Текст книги "Реванш Генерала Каппеля (СИ)"
Автор книги: Герман Романов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
Свои офицеры могут запросто расстрелять, решимости у них на этот шаг хватит. Да и соответствующий приказ получен, и завтра будет оглашен – в Архангельске давно существовали крайне напряженные отношения между заседавшими в тылу на «теплых местечках» генералами, и их подчиненными, что воевали в суровых условиях севера на фронте.
– И что делать?
Дрожащими пальцами Миллер расстегнул ворот кителя, задав себе исконный русский вечный вопрос. Вопрос напрашивался само собой – отбросить нереальный план как хлам, и действовать крайне быстро – неделя, или десять дней у него есть при самом худшем варианте развития событий, население несколько приободрилось. В городе и порту семь исправных и готовых к походу ледоколов, несколько транспортов, десяток траулеров и яхт. Занять их воинскими командами, назначив комендантов. Под угрозой расстрела за саботаж или отказ от работы, заставить рабочих порта грузить уголь на суда под завязку. Взять на борт все необходимые припасы не только для долгого плавания во льдах Белого моря, но и на первые недели пребывания в заполярном Мурманске.
Одновременно следует отдать приказ войскам Двинского участка – выставить крепкие заслоны и начать медленный отход к Архангельску, им идти дольше всего. Железнодорожный участок можно отвести в последнюю очередь, прикрывать эвакуацию до последнего, надежно испортив пути, чтобы большевики не сразу начали преследование и отстали. Бронепоезд придется бросить, но он то и прикроет отход войск, а в городе его пушки произведут неизгладимое впечатление на сторонников советской власти. Полкам потребуются четверо суток, чтобы рывком отойти к городу и порту – это самые надежные и боеспособные части, что пока есть в его распоряжении. Они и обеспечат эвакуацию, выставив патрули с пулеметами на всех перекрестках и в порту – большевики ненадолго притихнут, испугаются, а этого времени вполне хватит для организации исхода.
Взять на корабли придется всех, забив людьми все помещения – несколько дней в жуткой тесноте потерпят, как говорится «в тесноте, но не в обиде». И танки постараться вывезти – большевиков трофеев лишить и на мурманскую голытьбу стальные исполины произведут должное впечатление. Жаль, что предупредить войска в Обонежье еще можно, как и на Печоре – но дойти до Архангельска они не успеют. Но если первые могут по зимникам, пусть с большими потерями, но добраться до «мурманки» – железной дороги на Колу, то вторые обречены и могут искать спасения только в глухой тайге, перейдя к партизанской войне против местных большевиков. Может быть, потом как-то и удастся их эвакуировать, если выйдут в условленном месте на побережье Карского моря.
– Что делать?! Или следует осуществить два рейса?!
Генерал Миллер вскочил с кресла – теперь заданный самому себе вопрос прозвучал совсем иначе – в нем напрочь исчезла апатия, но зато появилась решительность…
Иркутск
главнокомандующий Восточным фронтом
и Правитель Дальне-Восточной России
генерал от инфантерии Каппель
– Господа министры, я горд от оказанного вами высокого доверия! И то обстоятельство, что вы согласились снова войти в состав Временного Сибирского правительства, показывает, что вы настоящие патриоты России и своей малой, но отнюдь не по размерам, таежной родины.
Каппель обвел глазами сидящих вокруг круглого стола министров. Вопреки избитым фразам советских листовок, капиталистов, то есть подлинных буржуев, здесь не было и в помине. Все из среды интеллигенции, молодые – кроме 56-ти летнего Петра Васильевича Вологодского, бывшего председателем прежнего Сибирского и Омского «Всероссийского» правительства, никому из них не исполнилось сорока лет, а Михайлову, сыну отбывшего каторгу в здешних местах народника, еще и тридцати. Можно сказать, что данное правительство «второго созыва» возмутительно молодо, но благодаря только их энергии в Сибири сделаны эффективные рычаги управления, и не вина министров, а беда, что бывший Верховный Правитель адмирал Колчак сам дезорганизовал работу власти.
