Текст книги "Мусорщики "Параллели" 5 (СИ)"

Автор книги: Георгий Сидоренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Перемещаясь от Уровня к Уровню, общаясь с различными людьми, изучая их быт и жизнь, видя их беды и окружающие катастрофы, он всё больше и больше осознавал насколько был высокомерен отец и его окружение. Но ещё больше его разочаровала «Параллель», которая из миротворческой организации превратилась в плохо управляемую военную, медленно разваливающуюся машину.

А затем Исикава встретил первого человека из тех, кто сильно повлиял на него – гильгамешца Алена Блеза.

Ален Блез также бродил по Уровням Башни, но делал это с определённой целью. Он собирал вокруг себя последователей, продвигая свою личную идеологию. Блез был анархистом и сторонником вседозволенности, безграничной свободы. Впервые Исикава увидел его, когда он однажды ужинал в одном из ресторанчиков в Рей Сильвии. Дерзкая и вдохновляющая речь Блеза против нововведённой кабальной налоговой системы, протиснутой в сенат сторонниками Сильвийского конгломерата, поразила его до глубины души, и он решил присоединиться к столь харизматичному человеку.

Блезу мистическим образом удалось добыть, а попросту украсть один из малых кораблей Инженеров. Но их предводитель удивил их куда больше, когда смог открыть окно в межпространство, да так, что их не смогли заметить в «Параллели». С тех пор бездна внутреннего космоса стала их домом, а во внешний мир они возвращались лишь для того, чтобы пополнить запасы, нанять новых последователей и, конечно же, продать награбленное добро.

Не смотря на многие запреты и постоянные бдение «Параллели», уничтожить контрабандистов, освоившим межпространство ещё за несколько сот лет до начала эпохи Восстановленной Башни, так и не удалось. Поэтому Блез не считал зазорным нападать на их небольшие грузовые корабли и челноки. На их же корабле жизнь была полна алкоголя, наркотиков и лихого балагурства. Ещё особым развлечением для них стала предложенная Блезом игра на остроту ума и логику. Победившие в ней, с того момента, становились его учениками, которых он обязался научить всему тому, что знал сам. И Исикаве удалось пройти это испытание, оказавшееся не таким безобидным развлечением, коим оно им виделось изначально.

Да, это были лучшие десять лет его жизни, но долго так не могло продолжаться. Их обнаружили.

Его спасла Глициния. Исикава не мог вспомнить, когда она появилась среди них, так как новые люди появлялись на корабле время от времени, но она отмахнулась и попросила его ей верить на слово. Затем последовало откровение и разочарование. Глициния поведала ему о том, что никто, кроме неё, не знал. Ален Блез всех их использовал! Он был аферистом и межпространственным хакером. Он всё время копил себе огромное состояние на беззаботную жизнь, одаряя их лишь жалкими грошами, а когда они ему стали не нужны, он самолично сдал их «Параллели». Что же до ученичества, то он и не собирался их обучать по-настоящему.

Вновь очутившись во внешнем мире Башни, Исикава поразился тому, что в нём произошло за последние десять лет. Государственный переворот в Осирисе, вернулся Чуви, долгожданный хрупкий мир в Джитуку, ужасная резня в Святилище Авраама и последующая его самоизоляция и многое прочее о чём он слышал, но принимал лишь, как скучную байку, но не более. И лишь Хатиман оставался таким, каким он был все эти долгие тысячелетия.

К нему вновь вернулось, усыплённая Блезом, чувство обеспокоенности за этот мир. Он жаждал мести! Осирисийцам, что окончательно превратились в паразитов. «Параллели», что допустила их приход и теперь пресмыкалась перед ними. И прочих, кто пользовался тем, что происходило в мире, не думая о благополучии и без того хрупкого мироустройства Башни. И они с Глицинией нашли неплохой способ насолить всем и сразу. Они стали наёмниками: брались за опасные авантюры, занимались шпионажем, вредительством и воровством. Конечно, к этому делу они подходили с большой осторожностью и выборочно. Таким образом им удалось сохранить свою анонимность и веру своим принципам. Эта была жизнь на острие ножа. Вполне размеренная и монотонная жизнь, но однажды из неоткуда появился Тчи.

