Текст книги "Мусорщики "Параллели" 5 (СИ)"

Автор книги: Георгий Сидоренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

– Третий, будь осторожен! Чуви он нужен живым.

Исикава настолько удивился тому, что чудовище заговорило совершенно иным голосом, что он на целое мгновение замер на месте (его правая рука в этот момент погрузилась в прикреплённую к ремню сумке), и этим сразу же воспользовался Сплин, схватив врага своими теневыми лапами.

– Попался! – радостно взревел Третий, посильнее сжав Исикаву. Тот, чувствуя, как сломалось ещё несколько рёбер, испытал адскую боль, но не выдал это врагу. Сплин, вновь с нарастающей скоростью, направил его к шкафам, но теперь лицом вперёд. Удар был такой страшной силы, что стёкла шкафа окончательно разбились, и из чрева контейнера потоком посыпались хранившейся в нём книги.

Исикава теперь не был уверен в том, сколько костей или тканей остались целыми в его теле после этой атаки. При этом он, как никогда до этого, осознавал недостаток акумовой брони. Она была создана ради мобильности и быстрых смертельных атак, но не для затяжных боёв с нанесением повышенного урона. Бой Исикавы слишком затянулся.

Лапы чудовищного Сплина под управлением Третьего, крепко держа еле живого Исикаву, грубо вынули его из образовавшегося углубления в шкафу. Они вытянулись вперёд и вновь начали обратный путь к полуразрушенному шкафу, как вдруг заговорил Первый, уставшим, но властным голосом:

– Тебе же сказали: он нужен Чуви живым!

Лапы резко остановились, когда до шкафа остались считанные сантиметры, а Исикава уже готовился, как минимум, к потере сознания. Масамунэ открыл глаза, выплюнув сгустки крови, и увидев маску Сплина чуть ли не вплотную к себе. Он невольно попытался отпрянуть, забыв, что его сковывали руки врага. Сковывали, но ладони Исикавы были свободны, а в них…

– Не переживай ты так, – перестав обращать внимание на почти бездыханного Исикаву, жадно произнёс Третий. – Я не убью его. Так, слегка покалечу, чтоб больше над нами не издевался!

– Я сказал: достаточно!

– Но его нужно проучить!

– Пусть этим займётся Чуви и его люди! Наша задача не допустить потерю Пандорума! Нам нужно помочь Шепарду, а с этим уже всё покончено!

– Ладно, ладно! Только дай я напоследок его мягонько так стукну! – недовольно произнёс Третий, вновь находя взглядом Исикаву, как вдруг! Звон упавшего, но не разбившегося стекла, заставил Сплина опустить голову. На полу он увидел хрустальную сферу с быстро нарастающим светом.

– Вот ведь, тварь! – выругался Третий, резко отпуская противника и пытаясь, как можно быстрее, исчезнуть в глубине тени, но фотонная бомба сработал чуть ранее.

Упав на пол, обессиленный, но довольный собой Масамунэ, временно блокировал себе зрение. Он не увидел резкую и очень яркую вспышку света, но услышал, как его враг протяжно закричал от боли, а затем замолчал.

Чтобы восстановить зрение и сбалансировать всё свои чувства у Исикавы ушло несколько секунд. Затем он снял с пояса чудом уцелевший, второй и последний регенератор. Наслаждаясь и мучаясь регенерацией, убедившись в том, что Сплин временно нейтрализован (теперь Исикава не верил, что полностью устранил его), а Чуви всё ещё не освободился, Масамунэ нашёл в себе силы подняться и уделить внимание разразившейся за его спиной битве.

Большая часть балкона обвалилась, везде валялись книги и шкафы, а в воздухе пахло гарью и кровью. Но Исикаву волновала не разруха, а то, что происходило на её фоне. Безумная дуэль Тчи и того, кем сейчас был Дэвид Шепард.

Хоть решения Тчи – сразиться с Шепардом вместо побега с добычей, которая им так тяжело далась, Исикава никак не мог понять и принять, но его восхитило то, как его напарник, недавно переживший серьёзную травму, которая всё ещё залечивалась регенераторам, противостоял Шепарду.