– Господа, сейчас сложилась ситуация, которая может привести к скорому крушению белого движения, собственно, и в самой России, хотя предприняты меры к образованию отдельных анклавов вроде Крыма или Мурмана. В самые ближайшие дни в Севастополь отправится Верховный Правитель – положение там очень сложное, Вооруженные силы Юга России откатились за Дон, и пока держатся в Крыму и на Кубани. Большевики окончательно покончили с героическим сопротивлением уральского и оренбургского казачества. Уральцы сейчас идут через пустынную местность к форту Александров на Каспии – может быть, их удастся эвакуировать. Оренбуржцы во главе с атаманом Дутовым прошли Голодную Степь, вышли в Семиречье, где соединились с войсками Анненкова. И в настоящий момент, судя по имеющийся информации, начинают отход в пределы Китая. На севере в самое ближайшее время будет оставлен Архангельск. Всем белым частям приказано отходить на Кольский полуостров – генералу Миллеру, надеюсь, удастся удержаться в безлюдной тундре и остановить красных на дальних подходах к Кандалакше. Как офицер генерального штаба, могу только отметить, что перспективы сопротивления там весьма зримые. Красным будет трудно перебросить туда войска, флота на Белом море у них попросту нет, все ледоколы будут уведены на Мурман. Там огромные склады с различными запасами от союзников, сделанные еще со времен войны с германцами. Возможности для продолжения дальнейшей борьбы с большевиками весомые…
– Владимир Оскарович, а у нас какие шансы не пустить красных в Приангарье? Сможем ли мы тут удержаться?!
Вологодский снял очки и принялся протирать стекла платочком, пальцы ощутимо подрагивали. Лицо уставшее, одутловатое, нездоровое – полтора года нервной работы сильно сказались на нем, уже достигшего пусть еще не старческого, но вполне пожилого возраста.
– Шансы есть, причем значительные, Петр Васильевич! Я не намерен приукрашивать ситуацию как военный, однако огромные пространства Сибири уже начинают вредить красным. Местные ресурсы скудны, вы это сами прекрасно знаете, Транссиб забит эшелонами, паровозы заморожены, а многие водокачки взорваны, как и мосты. Переброска из-за Урала значительных подкреплений практически исключена. Думаю, большевики начнут активные операции против нас не раньше лета. Передышка нужна им не меньше, чем нам, а, возможно и больше.
Каппель остановился – он еще не полностью оправился от болезни, и не мог говорить долго – не хватало воздуха. Видимо, работа легких не восстановилась после перенесенной пневмонии. А потому нужна была пауза, генерал перевел дух и заговорил дальше:
– Теперь скажу о главном – 30-я дивизия красных разгромлена полностью, на нашу сторону перешло более десяти тысяч солдат противника, в большинстве своем служивших у нас раньше. Благодаря огромным припасам, что были придержаны эсерами с бывшим губернатором Яковлевым, мы сможем заново снарядить и вооружить не менее двух полнокровных дивизий. Кроме того – согласно договоренностям, чехи передали свыше ста тридцати эшелонов с имуществом и еще вооружение своего корпуса на целых три дивизии. Но такого количества солдат мы просто не наберем, может быть наполовину, и то вряд ли. Да и содержать столь большую армию пока не сможем. А потому я принял решение заключить перемирие с большевиками. Надеюсь, что они примут предложение и создадут демилитаризованную зону по Енисею! Тот самый «буфер», о котором сами говорили...
На лицах всех пяти министров явственно проступило выражение, которое бывает у людей, получивших совершенно неожиданное облегчение от тяжести невыносимой ноши. Они даже коротко переглянулись между собою, вот только весьма ощутимое чувство сомнения у всех опять же выразил постаревший Вологодский негромким голосом:
– А разве большевики на мир с нами пойдут?
– Думаю, что у них пока нет иного решения… Возможно до наступления лета, и будут считать, что нас обманули. Советской власти остро нужен хлеб для красной армии, городов и массы всяких совдепов и комбедов. Из-за введенной коммунистами продразверстки посевы сократились больше чем на треть, в самой России давно начал царствовать голод! Зерно можно отобрать только у зажиточного сибирского крестьянства, того самого, что партизанило против нас прошлой осенью и нынешней зимой. А для этого нужна могущественная сила – все те четыре дивизии, которые у красных имеются сейчас на всю Сибирь. Так что перемирие большевики лицемерно подпишут, как в свое время «похабный» Брестский мир – им не привыкать. А вот после сбора зерна война с нами будет неминуема.
