Текст книги "Мусорщики "Параллели" 5 (СИ)"

Автор книги: Георгий Сидоренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Глава 23 «Бездна»

Падение Чуви в неизвестность продолжалось, как он думал, не очень долго. Вскоре мир под ним сначала побледнел, а потом окрасился в лазурь. И вот он уже падает посреди неба, слегка украшенного белыми узорами перистых облаков. Чуви перевернулся в воздухе и посмотрел вниз: перед ним предстало тёмно-синяя гладь бесконечного океана. Мусорщик перекрутился в воздухе и стрелой, руками вперёд, пронзил водную гладь, погрузившись в морскую пучину. Чуви открыл глаза и увидел, что чем дальше он смотрел вниз, тем темнее и темнее становилась вода.

«Вот значит как?» – спокойно подумал Чуви, паря в водной толщи, осознав куда его затащил Исикава. Спустя несколько, как ему казалось, секунд бесцельного болтания в воде, он медленно выплыл на поверхность, перевернулся на спину и уставился в лазурное небо, безмятежно болтая конечностями и выпуская фонтанчики солёной воды изо рта.

– А вот это действительно удивительно, – раздался везде голос Исикавы.

– Что именно, Исикава кун?

– То, как выглядит ваше подсознание и то, как вы на это реагируете?

– А что такого ты ожидал увидеть в моей голове?

– Всё, что угодно, но не бескрайний океан: величественный и спокойный, лишь слегка обдуваемым ветром.

– О как! Ну, прости, что я не оправдал твоих ожиданий.

– Наоборот, вы превзошли их. Наверное, все ваши тайны хранятся под толщей этой тёмной и обширной водной массы?

– Кто его знает, – хитро улыбнувшись, протянул Чуви, продолжая медленно трепыхаться на спине. – Но ты и меня, как и обещал, действительно удивил! Попытки создания КР, работающие не вокруг человека, а вовнутрь него, то есть напрямую в разум, используя для материализации окружения подсознание, были и до этого, но все они закончились неудачами, порой не очень приятными. А тебе это удалось! Случаем не тесное общение с моей любовью тебе помогло осуществить задуманное?

– Отчасти, да. Встреча с ней было большой удачей. Ведь столь чистой каинитской крови в наши дни практически не встретишь. А ещё, я был рад тому, что она согласилась помочь мне добровольно. Подруга надеялась, что таким образов сможет узнать больше о своём происхождении. Обидно, что это толком ни к чему не привело.

– Ммм, – задумчиво протянул Чуви. – Данное открытие, случайно, не было сделано тобою в дни вашей операции по облапошиванию нас?

– Интересное замечание. Действительно, в те дни я смог, наконец, серьёзно продвинуться в столь, как мне казалось, невыполнимом деле. Правда, полностью довести до ума моё изобретение мне удалось лишь где-то с полгода назад, а до этого момента я его ни на ком так и не испытывал… Кстати, она не сразу согласилась. Но однажды, после одной из встреч с тобой, она пришла ко мне очень взвинчивая и раздражённая и без всяких обиняков согласилась на участие в эксперименте. Что ты ей сделал?

– Ничего особенного. Я предложил ей выйти за меня.

Пространство заполнилась звонким и искренним смехом Исикавы.

– Жизнь меня к такому не готовила, – отдышавшись, везде прозвенел Исикава. – Как, думаю, и её. А я в жизни не подумал бы, что монстр Чуви способен на что-то романтическое.

– Я очень большой романтик, – весело хмыкнул Чуви. – И пока ты в хорошем настроении, Исикава кун, то я хочу тебе в последний раз предложить присоединиться к «Параллели».

– Я уже дал свой ответ, – сменив спокойный и мягкий голос на холодный и колкий шёпот, ответил Масамунэ. – После того, как ваша организация попустила столько злостных деяний осирисийцев и, к сожалению, моих соплеменников, я не могу работать с вами. Я вообще не могу понять лично вашу позицию, мистер Чуви. Почему вы, вернувшись из самоличного изгнания, позволили остаться у власти тем, кто устроил переворот в Осирисе? Как вы можете игнорировать, что делалось или делается в Святилище Авраама, Джитуку, в Прометее, в конце концов?! И стоило ли вам заключать себя в Тартар после победы над Осирисом? И почему это чудовище до сих пор живо, если и по сей день ходят упорные слухи, что у вас был действенный способ убить его?!