Оба противника обменивались быстрыми ударами рук и ног. Они словно пританцовывали на самом краю чуть ранее обвалившегося балкона. Противники плавно перемещались то почти вплотную к вздёрнутому лёгкой пурпурной дымкой пространственному карману, за которым прятались и до сих пор не соизволили вмешаться в дуэль их наниматели, то подходили вплотную к Масамунэ, словно не замечая его. Исикава, все ещё небоеспособный, вынужден был наблюдать за тем, как его напарник мастерски, всё время дразня и подтрунивая врага, лишь на секунду входя в обострение и сразу выходя из него, уворачивался и тут же контратаковал.

Вот они вновь оказались возле обрыва, и Шепард, находясь в не самом выгодном положении, выпустил лезвия из своих перчаток и те осами полетели в Тчи. Но тот вновь ловко увернулся, а затем одним молниеносным движением оказался возле Дэвида. Он схватил его за запястья и вывернул их под неестественным углом. Исикава услышал неприятных звук ломающихся костей. Затем Тчи нанёс короткий быстрый удар в лицо Шепарда. Далее он чуть отпрыгнул назад, схватился за тросы лезвий, не успевших ещё вернуться в перчатки, обмотал их вокруг своих запястий и со всей силой ударил Дэвида ногой в сплетение. Сила удара была такова, что мусорщика отбросило на добрых десять метров назад – тросы с лезвиями натянулись и оборвались, и он упал вниз на развалины балкона.

«Неужели хоть в этот раз удача на нашей стороне?» – робко подумал Исикава, чувствуя, что почти полностью вылечился, и поднимая с земли свой жезл.

Но удача была сегодня не на их, точнее не на его стороне.

Масамунэ хотел было уже подойти к Тчи и отчитать его, но тот, бросив тросы на землю, остановил его жестом, вновь встав в защитную позу. В это же время, Шепард поднялся на ноги одним быстрым движением. Его сломанные руки с невероятной скоростью, даже по меркам Вечных, стали на место и зажили. Шепард дёрнул рукой, и его правая ладонь окружило голубое пламя плазмы. Оно приняло плотную форму короткого меча. Дэвид задумчиво посмотрел на левую ладонь, которую не покрыло такое же пламя и лишь пожал плечами. А затем, Исикава даже не успел моргнуть или подумать о том, чтобы перейти в обострение, Дэвид исчез, а через секунду, в сопровождении яростного ветра и крошащегося пола, появился возле Тчи, занося над ним плазменный кинжал. Тчи, однако успел уйти от атаки, отпрыгнув назад. Лезвие лишь полоснуло, как нож масло, пол, и тот сразу обуглился и расплавился. Но Шепарда неудача будто бы и не взволновала. Он мгновенно устремился в погоню за отступающим врагом, направляя на него плазменное лезвие, в попытке нанести смертельный удар. Теперь наёмник вынужден был лишь уходить и уклоняться от грозных атак противника, так как тот двигался теперь настолько быстро, что время на защиту и контратаки у Тчи просто не было. Даже без обострения, Дэвид был настолько быстр, что Исикава диву давался тому, как это Тчи до сих пор не попал не под одну из его атак. Выругавшись, Масамунэ, чувствуя себя беспомощным, вынужден был лишь ждать подходящего момента для атаки, при этом надеясь на то, что Сплин не вернётся к этому моменту в игру, а Чуви не обводиться из своего ментального плена.

Но вот, после метаний из стороны в сторону в узких границах разгромленной площадки, Шепард, наконец, прижал своего противника к стеллажам – в противоположной от Исикавы стороне. Тчи моментально скрестил руки перед собой и принял на них атаку плазменного кинжала. Лезвие должно был прожечь броню и продолжить свой путь через плоть и далее, но этого не произошло, и Исикава знал почему. Знал это и Тчи. Не смотря на то, что он с большим трудом сдерживал напор врага и не смотря на угрожающую тонкую струйку дыма, исходившую от места соприкосновения плазмы с бронёй, Тчи вновь прибегнул к вызывающему тону:

– Что такое? Не режут твои чудесные перчатки адамантий? Как так-то?

