого металла, которая, казалось, поглощала даже слабый свет далеких звезд.

– Сигнал усиливается, Роджер. – Голос Мири прозвучал прямо у меня в шлеме, интимно и серьезно. – Он определенно ждет ответа. Я инициировала пассивное рукопожатие. Судя по всему, система приняла нас за ремонтный буксир образца 2250 года.

– Отлично. Пусть и дальше так думает, – я направил нос корабля в зияющую черную пасть ангара. – Если что-то шевельнется, говори. Если что-то мигнет, говори. Если увидишь свет в конце туннеля, скажи мне, что это не поезд.

– Принято, Роджер. Пойдем искать наше состояние, пока нас не съели призраки прошлого.

«Жаворонок-4» жалобно скрипел всеми своими суставами из дешевого сплава, пока я направлял его нос в черную пасть «Левиафана». Огромный линкор, похожий на скелет доисторического кита, сожравшего слишком много гвоздей, нависал надо мной, обещая либо кучу бабла, либо очень эффектную смерть в полной темноте.

Я осторожно втиснул «Жаворонок» в рваную рану на боку гиганта. Скрежет металла об металл был таким громким, что у меня заныли зубы, а индикатор целостности корпуса выдал серию нецензурных предупреждений. Мы замерли в тесном пространстве между палубами, окруженные переплетенными кишками кабелей и обломками переборок.

– Приехали, конечная станция «Склеп на колесиках», – проворчал я, отстегивая ремни.

Я потянулся к полке с инструментами и вытащил тяжелый, пахнущий машинным маслом плазменный резак марки «Ишимура». Эта штука была старше меня, но резала сталь так, будто это был теплый маргарин. Модель СМ-01, настоящий раритет с ручной подстройкой фокусирующей линзы и усиленным магнитным стабилизатором дуги. Я проверил герметичность стыков своего скафандра – старого «Шахтера-3», который пережил больше заплаток, чем моя бабушка. Резиновые уплотнители на запястьях подозрительно скрипнули, но датчик давления в костюме пока держался в зеленой зоне.

– Мири, детка, следи за питанием резака, я не хочу, чтобы он сдох на середине процесса, – я проверил зарядную ячейку.

– Мой процессор уже перегревается от страха за твою задницу, Роджер, – Мири материализовалась на моем визоре в виде крошечной блондинки, грозящей мне пальцем. – Если ты повредишь мой интерфейс, я буду являться тебе в кошмарах в виде ошибки 404.

– Постараюсь этого не допустить. Активирую магнитные подошвы.

Я нажал кнопку на поясе, и мои ботинки с тяжелым, лязгающим звуком «клац» прилипли к металлическому полу шлюза. Ощущение было такое, будто к моим ногам привязали по два чугунных утюга, но в невесомости это был единственный способ не превратиться в летящий мешок с мясом. Я открыл люк, и передо мной разверзлась бездна заброшенного корабля.

Выход в открытый космос внутри мертвого линкора – это то еще удовольствие. Мои ботинки методично вбивали ритм «лязг-пауза-лязг» в мертвую плоть «Левиафана», пока я полз по внешней стороне внутренней палубы. Мимо меня, застыв в вечном безмолвии, проплывали огромные турели ПКО, их стволы были покрыты инеем и следами от попаданий плазменных снарядов. Когда-то они сеяли смерть, а теперь выглядели как брошенные игрушки в песочнице великана.

– Координаты на визоре, ковбой, – Мири подсветила мне путь тонкой пульсирующей линией. – Источник сигнала где-то за той переборкой. Это секретный сейф военного образца, Роджер. Если там окажутся коды доступа или хотя бы пара баллонов с кислородом, я прощу тебе твою любовь к дешевой синтетической лапше.

– О, за баллоны я готов даже жениться на этом сейфе! – я тяжело дышал, чувствуя, как воздух в шлеме становится все более спертым и сухим.

