Текст книги "Реванш Генерала Каппеля (СИ)"
Автор книги: Герман Романов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)
Обстановка на фронте сложилась крайне напряженная, обход красных заставил еще генерала Деникина пять дней тому назад отдать приказ об отходе «добровольцев» и донцов с ейской позиции на речку Бейсуг, где местным казачьим населением вот уже две недели рылись окопы, оборудовались пулеметные точки и орудийные дворики.
«Цветные» дивизии генерала Кутепова сражались, как всегда доблестно, вот только потери у них были огромные (впору сводить дивизии в бригады, а полки в батальоны) – роты состояли из 30-40 штыков при 4-5 офицерах. Командного состава в частях хватало с избытком, раньше во всех полках имелись особые офицерские роты, из которых быстро восполнялись потери. Только с солдатами просто беда – в строй уже приходилось ставить пленных красноармейцев из мобилизованных крестьян, местные «иногородние» были совершенно ненадежны и люто ненавидели своих соседей кубанских казаков, завидуя их большим станичным и душевым наделам.
Донцы генерала Сидорина дрались великолепно, уныния в их рядах не было. Степь полностью просохла, и конные полки получили возможность для стремительного маневра, с привычными охватами флангов и обходами, излюбленной манерой действий, с помощью которой в старину громили крымских татар, а сейчас большевицкие части. Одна беда – от многочисленной прежде Донской армии остались всего три сводные дивизии, и то неполного состава, фактически корпус. Позиции донцы удержат, тем более что их опорой являются пехотные части – «добровольцы» и пластуны, имеющие в достатке пулеметы и орудия со снарядами.
Озабоченность вызывал протяженный правый фланг, растянувшийся вдоль железной дороги. Жестокие бои шли от Армавира до Невинномысской, кубанские казаки, поднявшиеся по «сполоху» 70-ти тысячной массой, яростно отстаивали каждый аршин собственной земли. Большевики несли чудовищные потери, но пополнившись ставропольскими крестьянами и иногородними, рвались к Черному морю, желая поскорее скинуть в него «недобитую контру» и, тем самым, закончить гражданскую войну.
Северный Кавказ, вернее вся его центральная и восточная части, в которую входят Ставропольская губерния, Терская и Каспийская области уже потеряны. Красные отряды из Астрахани хлынули сюда мутной волной, по ходу движения отбрасывая отряды горцев, по привычке принявшихся за любимое дело – грабить города, казачьи станицы и русские села. Деморализованные поражением, но все еще желающие продолжить войну с красными, терские казаки сейчас начали отход в Грузию по горной дороге. Военная флотилия уплыла в персидский порт Энзели, минуя Баку – азербайджанцы хотели ее разоружить, но русский контр-адмирал Сергеев категорически отказался передавать муссаватистам суда и орудия.
Правильно сделал – Врангель уже телеграфировал ему приказ, прямо запрещающий разоружаться и продолжать держать эскадру в полной боевой готовности. Если все пойдет согласно предвиденью генерала Каппеля (в которое так хотелось поверить), то орудия пароходов под Андреевским флагом еще будут стрелять по красным миноносцам на Астраханском рейде.
«Если мы выстоим еще неделю-другую, то большевики пойдут на соглашение с Радой, рассчитывая внести раскол и разгромить нас поодиночке. Как только коммунисты начнут для вида «мириться» с Радой, то обязательно вторгнутся в Азербайджан, не смогут без этого обойтись. Им сейчас очень нужна бакинская нефть, в совдепии царит жесточайший топливный кризис. Нападут на Баку, не удержатся, стоит нам начать уводить «добровольцев» в Крым и Черноморскую губернию, выполняя условия «мира», признай я кубанскую «самостийность». Поперек души это, но не вздор, как написал Деникин, а военная хитрость и прозорливость, что позволит выиграть нам столь необходимое время. Главное, чтобы Слащев Крым удержал, а Черноморская губерния от «красно-зеленых» нами уже очищена – вовремя меры приняли, еще в феврале. А после падения Баку Грузия сама присмиреет, и войска от реки Псоу отведет – война им не нужна. В Тифлисе начнут искать союза с нами, большевики для них угроза куда страшней!»
