Текст книги "Мусорщики "Параллели" 5 (СИ)"

Автор книги: Георгий Сидоренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Глава 8 «О противоречиях кадровой политики»

Пока они спускались, Инпут всё время шёл рядом с Элбрехтом и засыпал его вопросами о его работе, о том чем он занимается, о кадровых перестановках, внутренних конфликтах и о благонадёжности некоторых сотрудников. Цукер отвечал натянуто, постукивая себе по бедру и покусывая губу. Время от времени он оглядывался назад, где вразвалочку шёл Чуви, заложив руки на голову, куря и мурлыкая простенькую и въедливую мелодию. Значительно от основной группы отставал Комтабль. Он задыхался и сильно потел. Время от времени он секунды на три присаживался на ступеньки, но замечая, что прочие уже были на другой лестничной площадке, резко подскакивал и продолжал свой болезненный марафон. Дэвид шёл чуть позади Чуви. Он сначала с интересом слушал допрос Инпута, но не найдя в нём ничего ценного для себя, начал обдумывать всё услышанное за последнее время.

«То из-за чего почти двадцать лет назад устроившие переворот осириссийцы не смогли продолжить свою экспансию… Они не были готовы к тому, что Чуви освободиться? То есть он знал, что такое могло произойти? Или он действительно верил в то, что этого можно избежать, но что-то пошло не так? Но что именно пошло не так? Он верил в Заки Гьяда? Нет, не думаю. Он верил в Гарибальди и Менделя, но по какой-то причине власть оказалась не в их руках? Молодость? Может быть. Неприятие власти? Это также возможно. Особенно это касается… И всё-таки: в чём был так хорош в молодости Гарибальди, что его до сих пор так бояться, да и уважают не менее? Какова была его тогдашняя сила, и какова она сейчас? Нет, я не о том думаю… Вечные отреклись от власти ради общего блага. Но это не привело к миру. Тем, кому была передана власть, не справились с поставленной задачей, и она извратила их. Гарибальди, Мендель и другие пытались исправить сложившуюся ситуацию, но у них ничего не вышло, и Чуви был вынужден покинуть Тартар. Нет, что-то здесь не так. Случилось нечто такое, о чём знали и знают единицы. Например, мой пропавший отец. Насколько это связано с переворотом в девяносто девятом? Чем они угрожали Чуви, что он лишь услышав об этом от Шакала, стал более сговорчивым? И как это может связано с тем, что хранилось и храниться здесь? И насколько это важно лично для меня на самом деле?»

Не найдя ответа хотя бы на один из этих вопросов, Дэвид начал злиться. Он остановился, несколько раз надавил себе на переносицу и начал думать о наболевшем:

«Значит, как ни крути, если я хочу хотя бы что-то узнать, то всё равно это сводиться к Чуви. Отец! Будь ты проклят!»

Шепард почувствовал вялый толчок в спину и услышал хриплое «ох» с последующим глухим ударом о ступени. Он обернулся и увидел совсем измотанного Комтабля. Учёный, бледный и потный, тихо скулил, гладя себе по бедру.

– Простите меня, – как можно вежливее ответил Дэвид, протягивая руку Комтаблю. – Вы не сильно ушиблись?

– Что вы, небольшой ушиб и не более, – отмахнулся учёный, берясь другой рукой за руку Шепарда, – Да и моя это вина. Более того – я вам обязан. Если бы не вы, то я бы сломал себе кости.

– Слишком разогнался, – добавил Комтабль, нервно улыбнувшись, и чуть пожал плечами. Заметив тень непонимания на каменном лице Дэвида, он также нервно добавил. – Мы почти добрались до первого этажа, и я решил чуть поднажать, а по итогу перестарался.

Дэвид осмотрелся и на одной из гладких серых стен увидел большую цифру два. Они как раз стояли на лестничном пролёте между первым и вторым этажами. Дэвид посмотрел вниз и понял, что на лестнице никого нет. Это его немного напрягло, однако не успел он что-либо предпринять, как из боковой двери появилась голова Чуви с сигаретой в зубах. Она быстро нашла Дэвида и, оскалившись, подмигнула ему, проскрипев:

– Вот ты где, малыш! Не пугай меня так. А то я уже подумал, что ты случайно забрёл в одну из лабораторий и стал подопытным мышонком.