– Сначала доберись до него, – скептически заметила искин. – И постарайся не наступить на какой-нибудь датчик движения. Не думаю, что автоматика этого корыта совсем сдохла.

Я дополз до массивного технического люка. На потускневшей краске все еще можно было разобрать логотип – стилизованную букву «W» в круге. Старая добрая «Вейланд-Ютани», компания, которая всегда знала толк в создании проблем для простых работяг. Рядом с люком находилась распределительная коробка, заблокированная ржавой защелкой.

– Та-ак, посмотрим, что тут у нас под капотом, – пробормотал я, доставая мультитул.

Внутри коробки царил хаос из оплавленных проводов и выгоревших микросхем. Я видел логические гейты старого типа, которые требовали прямого шунтирования для обхода блокировки. Вытащив тонкий медный щуп, я начал аккуратно соединять восьмой и двенадцатый пины на главной шине, молясь, чтобы остаточного заряда в конденсаторах хватило на один-единственный щелчок гидравлики.

– Давай же, крошка, покажи папочке свои секреты, – я замкнул контакты, и между ними проскочила яркая синяя искра.

Где-то глубоко в чреве палубы что-то натужно простонало. Гидравлические приводы, не знавшие смазки десятки лет, издали звук, от которого у меня волосы на загривке встали дыбом. Это был скрип умирающего бога, смешанный с шипением выходящего фреона. Тяжелая створка люка дернулась, замерла на мгновение, а затем медленно, с жутким скрежетом, начала отползать в сторону, открывая проход в кромешную тьму.

– Добро пожаловать в склеп, – торжественно прошептала Мири. – Только не забудь, что мы тут не единственные призраки.

Я включил мощный налобный фонарь. Луч света разрезал пыльную мглу, выхватывая из темноты парящие обрывки изоляции, какие-то листы документов и застывшие капли замерзшего масла. Внутри линкора царила такая тишина, что я слышал удары собственного сердца, которые казались мне грохотом барабанов.

– Хьюстон, у нас проблемы, и я сейчас не про твою плохую прическу, Роджер! – раздался в наушниках язвительный голосок Мири. – Если ты не найдешь этот чертов баллон с воздухом в ближайшие пять минут, я начну искать себе нового пилота. Желательно кого-то, кто не забывает заправляться!

– Очень смешно, Мири! – я нервно дернул рычаг управления. – У меня тут корабль держится на синей изоленте и честном слове, а ты про прическу шутишь?

– Я просто реалист. Ищи сейф, он должен быть в конце этого коридора, за дверью с надписью «Спецхран».

Я крепко сжал рукоятку резака, чувствуя его тяжесть. Каждый мой вдох давался все труднее, легкие словно наполнялись свинцом, а в голове начала пульсировать тупая боль от избытка углекислого газа. Я надеялся, что этот военный сигнал не был ловушкой, и в заветном сейфе действительно найдется хоть что-то, что позволит мне прожить еще хотя бы час. Или хотя бы топливо, чтобы запустить очистители «Жаворонка».

– Знаешь, Мири, если мы выберемся, я куплю тебе новый модуль памяти. Тот, с расширенным чувством юмора, – я старался говорить бодро, хотя язык уже заплетался.

– Оставь свои взятки для таможенников, Роджер. Просто не сдохни здесь, ладно? Это будет слишком скучный финал для нашего эпического приключения.

Я шел по главному коридору палубы, стараясь не задевать острые края разорванной обшивки. Вокруг летали ошметки какой-то формы, старые пластиковые стаканчики и куски компьютерных плат. Все это медленно вращалось в невесомости, создавая причудливый и пугающий танец разрушения.

– Сигнал стал просто оглушительным, – сообщила Мири, и ее голос задрожал от цифрового возбуждения. – Мы почти на месте. Сразу за поворотом!