– Ух, как тебя прорвало, – принимая вертикальное положение, цинично произнёс Чуви. – И как многие, ты смотришь вдоль, а не вглубь. Я не собираюсь тебе здесь и сейчас всё рассасывать, но кое-что всё-таки поведаю. Главное кредо «Параллели»: «До тех пор, пока любой конфликт находиться в рамках локальной угрозы без потенциала перерасти в нечто большее, навредить всему Уровню или даже выйти за её пределы, наша организация выступает лишь в роли наблюдателя». Я это к тому, Исикава кун, что неужели ты думаешь, что повязать Рёму мы взялись по приказу Совета или Хатиманского сегуната? Да за кого ты меня держишь, сукин сын?! Это ж насколько нужно быть слепым, чтобы не видеть, что он ради своих «благих целей» в лёгкую готов был устроить геноцид родной страны! Чего примолк, Исикава кун, ась?

– Думаю, я слишком с вами заболтался, мистер Чуви, и поэтому позвольте мне откланяться, – после недолгого молчания, ответил Масамунэ. – Ах да, кое-что я всё-таки добавлю. Я не стал трогать того, кого вы называли Сплином. Теперь я понимаю, что чуть не устроил большие проблемы всем и сразу.

– Разумно!

– Я также подключил к моей инновационной КР и Дэвида Шепарда. Его мир, мягко говоря, переполнен и душен, и поэтому я не стал тратить на него излишнее время.

– Поэтому ты и решил его потратить на меня?

– Вы в таком положении и пытаетесь шутить? Не знаю восхищаться вами или боятся вас? Но как бы ни было, я хочу верить в то, что мы больше с вами не свидимся.

Громогласный спокойный голос стих, и мир Чуви почти лишился звуков. Лишь лёгкий бриз и переливание мирных волн. Мусорщик хотел курить, но куда больше он переваривал совершённые им ошибки как нынешние, так и прошлые. В конце концов, Чуви пришёл к выводу, что не всё ещё потеряно и, как ни в чём не бывало, опёрся об водную гладь руками и поднялся на неё. Он встрепенулся всем телом, как пёс, и в одно мгновение высох. Осмотревшись по сторонам и разминая руки и ноги, Чуви пропел себе под нос:

– Хорошая работа, Исикава кун, но это мой внутренний мир и лишь я решаю каким ему быть и когда мне его покинуть. Ну-с, приступим, – добавил мусорщик, встряхнув руками и несколько раз подпрыгнув: от него в разные стороны пошли волны идеальной окружности. Чуви встал в стартовую позицию бегуна и, после коротко затишья, рванул вперёд.

Набирая с каждым мгновением скорость, мусорщик превратился в почти неразличимое пятно. Вода за ним расплёскивалась во все стороны, открывая миру чёрное ничто. Небо, бывшее до этого лазурным, вмиг затянулось густыми кучевыми облаками, свинцовыми из-за переполняющей их влаги. Ударила молния, ещё одна, третья и так далее, а следом прозвучали раскаты оглушительного грома. Подул штормовой ветер и почти следом ледяной стеной хлынул дождь. Чуви не двигался по прямой. Вместо этого он сделал один широкий круг и, не останавливаясь, начал новый, рождая торнадо, грозясь уничтожить сковывающий этот мир барьер. Когда Чуви взломает повешенные на него оковы, был вопросом времени, но он желал сделать это, как можно быстрее.

Глава 24 «Библиотека»

Дэвид Шепард очнулся внезапно. Он судорожно сглотнул, схватившись за шею. В его голове стоял сильнейший звон, как от контузии, а глаза выдавали лишь блуждающие тусклые блики света. Но затем он понял, что его шея не сломана, и он сидит в…

«А где я, собственно, нахожусь?» – с детским любопытством, подумал Дэвид. Он осмотрелся и почти сразу ужаснулся, с трудом подавив тошноту. Он узнал это место и меньше всего на свете хотел быть здесь. Вновь!