Мысли скакали в голове, переходя от одного предмета на другой. Барон Врангель всегда отличался завидным здравомыслием и быстро ухватил в намеках Каппеля главную суть – не наступать, отсидеться за крымскими перешейками и кавказскими перевалами, если все-таки придется отдать коммунистам с боем Кубанскую область. Собраться с силами, с толком потратить сибирское золото, и дождаться, когда поляки нападут на красных. Ведь паны буквально бредят идеей воссоздания Речи Посполитой в границах полуторавековой давности, от Балтийского до Черного моря. Не могут не напасть, видя, что с «белым» движением практически покончено…
– Петр Николаевич, сводка от генерала Романовского!
Врангель очнулся от размышлений и тут поймал мелькнувшую в голове мысль, задумался на минуту и повернулся к вошедшему в кабинет своему бессменному начальнику штаба генералу Шатилову, что пока еще пребывал в должности помощника главнокомандующего ВСЮР.
– Я думаю, что вам, Павел Николаевич, следует принять на себя обязанности Ивана Павловича – он подал мне рапорт о переводе в Сибирскую армию. В военных кругах к нему относятся крайне неодобрительно, как вы знаете, а потому генералу Романовскому следует незамедлительно выехать в Иркутск. Так будет лучше…
Петр Николаевич решил, что вполне достойно обошелся со «злым гением» убитого главнокомандующего ВСЮР. А что касается генерала Деникина, то следует как-то отметить его память. Он немного подумал, и, приняв решение, негромко произнес:
– «Добровольцы» понесли тяжелые потери, а потому в полках всех дивизий свести батальоны в полнокровные роты, оставив в них сверхштатный офицерский кадр. В память погибшего главнокомандующего ВСЮР следует переформировать части, находящиеся в Черноморской губернии. Именовать их впредь – «Ударной генерала Деникина стрелковой бригадой».
Глава 3
Глава третья
29 марта – 2 апреля 1920 года
Красноярск
командующий 1-м Сибирским армейским корпусом
генерал-лейтенант Сахаров
– Вместо того чтобы политесы здесь разводить, надо было бы драться насмерть! Вот только не в силах продолжать войну, тут главнокомандующий целиком и полностью прав! Нет, но каковы мерзавцы! Создали свой «буфер» и уверены, что мы поверим в его «независимость»?! Тут «товарищи» серьезно ошиблись – сделать вид еще не значит принять их игру, и, как только мы потихоньку соберемся с силами...
– Такое произойдет не скоро, Вячеслав Константинович, слишком неустойчиво наше нынешнее положение, – Вологодский белоснежным платком начал протирать стекла очков, что всегда делал, когда испытывал душевное волнение. И закончил совсем тихим голосом:
– Впрочем, и большевики испытывают в Сибири ненадежную опору, иначе бы не завели игру в этот самый «буфер», и не согласились бы столь охотно на мои некоторые требования. Однако считаю, что подписанные договоренности на самом деле служат в нашу пользу. Особенно при провозглашении в будущем Российской Федерации.
– Вы имеете в виду те «белые» территории в России, где еще продолжается война? Заполярье и северный Кавказ с Крымом?
– Именно их, Вячеслав Константинович, и только их. Другие образования и затрагивать нам не стоит – они находятся либо под полным контролем стран Антанты, я имею в виду прибалтийские и закавказские псевдо-государства. Или вполне самодостаточны, получив по результатам Версальского договора независимость – это касается Польши и Финляндии. Хивинское ханство и Бухарский эмират, находившиеся под протекторатом империи принимать в расчеты уже не стоит.
– Почему?