– Очень смешно, – безэмоционально выдавил из себя Дэвид, быстро спускаясь.

– А вот мне совсем не смешно! – обижено выпалил Комтабль, также начав спускаться, чуть прихрамывая.

– Ой, простите меня ради всех бедствующих, – просюсюкал Чуви, полностью появляясь из-за двери, засунув руки в карманы. Дэвид ничего не ответил и просто вошёл в центральный холл Института.

Это был весьма непримечательный холл, коих Дэвид видел за свою жизнь множество раз. Что-то среднее между холлом банка и гостиницы. Всё стерильно, серо и минималистично. Конечно, были и отличия свойственные миру Башни. Такие как: голографический монитор, небольшая стопка запоминающей бумаги и аккуратно сложенные в специальный пенал иглы памяти на столе администратора.

Инпут с Элбрехтом молча стояли в центре холла, отвернувшись друг от друга. Первый вежливо изучал окружение, заложив руки за спину, а второй что-то говорил подошедшему к нему учёному, держа в руках пожелтившие листы настоящей бумаги. Охрана Инпута бродила неподалёку, напоминая ожившие статуи из страшных сказок.

– Простите за задержку! – воскликнул Чуви, хлопнув в ладоши. – Дэвида очень заинтересовал минимализм вашего лестничного пролёта.

– Как это мило, – промолвил Инпут, сладко улыбнувшись, но вперёд него вышел Цукер с испуганным видом. Его взор был направлен на Комтабля. Его заместитель вошёл в зал с бледным лицом, сильно хромая. Его левая рука лежала на бедре.

– Что с тобой произошло, Сантим? – подхватывая своего заместителя под плечо, испугано спросил Элбрехт.

– Да, видишь ли … – начал слабым голосом Комтабль, однако за него ответил Дэвид:

– Он столкнулся со мной, пока я стоял, задумавшись. Мне, наверное, стоит извиниться. Это моя вина.

– Перестань, мальчик, это я сглупил, – слабо возразил Комтабль, с трудом держась за Цукера.

– Кажется, у тебя сломано бедро, – пробормотал Элбрехт, а потом посмотрел на человека за стойкой администратора. – Его нужно будет обследовать и отвезти в больницу. Займись им.

– Подожди, но ведь по инструкции я должен в таких делах сопровождать тебя.

– И чтобы ты умер по дороге? – угрюмо ответил Цукер, передавая коллегу испуганному администратору. – Нужно было тебя вообще не брать с собой.

– Но…

– Я здесь глава или ты?! – прикрикнул на Комтабля Элбрехт, удерживая чуть не свалившееся пенсне, – И поэтому я не позволю одному из своих лучших учёных рисковать своим здоровьем из-за каких-то бессмысленных инструкций!

Понурившего Комтабля отощали к столу администратора, а Цукер повернулся к гостям, чуть откашлялся и тихо произнёс, поправляя пенсне:

– Приношу свои извинения, но вам придётся обойтись лишь мной в столь щепетильном деле. Поэтому продолжим путь к месту преступления.

– Ну и чёрт с этими инструкциями, – беззаботно отмахнулся Чуви, последовав за учёным к лифту у дальней стены холла. – Да и Комтабль, во всём этом деле, нам не пригодился бы.

– Действительно, – мимоходом бросил Инпут, странно улыбнувшись и вальяжно последовав за остальными, идя между своих молчаливых охранников. – От вашего заместителя совершено никакой пользы. Я бы не взял его даже в кассиры. Он ведь даже не гильгамешец. Сильвиец? Они лишь в железках, да в счётах умеют копаться.

Эти слова были произнесены тихим, но отчётливым голосом, когда они проходили мимо стола администратора, за которым с болезненным видом сидел Комтабль. Сантим с администратором, выпрямились и одновременно помрачнели. Однако они почти сразу обратили внимание на своего непосредственного начальника. Цукер резко остановился и, развернувшись на каблуках, быстро подошёл к Инпуту. Он смотрел на главу безопасности с вызовом и страхом. Элбрехт жевал свою нижнюю губу, сильно хмурясь. Когда он открыл рот, голос его дрожал, но был полон непоколебимой уверенности:

– И что с того, что он сильвиец?! А что на счёт меня? Я ведь тоже не гильгамешец! Бесполезный? Я вам всю дорогу объясняю свои позиции, в том числе по кадровой политике, отвечая на ваши неуместные вопросы. Однако вас не это интересует!