Дэвид Шепард сидел в жёстком кресле с высокой спинкой возле широкого и массивного письменного стола из лакированного резного дуба. Напротив него стояло другое кресло, повёрнутое спиною вперёд: удобное, мягкое, обтянутое лоснящейся кожей, а вокруг книжные полки! Множество полок с множеством книг! Запах отсыревшей бумаги и плесени. Дэвид сидел в центре самого чарующего и самого ужасного из лабиринтов: в личной библиотеки его отца, Гильгамеша.

Его маленькая спальня: стерильная и скудно обставленная, и этот лабиринт долгие годы были единственным, что он помнил, видел и знал. Это был его бич, и единственный способ утолить жажду знаний. Отвратительную форму чревоугодия помноженную на жадность.

«Но как я здесь очутился?» – напряжённо подумал Дэвид с неприязнью узнавая корешки самых древних и самых тошнотворных, в своей сухости фактов, книг. Он прекрасно помнил, как он вместе с тем, кого звали Чуви и таинственным Сплином направились в некий Алмазный архив, чтобы изловить вора по имени Исикава. Но в самый последний момент что-то пошло не так. Нечто повалило его на землю, опутала чем-то похожим на паутину и сломало шею. И он умер. Умер не впервые и, скорей всего, не в последний раз. Да и шею ему ломали пару раз до этого. Правда, куда более привычным способом: через повешенье. Он всегда помнил, что при таких смертях его разум погружался в такую густую тьму, что даже глубоким сном это не назовёшь. Скорей немым кошмаром. Возвращался Дэвид из подобных сновидений, словно выныривал из глубоких вод, испытывая кислородное голодание. Но в этот раз было совсем иначе. Он словно упал сюда сверху, просачиваясь через загустевшую желеобразную массу.

Дэвид осторожно посмотрел вверх. Он увидел огромное множество блуждающих огоньков под незримым куполом тьмы, вместо опутанных паутиной деревянных перекрытий отцовского кабинета. И тут Шепард всё понял!

– Долго ты соображал. Добро пожаловать в своё подсознание, сын.

Кресло медленно повернулась, и Дэвид увидел в нём тень: ничего, кроме высокомерных двухцветных глаз.

– А ты откуда здесь? – он нахмурился, сильно сжав подлокотники. – Разве ты не должен был удалиться из меня?

– Что значить «удалился»? – глаза призрака расширились, а в голосе появилась насмешка. – Я впервые общаюсь с тобой на прямую. Ах! Ты, наверное, имел в виду другого меня, из библиотечного куба! Не сравнивай меня с тем отпечатком. Я куда больше этого. Я часть тебя, и я всегда был с тобой.

– Интересно, что тебя заставило вылезти наружу именно сейчас, а не раньше? – после нескольких тяжёлых секунд осознания этих слов, холодно произнёс Дэвид.

– Почему ты решил, что я не вылезал ранее? – насмешливо парировал Гильгамеш. – Я всегда помогал тебе выкручиваться в самых скверных ситуациях. Просто ты предпочитал меня игнорировать.

– Ты хочешь сказать, что без тебя я бы давно пропал и это при моём бессмертии? – сильно покраснев, с трудом скрывая обиду, пробурчал Дэвид.

– Как тебе сказать. Я всегда верил в тебя, и, наверное, настоящий я верит в тебя до сих пор. Но твоё просто невероятное ослиное упрямство и нежелание следовать наставлениям меня настоящего, даже меня заставили на долгое время замолчать и начать просто наблюдать. Хотя нет, тут я немного привираю. Не я замолчал, а ты заставил меня замолчать. Заткнись, да прихлопнись! И все эти милые разговоры о том, что это моя жизнь, и лишь я решаю кем мне быть! Ой, я просто хочу узнать, почему этот мир верх тормашками. Бла, бла, бла! Давай придём к одному весьма простому выводу. Твой путь, так или иначе, мой. Тебе, так или иначе, придётся выполнить возложенную не тебя миссию. Тебе не выкрутиться.

– Заткнись!! – неожиданно взорвался Дэвид, стукнув кулаками по столу.