Но Дэвид не ответил Тчи. Он вообще пропустил насмешку мимо ушей. Вместо этого Шепард дотронулся сводной рукой до скованного бронёй предплечья врага. Это было сигналом для Исикавы.

Он не хотел в это верить, но видя до этого, как изменилась структура сковывавшего Дэвида кокона, он понял, что враг хочет подобное провернуть и с бронёю Тчи. Масамунэ не просто перешёл в обострение. Он попытался приблизиться к тому уровню, каким владел Шепард. Он мог это сделать и даже без сильного вреда для себя, но продержаться в таком состоянии нельзя было больше трёх секунд.

Он послал импульс из головного мозга, через мозжечок, в спинной мозг, а оттуда по всей нервной системе, отдав команду произвести невероятный для его организма выброс энергии. Его мышцы сжались и уплотнились настолько сильно, что Исикава стал походить на ожившую металлическую статую. И он вошёл в обострение.

Произошёл намеченный всплеск энергии, и мир вокруг Исикавы практически остановился. Всё словно было смазанным, похожим на масляные картины, где мир медленно перетекал из одного цветного мазка в другой. На его глазах рождались и гибли сотни микровселенных, мигали и тухли фотоны. Воздух был сродни неплотной жидкости, плавно и почти незаметно обтекающее его тело и проникая внутрь него и вытекая оттуда же, а стрекот молекул был просто невыносим.

Первая секунда!

Исикава расслабил мышцы, выпустив из себя треть скопленной энергии, и, расплёскивая загустевший воздух, создал импульс, благодаря которому он прошёл полпути до Шепарда.

Вторая секунда!

Нога Исикавы коснулась пола и от него во все стороны пошли волны сжиженного воздуха. Новый выброс энергии и он уже был почти возле врага. Его жезл был направлен на него, но этого было не достаточно.

Тактика боя Масамунэ всегда была специфической. Он был вором, но не убийцей. Исикава предпочитал обезвредить противника, а не убить его. Да разве можно убить бессмертного? Лишь обезвредить, а для большей эффективности нужно было вновь идти на риск. Риск… сколько он за сегодня он это делал? Исикава открыл рот и выкрикнул:

– Дэвид Шепард!

Его голос в реальном мире никто не мог услышать, но не его враг.

Третья секунда!

Дэвид быстро повернулся и отбил направленный на него жезл, но это и нужно было Исикаве, так как враг помог ему создать необходимое направление. Масамунэ переправил остаточный нервный импульс прямо в сердцевину жезла, сплетённую из тончайших нейронных синтезированных нитей, и посох превратился в гибкую чёрную змею. На конце появилось перекрёстное сечение. Оно раскрылось цветком, и оттуда выросла тонкая и длинная игла. Следуя заложенной импульсом программе, существо, повинуясь правилам обострения, изогнулась, ловко обошла руку врага и несколькими запутанными витиеватыми движениями оказалась напротив виска Шепарда. Короткое движение назад, разгон и шип пронзил голову врага. Змея резко отпрянула назад, оставив иглу в виске Шепарда. Дэвид закатил глаза, руки безвольно опустились, а тело вместе с головой изогнулось назад, и враг замер.

Исикава облегчённо выдохнул, собираясь выйти из обострения, как вновь всё пошло против него. Дэвид Шепард медленно, по меркам обострения, выпрямился. Зрачки глаз вновь появились, а правая рука потянулась к игле. Исикава не мог в это поверить! Эта атака должна была блокировать ему мозг, даже не смотря на его особые способности о которых Масамунэ рассказал Тчи. Тогда почему Дэвид Шепард все ещё двигается?!

И вот, когда третья секунда начала превращаться в четвёртую, а Исикава больше не мог находиться в обострении, начав падать на колени, чувствуя, как его мышцы налились свинцом и болью, помощь пришла оттуда, откуда он и не ждал её.

Четвёртая секунда!

Раздался нарастающий свистящий звук, и неведомая сила оторвала Дэвиду правую руку, нижнюю челюсть и часть глотки. Дэвид резко обернулся, но ещё до этого вновь прозвучал свистящий звук и Шепарда, с огромной дырой в груди, отбросило через весь зал в тень коридора, откуда ранее пришли мусорщики. Именно это увидел Исикава на грани между обострением и настоящим миром, когда он метеором упал на колени, а затем лицом вниз. Мир вокруг Исикавы разрушился, но он пережил микроскопический Армагеддон.

