Текст книги "Реванш Генерала Каппеля (СИ)"
Автор книги: Герман Романов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)
– Вы полностью правы, Владимир Ильич! Разгромим дашнаков в июне и сразу отправим кемалистам полсотни пушек, триста пулеметов и 30 тысяч винтовок с соответствующим количеством боеприпасов. К сожалению, у нас мало аэропланов – я приказал заводам отправлять на польский фронт все изготовленные самолеты. Что касается золота…
– Я незамедлительно распоряжусь выделить 10 миллионов рублей золотом и конфискованными у буржуев драгоценностями. К сожалению, у нас мало монет – Каппель отказался передавать часть золотого запаса, пока мы полностью не выполним условия перемирия…
– Целый год ждать, Владимир Ильич?! Мы прикончим «белую» Сибирь гораздо раньше…
– Хотите повторить судьбу иркутских товарищей?
Ленин прищурился, на губы наползла знаменитая ехидная улыбка. Лев Давыдович прикусил губу – «демон революции» (а именно так его называли в европейских газетах) осознал, что поторопился выдать желаемое за действительное, и невольно поморщился. Владимир Ильич заметил эту гримасу, понял, что Троцкий осознал ошибку и смягчился:
– Торопиться не будем с этим, батенька. Наоборот, раз «похабный мир» подписан, надо ублажать сибиряков, учитывая, что за ними стоит японцы. А с ними воевать нам пока не с руки. Так что будет лучше выполнять соглашение и отправить к Байкалу всю белую сволочь, что набрали для обмена. Феликс Эдмундович уже месяц назад выслал первые три эшелона к Красноярску, там жена Каппеля среди прочих…
– А может…
– Лучше не надо, Лев Давыдович. Получит обратно супругу, враз злости поубавится и подозрительность потеряет. Я распорядился еще всех дохляков ему отправить – тысяч десять набралось по всей Сибири выздоровевших тифозников – чекисты не стали расстреливать эту сволочь, нам совсем ни к чему, чтобы Каппель обвинил нас в нарушении договора. У белых агентуры и доброжелателей хватает, сразу сообщат. Так что передайте товарищу Эйхе, чтоб за Енисей всех «эмигрантов» живенько переправлял, жену Каппеля в первую очередь!
– Немедленно телеграфирую, Владимир Ильич!
– Сейчас у нас две задачи, Лев Давыдович, – председатель СНК, приволакивая ногу, подошел к вальяжно развалившемуся в кресле создателю и бессменному руководителю РККА. Троцкий мгновенно подобрался, чувствуя, что сейчас вождь скажет ему очень важное.
– Все резервы перебросить на польский фронт. Снять с Кавказа главные силы, половину стрелковых дивизий отправить и всю 1-ю Конную армию товарища Буденного. С казаками нам сейчас воевать не с руки, пусть убедятся на время в наших мирных намерениях. Это первая задача! Да, надо еще привлечь бывшего командующего Брусилова и других царских генералов – пусть они выступят с призывом пойти на войну с панской Польшей, что жаждет захватить «исконные русские города» и устроить нам новую смуту с Лжедмитрием и Мариной Мнишек! Уверен – откликнуться многие бывшие генералы и офицеры, что сейчас варят гуталин или занимаются мелкой спекуляцией. Им такая война придется по нраву!
– Немедленно сделаем, Владимир Ильич, – радостно отозвался Троцкий – перспектива привлечь в ряды Красной армии тысячи «военспецов», что будут воевать с поляками не за страх, а за совесть, была восхитительной. Все же «Старик» гениален, и всегда найдет нужное решение.
– Вторая задача помочь кемалистам, и тем самым раздувать пожар революции на Востоке! Хм… А чего нам ждать?! Надо передать в Ташкент товарищу Фрунзе приказание побыстрее ликвидировать там власть бухарского эмира, заодно с хивинским ханом, каленым железом пройтись по тамошним бекам и разогнать гаремы с муллами. Чего нам еще ждать прикажите? Дутов и Анненков со своими казаками убрались в китайский Туркестан, англичан в Персии мало, оказать помощь феодалам они не смогут.