– То есть, у нас будет время до сентября, – размышляя вслух, произнес Вологодский, негромко обращаясь сразу ко всем министрам. – И что сможем мы сделать за столь короткий срок?
– Очень многое, если не будем напрасно терять драгоценное время, – Каппель усмехнулся. – Господа, до созыва Народного Совета – я думаю, стоит именно так назвать наш будущий парламент, мне предстоит быть правителем ДВР и главнокомандующим вооруженными силами. Я попросил вас вернуться к своим прежним обязанностям, какие вы выполняли с момента учреждения Сибирского правительства, которое фактически сейчас и восстанавливается. Именно сибирское по названию, вы не ослышались – контролируемые нами сейчас территории включают большую часть Восточной Сибири и производное от нее, как собственно Дальний Восток. Название Дальне-Восточная Россия вполне отвечает содержанию, так как большевиками занята значительная часть собственно сибирских земель. Под их контролем сейчас как минимум три четверти всех сибиряков. Скажу сразу – если существование двух Россий – красной и белой – одновременно станет невозможным, то вполне допустимо нам объявить о настоящей независимости Сибири, пусть временно и не на всей ее территории!
Негромкие слова Каппеля буквально оглушили министров – ведь ради идеи «единой, великой и неделимой России» они сами отказались от декларации «независимой и автономной Сибири». И с установлением Директории, а потом режима единоличной власти Верховного Правителя адмирала Колчака, превратили сибирское правительство в «общероссийское», под контролем которого остались все те же земли от Урала до Приморья.
– Позвольте все объяснить, господа. Если генералы Деникин и Миллер удержат оставшиеся осколки империи, такие как Крым, Кубань или Мурман, то ДВР смогла бы войти вместе с ними в какое-либо общее объединение, допустимо именование как Российская Федерация. В противовес чисто большевицкой РСФСР. Но это при самом благоприятном варианте развития событий! Если же красным удастся добиться полной победы в гражданской войне, то наша ДВР станет единственной территорией действительно свободной и независимой от большевизма, и сюда полноводной рекой устремятся те, кто не захочет жить под властью совнаркомов. Только ради будущего новой возрожденной после красного угара России, когда схлынет безумие ожесточенной междоусобицы, нам следует пойти на этот шаг. Но если не будет гарантий существования двух Россий одновременно…
Каппель тут остановился на несколько секунд, чтобы перевести дыхание – говорить тяжело, когда министры напряженно смотрят на него. И докончил твердым голосом, хотя слова давались ему очень нелегко, ибо шли в разрез с убеждениями и насмерть вбитым понятием долга. Но тот, который внутри, постоянно настаивал – «для веры людей в тебя, нужно, чтобы ты сам поверил в то, во что веруешь. Лучше сохранить малое, во имя большего, чем потерять все целое навсегда».
Владимир Оскарович снова вздохнул, заговорил не просто твердым, но торжественным голосом:
– Именно тогда нам следует восстановить «Декларацию независимости Сибири» 1918 года в полном объеме и отделения контролируемых нами территорий от большевицкой России, окончательно и бесповоротно, с полным разрывом! И так будет до конца коммунистической совдепии – а он неизбежно придет, пусть и пройдет еще семьдесят лет! Таким образом, у нас есть два варианта – или ДВР в составе куцей Российской государственности сейчас, или в случае невозможности данной вероятности, то независимая Сибирь до тех пор, пока наша держава окончательно не переболеет красной чумой! Третьего не дано – ибо оно означает нашу полную погибель в результате неизбежного красного нашествия, либо долголетнее изгнание из пределов родной страны и прозябание в эмиграции…
Севастополь
командир танка «Генерал Скобелев» ВСЮР
поручик Трембовельский
«Тот Богу не молился, кто на море не бывал», – мысль в голове отчаянно билась подобно пойманной в силки птице. Такого ужаса танкист никогда не испытывал в своей жизни!
После визита на британский дредноут «Император Индии» делегации танкистов, всем на транспорте стало казаться, что все окончится для них благополучно. Красные с мола не стреляли, наоборот, даже свою пушку отволокли за пакгаузы. Видимо, достаточно хорошо разглядели ощетинившийся орудиями британский линкор – плавучая крепость могла просто разнести в щебенку не то, что порт, а весь приморский город. Такого варианта развития событий большевикам меньше всего хотелось. Они и так фактически выпроваживали интервентов за пределы отвоеванных у белогвардейцев территорий, и давать тем же англичанам лишний повод как «казус белли» не хотели.