– После ухода из Семиречья казаков Дутова и Анненкова вторжение туда красных войск неминуемо приведет к свержению правящих домов и созданию там большевиками каких-нибудь советских образований – в Москве умеют «выпекать» раз за разом «народные республики», я их насчитал три десятка. И у всех одна судьба – через какое-то время они неизбежно входят в состав РСФСР. И учтите, Вячеслав Константинович – на этих рубежах правительство господина Ульянова-Ленина не остановится. Они говорят о мировой революции, и это факт – советскую власть объявляли венгры, словаки и на некоторых германских землях в прошлом году.
– Войска Антанты затушили там революционный костер…
– А под пеплом тлеют угли – долго ли раздуть из них всепожирающее пламя?! Большевистское учение обретает массу сторонников благодаря своей простоте и видимой справедливости с равенством всех людей. Ведь после Великой войны гораздо больше обездоленных и озлобленных людей, чем самодостаточных и уверенных в своем благополучии. Полтора года тому назад я предупреждал членов Директории, потом Верховного Правителя, что наша война с большевиками может оказаться долгой, а то и бесплодной. И ее цели не понятны, вернее, не воспринимаются сибиряками. Хотя за свое благополучие мои земляки воевать будут яростно!
– Время показало вашу правоту, Петр Васильевич, – Сахаров усмехнулся, подумав, что даже он, оказавшись перед выбором – или большевики, или сибиряки – будучи русским патриотом, выбрал второй вариант. «Интернациональные» коммунисты с их доктринами и откровенным безбожием, у него, воспитанного на триединой формуле «за веру, царя и отечество», вызывали острое неприятие. И спросил, не удержавшись:
– Петр Васильевич, если говорить про нашу будущность в виде Российской Федерации, у меня возник вопрос – почему на переговорах с Эйхе вы жестко стояли на признании большевиками Российского Северного Края генерала Миллера, и прекращении там военных действий. И в то же время, мне показалось, что судьба ВСЮР вас совершенно не тронула…
– Владимир Оскарович мне сказал перед отъездом из Иркутска – будьте реалистами и потребуйте от них невозможного. После чего произошел торг – вы уж простите за столь неуместное слово. Большевики уступили нам с РСК, мы обещали не поддерживать ВСЮР генерала Врангеля. И скажу сразу – все, что смогли сделать, выполнили. Судя по всему, генерал Врангель принял план нашего главнокомандующего – продолжая с красными воевать, он признал «самостоятельность» казачества. Большевикам теперь предстоит сделать нелегкий выбор. А мы фактически спасли нашу власть в Заполярье от немедленного крушения и получили здесь некоторое время на передышку. Я считаю, что данные переговоры были важны для нас в первую очередь!
– Вы совершенно правы, уважаемый Петр Васильевич. По крайней мере, два-три месяца отсрочки у нас теперь есть, возможно, даже полгода при лучшем стечении обстоятельств. А то и год – на такой срок тоже можно рассчитывать, если они не начнут войну этим летом.
– Почему вы так решили?
– Зима у нас наступает уже осенью, в октябре выпадает первый снег, и могут ударить морозы. Воевать в таких условиях, конечно, возможно, однако слишком затруднительно. Тем более наши наблюдатели быстро заметят переброску красных дивизий сюда, к Енисею, и мы успеем предпринять необходимые меры к отражению наступления.
– Вам виднее, Вячеслав Константинович. Вы у нас генерал, как говорят – и карты в руки. Но никогда бы не думал, что приеду в родной город «иностранцем» и буду вести в нем дипломатические переговоры. Сказали бы об этом мне раньше – никогда бы не поверил в такое!