Он пришёл к ним с очень серьёзным и опасным заказом, но это сулило им хорошее вознаграждение. Однако Исикаву и Глицинию больше денег заинтересовала возможность проучить «Параллель». Этого хотел и Тчи. На том и сошлись.

И пусть их дерзкая операция прошла удачно, но последствия для обоих были подобны аду. Вынужденные спасаться от постоянных преследований разведывательных отрядов «Параллели», им с Глицинией пришлось разбежаться в разные стороны.

Исикаве удавалось на некоторый срок уходить от ищеек, но они вновь и вновь находили его. Чем дальше это продолжалось, тем сильнее он начинал паниковать и совершать ошибки. Так незаметно для себя и каким-то неведомым чудом, ему удалось пробраться в Хатиман, который он отказывался посещать, даже после возвращения во внешний мир. Но там его окончательно загнали в угол. Исикава устал, он был голоден и изранен. И когда Исикава подумал, что ему не спастись, ему неожиданно помогли.

Он помнил насколько была тёмной тогдашняя ночь, полная смоляных запахов и бензина. Масамунэ больше не мог бежать, и поэтому ему уже было всё равно, что он остановился посреди дороги и на его быстро надвигались огни чей-то машины. Исикава был рад смерти, но вместо неё перед ним предстал спаситель.

Он очнулся в крохотной комнате, обитой металлическими листами, испуская очень тихий стрекот. Его спас молодой дворянин Кен Рёма. Он был известен на весь Хатиман своим дерзким и эпатажным характером. Но Исикава больше не стремился верить людям после предательства Блеза. Поэтому слова Рёмы о том, что он приказал своим людям затащить Исикаву в машину и то, что он не дал и шанса небольшому отряду разведчиков «Параллели» проверить его личный транспорт, казались, как минимум, странными. И даже то, что на следующий день Масамунэ отчётливо слышал, как в особняк Рёмы со всеми положенными бумагами прибыл большой отряд разведчиков, но так не сумевшие его найти, не смотря все свои средства, не заставили его уверовать в искренность поступков Кена Рёмы. Но Рёма явно понимал это и не проявлял ни капли грубости по отношению к Исикаве.

Следующие несколько недель Масамунэ медленно восстанавливался, и всё это время его посещал, а затем сопровождал в прогулках по саду его спаситель. Кен Рёма без устали рассказывал ему различные новости со всей Башни или делился с ним своим мировоззрением. Он делал это настолько искренне, а его заботы были настолько полны тепла, что Исикава, сам того не ведая, проникся к Рёме тёплыми чувствами. А идеология Кена была настолько близка его личной, что Масамунэ стал одним из его самых преданных сторонников.

Кен Рёма стремился перевернуть Хатиман вверх тормашками. Устроить встряску застарелым традициями и заплесневелой гордыни своего народа, как никто до этого не делал.

«Хатиману необходимо очищение огнём, по-иному уже никак» – всё время повторял Рёма в окружении своих людей, в числе которых был и Исикава. В его словах была печаль и искренняя любовь к своей родине. Исикава понял, что в этот раз его не обманут и не бросят на произвол судьбы.

Поначалу им сопутствовала удача. Так как никто не воспринимал Рёму всерьёз, им удалось создать сложную, работающую, как часы, организацию, проникшую в каждый аспект жизни Хатимана. Ещё чуть-чуть и их ждал бы успех. Но всё пошло наперекосяк, когда главой Внешней Разведки «Параллели» стал Чакайд Абрафо. Тот, кто охотился на него и почти поймал!

Будто предчувствуя это, Рёма до последнего держал в тени своё ближайшее окружение, доверяя грязную работу иным людям. А когда он понял, что «Параллель» села ему на хвост, Рёма отдал им приказ залечь на дно. А сам он, не смотря на очевидный провал, решил приступить к осуществлению государственного переворота. Рёма надеялся на эффект неожиданности, но это помогло лишь отчасти. После отчаянного сопротивления, восстание было жестоко подавлено.