– Вот те раз. Снова это заткнись. Но как бы ты не убегал от своей судьбы и от меня, уж признайся, поначалу ничего ты не хотел искать. Даже в Индию поехал лишь для того, чтобы уничтожить Шамбалу.

– Которая пропала восвояси давным-давно, – издевательски заметил Дэвид.

– Я давным-давно тебе говорил: я уверен, что она всё ещё существует. Просто ты, да и другие, плохо искали. Каин мог, конечно, знать, где она… Впрочем, в этом мы были с тобой солидарны: Каин тот, с кем тебе нельзя было встречаться ни при каких обстоятельствах. Хотя, какая теперь разница. Убегал ты, не убегал, ради себя или ради моих намерений, но всё сошлось в одну точку: ты попал в Башню и близок к своей цели, как и к моей, да ещё так удачно!

– Это настолько удачно, что попахивает твоими расчётами, – холодно огрызнулся Дэвид, успокоившись и садясь назад в кресло.

– Так это или нет, лучше тебе самому спросить у меня настоящего.

– Как-нибудь обойдусь!

– К сожалению, не обойдёшься. Но это подождёт. Куда важнее: как же нам, а точнее тебе, сбежать из этой темницы?

– Темницы? – непонимающе посмотрев на тень своего оцта, спросил Дэвид.

– Ты как всегда не подражаем в своём тугодумии, сын мой, – язвительно ответил Гильгамеш, закатив глаза. – Я ведь тебе уже разжевал, что мы сидим в твоей же голове!

– Я это и без тебя понял! – холодно огрызнулся Дэвид.

– Надеюсь, что это так. И если это так, тогда, может, покинешь эту комнату, которую ты так боишься и ненавидишь всеми фибрами души.

Дэвид действительно попытался всплыть из своего разума, но почти сразу почувствовал, как нечто незримое сжало его и силой усадило обратно в кресло.

– Не выходит, – вынужден был признаться Дэвид.

– И как же нам быть, как ты думаешь, сын мой? Может виной тому то, что тебя что-то сковывает?

Дэвид, закрыл глаза и задумался. Он действительно хотел узнать то, из-за чего он существует, но при этом не хотел исполнять заветы отца по уничтожению некого змия. Змий… он ведь в людях, и они сами себя пожирают. Чуви… Госпожа Яирам… Отец… они как заправские заговорщики тайного общества ведут свою игру во блага человечества. Но не слишком ли часто они используют гамбиты? Почему они действуют столь странно? Они ведь могли принести мир ещё семьдесят три года назад, но вместо этого они предпочли благородно ретироваться, при этом совершив целый ряд новых ошибок. Но может что-то пошло не так? Что-то, что заставило отца сменить стратегию? А потом он словно забыл о нём, о своём сыне… Чуви… между ними произошла какая-то размолвка, и отец решил действовать несколько иначе. Как бы то ни было, Дэвид действительно вынужден согласиться с отцом с тем, что лишь исполнив его волю, он сможет обрести свободу. Других альтернатив нет. Пришло время двигаться, но…

– Ну и, как нам отсюда выбраться? – с хитрецой учителя, переспросил призрак Гильгамеша.

– Очень просто. Я воспользуюсь его помощью, – спокойно ответил Дэвид, открывая глаза. – Но, как только я освобожусь и поймаю Исикаву и его подельников, я вновь посажу его на цепь.

– Блестящее решение, – глаза призрака сверкнули ироничной гордостью. – Теперь я верю, что ты мой сын.

Глава 25 «В обострении»

Исикава осмотрел поверженных врагов, паря на платформе посреди зала. Закрытого тёмной тканью и обездвиженного Сплина, временно умерщвлённого и замороченного новой КР Дэвида Шепарда и, конечно же, крепко связанного «паутиной» Чуви, чьё сознание также заблаговременно было заблокировано КР. Ещё раз взвесив все возможные последствия своих действий и возможные варианты развития событий, Масамунэ вынужден был признать: не смотря на весь опасный потенциал первых двух мусорщиков, именно Чуви представлял для него основную угрозу. Поэтому его обезвреживание Исикавой было наиболее продуманным.