Генерал только пожал плечами в ответ – шесть лет назад, до войны с германцами, скажи ему кто о том, что ждет Россию, посмотрел бы на такого «провидца» как на умалишенного. А сейчас…
Сибирская армия все же дошла до Красноярска, сметая на пути немногочисленные красные заслоны, захватывая один за другим брошенные интервентами и русскими беженцами эшелоны. Разглядывая отбитое у большевиков имущество и вооружение, Сахаров, в который раз приходил к выводу, что истоки недавних поражений от коммунистов всецело лежат на вине «белого» командования и гражданского управления. Россия стремительно изменилась, новое будущее уже нельзя изменить в старое прошлое, тут Владимир Оскарович полностью прав, создавая пресловутую ДВР. Ее все уже открыто называли Сибирью, тем самым окончательно отделяя от территорий рухнувшей в небытие Российской империи, от которой отлетели осколки прежде великой державы – Польши, Финляндии, Грузии, Литвы и прочих других, список которых отнюдь не короткий, с десяток наберется. Сейчас к ним добавилась «буферная» ВСДР и ДВР, причем последнее название вряд ли приживется среди местного населения, уже заменявшего его Сибирью.
Что ж – выбор сделать хотя и тяжело, но можно – если им нельзя освободить от коммунистов всю территорию России, то пусть будет существовать независимая от них Сибирь, урезанная, но вполне самодостаточная и свободная от всяких «измов». Что будет дальше пока предсказать невозможно, однако душу согревала надежда, что как только русский народ «переболеет» большевизмом, получив от него «прививку» и поживет какое-то время в «военном коммунизме» с его продразверстками, сами люди сделают правильные выводы. Пусть не в самой России, то в Сибири такое произойдет наверняка – крестьянство здесь проживает зажиточное и богатое в большей массе, сторонники «совдеповщины» только переселенцы времен Столыпина, и то далеко не все. Идея «припеваючи жить без большевистской Москвы» уже нашла много сторонников, тех же самых местных «автономистов», что рассматривали сибирские просторы как российскую колонию (нельзя сказать, что тут они были бы полностью неправыми).
– И главное, Вячеслав Константинович – на последней стадии недаром присутствовали послы Антанты. Сибирь союзники признали де-факто, ожидание окончательного их решения по легитимизации нас де-юре вопрос ближайших недель или даже дней. Они заинтересованы в нас как в будущей колонии «для всех сразу», а потому постараются выдавить как японцев, так и большевиков. По крайней мере, теперь мы получим гораздо более серьезную поддержку, чем в прошлый год. Я думаю – очень значительную от них помощь. И симптоматично следующее – заметьте, на переговорах и в документах практически не упоминается ДВР, но везде присутствует Сибирская Федерация или Сибирь. Скажу вам честно – мы сами на то дали полное согласие, признав, что «великой, единой и неделимой России» больше нет.
– А это действительно так?
Улыбка генерала была вымученной. Очень неприятно слышать, что родина, которой он присягал, прекратила свое существование, разбежавшись по закуткам темных подвалов или комнаткам на чердаке, пока в самом доме распоясавшийся хам осваивает многочисленные комнаты, в одной из которых ты прежде жил.
– Конечно, нет! Наши так называемые «союзники» так думают. Это их политика «разделяй и властвуй» привела к гибели могущественной прежде империи, что развалилась из-за внутренних противоречий. Но пройдет определенное время, схлынет красное безумие, и народ восстанет против большевистской власти, ибо за ней нет будущего, а токмо привлекательный лозунг – «все отнять и поделить»! А народ очнется тогда, когда делить будет нечего, а страна лежать в разрухе. И вот тогда именно Сибирь начнет собирание русских земель в единую и великую державу. И собирание будет происходить через федерализацию – не московские бояре или петербургское чиновничество будут решать, как жить и навязывать всем свое мнение, а сами жители многочисленных регионов. А там и создание Федерации, по английскому примеру, но построенной на справедливых принципах, с социальными гарантиями каждому гражданину – как те, что приняты нами и воплощены в указах Правителя генерала Каппеля! Будет монарх или не будет, народ сам решит на Земском Соборе! Но только об этом пока мы не имеем говорить открыто, более того обязаны хранить в тайне до поры до времени! Надеюсь, вы понимаете, для чего сие молчание нужно?!