– Меня интересует лишь стабильность этого хрупкого мира, – со сладкой надменностью, протянул Инпут, почти вплотную склонившись к лицу Элбрехта, отчего тот чуть вздрогнул. – И я не хочу, чтобы повторилась сегодняшняя история. Кадровая политика? Не спорю, из того, что я знал и узнал о вас сегодня, вы достойны уважения. Вы меньше, чем за год сделали то, что не смогли сделать ваши предшественники за последние семьдесят лет! Однако от профессора Бэстьера вы так и не избавились. Да ещё и оставили за ним важную должность. Кстати, это ведь его сегодня убили?

– Д-да, его, но… он всегда был ценным сотрудником и великим учёным, – оторопев от услышанного имени и от этого потеряв боевой настрой, замялся Элбрехт.

– А ещё я слышал, что его не раз подозревали в совращении детей и изнасиловании.

– Тому не было явных доказательств! – резко посмотрев в глаза Инпуту, вспылил Цукер, краснея. – К моему великому сожалению.

– Так значит, вы подозревали его?

– Да, подозревал, и как только я заступил на эту должность, сразу занялся тайным расследованием на счёт всех тех, кто здесь прогнил.

– И каковы были ваши успехи?

– За столь короткий срок я от многих избавился. Состоялись суды и многие проводятся до сих пор.

– Но не над Бэстьером?

– Увы, но нет.

– И очень большая польза, – произнёс Инпут со зловещим выражением на лице. – Была.

– А почему я не мог воспользоваться его способностями? – после секундного замешательства, горячо выпалил Элбрехт, бросив короткий взгляд на Чуви, всё это время внимательно и с интересом наблюдавшего за спором. Он увидел во взгляде мусорщика одобрение, и это придало ему смелости. – Разве вы этим также не занимаетесь? Вы здесь, но в Совете всё ещё не знают о случившемся и о вашем путешествии. Не значит ли, что вы здесь лишь ради собственной выгоды? Или, – с озарением на лице и прикрыв рот, вдруг произнёс Цукер, – вы чего-то испугались?

Инпут медленно выпрямился и уничтожающе посмотрел сверху вниз на учёного, а потом улыбнулся и нежно ответил:

– Конечно, я испугался, что эта пропажа может привести к большим проблемам, что коснуться не только учёных Альма Матер. Думаю, мне стоит извиниться перед вами. Я просто вас испытывал на искренность ваших убеждений. – Инпут медленно перевёл взгляд на Комтабля. – Также я должен извиниться и перед вами. Так как посчитал вас всего лишь на всего за обыкновенного подхалима.

– Хм! – поджав губы и вздёрнув голову, хмуро начал Сантим. – Чего это я должен обижаться на столь очевидную провокацию? Тебе не стыдно, Элбрехт? Так попасться. И вот, что я ещё скажу, господин Инпут. Я, как и прочие, кто работает здесь, считаем себя гильгамешцами. Ведь гильгамешцы это не раса и не нация. Это сосуд, что принимает от каждого от человека лучшее, выкидывая худшее. Только вот даже такой сосуд может попросту покрыться плесенью. Но даже эта плесень может быть до определённого момента полезной. Главное следить за тем, чтобы она не проникла в самую глубь этого сосуда!

– По-настоящему мудрые слова, господин Комтабль, – мягко, положив руку на грудь и чуть наклонившись в сторону заместителя, произнёс Инпут. Потом он повернулся к совершено поникшему Элбрехту. – И вновь прошу прощения. Вы нашли достойного человека. Правда, о его здоровье вам следует озаботиться.

– Знаю, – мрачно буркнул Цукер, не поднимая взгляда.

– Хей, хей! – подал голос Чуви. Он поднял указательный палец над собой и начал им двигать из стороны в сторону. – Это очень мило, но может мы уже спустимся вниз, ась? У нас вроде бы кража века на фоне убийства? Тик так, тик так!