И хоть Рёма сделал всё возможное, чтобы спасти своих людей, но многие из них не захотели сидеть на месте и попытались спасти его. Исикава тоже хотел пойти с ними, но затем он понял, что ни к чему хорошему это не приведёт, пусть им даже и удалось спасти Рёму. Им нужен был сильный союзник. И в момент отчаяния у Исикавы он появился.

Через несколько дней после неудачного нападения на конвой Рёмы к нему заявился Тчи с новой отчаянным заданием и предложением помощи по спасению Рёмы из Тартара. Шокированный его появлением, Исикава встретил Тчи в штыки. Как он смог найти его убежище? Откуда Тчи знал о том, что Рёма тайно купил несколько частных домов по всей Башни, а этот дом в Прометее вообще был куплен посредником посредников?! Да и то, что он ему предлагал было ещё большим безумием, чем ограбление «Параллели». Он уже хотел выгнать Тчи, не смотря на заманчивый союз с его нанимателями, но неожиданно из-за спины хитрого наёмника вышла Глициния, и он всё понял! После долгого разговора, Масамунэ всё-таки решился на эту аферу.

«И что же теперь? – посетила мысль Исикаву, чьё сознание наблюдало за тем, как рушилась его защита и чудовищная сила Дэвида Шепарда, жадно принюхиваясь, подбиралась к нему всё ближе и ближе. – Я выполнил часть своей сделки, но не узнаю: исполнит ли Аджит и тот, кто стоял за ним, своё обещание? Можно ли ему верить? Он ведь не убил меня, хотя это было бы разумным!.. Аджит попался в ловушку Глицинии, так как верил в их договорённость… Нет, он не обманет. Но когда они это провернут и как? Впрочем…»

Исикава внутренне улыбнулся, понимая, что ему больше не суждено увидеть Кена Рёму. Он не сможет часами с ним разговаривать о великих перспективах и пытаться найти способ решения волнующих их проблем и трагедий. Он… никогда больше не сможет быть рядом с ним… со своим возлюбленным Кеном.

По щекам Исикавы потекли горячие слезы, и он начал смеяться. С каждой секундой его смех становился всё громче и громче, излучая облегчение и озарение. Не ожидавшей подобной реакции, Дэвид убрал руку и вопросительно посмотрел на Чуви, что не меньше его был поражён тому, как себя вёл Исикава. А их пленник просто понял, что ему нужно было сделать и он это сделает. Он не даст им узнать всё, что он помнил и знал. Пусть Рёма посчитает это за предательство, но это совершенно не так. Он подарил своему Кену шанс. Шанс осуществить свою мечту.

Исикава хотел хотя бы ещё раз увидеть Кена, но вдруг в его памяти всплыл образ отца с его безжизненными глазами. Он вспомнил, как он его проклинал, при этом проливая горькие слёзы, а спустя годы отец умер в нищете, всеми забытый. И лишь теперь Исикава понял, что у него сейчас были точь-в-точь такие же глаза: тлеющие угольки некогда бушующего пламени. Он перестал смеяться, а на лице появилась гримаса боли. Он глубоко вдохнул и, что есть мочи, крикнул:

– Прости меня, Кен, но это единственное, чем я мог тебе помочь!

Затем на его лице появилась улыбка, полная облегчения, и Исикава Масамунэ, по прозвищу «Тваштра», испустил дух.

Глава 27 «Решение Несут-Бити»

– Он мёртв, – спокойно ответил Дэвид, вновь способный внятно говорить, когда после непродолжительного замешательства он дотронулся до холодного лба Исикавы. На лице вора застыла усталость и удовлетворённая улыбка.

– Что? – резко переведя взгляд с Масамунэ на Шепарда, растерянно произнёс Чуви, выпуская из-за рта не закуренную сигарету. – Как это умер?

– Это значит, что его организм больше не функционирует, – с холодным сарказмом, ответил Дэвид. – Сердце не бьётся, лёгкие не качают воздух, нервы перестали отправлять импульсы по всему телу. Хотя, когда ты в последний раз умирал по-настоящему?

– Не так уж и давно, – слабо парировал Чуви, а затем он громко крикнул, перекрывая шум надвигающейся людской толпы. – Сплин живо вытаскивай его!