– Я с вами согласен, Владимир Ильич, – Троцкий сам хотел предложить установить советскую власть во всем Туркестане, благо момент действительно удобный, но Ленин в который раз его опередил:
– А золото для кемалистов мы найдем! Пусть товарищ Фрунзе прикажет хорошо обыскать эмирские и ханские дворцы. Думаю, за столетия работорговли там, в закромах, скопилось немало богатств, столь нужных победившему пролетариату!
Севастополь
главнокомандующий Вооруженными Силами
Юга России генерал-лейтенант барон Врангель
– Предвидение Владимира Оскаровича меня изрядно удивило! За два месяца настолько точно предсказать возможный ход событий, да еще находясь от них за несколько тысяч верст?! Поразительно!
Врангель хмыкнул и внимательно посмотрел на сидящего перед ним адмирала Колчака – Верховный Правитель России невозмутимо курил, налитый коньяком бокал так и остался нетронутым.
– У нас многие не восприняли мир сибиряков с большевиками, который к тому же распространился на Заполярье. Тот же командующий «добровольческим» корпусом генерал Кутепов во всеуслышание заявил своим офицерам, что будет намного лучше, если совдепы подгребут под себя все окраины и таким образом сохранят Россию от распада на множество мелких псевдо-государств, что сразу превратятся в колонии великих держав!
– Вы тоже так думаете, барон?
– До принятия командования над ВСЮР такие мысли у меня были, особенно когда прочитал в газете, что Дальне-Восточная Россия канула в небытие, а Сибирское правительство объявило о восстановлении независимости Сибири согласно декларации 1918 года. Не скрою – на меня, как и на других это не могло не произвести самого тягостного впечатления. Ведь сама идея «Великой, Единой и Неделимой России» начисто отвергалась, причем не поляками или финнами, а русскими сибиряками. Я не знал тогда о телеграммах, что вы, Александр Васильевич, и генерал Каппель отправляли Антону Ивановичу. И лишь приехав в Екатеринодар после гибели генерала Деникина, получил возможность с ними ознакомиться, осознав, что стал жертвой грандиозной мистификации. Действительно, чтобы обмануть неприятеля и ненадежных союзников, нужно и своих ввести в стойкое заблуждение. И ведь большевики поверили – красноярское перемирие спасло Мурман и позволило Кубанской Раде заключить точно такое же соглашение с командованием красной 11-й армией.
– Когда мы с Владимиром Оскаровичем обсуждали возможные варианты развития событий, мы пришли лишь к одному из них, и как показало время – единственно спасительному в нашей ситуации. Затянуть как можно дольше гражданскую войну на окраинах, я имею в виду Заполярье и Сибирь, и дождаться момента, когда в нее неизбежно включаться другие игроки, рассчитывая в первую очередь на Польшу. Красные ведь зарвались в своем сибирском походе, наше контрнаступление оказалось для них крайне неприятным. Вот потому то они и пошли на перемирие, к которому мы подключили Мурманский край, стараясь и там, пусть временно, предотвратить крушение «белой» российской государственности.
– На переговорах с командованием 5-й красной армией в Красноярске вашими представителями и большевиками затрагивались вопросы касательно территорий, находящихся сейчас под контролем ВСЮР?