Я сделал еще один шаг в абсолютную пустоту заброшенного боевого гиганта, чувствуя, как бездна «Левиафана» жадно всасывает свет моего фонаря. Впереди маячил силуэт тяжелой бронированной двери, за которой скрывалось то, что заставило мертвое сердце корабля биться спустя пятьдесят лет.

– Ну что, погнали? – выдохнул я в маску шлема.

– Погнали. Только не забудь постучать, вдруг там кто-то спит.

Внутри царил хаос, застывший в ледяном безмолвии вакуума. Магнитные подошвы моих ботинок с тяжелым, лязгающим звуком «клац-клац» впечатывались в переборки, создавая хоть какую-то иллюзию твердой почвы под ногами. Повсюду в невесомости плавал мелкий бытовой мусор, пустые тюбики из-под синтетической пасты со вкусом «Бекона из 22-го века», обрывки старых журналов с голографическими девицами и какие-то пожелтевшие инструкции по эксплуатации гальюна в условиях повышенной гравитации. Этот корабль выглядел так, будто его экипаж ушел на обед и решил не возвращаться ближайшие полсотни лет, оставив после себя лишь этот памятник человеческой гордыне.

Космос – это не только звезды, но и очень много старого хлама.

Я осторожно переступил через оторванный поручень, чувствуя, как внутри шлема становится жарковато от нарастающего напряжения. Фонарь на моем плече выхватывал из темноты замерзшие капли воды, которые парили в воздухе, словно маленькие хрустальные бусины. Датчик давления в моем «Шахтере-3» уныло мигал, показывая, что система жизнеобеспечения работает на честном слове и остатках моего оптимизма.

– Роджер, ты только посмотри на это! – голос Мири в наушниках прозвучал так бодро, будто мы были на экскурсии в музее, а не в потенциальной ловушке. – Тут повсюду следы космических призраков. Видишь те парящие носки? Спорю на свою кэш-память, что они до сих пор помнят запах владельца. Может, предложим им контракт на роль навигатора?

– Очень смешно, Мири. Давай лучше сосредоточимся на деле, пока эти «призраки» не решили, что я отлично подхожу на роль нового соседа по комнате. – Я сверился с показаниями на запястье. – Давление в норме, если нормой считать полное его отсутствие. Как там наш сигнал?

– Сигнал бодр и весел, в отличие от твоего чувства юмора. – Мири вывела на мой визор пульсирующую точку. – Нам нужно глубже в эти кишки. Постарайся ничего не сломать, хотя тут и так все выглядит так, будто по кораблю пробежалось стадо взбесившихся роботов-пылесосов.

Я начал маневрировать между переплетенными кабелями питания, которые свисали с потолка, словно щупальца какого-то механического чудовища. Впереди что-то ярко вспыхнуло, заставив меня инстинктивно пригнуться. Это искрил неисправный плазменный предохранитель серии «Звезда-5», чей керамический изолятор давно треснул, обнажив каскад нестабильных разрядов. Голубоватые дуги электричества танцевали на оголенных жилах, угрожая превратить мой скафандр в очень дорогой и очень бесполезный гриль. Чтобы не задеть эту опасную дрянь, я активировал микродюзы на ранце, слегка подтолкнув себя в сторону противоположной стены.

Внизу, в глубокой нише палубы, застыла огромная лужа гидравлической жидкости черного цвета.

Она выглядела густой и маслянистой, напоминая ту самую черную плесень из старых ужастиков про заражение на орбитальных станциях. Я старался не смотреть на нее слишком долго – воображение так и рисовало, как эта субстанция начинает шевелиться и тянуть ко мне свои липкие отростки. Мой «Жаворонок-4» остался далеко позади и сейчас я чувствовал себя максимально неуютно в этом стальном лабиринте, где каждый звук отдавался эхом в моих собственных костях.

– Роджер, осторожнее с маневрами! – Мири резко сменила тон на предупреждающий. – Если ты заденешь ту лужу, мы потратим неделю на чистку фильтров твоего костюма. К тому же, это «черное золото», отличный проводник. Один неудачный чих, и ты замкнешь на себе всю остаточную энергию сектора.