Сплин не ответил, но при этом, словно из-под воды, показалось и всплыло на поверхность тело убившего себя вора. Чуви схватил труп за грудки и оттащил его чуть в сторону. Он присел возле него, положил на грудь правую руку и мягко надавил ею. Тело изогнулось, а конечности дёрнулись и вновь замерли. Чуви повторил движение рукой, и труп вновь изогнулся, дёрнулся и бесшумно замер. Мусорщик в третий повторил движение и вновь безрезультатно. Затем он обратился к Дэвиду:

– Тебе удалось, что-нибудь узнать?

– К сожалению, не удалось, – не сразу ответил Дэвид, внимательно всмотревшись в Исикаву. – Он сопротивлялся до последнего. Когда же мне удалось пробить его оборону, случилось то, что ты и сам видел, а потом он взял и умер.

– А я думал, что ты, Исикава кун, был из тех людей, кто не обладают чувством юмора, – горько усмехаясь, протянул Чуви, сев рядом с почившим противником и сложив руки на коленях в замок. Дэвид увидел в глазах мусорщика настолько странные оттенки печали, что он вновь задался вопросом об истинной личине Чуви, которую звали Камалем.

Возле них всплыл Сплин, его взгляд был направлен в сторону входа. Через секунду в зал ворвался поток вооружённых людей во главе с хатиа Сепду. Они начали осматриваться по сторонам в поисках врагов, но увидев мусорщиков, воины осторожно переглянулись. Хатиа начал сверлить взглядом Чуви, но тот и не думал отзываться, и поэтому он переключился на Дэвида. Тот в свою очередь многозначительно развёл руками, и Сепду, тяжело вздохнув, отдал приказ солдатам обследовать помещения Архива. В зале, кроме мусорщиков остался хатиа и его охранника. Сепду поднялся по развалинам к троице и всмотрелся в труп. Он открыл рот и хотел что-то спросить у Чуви, как в зале раздался пронзительный крик, полный боли, а затем озлобленные причитания:

– О, великий Осирис! Что здесь произошло?! Великая библиотека моего септа осквернена!

Почти все обернулись, чтобы увидеть побледневшее и безумное лицо главного архивариуса

Амон-Ра Нерет-Ресета. Он посмотрел на мусорщиков, обвинительно направил на них палец и истерически закричал:

– Вот значит, как ты исполняешь свои обязанности, Камаль!

Чуви, что все ещё смотрел на труп Исикавы, медленно повернул голову к архивариусу и уставился на него пронзительным уничтожающим взглядом. Амон-Ра испугано вскрикнул и, споткнувшись, упал. Чуви поднялся, спрыгнул вниз, и не спеша подошёл к дрожащему хатиа, доставая из воздуха сигарету. Остановившись возле испуганного старика, он затянулся, выпустил вверх клубы дыма и, хищно улыбнувшись, спокойно ответил:

– Можете не переживать по этому поводу, старший архивариус, я лично выплачу компенсацию по устранению возникшего погрома. Из личного фонда, если вам так будет угодно.

– Ему будет так угодно, как угодно будет мне, Камаль, – ответил за архивариуса вошедший в зал Несут-Бити. Вождь осирисийцев уверено направлялся к ним в окружении двух амазонок. Также за ними следовал церемониймейстер Каса Бат с непроницаемым лицом и Инпу Инпут, чей взгляд был полностью сосредоточен на точке, где недавно дымился пурпур пространственного портала.

Несут-Бити, между тем, прошёл мимо архивариуса, внимательно всматриваясь в тело Исикавы, и остановился рядом с Чуви. Он перевёл на него взгляд. – Не лучший исход событий для тебя, Камаль?

– Как видишь, – безразлично пожал плечами Чуви.

– Каков твой будет отчёт?

– Ну… нам удалось обезвредить Масамунэ, как видишь.

– Вы его убили или это было самоубийство?

– Самоубийство, но при этом такое я редко видел, очень редко. Он заставил себя умереть силой воли. Скорей всего искусственно устроил перегрузку нервной системы, если подумать.

– Печально. Но что с Пандорумом?

– А вот тут у нас проблема, – протянул Чуви и проглотил подброшенный над собой окурок.