– Даю слово!
Сахаров был потрясен – после слов Вологодского не осталось никаких недомолвок, все стало предельно ясным. Цель жизни любого русского военного – служение Отечеству – осталась прежней, а потому требовала приложить все силы, а если потребуется, то отдать саму жизнь!
Екатеринодар
главнокомандующий Вооруженными Силами
Юга России генерал-лейтенант барон Врангель
– Как прошли переговоры делегации Рады с представителями красного командования, Вячеслав Григорьевич? Кто в Армавире представлял большевиков на встрече? Какие они выдвинули условия?
– Сам командующий Южным фронтом бывший полковник Генерального штаба Егоров. Тот еще прихвостень! И с ним еще трое «товарищей», один член РВС, другой оказался бывшим вахмистром Буденным, ныне командующий их 1-й Конной армией, – атаман Кубанского казачьего войска Науменко пожал плечами, затем усмехнулся.
– Наши «самостийники», кроме тех двух, с кем мы заранее организовали с вами встречу, восприняли переговоры с коммунистами за «чистую монету». Правда, когда большевики сразу выдвинули требование о сдаче оружия, обещая всем полную амнистию, тут уж встали на дыбки даже самые доверчивые и миролюбивые. Немедленно заявили – не победили еще, чтобы такие условия выдвигать…
– Хорошо, если так и было, – негромко сказал Врангель, и, посмотрев прямо в глаза атамана, добавил. – Командование красных поверило в искренность представителей Рады?
– Полностью, Петр Николаевич. Они серьезно вымотаны, нехватка боеприпасов царит жуткая, части обескровлены. Сами краскомы говорили, что не ожидали столь яростного сопротивления моих кубанцев. Да и разведка наша о том постоянно доносит. Разговоры в хатах бойцы открыто ведут, все опасаются, что казаки в наступление вскорости пойдут.
– Репрессии против станичников есть? Расстрелы пленных или аресты? Имущество не забирают?
– Пристойно себя ведут, ничего подобного. За все взятое платят совзнаками, правда, их ценность, судя по всему, никакая. Насилий не вершат, имущество, и дома не грабят – за то комиссары расстрел на месте обещают. Даже бывает, раненых казаков лечить разрешают, кого в хатах при отходе оставили. Может быть, мы зря затеяли эту «игру»? Не лучше ли ударить по ним сейчас всеми нашими силами – резервы еще имеются, пусть и небольшие, а станичники готовы насмерть рубиться за свои курени.
– В другой ситуации мы бы так и сделали, но не только сейчас. Генералу Каппелю я полностью доверяю, свое умение предвидеть и анализировать ситуацию он уже доказал. Даже погибший главнокомандующий полагался на его выверенные расчеты. Я сам уверен, что в конце апреля поляки перейдут в наступление на Киевском, и, возможно, даже на Смоленском направлении. Туда идет переброска их частей. Пилсудский недавно подписал соглашение с Петлюрой о передаче Польше Львова с окрестностями, за что поляки заключали военный союз – это точно установлено нашей разведкой. Возникает вопрос – против кого складывается сия коалиция?! Противник один – большевики, которые сейчас практически, на их взгляд, добили «белое движение». Так что время терять нельзя, необходимо нападать, пока главные силы Красной армии на Северном Кавказе. Именно поэтому нам очень нужно заключить перемирие между Екатеринодаром и Москвой на три недели – потом большевикам станет не до нас!