– Понял, не дурак. Буду тише воды, ниже травы. Хотя какая тут трава, один металлолом. – Я аккуратно проплыл над опасным участком, едва не зацепив ранцем обломок вентиляционной решетки.

– Вот именно. Будь аккуратнее, ковбой. Мы тут не одни, судя по тому, что я вижу на вторичных сенсорах. Тут явно кто-то очень активно не хотел уходить без боя.

Я остановился перед внутренней переборкой и почувствовал, как по спине пробежал холодок, который не имел никакого отношения к системе терморегуляции. Вся стена была буквально изрешечена опалинами от выстрелов импульсных винтовок – характерные звездчатые следы, которые оставляют только армейские образцы вооружения. Но самое страшное было в центре, огромная рваная дыра, края которой были вывернуты наружу, явно указывала на работу направленной мины «Клеймор-Космос». Это не была случайная авария или столкновение с астероидом; здесь шел настоящий бой, жестокий и скоротечный.

Кто-то очень сильно хотел попасть внутрь этого отсека.

Глава 6
Агрессивная археология

Я провел перчаткой по глубокой борозде в титане, оставленной, судя по всему, боевым сервоприводом или чем-то столь же тяжелым. В голову лезли мысли о том, что секретные данные, за которыми я охочусь, могли стоить жизни целому отряду профессионалов. Мой азарт мусорщика начал понемногу уступать место холодному расчету выживальщика, который шептал, что пора бы разворачиваться и валить отсюда, пока «призраки» не проснулись.

– Мири, ты это видишь? Тут была бойня. Армейские пукалки, мины… Это точно не похоже на штатную эвакуацию из-за утечки радиации, – я сглотнул сухой ком в горле.

– Вижу, Роджер. Анализирую траектории… Похоже на абордажную операцию сил спецназначения, – ее голос стал тише. – Но знаешь, что странно? Я не вижу ни одного тела. Либо их забрали, либо… Ну, либо они сами ушли, что в открытом космосе без корабля сделать довольно проблематично. Иди вперед, цель уже за углом.

– Отличное утешение, Мири. «Тел нет, иди вперед». Прямо девиз для моей будущей биографии, – я покрепче перехватил фонарь и шагнул в пролом.

Внутри отсека Мири активировала проекцию сетки сканера, и на стальной стене передо мной вспыхнули ярко-зеленые линии, создавая объемную карту пространства. Сигнал пульсировал прямо за массивным титановым каркасом, вырванным с корнем, за которым в стену, был буквально вплавлен небольшой черный контейнер марки «Эгида-М». Он выглядел чужеродным элементом в этой ржавой среде – гладкий, матовый, лишенный каких-либо опознавательных знаков, кроме едва заметной эмблемы. ИИ сразу подсветила красным сложный замок на его лицевой панели, который требовал биометрического подтверждения.

Биометрия древней Империи. Это уже серьезно.

– Вот он, наш золотой билет в жизнь без долгов! – Мири зависла голограммой прямо над контейнером. – Контейнер «Эгида-М». Бронирование четвертого класса, защита от электромагнитных импульсов и, судя по всему, замок с ДНК-сканером. Обычным хакерским софтом его не вскроешь, тут нужна грубая сила и капелька твоего безумия.

– Грубая сила, это по моей части. – я потянулся к поясу инструментов. – Но биометрический код? Ты же понимаешь, что у меня нет в запасе пальца какого-нибудь мертвого императора? Как мы его откроем?

– А зачем открывать замок, когда можно вырезать весь кусок стены? – Мири иронично подмигнула. – Роджер, ты иногда бываешь таким прямолинейным, что мне хочется переписать твой код логического мышления. Доставай свой резак, будем работать по старинке.