– Проблема? Это как понимать? – приподняв брови, спокойно, но насторожено спросил Несут-Бити, но за Чуви ответил Инпут. Он говорил вкрадчиво и сухо, но глаза выдавали в нём смесь удовлетворения и облегчения:

– Камаль хочет сказать, что хоть им и удалось обезвредить вора, но вот сохранить украденное – нет.

– О! Ну-ка, ну-ка! – оживился Чуви, переведя язвительный взгляд на Инпута, – Я так посмотрю, ты знаешь куда больше меня, ась? Может, ты мне поведаешь? Думаешь я не заметил твоих мошек?

– Мошек? – Сплин приподнял от удивления голову. – Но я не заметил никаких мошек.

– А ты и не мог их заметить, так как «мошки» – это простейшие роботы.

– А ну, тогда понятно, – пробормотал Сплин, вновь сжавшись и зайдя за спину Дэвида.

– Не хочешь ли ты мне сказать, что кто-то смог обойти твою до этого непревзойдённую защиту «Параллели», Камаль? – тихо спросил Несут-Бити, бросив на Сплина короткий испытывающий взгляд.

– Смотря о каком уровне защиты, ты говоришь конкретно, – натянуто усмехнулся Чуви. – Сбои и прорывы происходили всегда, чтобы там не говорил главнокомандующий Гарибальди. Но в данный момент мы имеем дело с весьма занятной игрой с пространством. Такое последний раз вытворял сам Ален Блез.

– Но он, к счастью, томиться в Тартаре, как Неприкасаемый.

– Конечно, но я напомню: Блез имел маленькое хобби: ему нравилось изображать из себя просветителя. Исикава был одним из его учеников. Одним из лучших, и он сегодня мне это доказал лично, будь он не ладен.

– Допустим, – задумчиво склонив голову, протянул Несут-Бити. – Но разве не все его ученики в своё время были пойманы, причём по его личной инициативе?

– Не совсем так, – вновь вмешался в разговор Инпут, говоря сухо и деловито. – Исикаве тогда удалось каким-то образом спастись, но есть ещё один ученик Блеза, который до сих пор портит кровь «Параллели» и не только. Этот человек занимается шпионажем, мелкими диверсиями и подрывной деятельностью. Но винить разведку и контрразведку «Параллели» я бы не стал, так как, по моим сведеньям, неизвестный непредсказуем. Он заявляет о себе, когда хочет и где угодно. Причём, порой в нескольких местах одновременно.

– Тогда, может, это не один человек, а несколько?

– С одной стороны, вполне возможно, ибо «Параллель» несколько раз загоняла предполагаемого паразита в угол, но тот всегда успевал себя полностью аннигилировать. Но в тоже время все они действовали в одной и той же манере, не смотря на различные анатомические различия. Поэтому, скорей всего это один человек, но имеющий в арсенале весьма интересную технологию.

– Браво, Шакал, браво, – захлопав в ладоши, язвительно ухмыляясь, протянул Чуви. – Может быть, поделишься ещё чем-нибудь, о чём тебе знать не положено? Мне вот интересно, а информацией тебя снабжает случаем не этот же шалун? Ну, как минимум, сегодня?

– А может, это ты меня и моих людей недооцениваешь? – растянувшись в сладкой улыбке, парировал Инпут. – И к тому же, я просто предполагаю. К тому же, сегодня я в очередной раз убедился, что ты и твои люди страдаете сильнейшей самоуверенностью.

– Инпу, ты перегибаешь палку, – спокойно вмешался Несут-Бити.

– Простите меня, Несут-Бити, – чуть вздрогнув, пролепетал Шакал и, опустив глаза, зашёл за спину своего вождя. Несут-Бити, в свою очередь, склонился к Чуви и тихо заговорил, заставив Каса Бата, изображавшего на лице безразличие, бочком подвинуться к ним почти вплотную:

– Ну что нам теперь делать? И я не о разрушенной библиотеке.

– Я не могу тебе ответить здесь и сейчас, – без тени улыбки, сказал Чуви. – Так как у меня много предположений на счёт того, что здесь произошло, но без веских доказательств я пока отвечу тебе лишь следующее. Нам всем нужно хорошенько осмотреться по сторонам и призадуматься: а всё ли у нас идёт по маслу? Ты понимаешь, о чём я толкую?