– Да, конечно, – откашливаясь и поправляя пенсне, уже более бодро, ответил Элбрехт и быстрым шагом направился к лифту.

Глава 9 «Остаточный анализ»

Дэвид за этот день столько раз пользовался лифтами, что был рад недавней прогулке по лестнице. И вот очередной лифт. Однако войдя в него, после того как с ним провозился профессор Цукер, разблокировав его при помощи собственной крови и специальной ключ-карты, он увидел на панели лишь четыре кнопки с символами, похожими на буквы латинского алфавита: A, X, Y, Z. То, как Шепард задержал взгляд на символах, заметил Элбрехт. Он откашлялся и, вежливо улыбнувшись, обратился к Дэвиду, одновременно нажимая на «Z»:

– Я понимаю, что это немного разочаровывает, но наши цокольные этажи не столь впечатляющие, как в «Параллели». И я не только о количестве этажей.

– Да ладно тебе, Элби, – подмигнув, весело возразил Чуви. – Наши учёные с их конурой вечно жалуются, что их обделили. Особенно на фоне размаха выше располагающихся техников.

– Вечная и глупая война, – неловко усмехнулся Цукер. – Я лично всегда имел хорошие отношение как с Одинсоном с их геологическим и металлургическим потенциалом, так и с кузнецами и конструкторами Рей Сильвии. Однако ваши учёные лукавят, не упоминая об обширных полигонах и филиалах, во многих частях Пагод, как пример.

– Что правда, то правда, – согласился Чуви, одобрительно подмигнув. – И пусть ваши тайники не столь впечатляющие, но ваша защита порой куда поразительней, чем у нас. Аж завидно. Титановые и адамантовые перекладины, потолки и стены, разветвлённая и хитро спрятанная система видео и аудио наблюдения, многоуровневая блокировка доступа основанная на биометрике, сторожевые автономы и много чего ещё.

– Что в итоге не помешало свершиться сегодняшнему убийству с сопутствующей кражей, – донёсся сверху язвительный голос Инпута.

– Всё не так просто, господин Инпут, – щурясь, посмотрел вверх Элбрехт. – Этим лифтом могут пользоваться немногие, а на уровне, где это произошло, работают десятки избранных. Эта очень обобщённая и изолированная группа учёных, которая мало с кем контактирует. И, к сожалению, то, что здесь случилось, скорей всего произошло из-за внутренних распрей. В том числе из-за самого убиенного.

– То есть? – сладостно спросил Инпут, наклонившись к профессору, но в этот момент лифт остановился и его створки медленно разошлись, открывая узкий, но высокий мрачный коридор, освещённый красными лампами. Впереди, под потолком висела квадратная табличка с «Z».

Процессия незамедлительно пришла в движение.

Проходя коридор за коридором то влево, то вправо, то вперёд, то назад, мимо плотно закрытых дверей с выкрашенными на них ромбами с четырьмя кругами внутри фигур, Дэвид понимал, что они углублялись и углублялись в настоящий лабиринт. В этом переплетении узких коридоров и редких круглых и небольших залов, все покорно следовали за Элбрехтом, что шёл быстрым и уверенным шагом, не останавливаясь и не оглядываясь. Но вот Инпу нарушил молчание, обратившись к Цукеру:

– Так значит, вы настаиваете на том, что это всё произошло из-за внутренней неприязни?

– Да, настаиваю, – не оборачиваясь, ответил Цукер. – Об этом я узнал через полгода после моего назначения, когда девушка обратилась ко мне лично. Со слов Дзинеи, он уже давно издевался над ней и оскорблял, а недавно дело дошло до домогательств. Девушка отбилась и даже жаловалась, но только усугубила своё положение. Узнав о сопротивлении Дзинеи, Бэстьер в буквальном смысле озверел и начал её травить.

– При всей моей неприязни к профессору Бэстьеру, но есть ли весомые доказательства словам девушки? – робко, чуть призадумавшись, протянул Инпут.

– О, благодаря Дзинеи я многое чего накопал на Бестьера, и был ей безмерно благодарен.

– И всё-таки вы не стали заявлять о его преступлениях куда-либо, – растёкся в патоке Инпу.