Я вытащил из кобуры свой любимый лазерный резак производства компании «Ишимура», модель СМ-01. Тяжелый, надежный агрегат с характерным оранжевым корпусом, который не раз выручал меня на свалках, когда нужно было быстро вскрыть герметичный контейнер или отрезать кусок ценного сплава. Я проверил зарядную ячейку и настроил фокусирующую линзу на узкий, высокотемпературный луч. Рукоятка прибора привычно легла в ладонь, вибрируя от внутренней мощи, готовой вырваться наружу.

Главное – не нажимать красные кнопки без команды.

Это правило я вызубрил еще в академии, хотя там оно касалось в основном систем сброса ядерного топлива. Сейчас же передо мной был объект, который мог стоить миллионы, и одно неверное движение резака превратило бы ценный модуль памяти в кучку расплавленного кремния. Я глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь в руках, и поднес сопло инструмента к титановой балке, в которую был вмонтирован контейнер.

– Мири, если я случайно устрою тут Большой Взрыв 2.0, пообещай, что не расскажешь в академии, какой я был неудачник, – я нажал на спуск.

– О, Роджер, я обязательно сообщу им об этом! Но только после того, как сама посмеюсь над твоим призраком в облачном хранилище, – она сделала вид, что поправляет невидимые очки. – Давай, жги уже, медвежатник. Время не ждет, а мой датчик приближения белого зверька, начинает как-то подозрительно подергиваться.

Я настроил частоту режущего луча на пять тысяч кельвинов, и из сопла «Ишимуры» вырвался ослепительно-белый клинок света. Раскаленный металл мгновенно начал шипеть, выбрасывая в пустоту снопы искр, которые медленно разлетались во все стороны, превращаясь в маленькие горящие звезды. Звук был специфическим – в вакууме я слышал его только через вибрацию собственных рук, передаваемую через скафандр. Это был низкий, утробный гул, от которого зубы начинали ныть, а в животе появлялось неприятное чувство холода.

Титан поддавался неохотно, словно защищая свою тайну до последнего.

Я осторожно вгрызался инструментом в обшивку прямо рядом с корпусом модуля, стараясь вести линию максимально ровно. Капля пота скатилась по лбу и застыла на кончике носа, жутко раздражая, но я не мог отвлечься ни на секунду. Раскаленный край пропила светился багровым цветом, отражаясь в моем визоре и создавая ощущение, что я работаю в самом центре ада. Мне очень хотелось поскорее закончить с этим делом и убраться из этого мрачного склепа к свету далеких, но таких родных звезд.

– Еще немного, Роджер… Левее… Да, вот так! – Мири буквально прилипла к экрану, отслеживая глубину проникновения луча. – Ты прямо как скульптор, только вместо мрамора у тебя ржавое железо, а вместо резца, штуковина, способная прожечь дыру в планете. Будь осторожен с силовым каркасом, если он лопнет под напряжением, нас тут знатно тряхнет.

– Стараюсь, Мири! Ты бы лучше следила, чтобы никто не подкрался сзади с вопросом «А что это вы тут делаете?», – я закончил первый разрез и начал второй.

– Не волнуйся, пока все тихо. Только ты, я и миллиард тонн мертвого металла. Ну, и может быть, та странная тень, которую я видела в коридоре пять минут назад… Шучу-шучу! Или нет?

Я лишь крепче сжал рукоятку резака, решив не отвечать на ее подколки. Последний сегмент крепления поддался, и черный контейнер, наконец, освободился от вековых объятий линкора. Я подхватил его свободной рукой, чувствуя его неожиданную тяжесть и холод, который пробивался даже сквозь термоизоляцию перчаток. В этот момент мне показалось, что весь корабль вокруг нас издал протяжный, жалобный вздох, словно мы только что вырвали у него последний сохранившийся орган.

Нужно уходить, причем быстро.

Но не успел я порадоваться своей добыче, как тьма коридоров линкора разорвалась пульсирующим багровым светом, от которого мои глаза мгновенно заслезились.