Полностью убедившись в том, что мусорщики им временно не угроза, а воины Сепду всё ещё медлили, полностью положившись на наёмников, Исикава направил свою платформу в сторону тайного лаза, откуда всё ещё не вылез Тчи. Пролетая через зал, Масамунэ краем глаза заметил, что из своего укрытия вышел Аджит, нацепив поверх нового скафандра потрепанный балахон. Он внимательно смотрел на связанного в прочный кокон Чуви. Исикава обратил внимание на то с какой ненавистью были сжаты его кулаки и был рад тому, что эти двое не встретились несколькими минутами ранее.

Масамунэ слез с платформы, опустился на корточки, заглянул в проём и тихо обратился к своему временному напарнику:

– Почему ты так долго, Тчи? И почему ты до сих пор там прохлаждаешься?

– Мог бы и о моём самочувствии обеспокоиться, а не сразу с претензиями!! – слабым голосом, но с острым сарказмом в каждом слоге, протянул из глубины туннеля Тчи.

– Если у тебя хватает сил острить, то ты в не таком уж и плачевном состоянии, – спокойно парировал Исикава, протягивая руку руке, чуть ранее выросшей из тусклой мглы туннеля, и уверенно потянул напарника на себя. – Лучше ответь, что там с Пандорумом?

– Были кое-какие просчёты, но я добыл его, – кряхтя, с трудом выговаривая каждое слово и опираясь ногами об бока туннеля, самодовольно ответил Тчи. Когда Исикава уже почти вытянул напарника, он увидел одно из последствий просчётов Тчи, и ему стало не по себе. Правая сторона брони Тчи была залита ремонтной пастой. Она испускала резкий химический запах, но при этом плохо маскировала запахи горелого мяса и свернувшейся крови. При этом доспех теперь напоминал извращённые фрески джитукуанских внутренних племён: вспененная, ребристая и извилистая поверхность с вычурными гримасами страждущих изуродованных лиц. Исикава опустил взгляд чуть ниже и увидел, что Тчи свободной рукой крепко держит за ручку кубический контейнер. Масамунэ видел его ранее и поэтому то, что с ним стало его поразило не менее, чем раны Тчи. Гротескная коробочка, вздутая с одной стороны и словно сникшая с другой. С третей стороны на ней появилась пугающее сюрреалистичное лицо, одновременно смеющееся и плачущее, обожжённое кислотой. Такие же лица, но со смесью самых противоречивых чувств появились и на оставшихся трёх гранях куба.

– Как бы я не высмеивал самоуверенность «Параллели» и лично Чуви, но в итоге я сам чуть не угодил на крючок, – тяжело дыша, всё ещё слабым, но в тоже время игривым голосом, протянул Тчи, после того, как его полностью вытащил Исикава, и он упал на спину.

– Так, что пошло не так? – поднимаясь на ноги и всматриваясь в обезвреженных мусорщиков, а затем на голографический экран, где отображалось видимое с камер наблюдения, спокойно поинтересовался Исикава. На экранах Масамунэ увидел, что военные начали беспокойное движение в сторону Архива. Впереди до зубов вооружённых солдат шёл хатиа Сепду.

– Оказывается, в случае взлома последнего замка, активируется блуждающий лазер, – уже более окрепшим голосом проговорил Тчи, поднимаясь на дрожащие ноги.

– И ты после этого остался жив? – поразился Исикава, резко повернувшись к Тчи.

– С большим трудом. Он был настроен на устранение чужеродной биологической жизни. Точечно и очень тихо. Я вовремя, если так можно сказать, спохватился. Правда, эта штуковина успела мне сцапать пол бока, перед тем как я её обезвредил. Но и это не всё. Меня отравили каким-то сонным газом. Поэтому я и задержался. Но, как видишь, я зализал раны, упаковал подарок, и я здесь – живой и не очень целый.

– Но что я всё и о себе, – добавил Тчи, посмотрев на обездвиженных мусорщиков. В его голосе появились ноты злого удовлетворения. – Я погляжу, ты превзошёл сам себя. Такое шоу провернул.

– И в тоже время чуть не сорвал всю операцию, недооценив противников и не решившись сразу пойти на риск, – отмахнулся Исикава, при этом его взгляд с подозрением задержался на Шепарде.

– Кажется, сегодня все только и делают, что недооценивают друг друга, – протянул Тчи.