– Зато я его взял в ежовые рукавицы, – спокойно парировал Элбрехт, поправляя пенсне и входя в очередной коридор лабиринта. – Не так давно я выдвинул ему ультиматум. Это его повергло в шок и, наконец, я смог поставить его на место, взяв над ним контроль. В благодарность за неоценимую помощь и ради защиты Дзинеи, я устроил ей встречу с самой госпожой Хоппер. За несколько дней до вчерашних событий, она получила одобрение о принятии в «Параллель». Через три дня она должна была перебраться в Пагоды.

– И вдруг случилась данная оказия, – сладко улыбнулся Инпу. – Девушка убила своего начальника. Зачем ей это было делать, если конфликт, по сути, исчерпал себя?

– Могу лишь предположить, что всё-таки не исчерпал, – неуверенно ответил Элбрехт, нервно, сглотнув. – Не исключено, что я сильно просчитался и лучше бы оставил девушку возле себя. Если подумать, то она так и не выглядела счастливой в полной мере. Да, я совершил действительно большую ошибку. Как только всё уладиться, я подаю в отставку, Чуви.

– Не сцы, Эли, – отмахнулся мусорщик, идя позади всех, убрав руки в карманы. – Каждый из нас совершает ошибки, а некоторые куда хуже и чаще. Однако мотай себе на ус: нужно быть куда предусмотрительней.

– В точности как ты, Камаль? – беззаботно уточнил Инпут.

– В том числе, как и я, Шакал, – оскалился Чуви, сверкнув глазами. – Да, это большая ошибка, но пока что, я не вижу смысла паниковать.

– Но при этом ты здесь, когда ещё и суток не прошло после происшествия, – заметил Инпут, не дав ответить ещё сильнее оскалившемуся Чуви. Затем, склонившись к Элбрехту, он продолжил. – Но у меня есть ещё два не менее важных вопроса к вам. Почему вы решили, что именно она совершила данное преступление, а не, допустим, кто-нибудь сочувствующий ей или иной человек, державший зуб на Бэстьера?

– Потому что прямой доступ в данную лабораторию имели лишь трое. Я, Бэстьер, долгие годы изучавшего и курировавшего данный артефакт и его помощник. Долгое время помощником Бэстьера был его давний протеже – Сиего. Он был и его любовником, если мне не изменяет память. Однако более двух лет назад его нашли мёртвым в своём доме. Официально он умер от передозировки наркотиков, но не в этом суть, а в том, что именно тогда у Бэстьера начался конфликт с моим предшественником – Веркнёхетом, хотя до этого они всегда находились весьма в тёплых отношениях. В общем, решение назначить туда Дзинею было произведено вышестоящим начальством, что не понравилось Бэстьеру.

– То есть, к вашему приходу в Институт, Дзинея была его помощницей уже два года?

– Около того.

– Мгм, – неуверенно начал Инпут, при этом загадочно улыбнувшись. – Однако это не объясняет: зачем ей был похищен столь опасный и ценный артефакт, чем бы он ни был.

– Да, меня это тоже смущает, – согласился Элбрехт, выходя в узкий коридор, что вёл к единственной двери. – Я в этом тоже не вижу смысла. Но есть ещё кое-что, и я думаю вы также хотели бы узнать об этом. За полчаса до фиксированного времени убийства и примерно за двадцать после система безопасности была полностью деактивирована, а охрана была усыплена.

– Очень странно, – с неприкрытой серьёзностью, сказал Инпут, остановившись. – Она такое не смогла бы провернуть в одиночку. Это куда страннее, чем я думал.

– Вот поэтому я и здесь, мой милый Шакальчик, – отозвался Чуви, проходя мимо главы безопасности и поворачиваясь к нему. – И поэтому я привёл с собой малыша Шепарда. Чтобы разгадать эту неловкую загадку. Эли, давай, жги напалмом!

После очередных сложных манипуляций с доступом Элбрехт провёл их через самый длинный из всех на этом этаже коридор и вывел их в круглый зал с одной единственной дверью впереди. Проходя через зал, Дэвид заметил, что Инпут с большим любопытством посмотрел направо. Дэвид также туда посмотрел, но ничего, кроме гладкого изгиба металлических стен, не заметил. Шепард перевёл взгляд на Инпута и увидел на его лице сомнение с лёгким оттенком разочарования.