– Ой-ой, Роджер, кажется, мы разбудили дедушку, – прошептала Мири, и в ее голосе проскользнули нотки настоящего азарта. – Система безопасности «Скайнет-лайт» официально признала тебя нежелательным элементом декора. Датчики движения в секторе 4-Б ожили, и, судя по логам, они не собираются предлагать нам чай с печеньем.

– Только этого мне не хватало для полного счастья! – выкрикнул я, прижимая контейнер к груди.

Корабль вокруг нас словно вздохнул, запуская древние гидравлические системы, которые не работали десятилетиями.

Потолочные панели со скрежетом разошлись, и из темноты технического яруса начали выдвигаться угловатые силуэты автоматических турелей модели «Цербер». Эти штуки были созданы для того, чтобы превращать абордажные группы в аккуратный фарш, и сейчас их сдвоенные лазерные пушки неторопливо, со свистом сервоприводов, наводились прямо на мой шлем. Я видел, как линзы их сенсоров вспыхнули рубиновым светом, захватывая цель с пугающей эффективностью военных технологий прошлого.

– Поздравляю, Роджер, у тебя теперь пять звезд розыска в этой мертвой системе! – Мири картинно захлопала в ладоши. – Если выживешь, обязательно запиши это в свое резюме как «опыт общения с требовательными клиентами».

– Мири, сейчас не время для иронии, помоги мне отсюда выбраться!

Первый выстрел вспорол вакуум, превратив кусок обшивки в паре сантиметров от моей головы в облако раскаленного пара.

Я кувыркнулся в сторону, чувствуя, как магнитные подошвы с трудом отрываются от пола, и спрятался за ближайший массивный ящик. На его боку красовалась огромная желтая наклейка с черепом и многообещающей надписью, «Внимание, взрывоопасно. Не подвергать воздействию температур». Прекрасно, просто великолепно – я выбрал в качестве щита бочку с высокооктановым топливом или чем-то похуже.

– Отличный выбор укрытия, герой, – съязвила Мири, прикрывая глаза ладонью. – Только не забывай, что в классических сериалах парни в красных рубашках заканчивают именно так. Постарайся не стать яркой вспышкой на фоне этого кладбища, ладно?

– Я не в красной рубашке, Мири, мой скафандр серо-грязный! – яростно прошипел я, проверяя уровень заряда бустеров.

Лазерные лучи «Церберов» методично шили металл моего укрытия, заставляя его вибрировать от попаданий.

Нужно было действовать, и действовать быстро, пока автоматика не догадалась, что я прячусь за бомбой замедленного действия. Я крепко обхватил «Эгиду-М» обеими руками, вдавил кнопку активации реактивных бустеров на ранце и почувствовал, как мощный пинок в спину отправляет меня в полет по заваленному хламом коридору. Позади раздался грохот – турели не прекращали огонь, выбивая из переборок куски стали и превращая остатки интерьера в решето.

– Давай, жми на всю железку, ковбой! – кричала Мири, подсвечивая мне путь на визоре яркими маркерами. – Поворот налево, потом через технический лаз, и мы у шлюза! Только не врежься в ту балку, она выглядит очень твердой!

Я несся сквозь темноту, уворачиваясь от летящих обломков и чувствуя, как адреналин заставляет сердце колотиться в бешеном ритме.

Мне нужно было добраться до своего корыта раньше, чем «Церберы» догадаются переключиться на уничтожение моего единственного билета домой. Ноги гудели от напряжения, когда я коснулся пола в районе шлюзовой камеры, едва не промахнувшись мимо открытого люка. Впереди маячил родной силуэт моего корабля, который сейчас казался мне самым прекрасным исследовательским крейсером во всей обитаемой галактике.