– Насколько я знаю из телеграфированного доклада, то нет. Мы прекрасно понимали, что генерал Деникин ни на какие соглашения с большевиками не пойдет, как и вы, Петр Николаевич. Эта позиция была четко и недвусмысленно озвучена еще в прошлом году. Но не воспользоваться вашим фактором министр иностранных дел Сибири не мог. За отказ от дальнейшей помощи вам большевики отступились от Заполярья. Нам это согласие ничего не стоило – как видите, и золото, и большую партию оружия с боеприпасами вы от Сибири получили. Кроме того, красные обещали начать переговоры с кубанским казачеством о перемирии, если Рада расторгнет союз с Добровольческой армией и выдавит ее за пределы войсковой территории. Как видите, и вы теперь отделены «казачьим буфером» от большевиков, как и Сибирь ВСДР. Кроме того, Москва создала в Карелии свою «автономию», продемонстрировав желание покончить с гражданской войной, окончательно отгородившись от нас якобы «самостоятельными» псевдо-государствами, которые будут находиться под ее контролем. На счет Рады я не испытываю иллюзий от действий «самостийников». Понятное дело, что все эти «буфера» созданы на весьма короткое время – при первом удобном случае Ленин порвет все подписанные с сибиряками договора, гарантии послов Антанты защитой их, сами понимаете, не являются.
– Я это прекрасно осознавал, когда с кубанским атаманом Науменко, некоторыми министрами и делегатами Рады, выполняя предложенный вами план, заключили соглашение, а затем инспирировали разрыв казаков с «добровольцами». И скажу сразу – с немалыми трудами, и только после откровенного тайного разговора с генералами Кутеповым, Витковским, Слащевым и донским атаманом Богаевским.
– Как вы оцениваете положение ВСЮР сейчас, Петр Николаевич? Требуется ли вам какая помощь от сибиряков?
– Вполне прочно, Александр Васильевич. Северные подходы от Таврии в Крым нами всемерно укрепляются, да и красные давно прекратили атаки и сами окапываются. Боевые действия практически не ведутся, огонь открывается спорадически, совершаются разведывательные полеты аэропланов. Думаю, через месяц будет создана непреодолимая оборона, ее основа бригады Крымского корпуса генерала Слащева, усиленные «алексеевцами». В глубоком тылу сосредотачивается «добровольческий» корпус. Генерала Кутепова я назначил военным губернатором Черноморской области, он ранее уже отправлял данную должность. Весьма энергично наводит порядок в городах и по всему побережью – партизаны вытеснены в горы, где идут у них стычки с карачаевцами, меньшей частью ушли за Псоу в Грузию и там разоружены. Опасности никакой – губерния полностью закрыта от красных – с юга грузины, а с севера кубанское казачество.
– Я полон надежд, Петр Николаевич. Позавчера большевики вторглись, как мы рассчитывали, в «Азербайджанскую республику». Молниеносно разгромили местных татар, – в голосе Колчака прорвалась нескрываемая ирония – как русский патриот он сильно недолюбливал тех «инородцев», что возомнили себя вершителями судеб русских людей, волею судьбы живших в единой империи и сейчас оказавшиеся заложниками ситуации. – Большевики возьмут Баку, полностью контролируя Волгу, и вскоре выйдут из топливного кризиса. Бензин и нефть им сейчас нужны до крайности. Война с Польшей вскоре примет самый ожесточенный характер…
– Не думаю, Александр Васильевич, генерал Каппель переоценил здесь ситуацию, – Врангель невозмутимо пожал плечами. – Поляки отобрали у литовцев Вильно, затем у большевиков Минск. Как мне помнится, разбили «сичевых стрельцов» и заняли бывшую австрийскую Галицию. Боевые действия сейчас будут в Подолье. Откусив часть наследства Российской империи, они успокоятся и заключат с большевиками мир, пока главные силы красной армии прикованы к Кавказу.