Врангель остановился, крепко сцепив пальцы. Начатая с большевиками игра была слишком рискованной затеей, но крайне необходимой для выигрыша времени. Сейчас боевые действия шли вроде бы успешно. Но всем своим опытом военного, своего рода чутьем, без которого полководцу не обойтись, барон понимал – еще одна-две недели такой ожесточенной мясорубки, и кубанские казаки не выдержат. Может произойти надлом, и тогда все – либо начнут сдаваться, либо побегут к морю спасаться в призрачной надежде на плавание в Крым. Эвакуация не состоится – Врангель даже не рассматривал этот вариант и не принимал к нему никаких мер. И только потому, что тыловики немедленно устремятся в порты перепуганным стадом и введут в расстройство пока еще героически сражающиеся войска. Да и дефицитного топлива – угля и нефти – оставалось совсем немного.
– Перемирие может быть заключено большевиками только на следующих условиях. Первое – вся Добровольческая армия должна покинуть пределы Кубанской области в течение двух недель. Красные прекрасно понимают, что «цветные» дивизии никогда не сложат перед ними оружия, а командование Вооруженных Сил Юга России в вашем лице, Петр Николаевич не только не станет подписывать с ними никакие соглашения, но и вообще откажется от ведения любых переговоров.
– Очень хорошо, на этом мы и строили расчет. И скажу вам откровенно – добровольцы даже сепаратных переговоров с красными не простят. Другое дело казаки, тем более ваша Рада. Значит, они приняли переговоры всерьез, – Врангель повеселел, и спросил. – А во-вторых?
– Кубанские части в течение двух недель отходят от линии железной дороги Армавир-Невинномысская, полностью оставляя за красными город. И до двадцатого апреля Рада и правительство обязаны распустить все наши части, кроме формирований первой очереди, то есть кадровых полков и батальонов. Для контроля над выходом дивизий Добровольческой армии за пределы войсковой области, допустить большевицких наблюдателей за тщательным исполнением данного пункта соглашения.
– Губа у них не дура! Члены Рады хотя бы понимают, что стоит добровольцам уйти за Кубань к перевалам, а кубанские части будут распущены в то же время вашим правительством по куреням и хатам, то большевики немедленно ударят всеми силами!
– Еще как понимают, Петр Николаевич – «самостийники» потребовали взаимного контроля и отвода большинства частей Красной армии в Ставрополье или в Каспийскую область.
– А вот этого не нужно, Вячеслав Григорьевич, – после небольшой паузы произнес Врангель. – Пусть лучше коммунисты и дальше думают, что обманули Раду, и те поверили в их «миролюбие».
– Но как же так…
– Так нужно, то требуют обстоятельства. А у большевиков можно попросить лишь увеличение сроков до начала мая под любыми обоснованиями. Мы даже можем инсценировать конфликт между Радой и мной – сами понимаете, ранее были на то обстоятельства.
Науменко кивнул – в ноябре прошлого года представители Рады подписали с горцами соглашение, которое было воспринято главнокомандующим как прямая измена. Врангель, как командующий Кавказской армией, куда входили кубанские части, получил приказ арестовать предателей и передать их военно-полевому суду. Барон выполнение этого приказа поручил генералу Покровскому, что в «Ледяном походе» возглавлял немногочисленный отряд Рады. Тот, как всегда, действовал крайне решительно и жестко – незамедлительно окружил кубанский «парламент» верными ротами и сотнями и предложил поголовно выдать всех виновных в «предательском сговоре». Последних, кроме одного делегата, в здании не оказалось. Они за день до этого перешли на нелегальное положение, либо сбежали в горы, где искать их было весьма проблематичным занятием, тем более, если черкесы или карачаевцы надежно спрятали беглецов в отдаленных аулах.
И вот вывели со связанными руками одного-единственного несчастного Калабухова и прилюдно повесили посреди площади. Рада это запомнила – виновным в расправе посчитали Врангеля. Так что в инсценировку конфликта большевики поверят сразу, не могут не поверить.
– Мы должны потянуть месяц, а там коммунистам станет не до казаков – на них, как я уже сказал, нападут поляки. Более того, в Москве будут заинтересованы в будущем нейтралитете войска. Зато после победы красных над Польшей, всеми силами ударят уже по вам, Вячеслав Григорьевич. Старая и отработанная тактика – бить врагов поодиночке.