Утром следующего дня к уже намертво замерзшему во льду русскому транспорту «Дон» подошел английский крейсер «Кардиф», чтобы взять его на буксир. Вот только пробить ледовый панцирь не смог и вскоре отвалил, передав сигналом, что освобождение близко. Англичанам поверили, да и как не доверять морякам Ройял Нэви «владычицы морей».
Экипаж и пассажиры терпеливо прождали еще несколько часов, когда к русскому судну стал медленно подходить массивный французский броненосец «Жюль Мишле». Понимая, что теперь их освобождение точно состоится, с транспорта отпустили большевицкого парламентера. Тот вприпрыжку помчался к далекому молу, стараясь успеть убежать подальше. И на то были у него весомые причины – броненосец сделал круг вокруг «Дона», его массивный корпус легко проломил даже окрепший за ночь лед. Взяв на буксир, французский корабль неторопливо вывел на чистую воду беспомощное русское судно, а там подошел небольшой английский транспорт, принявший на свой борт всех беженцев – тем предстоял путь в далекий Константинополь. На британском линкоре отнюдь не забыли танкистов – с него доставили несколько ящиков разных консервов, сахар и бутылки с виски. И начался долгий переход в Севастополь, который все русские солдаты и офицеры запомнят до конца жизни, сколько бы ее не осталось…
От мощных ударов волн корпус «Дона» содрогался, издавая протяжный гул. Буксирный трос давно порвался, но благодаря капитану успели вывалить из клюза якорь. Французский броненосец уже приблизился к транспорту, была только неразрешимая проблема с подачей буксировочного троса. Да и команды «Дон» не имел как таковой, идя от Николаева исключительно на буксире. На палубе отчаянно ругавшиеся танкисты пытались выполнять все приказы капитана Зеленого. Вот только шторм сделал свое черное дело – почти все солдаты и офицеры 3-го танкового отряда ВСЮР лежали пластами, сраженные морской болезнью. Только десяток самых крепких пытались спасти и себя, и своих товарищей. Крен увеличивался прямо на глазах, настолько мощными были удары волн по недвижимому судну.
– На броненосце подняли лист фанеры! Там углем написано про гарпун и что-то еще пускают!
– Всем быстро отойти к надстройке, – раздался зычный голос капитана, уверенный и настоятельный. Так что к нему прислушались и метнулись под защиту конструкций. – Под гарпун не попадайте, ловите конец!
Трембовельского последнее слово сильно удивило, однако его разгадка оказалась простой – с броненосца с помощью доски выбросили гарпун с привязанной веревкой. Танкисты набросились на нее гурьбой и ухватили голыми руками. Потянули изо всех сил – обычная веревка вскоре сменилась более толстой. Потом превратилась в канат, к которому намертво привязан тонкий стальной трос, затем пошел уже массивный, настоящий буксировочный. Металл резал пальцы и снимал кожу с ладоней яростно ругающихся танкистов – про рукавицы никто и не вспомнил. Наконец буксир закрепили – тут без указаний капитана танкисты бы сами не справились – просто потому, что совершенно не знали морского дела.
Осталась одна важнейшая задача – избавится от якоря, поднять который без лебедки было абсолютно нереальным делом. Вначале попробовали расклепать цепь по указанию капитана – ломы гнулись, но звенья не расходились. Потом отчаянно били кувалдой по зубилу – русская сталь оказалась непобедимой и не поддалась на отчаянные удары. Положение казалось безвыходным, пока чей-то голос не произнес весело:
– Господа, но мы же танкисты! У нас ведь полный трюм боеприпасов! Неужели не изготовим чего-нибудь такое, весьма подходящее для данного случая из брикетов?!
Смастерили практически молниеносно, благо многие достаточно хорошо знали взрывное дело – война учит многому и не тому еще. Парой шашек динамита обложили звено, прижав их тряпкой и проволокой, растянули провод, вставили электродетонатор и подсоединили к подрывной машинке концы кабеля. Через минуту грохнул взрыв, и тяжелая цепь ушла в беснующееся волнами море…
– Господа, нам невероятно повезло!