– Опасаюсь, что их планы гораздо обширней. Цель Варшавы воссоздание Речи Посполитой в границах 1772 года, возможно и более ранних, с гетманщиной. Так что будет наступление на Киев, его займут не позднее 10 мая. А затем последует выход на всю линию Днепра, включая Смоленск. Паны считают, что воюя с нами, красные не допустят ослабления здесь своих ударных сил – это где-то добрая треть их стрелковых дивизий и главная масса кавалерии. Так вот, Петр Николаевич, если наши расчеты правильны, то мы должны сейчас всячески демонстрировать миролюбие, благо имеем кубанский «буфер». Нужно успокоить Москву, Ленин должен знать, что мы не будем вмешиваться в войну поляков с большевиками – и те, и другие наши злейшие враги! Пусть воюют между собою до полной победы – или «от можа до можа», либо «даешь Варшаву»! А мы посмотрим, что из этого выйдет, и ударим как можно позже, когда исход противостояния уже выяснится совершенно определенно. А время и золото лучше использовать для обустройства населения и налаживания нормальной жизни – все смертельно устали от затянувшейся на шесть лет войны…
Адмирал раскурил тонкую турецкую папиросу, приятный дым клубами поднимался к высокому потолку. Колчак откинулся на мягкую спинку дворцового кресла, и, прикрыв веки, задумался. Барон также закурил, размышляя над услышанным. В принципе Верховный Правитель полностью прав – продолжение войны сейчас уже никого не устраивало, настоятельно требовалась длительная передышка, каковую большевики и предоставили. Понятное дело, что Ленин с компанией сами обманулись – рассчитывали перегруппировать и снабдить свои потрепанные войска, а через месяц начать наступление многократно превосходящими силами и выбить белогвардейцев из Крыма. Понятно, что на какое-то время ВСЮР бы там удерживались, благо оборонительные позиции сильные от природы. Но вряд ли долго – полуостров беден ресурсами, и, главное, там нет хлеба.
«Гражданскую войну мы проиграли, практически окончательно и бесповоротно, бездарно упустив те немногие моменты и дав время большевикам укрепить свою власть. Каппель и Колчак правы – необходимо затянуть время и собирать силы. Раньше я бы ратовал за активную борьбу от безнадежности, но сейчас, имея золото и кубанский хлеб, можно отсидеться за перешейками и терпеливо ждать, когда население переболеет «красной заразой» и получит прививку от коммунизма. Нужно провести реформы, «непредрешенчество» уже недопустимо – вопрос с землею нужно решать как можно быстрее, чтобы привлечь симпатии крестьянства. Без этого победить большевиков невозможно. Нет у нас таких сил, повторный поход на Москву вряд ли состоится. Казаки уже не пойдут на Первопрестольную, а без них любое наше наступление изначально обречено!»
– Барон, народ устал от войны. Теперь нужно закрепить позиции, население должно ощутить вкус мирной жизни и сделать свой выбор осознанно – с нами будет оно или против нас, – адмирал вздохнул:
– Видите ли, Петр Николаевич, воссоздание прежней империи невозможно – революция совершенно изменила Россию. Более того, мы не в силах освободить ее от большевизма – в нем воплотились вековые чаяния русского народа, смертельно уставшего от крепостного права. И совсем неважно, что формально его отменили шестьдесят лет тому назад – фактически оно оставалось до последних дней самодержавия, вы сами это хорошо знаете, – адмирал Колчак говорил негромко и совершенно спокойным голосом, лишь только дымящаяся папироса в его чуть дрожащих пальцах выдавала сдерживаемое им волнение.
– Для большинства русского народа, забитого и неграмотного, власть была ненавистна, и неважно какая – московских ли бояр или петербургского чиновничества. Помещики и исправники – вот те, кто вершил их судьбу! С приходом к власти большевиков сразу же вспыхнула новая пугачевщина, которая, в отличие от прошлых восстаний, закончилась кровавой победой. Мы с вами, генерал, монархисты, ибо кадровые офицеры, давшие присягу царю и Отечеству, не быть таковыми не могут. Но быть монархистом и не понимать при этом все слабые стороны прошлой самодержавной власти, сродни глупости. А раз мы не можем победить, более того речь идет о нашем собственном выживании на уцелевших осколках рухнувшей империи, то пора искать выход из создавшейся ситуации и заканчивать гражданскую войну. Если мы ее будем продолжать, говорю вам откровенно, то неизбежно потерпим жесточайшее поражение – слишком несопоставимы большевицкие и наши силы, а надежды на союзников оказались тщетны. Да и какие из них «союзники»? По большому счету – наглые интервенты, с выгодой воспользовавшиеся новой русской «Смутой».