Сзади них бесшумно приземлился Аджит. Тчи резко повернулся и слегка отпрянул назад, а потом развёл руки и насмешливо произнёс. – Ба! Здрасте! Давно не виделись.

– Хватит обезьянничать, Тчи, – злобно проскрипел Аджит и властно поманил его к себе. – Будь так любезен, передай мне контейнер! И без глупостей! Рашми держит тебя на мушке!

– Да без проблем, лови не урони! – Тчи усмехнулся и небрежно бросил контейнер Аджиту, а потом посмотрел вверх и помахал рукой девушке, что навела на него обе руки.

– Полегче! – огрызнулся Аджит, неловко поймав ящик.

– Ой прости, – прогнусавил Тчи. Он поднялся и направился к лестнице второго яруса, но потом остановился и с нескрываемой издёвкой бросил, – Я бы на твоём месте проверил, а вдруг там не Пандорум, а какой-нибудь усыпляющий газ! Да шучу я, шучу! Там то, что всем нам необходимо. Поэтому живо в челнок. Мы отправляемся.

– Подожди секундочку, – озабочено произнёс Аджит, подходя к наёмнику, – Твоё тело сильно пострадало. Оно выдержит перелёт?

– Ой, какая забота…

– Я переживаю в первую очередь за миссию, а твоя ошибка может стоить нам многого!

– Да, с этим телом возникнут небольшие проблемы, но оно и так не выдержало бы перелёта и я на полпути поменяю его на новое тело. Оно уже на челноке. Я гарантирую, что мы доберёмся до места назначения. Правда, я предупреждаю! Вновь! Вас будет выворачивать наизнанку из-за радиационного отравления.

– Было дело, переживём, – проскрипел Аджит. Он толкнул наёмника в бок и быстро поднялся к сестре. Тчи чуть пошатнулся, но устоял, лишь слегка охнул, схватившись за повреждённый бок. Затем он повернулся и обратился к Исикаве, что начал уничтожать своё оборудование за исключением самого необходимого, собрав всё в небольшой наплечный рюкзак:

– Как там с возможными проблемами?

– Нас окружают, но я чуть ранее послал двух последних галатеев замуровать все входы и выходы. Чуви я смогу сдерживать ещё с минут с десять, но не более. Что же до других мусорщиков, то пока не о чем беспокоиться.

– Тогда до скорой встречи, напарник, – весело бросил Тчи. Он быстро, хватаясь за медленно восстанавливающийся бок, добрался до второго этажа и скрылся из вида. Но потом он почти сразу высунулся из-за ограды, и вновь обратился к Исикаве:

– Ты уверен, что твой способ побега в данный момент эффективен? У меня ещё осталось парочка надёжных финтов, что проще твоих будут? Исикава?

Тчи внимательно всмотрелся в Масамунэ. Тот уже был готов к побегу, нацепив на спину рюкзак и скрыв нижнюю часть лица резной маской с треугольными окошками в районе рта, но он не двигался. Исикава напряжённо наблюдал за коконом Дэвида Шепарда. Тчи всмотрелся в кокон и вдруг увидел, что с этим коконом происходило нечто странное. Он медленно менял цвет и структуру с отвердевшего смолистого вещества до мягкой тестообразной массы.

– Ты ведь утверждал, что нужно беспокоиться лишь о Чуви! – раздражённо бросил Тчи, быстрым шагом отступая назад.

– Говорил, а теперь вали отсюда, – спокойно ответил Исикава, сбрасывая рюкзак. Затем он встал в боевую стойку и превратился в сжатую пружину. Его рука потянулась к пояснице, где было закреплено его тайное оружие ближнего боя: раздвижной жезл из блестящего чёрного вещества. Масамунэ, не сводя глаз с бывшего кокона Шепарда, снял защёлку с оружия оружие. И вот! Кокон надулся и лопнул.