Черный контейнер «Эгида-М» весил столько, будто в него запихнули все грехи человечества и еще пару кирпичей сверху. Я тащил эту заразу через нагромождение обломков, чувствуя, как мои магнитные захваты на перчатках «Шахтера-3» жалобно пищат, пытаясь удержать скользкий композит. Позади меня коридоры старого линкора превратились в дискотеку из ада, красные лазерные лучи турелей «Цербер» методично прошивали вакуум, превращая остатки переборок в светящееся решето. Каждое попадание выбивало фонтан искр и заставляло меня вздрагивать, вспоминая все те фильмы, где парней в серых скафандрах пускали на фарш в первые пять минут хронометража.

– Роджер, если ты не прибавишь ходу, я начну бронировать место на твоем надгробии! – прокричала Мири, чья голограмма испуганно мигала на краю моего визора. – Эти консервные банки с лазерами уже почти высчитали твою траекторию. Ты сейчас двигаешься с грацией беременного гиппопотама в киселе!

– Очень вдохновляет, Мири! – яростно выдохнул я, едва не споткнувшись о вырванный кусок кабеля. – Попробуй сама потаскать эту дуру в невесомости, когда за тобой охотится армейская автоматика пятидесятилетней выдержки! Мои сервоприводы на коленях скоро прикажут долго жить!

Я сделал мощный рывок, отталкиваясь от остатков капитанского мостика.

Магнитные захваты костюма снова выдали ошибку синхронизации, заставив меня на мгновение потерять опору. Я почувствовал, как инерция тяжеленного контейнера тянет меня в разверзшуюся пасть технической шахты, где тьма была такой густой, что ее можно было резать моим «Вулканом». Только в последний момент мне удалось зацепиться свободным карабином за выступающую арматуру, и я повис над бездной, прижимая «Эгиду» к животу, как самое дорогое сокровище в галактике.

– Ну и чего мы ждем? – съязвила искин. – Любуемся видами?

– Ищу твое чувство такта, но, кажется, его тут нет, – проворчал я, подтягиваясь вверх.

До моего «Жаворонка-4» оставалось всего метров двадцать, но этот путь казался бесконечным из-за постоянного обстрела. Очередной импульс «Цербера» пролетел в миллиметре от моего плеча, оплавив внешний слой термоизоляции скафандра. Запах паленого пластика мгновенно заполнил шлем, напоминая о том, что я всего лишь мешок с мясом в хрупкой оболочке. Я буквально зашвырнул контейнер в открытый зев шлюза своего корабля и сам ввалился следом, судорожно нажимая на кнопку закрытия люка.

Тяжелая стальная дверь челнока лязгнула, отрезая нас от разъяренных турелей линкора.

Я рухнул на холодную палубу, чувствуя, как сердце колотится где-то в районе горла, и крепко обнял черный ящик. Казалось, опасность миновала, но космос – та еще стерва, которая любит подкидывать сюрпризы в самый неподходящий момент. В ту же секунду корпус «Жаворонка» содрогнулся от такого мощного удара, что меня подбросило до самого потолка, а затем чувствительно приложило спиной о распределительный щит.

– Это был не комплимент от шеф-повара! – Мири в панике развернула передо мной каскад алых диагностических окон. – Один из зарядов успел лизнуть наш кормовой сектор прямо перед закрытием шлюза! У нас критические повреждения внешнего контура подачи гелия-3!

– Ты издеваешься? Только не сейчас! – я бросился к креслу пилота, на ходу сбрасывая тяжелый шлем и включая систему восстановление запасов кислорода.

В кабине воняло озоном и жженой проводкой, а по мониторам ползли строки ошибок, которые не предвещали ничего хорошего.

Второй бак с горючим быстро терял давление, и датчики показывали, что гелий вырывается наружу, образуя вокруг нашей кормы сверкающее и смертельно опасное облако. Если хоть одна искра от поврежденных дюз попадет в этот коктейль, мой верный корабль превратится в самую яркую и короткую сверхновую в этом секторе. Я видел на экране внешнего обзора, как из пробитого бака хлещет плазма, закручиваясь в причудливые спирали, словно мы были хвостатой кометой.