– О «Великой, Единой и Неделимой России» нам придется забыть?! И что вместо него?! Несколько «самостийных» псевдо-государств под крылышком великих держав? Как новоявленная Беломорско-Карельская республика или Сибирская федерация, где исчезли любые упоминания о России? Ведь так, Александр Васильевич, я правильно понимаю ситуацию?
– Вы практичны, Петр Николаевич, как военный прекрасно понимаете, что значит вовремя обмануть противника и ненадежных союзников, прибегнув к военной хитрости и затягиванию времени. Что, кстати, Владимир Оскарович и Евгений Карлович прекрасно провели. Это первый шаг… А вот второй… Петр Николаевич, как вы знаете, на картах есть Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии, имеющие кроме колоний по всему миру еще и доминионы, со своими правительствами, армией, флотом, законами и даже собственным государственным флагом. Населенные потомками выходцев из метрополии. Говорящие на одном языке люди.
– Вот в чем дело, – задумчиво протянул Врангель, – только у нас эти самые доминионы появились тогда, когда рухнула метрополия.
– Но ведь это не отрицает возможность объединения этих самых доминионов в единое государство в будущем? Сибирское правительство еще в восемнадцатом году предлагало воссоздавать Россию на основе федерализации. Вначале создать вполне функционирующие государственные образования со своими жизненными отличиями, а затем объединится в единое государство для полной победы над большевиками. Разве идея плоха? И от нее нужно отказаться во имя «незыблемости» прежних устоев и статей законодательства государства, которое прекратило существование?! Поддерживать нежизнеспособные принципы и погибнуть вместе с ними или попытаться создать нечто новое, что позволит вырвать русский народ из-под власти большевиков? Не навязывать сейчас народу прошлые порядки, а дать ему возможность самому определить свою судьбу? Что мы, кстати, видим в Сибири и в Заполярье – там население совершенно искренне стало поддерживать нашу власть и со временем полностью изживет большевизм.
– Вы предлагаете мне провести подобные реформы и здесь?
– Именно так, Петр Николаевич. На контролируемых нашими войсками территориях проживает совсем иной народ, чем тот, который находится под властью большевиков. Сибиряки и поморы в своей истории никогда не знали крепостного права, помещичье землевладение у них отсутствовало как таковое. Здесь практически то же самое – донское, кубанское и терское казачество силой оружия отстояли свое право на самобытность и казачью автономию, и не будут никогда с большевиками. Это наши природные союзники в борьбе с коммунистами! Я думаю, не признание этого явления генералом Деникиным во имя «мертвых» принципов сильно ослабило ВСЮР!
– Хорошо, Александр Васильевич, я все понял, – Врангель затушил папиросу. – Мы тоже пойдем по пути федерализации, создадим Государственное Совещание по рассмотрению будущего реформирования и принятия новых законов. Если потребуется, то сделаем заявление о своей независимости – но вот признавать большевистскую Россию мы вряд ли сможем…
– Сибирь выступит посредником на переговорах с ними, но не сейчас – нам необходимо терпеливо дождаться окончания недавно разразившегося советско-польского конфликта. Это время нужно использовать для подготовки к новой войне с большевиками! Не удивляйтесь, Петр Николаевич – крестьянские восстания против продразверстки и коммунистической диктатуры неизбежно вспыхнут, кое-где они уже идут – мне говорили о повстанцах Антонова на Тамбовщине и махновщине в северной Таврии. Не воспользоваться этим моментом было бы преступно перед будущим России. Не следует повторять и прежних ошибок, которые сделал я сам и генерал Деникин – наши войска не должны вступать на зараженные большевизмом территории. И как сказал мне Владимир Оскарович перед отплытием – расширять базис войны нужно лишь там, где жители будут к нам полностью лояльны. Мы должны освобождать население от коммунистической власти, а не нести им свои порядки на кончиках штыков.