Капитан Зеленый пришел в кубрик с большой флягой рома, которую измученные танкисты встретили с неимоверным восторгом. Отрядный врач долго обрабатывал им окровавленные ладони и пальцы, тщательно растирал спиртом продрогшие тела, с которых содрали мокрую одежду и переодели всех в сухую. Так что небольшой стаканчик крепкого и душистого напитка пришелся как раз вовремя.
– Тем, что не утонули в бурю, и смогли закрепить буксир?
– Будь настоящая буря, давно бы утопли. А так лишь шторм, и не очень сильный. Повезло в другом – мы уже на траверзе Севастополя, и завтра с утра войдем в Южную бухту. Ветер уже утих, обычная болтанка. А повезло потому, что мы были на краю минного поля, поставленного против «Гебена» в ту войну. Если бы нас вынесло на мины, то…
Капитан не договорил, а танкистов объял ужас. Да, кого-то может быть и выловили французы, кроме того, рядом кружился английский миноносец и поднимался на волнах небольшой румынский угольщик. Несколько человек из полутора сотен спаслось, наверное, и то в самом лучшем случае – вода ледяная, а море слишком бурное…
Иркутск
главнокомандующий Восточным фронтом
и Правитель Дальне-Восточной России
генерал от инфантерии Каппель
– Господа, мне нечего от вас скрывать – не буду делать такого никогда, даю в том слово! Ведь мы единомышленники, раз приняли на себя тяжкое бремя власти и решили спасать Сибирь, пока это еще возможно сделать. Потому я обязан четко показать вам то видение будущего и определить отношение нашей совместной работы. Ведь пока идет война, нужно приложить все усилия пусть не для окончательной победы, а хотя бы для того, чтобы нынешний статус-кво между сибиряками и большевиками и впредь оставался неизменным. Потому позвольте мне рассказать, какой я примерно вижу нашу с вами совместную работу…
Генерал обвел взглядом министров – те были совершенно невозмутимы, никто не задавал вопросов, и такое поведение не могло не радовать Владимира Оскаровича. Он не ошибся в расчетах – перед ним сидели исключительно люди дела, весьма далекие от политических пристрастий, достаточно опытные для своих министерских постов.
– Считаю, что правительства из пяти ответственных министров вполне достаточно для управления обширным и весьма малолюдным краем. Не стоит умножать сущностей, увеличивать бюрократию, как показала наша недавняя история, такое неизбежно приводит к катастрофическим последствиям. А потому второе явление привычной Сибирской Директории вполне рационально. Более того, сам я лишь один из вас, просто сложностью ведения войны, оказавшийся временным Правителем. Централизация власти в такой период необходима, требует этого и сам переживаемый нами сложнейший военно-политический момент. Однако сие обстоятельство совершенно не означает диктаторских полномочий в руках Правителя, главнокомандующего и военного министра одновременно. Просто при нашей скудости в кадрах каждому из нас придется выполнять несколько функций соответственно, чтобы постоянно держать ситуацию на контроле и гибко реагировать на ее малейшие изменения. Один из политических деятелей Англии, если мне память не изменяет, однажды метко подметил, что война слишком дорогое дело, чтобы отдавать его на откуп одним лишь военным!
– Какими вы видите, Владимир Оскарович, наши функции? При адмирале был весьма странный порядок принятия решений, который постоянно дезорганизовывал работу правительства, шла постоянная министерская чехарда, всегда порождающая неразбериху.
Каппель стоически выдержал направленные на него взгляды – именно военные в большей мере повинны в произошедшей катастрофе. И Вологодский еще мягко характеризовал деятельность Верховного Правителя России, на котором лежала большая часть вины за ту сложившуюся ситуацию, когда адмирал Колчак, не зная местных реалий, фактически сам дезорганизовал работу собственного правительства.
– Все решения будем принимать исключительно коллегиально, после их детального рассмотрения, в рабочем порядке – лишь после этого я буду иметь возможность поставить под документом правительства свою подпись. И ничего более. За исключением чисто военных вопросов, связанных с ведением боевых действий – здесь моя прерогатива как главнокомандующего и министра обороны. Именно так, вы не ослышались – сейчас нам настоятельно нужно всячески подчеркивать миролюбивый характер ДВР. Но в ведение Сибирского правительства останутся все вопросы, связанные с обеспечением боевой деятельности армии – я буду настаивать, господа министры, на вашем активном участии в проведении необходимых для вооруженных сил реформ. Вооруженные силы есть такая же составная часть государства, как все его отрасли, и не следует им придавать здесь особого значения. И неважно в период мира или войны, правительство должно полностью контролировать армию и флот. Более того, все значимые назначения и производство в военные чины от полковника и выше должно сопровождаться исключительно специальным решением правительства!