– Вот же! Не с первой попытки! Будь неладен этот чёртов скафандр! – услышал со стороны пространственного кармана Масамунэ рассерженный скрипучий голос Аджита. Исикава с трудом поднялся на дрожащих руках и сел, чтобы разглядеть вышедшего из укрытия нанимателя.

Аджит, не отпуская руку, направленную в сторону улетевшего врага, прошёл мимо него и Тчи, который, как в ни чём не бывало, отряхивался, и подошёл к краю обвалившегося балкона. Исикава был абсолютно уверен, что его наниматель смотрел на все ещё не освободившегося из кокона Чуви, а не пытался убедиться в том, что Шепард вновь поднимется.

К Масамунэ подошла Рашми и заботливо подала ему руку. Не отказавшись от помощи, Исикава поднялся на ноги. Тчи, между тем, подошёл вплотную к Аджиту и возмущено тыкнул в него пальцем, негодующе воскликнув:

– Каково ты творишь?! Ещё немного я бы повязал его!

– Это я творю? – задохнувшись от возмущения, угрожающе проскрипел Аджит. Он словно бы увеличился в размерах от ярости, но Тчи это не волновало. – По-моему, наша задача была украсть хранившейся здесь Пандорум и уйти без последствий, разве нет?

– Без сомнений, но разве ты не чувствуешь, что с момента освобождения из кокона в этом Шепарде что-то изменилось? Или ты всё это время был занят тем, что старательно прятал Пандорум?

– Прикуси язык! – ощетинился Аджит, но всё-таки всмотрелся в окошко тени коридора. – Конечно почувствовал, поэтому и решил вмешаться. Не знаю, Вечный ли он, но если он действительно сын Гильгамеша, то кто его знает, что тот с ним делал, ещё в утробе матери.

– Вот поэтому я и решил, что его нужно взять с собой! Если он Вечный, то путешествие для него будет болезненным, но пустяковым делом. Да и Чуви с ним просто так не возился, если бы не имел на него далеко идущие планы!

– Ларец с сюрпризом, – загадочно произнёс Аджит, задумавшись.

Со стороны входа послышалось множество людских голосов и глухие толчки об что-то твёрдое и плохо пробиваемое. Аджит встрепенулся и быстро произнёс, направляясь к пространственному карману. – Возможно, я об этом пожалею, но мы пока оставим этого Шепарда здесь, на попечении ублюдка Бразэма.

– Но он совсем рядом! – разочаровано воскликнул Тчи, сплеснув руками. – А ещё тот в чёрном комбинезоне! Я не знаю откуда он взялся, но он использует тёмный слой! Тёмный!

– А ещё, буквально под боком Бразэм! – резко повернувшись к Тчи, тихо прошипел Аджит. – А там ещё и целая толпа людей, и она вот-вот будет здесь! Ты что, хочешь, чтобы нас раскрыли? Мы и так сделали много ошибок, и я больше не намерен рисковать! Живо за мной! Мы уходим.

– Постойте, мистер Аджит, – тихо отозвался Исикава, освободившись от нежной поддержки Рашми.

– Ну что ещё?! – раздражённо проскрипел Аджит, вновь оборачиваясь.

– Я ведь выполнил часть своей сделки?

– Конечно выполнил! Даже куда лучше, чем я думал! И это не смотря на твои ошибки, но за эти дни все мы ошибались.

– Но как я могу быть уверен в том, что вы выполните свою часть сделки. Особенно если я не сумею уйти от преследования?

– Ты за кого меня принимаешь?! Я всегда держу своё слово! Пусть я уже поплатился за свою честность, – возмущенно проскрипел Аджит. Подойдя вплотную к Исикаве, он наклонился к его лицу, так чтобы лишь он мог это увидеть, и приоткрыл забрало шлема. Исикава в ужасе отпрянул назад и чуть снова не упал. Аджит, закрыв забрало, хмуро продолжил:

– Подарок Глицинии. Поэтому не вздумай попасться после нашего расставания, а если попадёшься, то лучше убей себя. Ха! А может мне это сделать? Так даже было бы куда рациональней, что скажешь?