– Все правильно, – негромко произнес Врангель и подошел к большой, на полстены карте бывшей Российской империи. Внимательно и долго рассматривал ее, затем заговорил. – Армия генерала Каппеля, как я понимаю, в случае всеобщего восстания, займет западную часть Сибири. И, не вступая в промышленные города и заводы Урала, пойдет южнее, чтобы освободить земли оренбургских, уральских и семиреченских казаков, блокировав красный Туркестан. Я правильно размышляю, ваше высокопревосходительство? А генерал Миллер попытается дойти до Свири, заняв Петрозаводск?
– Именно так и будет. По крайней мере, мы так попытаемся. А вам, генерал, надлежит бросить на север Донскую армию с добровольцами, освободить Дон, занять Царицын и, желательно, Астрахань – там лояльные к вам калмыки и казаки с большей частью крестьян. Кубанская армия освободит Терек и выйдет к Каспийскому морю – на этом войну следует прекратить и заключить мир с большевиками при посредничестве Антанты. Вести с ними длительную войну мы просто не сможем, эту выдержим обязательно – нужно упредить Москву, иначе Красная армия сама нанесет по нам удар. Большевики могут пойти с нами на мир, если мы оставим для них бакинскую нефть и угольные шахты Донбасса. Иначе эта война затянется, и мы будем вынуждены снова отступать.
– Необходимо согласовать действия, – тихо произнес Врангель. – Либо зимой, или в начале весны следующего года, после распутицы.
– Скорее всего, ударим в январе-феврале, необходимо занять освобожденную территорию до распутицы, которая прекратит любые маневренные действия, – Колчак протянул барону толстый пакет с подготовленными Каппелем документами. – Владимир Оскарович подготовил необходимые планы, вам следует их внимательно рассмотреть, внести коррективы и согласовать с Иркутском все необходимые меры…
Севастополь
Верховный правитель России
адмирал Колчак
Александр Васильевич внимательно рассматривал отправленные в Севастополь из Лондона телеграммы. Как сообщали из российского представительства, британское правительство де-юре признавало Сибирскую Федерацию и Беломорскую Карелию. В последнюю был уже отправлен посланник. Также выражалось полное согласие на создание в будущем федерации «белых» государств, признавался и сам Колчак как Верховный Правитель. С оговоркой о том, что будущее сего поста будут решать только Народные Собрания трех федеративных государств на основе «всенародного демократического волеизъявления», проведенного или на всеобщем референдуме, либо после соответствующих парламентских процедур.
Отбросив словесную шелуху, Александр Васильевич извлек из текстов самое главное. Премьер-министр Ллойд-Джордж, исходя из того непреложного факта, что долги Российской империи будут выплачиваться Сибирью согласно подписанным договоренностям в установленные сроки, принял решение об оказании финансовой и военной помощи всем трем «белым» государственным образованиям. Причем англичане достаточно быстро рассмотрели предварительные заявки русских, сделанные заранее – еще в феврале он сам вместе с генералом Каппелем обсудили и составили перечень предполагаемых в запросах покупок.
Колчак вначале бегло, а потом уже внимательно просмотрел предложения, сделанные от имени британской короны – они впечатляли, но решения принимать или не принимать их теперь зависели от трех «правителей», в дела которых он не имел права вмешиваться. Да и не хотел, по большому счету – из своей короткой сибирской эпопеи Александр Васильевич извлек горький опыт и теперь категорически не желал принимать участие в делах, в которых либо ничего не понимал, или был малосведущим.