Дэвид ожидал увидеть очередной скучный и затянутый процесс идентификации, но когда Элбрехт подошёл к двери, та не раздумывая открылась перед ним. Предчувствуя недоумения, он повернулся ко всем и успокаивающе произнёс:

– Улики собраны, тело вынесено, хранить нечего, так что и излишняя защита здесь на данный момент бессмысленна.

Дэвид вошёл внутрь и осмотрелся. Эта была круглая двухъярусная комната с пустым постаментом в центре. Его окружали жёлтые ленты с нарисованными на них четырёхглазыми ромбами. На второй уровень вела широкая лестница. Там располагалось лаборатория.

– Если ваша личная полиция обследовала место преступления, то тогда, что мы здесь забыли? – усмехнувшись, но внимательно рассматривая каждый доступный угол помещения, иронично заметил Инпут.

– Если они здесь всё прощупали, это не означает, что они обнаружили всё и вся, – тоненьким издевательским голоском ответил Чуви. К этому моменту он поднялся по лестнице и склонился к нарисованному белой краской контуру человеческой фигуры, распластавшейся в нелепой позе. – И не ты ли мне говорил о странности этого происшествия? Хотя до знакомства с малышом Дэвидом я бы тоже страдал нежеланием думать лишний раз головой в слишком нелогичной головоломке. Так что. – Чуви обернулся к Шепарду, внимательно осматривающего со странным блеском в глазах опустевший постамент. – Малыш, ты не против, если я воспользуюсь твоим замечательными способностями, чтобы облегчить всем нам жизнь?

– До тех пор, пока это выгодно мне, я буду тебе помогать, – поворачиваясь к Чуви, сухо ответил Дэвид.

– Агась, слыхал, и не раз, – начав ковырять в ухе, небрежно ответил Чуви. – Тогда приступай.

– А что собственно он будет делать? – с непонимающим видом спросил Элбрехт.

– Всем отойти подальше от меня, – тихо, но властно произнёс Шепард, пропуская мимо ушей, вопрос профессора Цукера. Все, даже Инпут, вздрогнули и переглянулись. Никто не стал возражать, и все отошли к выходу. Чуви, мрачно улыбаясь, неспешно прошёл мимо Дэвида, хлопнул его по плечу и лишь после присоединился к остальным.

Дэвид посмотрел на свои руки, закованные в новые перчатки, а затем на ладони, покрытые голубой мозаикой полимера. Их поверхность сейчас была тусклой и матовой.

«Значит контроль через разум… – подумал Дэвид, закрывая глаза. Он расправил руки в стороны и мысленно произнёс – Остаточный анализ памяти»

Мозаика вспыхнула ярким светом, а в голову Шепарда потекли образы. Ему предстояло впитать и отсеять всё ненужное, оставив лишь необходимое. Дэвид не любил этот метод добычи воспоминаний из-за трудозатрат. Но с приобретением столь любопытных перчаток, он решил пойти на риск. И вот…

В голове Дэвида заиграли призраки недавних событий, олицетворённые нечёткими фигурами, будто вздёрнутые туманом. Тени: его и спутников, сначала замерли, а потом пришли в движение, но задом наперёд. А потом наступила звенящая тишина. Дэвид чуть сжал пальцы и ускорил обратный поток воспоминаний. Вот дверь открылась, и спиною вперёд вошли люди в чёрных кожаных плащах. Общая стройная масса рассыпалась по всей комнате. Дэвид ещё сильнее ускорил поток данных. Дверь вновь открылась, и в комнату вошёл человек, спиною вперёд, в толстых перчатках. Он нёс что-то вроде планшета. Не успел человек аккуратно положить компьютер недалёко от очертания тела, как в зал вплыла парящая платформа, нёсшая на себе фигуру, прикрытую тканью. Следом за ним, тоже задом наперёд, шли злые и удручённые Цукер и Комтабль, спорившие с неким мрачным мужчиной в чёрном камзоле и пилотке. Между тем, двое недавно вошедших человека сняли ткань, открыв миру мертвеца с неприкрытым удивлением на лице и аккуратно положили его точно в границы очерченной фигуры.