– Извините меня, конечно, но за кого вы меня принимаете? – снимая потрескавшуюся нижнюю маску, залитую кровью, горько усмехнулся Исикава.

– Вот поэтому и постарайся сбежать и лично убедись в том, что я не обманул тебя! Мы обязательно освободим из Тартара твоего возлюбленного Кена Рёму.

Аджит повернулся, сделал несколько уверенных широких шагов во временное укрытие и исчез. Следом за ним исчезла и Рашми, но перед этим она повернулась и робко поклонилась Исикаве.

– Вот теперь точно прощай, напарник, – беззаботно протянул Тчи, похлопав Масамунэ по плечу, и также исчез в пурпурной взвеси искривлённого пространства.

Через секунду фиолетовая взвесь сжалась и с шипением растворилась в воздухе, оставляя после себя лишь тонкое дрожащее марево, но и оно вскоре исчезло. Исикава теперь был наедине со своими переживаниями и призрачной надеждой на спасение.

Глава 26 «Исикава Масамунэ»

Где-то вдалеке раздался глухой нарастающий звук, а затем всё стихло. Исикава внимательно осмотрелся по сторонам.

Дэвид всё ещё лежал – ни живой ни мёртвый, скрытый в полумраке примыкающего коридора, окутанный кровавым паром регенерации. Очень скоро он очнётся, но Исикавы здесь уже не будет. Чуви всё ещё не поддавал признаков жизни. Это одновременно утешало Масамунэ и настораживало. Неужели один из могущественных людей Башни до сих пор не смог пробить барьер его КР? Как бы ни было, но Исикава не будет испытывать судьбу.

Где-то впереди силы самообороны Осириса остервенело пытаются пробиться через устроенные Масамунэ преграды. Они скорей всего послали людей на крышу и вниз – к шлюзам и канализации. Но Исикаву волновало это в самой меньшей степени. Больше всего его волновал Сплин. Он мог стать для Масамунэ настоящей проблемой, но у него ещё были способы урезонить это странное существо с тремя личностями, как минимум. Но если он сумеет добраться до убежища, что он заранее для себя приготовил прямо под носом у врагов, тогда его недостать даже Сплину и его теням. А когда всё уляжется, он начнёт потихоньку строить туннель в подпространстве и его размеры будут настолько незначительны, что его примут за обычную погрешность. У него всё ещё есть шанс обвести всех вокруг пальца, и он этим воспользуется. Немедленно!

Исикава подобрал свой змеиный жезл и уже собрался скрыться в арке коридора второго яруса, как вдруг услышал, что кто-то вошёл в зал, волоча ногами. Масамунэ остановился, сжал жезл и медленно повернулся. От увиденного зрелища, внутри него всё похолодело.

– Да сколько уже можно! – слабо произнёс он, наблюдая за тем, как медленно, шатаясь из стороны в сторону, к нему направлялся Дэвид Шепард. Масамунэ увидел, что дыру в груди мусорщика закрыли рёбра, начав обрастать мышцами. Глотка почти полностью восстановилась, а вот челюсть и рука лишь наполовину. Это придавало Дэвиду сходство с полусгнившим зомби, а его безэмоциональный взор лишь усиливал этот эффект.

Исикава заскрипел зубами от злости и отчаяния. Мало ему было где-то прячущегося Сплина, мало ему было Чуви, способного в любой момент освободиться, так ещё и этот Шепард! Исикава потянулся к ремню и снял с него то, что не имел права использовать, пока поблизости находился Пандорум – лазерный дальнобойный пистолет. Да, Исикава не любил убивать людей, предпочитая увиливать и обманывать, но это был особый случай. Он имело дело с Вечным, который не позволит ему сбежать. Он снял оружие с предохранителя, направил его на врага и уже собирался выстрелить обжигающим лучом, как вдруг почувствовал: сзади него в одночасье сгустился сумрак, и кто-то на множество голосов начал шептаться, а могильный холод обжёг ему спину.