За исключением флота, вот здесь в его деловой компетенции никто не сомневался. Так что Колчак стал первым министром в собственном кабинете, где еще находились пока вакантными только две должности. Министра финансов (обеспечение курса золотого рубля требовалось для займов и выплаты царских долгов) и по иностранным делам (для единой внешней политики) – вот все прерогативы, которыми согласились наделить его маленький кабинет министров Каппель, Врангель и Миллер. Конечно, такие «немецкие» фамилии все вместе взятые давали козыри красной пропаганде, вот только никто на «белых» территориях не сомневался, что адмирал и три генерала являются настоящими русскими патриотами.
На первом этапе Англия соглашалась вернуть уведенные из Заполярья ледоколы и транспортные суда, а также возвратить построенные по царским заказам суда. Кроме того, Британия выражала желание проводить ремонт на своих верфях русских кораблей, даже построить необходимые ремонтные мощности в Мурманске. Взамен уничтоженных или уведенных кораблей под Андреевским флагом, из состава Гранд Флита могло быть передано эквивалентное количество британских, причем бесплатно. Оплата шла только за необходимый ремонт и подготовку к плаванию до русских портов – Мурманска, Севастополя и Владивостока, куда их и обещали привести «просвещенные мореплаватели» за самое короткое время.
Внимательно изучив предложения, Колчак счел их заслуживающими внимания и одобрения. В принципе сэр Дэвид Битти избавлялся от вполне новых кораблей, но уже совершенно ненужных гигантскому по составу Ройял Нэви. Чудовищные расходы по его содержанию заставляли командование либо отдавать их на слом, или постараться как можно скорее сбыть под любым предлогом. В Мурманск отправлялись три мощных ледокола, один новейший – теперь Северный Морской путь до Дудинки мог быть задействован уже в летнюю навигацию, связав Заполярье с Сибирью. Кроме того, британцы могли провести в Белое море несколько малых мониторов типа «М», вооруженных одним 234 мм или двумя 152 мм орудиями, которые годом раньше и действовали в заполярных водах. А самым крупным кораблем стал броненосец береговой обороны, построенный по заказу норвежцев, но ими не выкупленный. Подарок с намеком – норвежские рыболовецкие шхуны вели себя нагло, а русские ледоколы не могли их отогнать от своих территориальных вод – прикрытие браконьеров всегда осуществлялось одним из малых броненосцев северного королевства.
Теперь на них найдется управа – корабль английской постройки в полтора раза больше и намного сильнее. Против двух старых германских 210 мм орудий два 234 мм новых британских. А в бортовом залпе против двух 150 мм устаревших артсистем три новые шестидюймовые пушки. В подготовке русских моряков адмирал не сомневался, учитывая огромное число офицеров бывшего императорского флота – норвежцев ожидала хорошая трепка.
К броненосцу в довесок пошли три нефтяных эсминца относительно «новой» постройки (в сравнении с русским «коллегой», единственным на ходу «порт-артурским героем»), примерно равных по водоизмещению и вооружению «добровольцам», построенным после злополучной войны 1904-1905 годов. Среди трех «диких народов» (именно так их именовали в Ройял Нэви) – «Африканца» и «Сарацина» оказался вполне русский «Казак».
Сибирская флотилия получала резкое усиление, особенно потому, что кроме старого миноносца и «пограничного крейсера» (громкое название маленького корабля по водоизмещению равного артурским дестроерам, на которых Колчаку пришлось воевать в 1904 году), во Владивостоке ничего боеспособного не осталось. Старая канонерская лодка «Маньчжур», систершип погибшего в Чемульпо «Корейца», уже не могла выйти в море (35 лет для корабля старческий возраст), два тральщика являлись бывшими траулерами. Взамен уведенных из Заполярья в Англию двух русских крейсеров – легендарного «Варяга» и «Аскольда» – выделялись два крейсера – типичные «города» последней серии военной постройки с бортовым броневым поясом и восемью 152 мм пушками, меньших по водоизмещению, чем старые русские крейсера, но более быстроходных.