– Понимаю, – качнув головой, протянул Несут-Бити. – Но и ты пойми меня: ты не выполнил поставленных перед нами обязательств, и я вынужден предпринять контрмеры.

– Любопытно, – Чуви недобро сузил глаза, – Боюсь подумать, что ты там придумал.

– Всего лишь на всего компромисс. – Несут-Бити выпрямился и громко произнёс на весь зал. – Камаль, тебе и твоим людям не удалось выполнить поставленную перед тобой миссию в полной мере. Вы обезвредили вора, но не сберегли хранимый здесь артефакт. Также вами скрывалась информация о наличии потенциального оружия биологической формы и вами предприняты двоякие действия по скрытию истинного происхождения Дэвида Шепарда. Но если учитывать то, что предполагаемое биологическое оружие до сих пор вами не использовалось и зная ваши принципы, то я выношу вам, как глава Межпространственного совета, следующее наказание. Твоим помощникам: Дэвиду Шепарду и Сплину, навсегда запрещается появляться на территории Рая. Также этот запрет касается Граней Каина и Пустошей Авеля. Если данный запрет будет ими нарушен, вне зависимости от обстоятельств, мы имеем право арестовать их. Мера наказания будет зависеть от тяжести сопутствующих последствий и срока пребывания на запрещённой территории. Что же до нанесённого ущерба, то я беру все расходы лично на себя. Естественно, о личной беседе со мной можешь забыть, Камаль. Кроме этого, я настоятельно требую, в который раз, допустить наших людей к информации о местоположении двух Пандоруме Вендиго и Сарасвати. Также я вновь настоятельно требую, чтобы госпожа Яирам одобрила ранее отправленный ей запрос по поводу усиления защиты наших территорий в Пустошах Авеля. Но чтобы не казаться неблагодарным, я разрешаю «Параллели» провести комиссию необходимых территорий в Авеле, но после всех установленных нормативов и требований, то есть не здесь и не сразу. Труп Исикавы и всё, что будет при нём найдено, мы оставляем себе. Церемониймейстер, будьте так любезны, законспектируйте мои слова и передайте их моему секретарю для дальнейшего оформления.

– Что? – растерянно переспросил Каса Бат. Чем дальше он слушал Несут-Бити, тем всё сильнее и сильнее темнел в лице. Под конец он стоял будто пришибленный с разинутым ртом. Но затем Каса надулся и, указав на Дэвида и Сплина, рассержено кинулся на Несут-Бити. – Как это понимать?! Вы не арестуете этих двоих? Они опасны для нас, разве не так? И вы просто вот так их отпускаете?

– Если бы «Параллель» этого хотела, то они бы уже давно нас уничтожили, – спокойно, но со скрытой угрозой в интонации, возразил Несут-Бити. – Ещё тогда, двадцать лет назад. Но, как видите, они это не сделали и даже вынуждены терпеть вас и ваши капризы, как и мои. И это меня особенно задевает за живое! Будучи лидером Рая, я до сих пор не посвящён в то таинство, благодаря которому не имею права взять и скрутить вас в узел. Поэтому не заставляйте меня идти на крайние меры.

– Как прикажите, Несут-Бити, – скрепя зубами, ответил Каса Бат и удалился.

– Старший архивариус, вас устраивает предложенный компромисс? – после недолгого наблюдения за уходящим церемониймейстером, обратился Монту к хатиа Нерет-Ресет.

– Не устраивает, но я не в том положении, чтобы возражать вам, Несут-Бити, – с чванливой угрюмостью ответил Амон-Ра, глядя себе под ноги. – Поэтому я вынужден принять то, что мне дают.

– Прекрасно. Камаль, есть вопросы или возражения?

– Меня вполне устраивает и такой исход, при всех его минусах, – не очень искренне ответил мусорщик, пожав плечами.

– Что ж, тогда будь любезен: покинь нас до конца дня, – ответил Несут-Бити и направился к выходу в сопровождении Инпу Инпута, на лице которого сияло нескрываемое превосходство.