«И я надеялся, что смогу обмануть это чудовище, когда это оно уже дважды подкрадывалось ко мне со спины!»

Конечно, можно было винить, что его камера на затылке разбилась вдребезги. Можно было бы попенять на ещё не восстановившийся организм. А ещё проще всего было пенять на потерянную концентрацию из-за расстройства чувств, но Исикава не собирался искать оправдания своим ошибкам, как и всему тому, что он делал в своей жизни.

Масамунэ быстро развернулся и направил лазер на Сплина, но тут его будто схватила когтистая тварь за стопы и потащила в ледяную липкую трясину. Когда его тело ушло по пояс, невидимая сила заставила его выбросить лазер в неизвестном направлении и плотно прижало ему руки к бокам, выпрямив спину. Далее Сплин развернул его и опустил на спину. В итоге на поверхности осталось лишь его лицо. Теперь Исикава видел перед собой только потолок читального зала. Но любоваться этой мёртвой красотой ему долго не пришлось, так как обзор закрыла бледная маска Сплина с мерцающими алыми светодиодами вместо глаз. Чудовище заговорила новым для Масамунэ ладом, вежливым извиняющимся тоном:

– Извините, но я больше не позволю вам использовать столь опасное для нас оружие.

Сплин показал, а затем выкинул фотонные гранаты Исикавы в сторону, тем самым лишив его последнего оружия, а затем чудовище продолжило:

– Но вы не волнуйтесь, я лично на вас не держу зла, а на Третьего прошу не обижайтесь. Он у нас слишком эмоциональный и… стеной за своих… Так вы не обижаетесь?

Исикава предпочёл не отвечать и отчаянно пытался хоть что-то придумать, но произошло то, что окончательно лишило его последней надежды на побег.

Он услышал, как внизу что-то треснуло, затем кто-то перевернулся, а следом звук опустошаемого желудка. После смачного плевка, Исикава услышал то ли детский то ли старческий голос Чуви, полный гнева:

– Может мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходило, пока я пытался пробиться наружу?!

Сплин резко осунулся, поднялся и обратился к Чуви уставшим голосом:

– Я не знаю сколько мы с Третьим возились со шлюзами, но когда мы смогли вновь управлять телом, то увидели, как Шепард вылез из словно оплавленного кокона. К нему устремился Исикава, но Дэвид запустил в него что-то вроде копья, а затем устремился к балкону, где стоял союзник Исикавы. Однако ранение ненадолго остановило Масамунэ, и вскоре он рванул следом за Шепардом. В общем, я подумал и решил, что нужно было остановить Исикаву, а в плане мобильности Третий получше меня. Вот я на свою голову и отдал ему управление телом.

– Ты смог уследить за нами в обострении? – испуганно отозвался из своего заточения Масамунэ.

– Обострение? – переспросил Сплин, вяло повернувшись к пленнику, – Это ты называешь тот странный эффект, когда мир вокруг вас заторможенный и расплывчатый?

– Что? Д… да! Но как?!

– Надо будет запомнить… видишь ли, чтобы ты нас не заметил, мы решили использовать Серую зону. Слышал о таком?

– Серая зона! – почти не слышно, прошептал Исикава, не веря своим ушам, – Внутренняя прослойка подпространства? Конечно, знаю! И знаю много теорий о возможностях её использования! Но никто, в полной мере, так и не смог это реализовать!

– Правда что ли? Я вот свободно его использую. Даже никогда не задумывался об это, мгм… но как бы ни было, – Сплин вновь повернулся в сторону своих союзников. – Чуви, мы смогли, точнее Третий смог его взять в клешни и неплохо так приложил об шкафы с книгами.

– Да что ты говоришь! – протянул Чуви.