Англия соглашалась передать шесть угольных эсминцев типа G, которые именовали «Биглами». Относительно «новой» предвоенной постройки (в сравнении с русскими «коллегами», чей ремонт был признан нецелесообразным – после чего один путь – на разделку), больших по водоизмещению, ближе к «новикам», но по вооружению из двух 102 мм пушек равным тем же отечественным «добровольцам».
Для борьбы с японскими браконьерами, заполонившими протяженное побережье, предназначались новые «пограничные крейсера» – ровно полдюжины шлюпов, которых в годы Великой войны построили две сотни для противодействия германским субмаринам. Более чем тысячетонные корабли, равные по водоизмещению «Маньчжуру» с приличной скоростью хода в 16 узлов, совершенно без брони, они имели внушительную дальность плавания, столь необходимую для обширного дальневосточного морского театра. А пара 120 мм пушек «Виккерса» смотрелась куда внушительней, чем жалкие 47 мм пушечки, стоявшие на «пограничнике» «Лейтенант Дадымов».
И вишенками на торте являлись пять малых подводных лодок типа АГ, построенных в САСШ и переданных Британии в годы Великой войны. Точно такие же субмарины изготавливались для России. Их привозили в Николаев и там собирали на верфях – четыре так и остались стоять там недостроенными, и теперь есть угроза, что большевики введут их в строй.
Изучая предложенный «дар», адмирал сделал четкий вывод – все эти корабли не представляют для японского флота ни малейшей угрозы. Наиболее эффективным оружием являлись подводные лодки, но ввиду небольшого водоизмещения они могли действовать только в прибрежной полосе. Крейсера из-за 25-ти узловой скорости для рейдерских операций не годились – их японские «визави» развивали на два-три узла больше. Шлюпы являлись канонерскими лодками, по сути, и были обречены при появлении даже старого японского крейсера времен Цусимы, способного их догнать.
Так что, блюдя англо-японский союз, британцы сделали все, чтобы не усилить русскую Сибирскую флотилию качественными кораблями, категорически отказались передавать трофейные субмарины кайзера, намного более опасные, способные долго действовать в океане.
Впрочем, ситуацию несколько улучшали передаваемые русским германские тральщики числом семь штук (своего рода чисто символическая доля России в разделе кайзеровского флота). Они способны не только вылавливать мины, но и ставить их, а также служить канонерскими лодками и сторожевыми кораблями. Свою лепту внесли и американцы, выразив «горячее желание» восстановить мониторы и канонерские лодки Амурской флотилии (за большие деньги, что тут и говорить), а также построить и передать дюжину маленьких бронекатеров. Янки также пожелали за очень умеренную оплату поставить с десяток больших катеров типа «S» и малых «Гринпортов», которых просто девать им некуда – война закончилась, и нужно было избавляться как можно скорее от «москитного флота».
Сердечной болью адмирала Колчака являлся Черноморский флот, которым он командовал, назначенный приказом убитого большевиками императора Николая Александровича. Душераздирающее зрелище броненосцев, вставших на вечный прикол в Северной бухте, перевернутый килем на мелководье его флагманский линкор «Императрица Мария», десятки старых миноносцев, тральщиков и катеров, что никогда уже не выйдут в море. В составе один-единственный линкор, старый крейсер (мятежный «Очаков» 1905 года), который впору уже на слом пускать, крейсер-яхта «Алмаз» – ветеран Цусимского боя, единственный из больших кораблей, прорвавшийся во Владивосток. Пять из шести нефтяных «новиков» нуждались в ремонте (уведенный из Николаева «Цериго» решено было достроить), также как и четыре угольных миноносца старых типов.