Каппель посмотрел на несколько ошарашенные лица министров – таких слов они явно не ожидали. Чтобы в России военный признавал за статскими приоритет в вопросе, «какой должна быть армия» – явление совершенно невозможное, из ряда вон выходящее.
– Представим, что государство такой живой организм, наподобие человеческого тела. Армия есть мускулы и крепкие кулаки, благодаря тренированности и развитости которых можно дать отпор любым посягательствам извне. Министерство иностранных дел есть зрение и слух, что всегда предупреждают как об опасностях, так и о благих начинаниях. От вас, Петр Васильевич, зависит очень многое. Два главных аспекта – урегулирование отношений с Японией и Китаем. Воевать с первой страной мы не можем в виду нашей слабости, очень желательно их выпроводить поскорее, пока не поздно. Они по своей сути есть оккупанты и целятся на захват Приморья и Сахалина, на продаже последнего наши косоглазые союзнички по Антанте даже настаивают. Сразу же скажу – никаких территориальных уступок сделано быть не может! В тоже время настоятельно нужна их помощь, чтобы пресечь разгул дальневосточной партизанщины, пока наши войска не станут по-настоящему сильны для выполнения этой задачи.
– Токио обуславливает свою помощь рядом условий, – негромко произнес Вологодский, бывший в 1918 году министром иностранных дел и председателем Совета Министров ВСП. И стал тихо чеканить слова, словно строчки параграфов, которые ему пришлось запомнить на всю жизнь:
– Они требуют совершенно неприемлемых для суверенитета любого уважающего себя государства вещей. Перечень из шести наглых требований! Свобода плавания и торговли по Амуру и участие японской буржуазии в концессиях – их привлекают наши золотые прииски. Свободное рыболовство в наших водах с передачей им целых береговых участков, покупка ими южной части полосы отчуждения КВЖД до Харбина. А затем идут требования территориальных уступок – продажа или отдача им в долгосрочную аренду земель на Камчатке и, наконец, продажа всей северной части Сахалина. Здесь даже на аренду их притязания не идут.
– Губа не дура!
Генерал Каппель скривился в улыбке – соглашаться на японские условия нельзя категорически, но просто выпроводить обнаглевших интервентов уже невозможно. И тут в мозгу стали всплывать подсказки, довольно рациональные, правда, зачастую выражавшиеся так эмоционально, что генерал даже стал морщиться, словно от головной боли.
– Свободное плавание иностранных судов по Амуру категорически неприемлемо, как и продажа какой-нибудь русской территории. Аренда рыболовецких участков допустима при их обязательной оплате – сдержать хищнический лов рыбы мы не сможем без флота, которого практически нет. Так пусть хотя бы платят за него! И не только – ловлю рыбы и переработку ее на нашем берегу вести только на совместных предприятиях, может быть, так мы построим свои консервные заводы. Концессии вполне допустимы, но опять исключительно на паритетных началах и только при разработке новых месторождений. Пусть добывают сахалинский уголь и нефть, но часть добычи идет нам на паевых началах, в том числе и строительство завода для переработки нефти. Без собственного бензина и керосина развитие промышленности в городах проблематично. А паче будут настаивать на своем… Что ж, тем будет хуже для них! Есть средство обуздать аппетит наших узкоглазых соседей, и весьма эффективное!
– Какое средство? Интересно узнать…
Министры скептически переглянулись между собою – прекрасно знали «семеновскую историю», когда всесильный атаман прошлой зимой заблокировал Транссиб, и, имея поддержку экспедиционных японских войск, фактически вынудил Верховного Правителя адмирала Колчака и «всероссийское» правительство пойти ему на значительные уступки.