Пружина разжалась! Достав жезл молниеносным рывком, Исикава тут же перешёл в обострение и рванул в сторону освободившегося врага, как ему казалось, на мгновение раньше него. Но не успел он преодолеть и полпути к нему, как Исикава увидел, что из кокона поднялся Дэвид и посмотрел в его сторону: восковая маска с горящим всепожирающим взглядом. Он сделал мгновенное движение правой рукой и Масамунэ почувствовал острую боль в плече! Затем его приподняла в воздух превосходящая сила и отбросила далеко в сторону книжных полок. Исикава, так и не выйдя из обострения, выругался, молнией выбрался из-под завала, вытащил из плеча нечто похожее на дротик, грубо вырезанный из железной руды, выбросил его и быстро осмотрелся. Дэвида Шепарда уже не было возле лопнувшего кокона. Он, превратившись в размытое пятно, рванул в сторону стола Архивариуса! Нет! Он направлялся размытым пятном на второй ярус, к почти незаметному, слегка сдёрнутому пурпуром, искривлению пространства, созданного Ракешом.

Исикава крепче сжал жезл и пришёл в движение. Не смотря на пугающую и совершено неожиданную прыткость Дэвида Шепарда, Исикава всё ещё мог перехватить его, но тут, к его ужасу, он увидел, что Тчи так и не убежал, а наоборот всем своим телом показывал вызов к стремительно приближавшейся опасности.

– Ты что творишь, Тчи! – стремительно несясь за Шепардом, выкрикнул Исикава. Он прекрасно понимал, что в обострении люди не могут его услышать, так как связки начинают издавать звуки на уровне ультразвука, но это не относилась к таким, как Тчи.

Исикава не знал кто Тчи на самом деле, но при этом он мог уверенно сказать, что Тчи не был хатиманцем по определенным мелким отличиям. Однако он умел использовать обострение, о чём свидетельствовало то, как быстро, по меркам нынешнего восприятия Масамунэ, двигался Тчи.

«Он что, хочет с ним драться? В его состоянии?! Дурак!» – испугано подумал Исикава и ещё сильнее вошёл в обострение в попытке угнаться за противником. Он услышал лёгкое потрескивание молекул и увидел, как задребезжал мир. И наконец, Исикава смог отчётливо увидеть Шепарда. Теперь мусорщик двигался, словно он был на утренней пробежке и не куда не спешил, если только не смотреть на восковое лицо с жадным хищным взглядом.

Масамунэ отправил сигнал в сердце, заставив его качать кровь с бешеной скоростью, а мышцам приказал сжаться так сильно, что после разжатия они выпустят мощнейший импульс, который поможет ему преодолеть огромное расстояние за одно мгновение. Всё это могло повредить его организму или даже убить, но Исикава был благодарен тому, что однажды ему была подарена раритетная и полностью рабочая акумова броня. Сшитая из особо обработанных нервных нитей и укреплённая кожей давно вымершей чёрной змеиной акулы, она не только позволяла бесшумно передвигаться, но была способна устранять в себе незначительные повреждения. А проходившие между кожей и нервными мембранами тонкие трубки со специальной питательной и охлаждающей жидкостью с разбросанными по телу клапанами хорошо помогали с перегревом и износом организма. Поэтому Исикава знал, что у него есть шанс обыграть Шепарда и поэтому он и не понимал, что задумал Тчи.

Но вновь всё пошло против Исикавы.

Только ему удалось за доли мгновения сократить расстояние до Шепарда, и только он собирался его атаковать, нанеся по нему точечный удар, как Дэвид сделал ещё один неожиданный ход. Масамунэ увидел, как враг выкинул вперёд руки. Из тыльных сторон ладоней вылезли лезвия. Они, словно маленькие ракеты, взлетели вверх, оставляя после себя звенящую тонкую тросовую нить. Лезвия вклинились и утонули в мраморной перекладине балкона, в разные стороны с чарующей медлительностью брызнули снобы каменной крошки, а нить, издавая протяжный вой, натянулась. Шепард приподнял ноги, и его тело начало с нарастающей скоростью подниматься вверх. На высоте более двух метров, Дэвид на сотые доли мгновения замер, а затем, превысив все возможные правила пребывания в обострении, закрутился, превратившись в мутный блеск, и кометой устремился к Тчи.

Исикава понял, что Тчи готов был встретить лобовую атаку Шепарда. Он покрепче упёрся ногами в землю и, скрестив руки над головой, что-то вызывающе крикнув стремительно приближающейся угрозе.