– Они точно победят?
– А мы не будем красным мешать – запремся в Крыму основательно, и будем спокойно смотреть, как большевики возводят укрепления на Перекопе и Чонгаре, но с другой стороны. Пусть воюют с поляками до посинения – и те, и те злобные враги наши, а потому незачем помогать никому. И есть еще один момент – если большевики сокрушат Польшу, то союзники окажут нам всевозможную помощь, причем бесплатно. У них склады буквально под завязку забиты оружием, амуницией и боеприпасами, орудиями и аэропланами. А если красные раздуют жаркий революционный пожар в Германии? Им будет это сделать нетрудно, даже в Венгрии была советская власть в прошлом году, пока ее не раздавили. И что – щуку съели, а зубы остались! Большевизм как чума, пусть тоже ею переболеют.
– Согласен с вами, Петр Николаевич. И еще один вопрос всплыл на переговорах. Красные требуют разоружение донцов, обещают всем полную амнистию, даже генералам.
– После того «рассказачивания», что вызвало Вешенское восстание? И что, донцы поверили им на слово?
– Да нет. Но красные на Дону сейчас ведет себя не в пример спокойно, за грабежи и насилия над казачками даже расстреливают…
– Потому что не хотят воевать с озлобленными казаками. Я поговорю с атаманом Богаевским, в крайнем случае, некоторые части донцов можно отвести в Керчь или поближе к перевалам. Донскую армию целиком взяла на свое обеспечение Сибирь, и казаки это знают. Так что не думаю, что красная агитация будет иметь успех…
Москва
председатель РВС республики
Троцкий
– Только переговоры, Лев Давыдович, исключительно переговоры с Радой! Они сами лезут в ловушку и дают нам возможность вбить клин между казаками и закоренелой белогвардейщиной, которых мы потом поочередно передушим как хорь курей! Прекрасно, батенька! Как показывает русская история, казаки всегда старались откупиться от расплаты головами своих вожаков. Это просто замечательно, что они так не любят Врангеля с его монархистами, что готовы договариваться с нами за его спиной. Надо помочь «товарищам», что нам совсем не товарищи, а мелкобуржуазные плутни. Нужно им посодействовать, как вам такой пассаж, Лев Давыдович?!
Ленин говорил своим неподражаемым голосом, с легкой картавинкой. Троцкий хорошо знал манеру вождя – тот так не столько убеждал собеседника, сколько настраивал самого себя. А мнение товарища его нисколько не интересовало, а потому наркомвоенмор даже не стал отвечать «Старику», а тот сразу же продолжил, словно знал, что вопроса не будет:
– Так что срочно телеграфируйте Егорову – пусть заключает перемирие с казаками на месяц, за этот срок Врангель со своим воинством должен убраться с Кубани! А потом… Да, что там у Якира?! Почему до сих пор 13-я армия не прорвалась через Перекоп?!