– Большевики не зря говорят о межимпериалистических противоречиях. Я читал донесения – в Приморье американцы всячески вооружают и подстрекают повстанцев, которые нападают на японские войска. Наши бывшие союзники по Антанте – именно бывшие, здесь не стоит обольщаться на этот счет – не желают усиления Японии. А потому нужно их стравить из-за лакомого куска, коим они нас полагают! И здесь нужно предпринять следующее – объявить, что ДВР обязуется частично выплачивать царские долги! Но в соответствии со следующими условиями – из расчета пропорциональной доли населения и территории в бывшей империи. При полном выводе иностранных войск с ее земель, оказания политического и экономического давления на большевиков, а также на государства, которые нарушают данные условия будущего соглашения. Выплаты не должны превышать с нашей стороны двадцати миллионов золотых рублей ежегодно. И эта сумма мной не с потолка взята, а вполне объяснима…
– Доходы царской казны от добычи золота, – негромко произнес Серебренников, сверкнув стеклами очков. – Вы это имели в виду, уважаемый Владимир Оскарович?
– Вы правы, Иван Иннокентьевич – именно это я имел в виду. Рассчитываться сейчас золотым запасом категорически нельзя! Слишком много желающих погреть на нем свои руки, вы все, господа, это знаете. А так будет для них перспектива – сохранится ДВР в составе будущей Российской Федерации или независимая Сибирь, и будете получать толику ее золота, а не сохранится – большевики вам ничего не вернут. Для кредитора гибель должника в этом случае категорически невыгодное дело. Понятно, что японцы будут весьма недовольны, если союзники прибегнут к политике «кнута». А потому мы должны им «подсластить» ситуацию «пряником». Допустим, согласимся продать, вместо южного участка целиком линию КВЖД вместе со всеми правами, причем сразу и задешево! Но только при условии быстрого освобождения от партизан всего Амурского участка Транссиба и после его введения в строй в надлежащем порядке. Как вы думаете, господа, пойдут ли косоглазые «союзники» на такое?! Согласятся поменять свои достаточно призрачные цели в разоренной гражданской войной Сибири на вполне реальное ограбление богатейшей Маньчжурии с прямым выходом к Пекину?! И не вызовет ли такое резкое усиление Японии недовольства со стороны САСШ, Англии и прочих наших «друзей»?!
Каппель посмотрел смеющимися глазами на министров – те только покачали головами на заданный им столь риторический вопрос, а молодой Михайлов даже усмехнулся…
Иркутск
товарищ председателя Совета Министров
правительства ДВР Серебренников
– Скелет и мясо есть его наиглавнейшая составляющая любого человека. А для страны, по своей сути, экономика! Без нее ни одно государственное сообщество просто не сможет существовать. Так что, уважаемый Иван Иннокентьевич, вам придется взять над ней полное управление. Круг вопросов и проблем самый разнообразный, все требуют самого скорейшего разрешения. Так как министров у нас всего пятеро, то прежние министерства не упраздняются, а должны превратиться в ведомства, как было в самом начале сибирской государственности. Опора любой экономики в железных дорогах, так что управляющий путями сообщений есть не отдельный министр, а лицо вам напрямую подчиненное. Это касается и проблем, связанных с обеспечением населения товарами и продовольствием, централизация торговли с иностранными державами для обеспечения необходимых закупок для государства и армии. Всемерно развивать нашу промышленную базу, без нее мы не сможем стать действительно сильным государством. Да и какая может быть сила, если нет металлургических заводов?! А они остро нужны, не говоря о том, что на первых порах нужно срочно наладить золотодобычу. Ведь эта отрасль была вполне развитой до революции, и насколько я знаю, без участия иностранного капитала. Надеюсь, это вполне реальное дело?
– На витимских приисках к лету, надеюсь, как покажет обстановка, добыча золота может быть восстановлена, хотя бы на одну треть довоенной. В прошлом году намыли почти полторы сотни пудов, еще не меньше сотни растащили старатели. Если охрана будет обеспечена надлежащим образом, то на поступление трехсот пудов можно будет твердо рассчитывать. Из них примерно четверть сборов в казну, это около миллиона рублей. Что касается приисков по рекам Зея и Бурея, то вся Амурская область практически полностью занята партизанскими отрядами, следовательно, тамошнее золото если и добывается, то абсолютно незаконно.
– Плохо, – генерал Каппель нахмурился, закурил папиросу, подумал и негромким голосом поинтересовался. – А сколько вообще добывали золота до войны, и где еще есть месторождения?