– Ну да, а потом Третий слегка увлёкся, решив отомстить за Второго, и чуть не прибил Исикаву. Я знал, что он тебе нужен живым и поэтому сказал, и на раз, об этом Третьему. Но он уже не обращал на меня никакого внимания и я вынужден был вступить с ним в борьбу за контроль темницы. И пока мы возились, то не заметили, как Исикава изловчился достать и активировать фотонную гранату. Наш поджарило. Третьему сильно досталось, так что ты его, к счастью, сейчас не услышишь. В общем, пока я возился с новой проблемой, очнулся Второй и дело пошло куда быстрее. Когда мы вернулись, то увидели лишь Исикаву нацелившего лазерный пистолет в сторону сильно покалеченного Шепарда. Почему он в таком состоянии, и как он оказался вдалеке от того места, где дрался, я могу лишь догадываться, но времени у меня не было. В общем, мы обезвредили Исикаву, но ты должен знать ещё кое-что! Чуть ранее, пока Третий разбирался с Масамунэ, я, между делом, смог просканировать Архив, соединившись со всеми тенями в здании, и в первую очередь проверил хранилище Пандорума. Чуви, его там нет.

– Нет? – бесцветно произнёс Чуви. – А было там что-нибудь ещё?

– Там было много крови и куски расплавленной брони, но трупа или намёков на это не было.

– Ясно, ясно, – спокойно произнёс Чуви.

Со стороны заблокированного входа послышались звуки режущего лазера, взволнованный ропот и топотание на месте множества ног. – Сплин, будь так любезен, задержи наших чрезмерно осторожных союзников, пока я и малыш Шепард быстренько перебросимся парочкой слов с беднягой Исикавой куном. И заодно не дай им проникнуть сюда любым иным путём. Малыш Шепард, за мной! Мне нужна твоя помощь. Так, что ты там бормочешь? После мне будешь высказывать претензии. По крайней мере, после того, как сможешь снова нормально говорить. Живо, живо! Это может быть и тебя касается, кто ж знает.

Сплин что-то неохотно буркнул и исчез из поля зрения Исикавы, в буквальном смысле, провалившись под землю. Однако, почти сразу, перед ним возникло лицо Чуви. Мусорщик, пыхтя сигаретой, смотря на своего пленника спокойным изучающим взглядом, грустно усмехнулся. Чуви, присев на корточки, сильно затянулся, а затем через нос пустил на Исикаву табачный дым. Тот и глазом не повёл.

– А ты, право слово, действительно меня удивил, Исикава кун, – тихо и сурово, заговорил Чуви. – Я думал, что смогу разрушить КР грубой силой и упорством, но выход был совершенно в иной плоскости.

– И в какой же? – уже не думая о спасении, без всякого интереса, спросил Масамунэ.

– Я просто погрузился в свой мысленный океан и начал медленно тонуть, пока меня полностью не поглотила бездна, – рисуя в воздухе абстрактные фигуры, постепенно опуская руку вниз, протянул Чуви. – Это мне будет отличным уроком.

– Но видишь в чём дело, – резко встав и сверкнув глазами, продолжил Чуви. – Я не теряю надежды, что ты будешь с нами сотрудничать. Ну же! Можешь мне не верить, но ещё чуть-чуть, каких-нибудь несколько лет, и ты получишь тот мир в котором будешь по-настоящему свободен.

– Мои условия я высказал ранее и получил на них отрицательный ответ, – холодно ответил Исикава, тратя все последние силы на то, чтобы подавить в себе ярость, вызванную последними словами Чуви, но и этот поток иссяк. – И это мне говоришь ты?! Тот, кто смог бы сделать мир лучше, но решил умыть руки, чтобы потом вернулся в образе цепного пса?! И я повторю свой вопрос!! Почему ты не убил Осириса, когда, если верить слухам, у тебя была столь редчайшая возможность?

С лица Чуви сползла улыбка. Мусорщик затушил сигарету и, тяжело вздохнув, опустил глаза.

– Малыш Шепард, будь так любезен, подключи остаточный анализ и… – Чуви посмотрел на Дэвида и покачал головой. – Нет… не в таком состоянии и у нас уже на это нет времени. Тогда, будь так любезен, вытяни из Исикавы куна всё, что можно узнать о сегодняшнем приключении, а после убери из головы Исикавы куна всякие упоминания о нашей последней беседе с ними. Приступай!

Лицо Чуви исчезло, уступив место лицу Дэвида. Исикава, увидев его, почувствовал, как внутри него всё сжалось. Виной тому было ни то, что челюсть Дэвида ещё не покрылась кожей: оголённые мышцы и плотно сжатые зубы, и не леденящая аура Сплина, сковавшее его тело. Нет, его пугало то, что его ментальную защиту взломают и узнают о том, что должен знать лишь он. Но!