«Нет, нет! Это просто трата времени» – раздражённо подумал Дэвид, встряхнув головой и почти сжал кулаки. Время понеслось задом наперёд с бешеной скоростью. Секунда другая, и последний прибывший из людей исчез за пределами воспоминаний, оставив в комнате лишь беспомощное тело мертвеца. В течение десятка секунд, ничего не происходило. Но вот Дэвид медленно начал разжимать пальцы и как раз вовремя. В комнату вошла невзрачная круглолицая девушка с короткими кудрявыми волосами мышиного цвета, и с сумкой через плечо. Дэвид резко расправил пальцы. Образы замерли. Он начал медленно и выборочно шевелить пальцами, тем самым отмеряя нужный отрезок времени, когда мертвец и его убийца находились в помещении вдвоём. Потом он резко сжал кулаки и запустил выбранный отрезок. Теперь он наблюдал, как девушка вновь входила в комнату, но теперь лицом вперёд. Дэвид напряг всё своё сознание, параллельно напрягая все свои мышцы и ещё сильнее вытягивая руки. Лицо девушки стало почти чётким, лишь слегка прозрачным. Но было что-то не так с Дзинейей. Будто бы внутри неё был кто-то иной. Словно кто-то содрал кожу с девушки и отдел её на себя… Она была спокойна, но при этом было в ней что-то раздражительное. Её взгляд был сосредоточен на пьедестале. Тогда его окружало несколько слоёв энергетических барьеров.

С дальней стороны лаборатории появился Бэстьер. Он выглядел уставшим, истощённым и испуганным. Увидев Дзинею, он ещё сильнее перепугался, но и девушка, увидев его, понурила взгляд и будто сжалась в комочек. Страх и робость. Но Дэвид успел на долю секунды увидеть вспышку гнева и презрения.

«Блеф?»

Бэстьер, стоя на вершине лестницы, стал о чём-то расспрашивать девушку. Та ему робко отвечала. Дэвид не мог расслышать их голоса – звуки стираются быстрее всего из памяти окружения, но зато он увидел, как переменился в лице учёный. Он всё ещё был напуган, но к страху примешалось надменность и чванливость. Дэвид сделал вывод, что он пытается оскорбить девушку. Но вот девушка что-то сообщает ему, и Бэстьер недоверчиво смотрит вправо от себя. Он, грозя Дзинеи, медленно, боком, направился к одному из столов и взял с него планшет. Возвращаясь к лестнице, он продолжал оскорблять девушку, однако вскоре он меняется в лице. Его всего перекашивает. Он что-то испугано говорит почти обездвиженным ртом и падает мёртвым.

Маска робости исчезает, спустя несколько секунд тишины, уступая место надменному и холодному выражению на лице, что не красило эту простую девушку. Она переворачивает труп учёного ногой и, что-то ему сказав, плюёт в него. После она склоняется к умершему и достаёт из кармана его халата иглу памяти. Далее Дзинея направилась к самой большой панели управления и подключает к ней иглу Бэстьера. Она проводит на панели ряд операций, а потом достаёт ещё одну иглу, подключает её и начинает ждать. Дэвид, чуть ускорив воспоминание, ждал также. Это были долгие секунды бездействия, но он, боясь упустить важную мелочь, не решился перемотать память быстрее допустимого. Спустя долгие полминуты ожидания в комнате потух свет, а затем вокруг постамента исчезли один барьер за другим, открыв взору жёлтый, будто сильно оплавленный, маленький куб. Он парил над пьедесталом.

И тут Дэвид испытал всем своим телом странную смесь голода, страха и странной близости с этим предметом. В этот момент девушка прошла почти рядом с ним и он смог на долю секунды увидеть то, что было скрыто в Дзинее. Она была, без сомнения, женщиной. Хрупкой и печальной, с запалами щеками и короткими белыми волосами. В глазах читалось безразличие. Та, что была Дзинейей, на мгновение задержалась возле постамента с широко открытыми глазами. В них Шепард смог прочесть неожиданный голод. Но вот она достала из сумки контейнер и осторожно подставила его под куб. Куб скрылся в поднявшемся сосуде. Девушка быстро закрыла крышку контейнера и убрала его в сумку. Дэвид почувствовал предупреждения организма о перегрузке. Он опустил руки и упал, потеряв сознание.