– Перешейки сильно укреплены, Владимир Ильич! Прорвать с наскока зимой их оборону не удалось, к тому же стояли морозы. Белые выставили на позициях морские пушки, установили там сотни пулеметов, к ним постоянно прибывают подкрепления – вчера нашей разведкой отмечено появление у Чонгара одной из «цветных» дивизий, вроде бы «алексеевцы». Армия обескровлена в зимних боях, товарищ Якир просит у нас серьезных подкреплений, иначе в Крым не ворваться…
– И не нужно врываться, неужели вы не видите, что белогвардейская сволочь уперлась, получив от Антанты помощь! В Сибири наши товарищи сильно увлеклись, поверили в столь близкую победу и что?! Войска Каппеля уже на Енисее, если бы не заключили третьего дня «похабное перемирие», то бело-зеленые уже на Омск наступали, а республика осталась без сибирского хлеба, который нам нужен до зарезу – даже в Москве голодно, везде царствует разруха. Перемирие нам сейчас необходимо до крайности, нужно собрать хлеб по продразверстке! А взять его можно только у сибирского кулака! И лишь затем со всеми нашими силами навалится, нанести врагу решительный и сокрушительный удар без всяких сантиментов – все подписанные с белыми соглашения не более чем клочки бумаги! Которым место… исключительно в отхожем месте. В пролетарском нужнике, хи-хи…
Ленин засмеялся, вот только смешок вышел клокотавшим, как хрип полузадушенной птицы. Вождь давно хворал, но тут чрезвычайно оживился и энергично потряс крепко сжатым кулачком. Владимир Ильич лишь позавчера приехал в Кремль, так как все время находился в Горках под постоянным присмотром врачей. Но события прошедших дней своим неприятным ходом потребовали от него немедленного участия, тут короткими визитами или звонками было не обойтись…
Последнюю неделю вести с фронтов приходили весьма скверные. На юге кубанские и донские казаки при помощи «добровольцев» стали оказывать яростное сопротивление, степь подсохла, и казачья конница, превосходя по численности красную, начала активно рушить коммуникации, врываться в тылы, приводя их в состояние неразберихи. Несмотря на охрану, подрывались мосты, железнодорожные пути разрушались, что серьезно дезорганизовывало красные войска и без того обескровленные длительными многомесячными боями – в полках осталось по двести-триста бойцов, в дивизиях едва три-четыре тысячи «едоков», штыков и сабель едва четверть от этого числа. И это несмотря на постоянное вливание в их ряды «иногородних» Кубанской области и крестьян Ставрополья. Первоначальный энтузиазм новобранцев, после чудовищных потерь, сменился массовым дезертирством – воевать с озверевшими казаками никто не желал.
Троцкий, как никто другой, отчетливо понимал, что пройдет еще неделя-другая, и красноармейцы или побегут, либо начнут дезертировать или перебегать на сторону противника – уже были отмечены случаи массовой сдачи крестьян. Да и казачья агитация стала действовать на новобранцев разлагающе – Рада приняла решение о наделении «иногородних» паями, если те возьмут в руки оружие и поддержат казаков. Такое уже было на Дону, когда часть так называемых «коренных крестьян» поддалась на посулы донского атамана Краснова осенью 1918 года. Да еще эта проклятая Сибирь привнесла смуту, обещая поставку оружия белым и казакам, да еще передачу значительной суммы, на десятки миллионов золотых рублей.
«Идиоты! Это золото было почти в наших руках, а теперь из-за него начались неприятности. Воскресший генерал Каппель правильно его применил, не трясся над ним как Колчак – теперь сибирское кулачество немало проблем принесет, так просто их оттуда не выковырнуть. Ничего, покончим с югом, примемся за Сибирь и север. Сейчас Заполярье трогать никак нельзя – Каппель этого от нас только и ждет, сразу навалятся крупными силами и сорвут нам все хлебозаготовки. Эх, из-за нескольких нетерпеливых идиотов в Иркутске такие проблемы заполучили!»
– Крым нам сейчас не взять – Врангель туда всю свою армию перебросит с Кубани, и будем долбиться лбом, как баран в ворота. Нет, батенька, тут ловчее надо быть. Дам поручение Феликсу Эдмундовичу буржуев недобитых побольше собрать, полмиллиона… нет, миллион нужен. Стариков собрать, всяких там камергеров и коллежских асессоров, дамочек покрикливей, кадетов малолетних, что волчатами на победивший пролетариат смотрят – и в Крым их до лета эшелонами отправить. Пусть барон их принимает – они ему все припасы, как саранча, кхе-кхе… подъедят. И не взять их он тоже не может – свои же монархисты и сбежавшие на юг буржуи не поймут, и роптать сильно будут. Так что голод их к осени терзать начнет, а хлеба у них нет, не садят пшеницу в Крыму. И в Мурмане эту штуку тоже можно проделать…