Это было его последнее испытание, и он был безмерно благодарен Тчи, что он поведал ему о силе Дэвида Шепарда. Он выстоит!

И вот, Дэвид, безразлично всматриваясь в Исикаву, сел на колени и положил руку на лицо Масамунэ. В этот момент Исикава почувствовал, как в его голову вторглась злая всепожирающая сила, жаждущая высосать из него всё, что делает его человеком: знания, опыт, память. Эта была горячая расслабляющая, почти парализующая сила. Она не церемонилась с Исикавой, стремительно обволакивая ему мозг, проникая в мышцы, в сухожилия, в нервы. Однако Масамунэ удалось ужалить чудовище, отбросив его на самый край своего сознания, откуда оно пришло. Дэвид слегка разжал руку, но спустя мгновение, за которое он задумчиво склонил голову на бок, вновь сжал её с куда большей силой. Чудовище, сминающим всё на своём пути потоком, вновь вторглось в голову Исикавы. Монстр набросился на поставленные барьеры и вновь вынужден был отступить, но в этот раз ему удалось задержаться. Невидимая тварь сделала быстрый манёвр и вновь набросилась на преграды, отступила и вновь атаковала. И вот барьер дал трещину! Существо жадно принюхалось, отступила назад, разогналось и ещё раз, всей своей незримой массой, набросилась на барьер – щель стала шире. Но и этого было мало!..

«Какое же было моё первое осознанное воспоминание? – вдруг подумал Исикава, продолжая обороняться, а потом на его лице появилась грустная улыбка, – Конечно же, это было воспоминание о боли…»

Ему было около двух лет, когда умерла мать. Она покончила с собой, не выдержав вынужденного заключения в «золотой клетке». Его неосознанные воспоминания были полны плавных образов, мелодичных напевов, перезвона колокольчиков, запаха цветущей сливы и нежного тепла. А потом это исчезло. В его память врезался образ хладного трупа матери, обвёрнутого в серебряный саван, и широкая сутулая фигура, крепко сжимающая кулаки. От мужчины исходило неведомые чувства, что впервые жизни испытал Исикава. Они были тягучими, всепроникающими и пожирающими. Потом он узнает, что эта была смесь ненависти, презрения и любви, но тогда новые ощущения испугали его, и он шумно и горько заплакал. Исикава не мог вспомнить сколько времени продолжалась его истерика, но вот боль, что её завершила, Масамунэ никогда не забудет. Горячая, резкая и безжалостная. От силы удара он упал на землю. Посмотрев вверх, Исикава увидел перед собой жестокое и упрямое лицо человека. Его отца. Эти глаза, полные тлеющих углей, оставшиеся от некогда бушующего пламени, были его вторым осознанным воспоминанием. В них не было ничего, кроме бесцельного стремления никуда и вглубь.

А затем одно воспоминание начало наслаиваться на другое. Воспоминания постоянных тренировок, грузной учёбы, сменялись тоской и одиночеством. Затем его обволокли тёплые чувства, когда он однажды нашёл древнюю родовую библиотеку, покрытую пылью и паутиной. Это воспоминание сменилось тем днём, когда он поссорился с отцом. Исикава рос в спартанских условиях, но военное ремесло его никогда не привлекало. Масамунэ желал отправиться в путешествие по Башне и, может, однажды даже посетить Грань, а офицерское ремесло хоть и могло дать ему такую возможность, но во многом его ограничивало. Ссора закончилась тем, что отец выгнал его из дому, лишив права на наследство и любых сбережений. Ему тогда было шестнадцать лет. Но не смотря на нахлынувшие на него невзгоды, Масамунэ видел лишь перспективу, а то, что он остался без денег воспринял, как личное испытание. Если он с ним не справиться, то значит грош ему цена.

За первые семь лет своих странствий Исикава исходил всю Башню, не считая закрытой для свободного доступа Грани. Он зарабатывал на жизнь тем, что лучше всего у него получалось: моделированием и продажей игрушечных, но вполне функционирующих роботов.