Выругавшись про себя, Масамунэ резко сменил траекторию и, используя новый импульс, длинным прыжком по диагонали запрыгнул на массивные перила балкона и устремился теперь уже на помощь, как он посчитал, обезумевшему Тчи. Но снова Исикаве помешали, и в этот раз вмешательство было пропитано смертельной опасностью лично для него.

В тот момент, когда Исикава, всё ещё пребывая в сильнейшем обострении, увидел, как Дэвид вышел из последнего ускоряющего витка и с огромной силой нанёс по Тчи удар пяткой по скрещённым рукам, мир с угрожающей силой вздрогнул. Когда тело Тчи начало медленно утопать в полу, а площадка, расколовшись на несколько крупных частей, начала обваливаться. Когда тело Исикавы превратилось в направляющий вектор, где его мысленный и нервный указатель были направлены на всё ещё нависшего над Тчи всем весом своего ускорившегося тела Дэвида, что-то схватило его за плечи и потянуло назад.

Его с силой вытащили из обострения, что было соизмеримо со стремительным и резким подъёмом из тёмных морских глубин. Почти что Кессонная болезнь. Его голова закружилась, в глазах помутилось, а в ушах появился режущий звон. Исикава не чувствовал ни ног, ни рук, а его самого вот-вот могло вырвать. Он со страшной силой врезался спиной в один из множества мощных книжных шкафов. К рвоте примешалась кровь, а в устойчивом звоне защитного стекла Масамунэ отчётливо услышал, как затрещали его позвонки. Он ожидал падения, но неведомая сила придавила его к шкафу. Исикава почувствовал, как его кожу сквозь костюм медленно обжёг могильный холод, а плечи сжали тонкие, но сильные пальцы и грубо оттолкнули вперёд, чтобы вновь быстро и с силой вернуть назад и снова ударить об шкаф. Сквозь треск и боль, Исикава услышал, как при каждом новом ударе, кто-то громко и яростно приговаривал:

– Ты, (удар) сукин (удар) сын, (удар) сделал (удар) больно (удар) Второму!

После последнего слова, расколов, казалось бы, несокрушимое стекло шкафа, харкая кровью, Исикава понял: его позвоночник не выдержит ещё одного подобного сотрясения. Поэтому он решил прибегнуть к не самому разумному, но единственному способу уйти от столь стремительной кары. Исикава собрал все нервные импульсы в одну точку – в шее, и перебросил его на незримого врага. Враг, выругавшись, отпустил его. Исикава отпрыгнул назад, повернулся и уже готов был атаковать незваного противника, но он вдруг пришёл в неописуемый ужас.

Большая часть стены была покрыта тонким слоем инея и взбухшей тенью одного из шкафов, до этого тускло освещённого янтарным светильником. Из глубины мерцающей тени всплыло бледное яйцо. Сплин смотрел на Исикаву своими кровавыми круглыми глазами-светодиодами, а из застывшей схематичной улыбки зловеще струился смольный дым.

– Теперь ты и мне решил сделать больно? – злобно прорычала маска и из тени вылезли длинные змеевидные когтистые руки, почти звериные лапы, и набросились на наёмника, заставив его уйти в глубокую оборону, выраженную в постоянных манёврах и лавировании от цепких клешней Сплина.

Масамунэ был сильно растерян. Ведь он всё это время следил за всё ещё закованным в кокон Чуви и за прикрытым чёрным таинственным полотном Сплином, через микрокамеру на затылке: никаких изменений с их стороны не было.

«Тогда откуда оно здесь взялось?!» – обеспокоено подумал Исикава, вновь уйдя в обострение и быстро, насколько ему позволяла раны, пытался придумать план наступления. Вдруг на него низошло озарение.

«Он не только может манипулировать пространством через тёмный слой или перемещаться через неё, но и менять её форму, а может и структуру! Значит там не он, а его симуляция! Но подождите! Что ещё за Второй, и почему он говорит, что я нанёс ему вред лишь сейчас?»

– Вот же ловкий засранец! – ядовито выплюнул из себя Сплин после очередной проваленной попытки поймать Исикаву, но затем он заговорил совершено иным голосом, тихим и усталым: