Текст книги "Гоблины (СИ)"

Автор книги: Георгий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

День 7

I

Ночь прошла спокойно. Вопреки ожиданиям, барон не воспользовался ею для нападения. Возможно посчитал, что днём его арбалеты нанесут больше урона, чем наши копья, и нет нужды выводить стрелков из боя с помощью темноты. Может быть, хотел вымотать защитников бессонной ночью.

В любом случае, утро встретило меня всё той же картиной. Лагерь орков в южной долине, и гоблины дрыхнущие под стеной заставы. Справедливости ради, дрыхнущие не снимая снаряжения и с оружием в руках.

Командиры: Марсель, Ррык-кы и с недавних пор Рохля, поочерёдно дежурили на башенке, готовые подать сигнал тревоги. Парные патрули из «гражданских» гоблинов-рабочих ходили по долине, плато и вдоль берега, предупреждая от опасности удара с тыла.

Впрочем, это была перестраховка. Войска барона были на виду и никаких манёвров не совершали. Такой же перестраховкой были и копья в руках каждого из работяг. Шансов кого-либо заколоть, у них не было. Но боевой дух здорово повышало.

Потянувшись и порадовав себя остатками вчерашнего ужина, вышел из башни. И тут же наткнулся на ожидающего у двери трактирщика. Толстый, потный, неопрятный даже по меркам гоблинов, Бухлик ждал аудиенции у лорда. Именно так и выразился: «Аудиенции мол хочу».

– Лорд. Ты обещать! Ты обещать решить проблему с выпивкой! Мне наливать нечего! Чем клиентов поить? Закрывать таверну? – быстро, словно горох полетели обиженные обвинения, полученное ранее внушение, очевидно уже утратило силу.

– Стоп. Стоп. Правда обещал?

– Лорд обещать! Сказать заходить, обсудить вопрос с поставками. Я требовать решить проблему!

Хлоп.

Несильная затрещина заставила Бухлика сесть на пятую точку. Не веря в произошедшее, трактирщик сначала ощупал голову. Потом задницу. И наконец, в поисках ответа, уставился на меня.

– Бухлик. Мы обсуждали это. Я – лорд. Ты – кабатчик. Ты просишь, сообщаешь о проблемах, предлагаешь решения. А не требуешь! Твою матушку...

– Но… Но, лорд обещать… – чудодейственная затрещина начала возвращать трактирщику правильный взгляд на вещи.

– Обещал. Обещал подумать над решением. Но у нас тут немного война намечается. Есть вопросы поважнее кислого пива.

– Бухлик не покупать кислого пива. Бухлик вчера закупить очень хороший пиво!

Пока гоблин испуганно смотрел ожидая реакции на очередной демарш. До меня постепенно доходил смысл его слов.

– Бухлик. Купил. Пиво... Купил... Вчера.

– Но поставок нет. Пива нет. Вина нет. Купить ни как!

– А вчера ты где купил?

– Вчера… Вчера находить… больше нет.

– Исчезни.

– Но лорд...

– Видимо не понял.

Понял. И хорошо понял. Толстяк бежал по склону делая трёхметровые прыжки. Только пятки сверкали. Но над рынком и поставками, а так же своим сырьём для пивоварения и правда стоит подумать. Что там у Шая с полями? И надо выяснить, где торгаш достал вчерашнюю партию?

Но уже через секунду стали не важны. Ни поля. Ни пиво.

“Треньк»

«Ваши войска атакованы»

И следом за тихим пиликаньем системы, раскатистый гул растёкся по долине. Крупный жилистый гоблин со всех сил лупил суковатой дубиной по подвешенной жестянке. Суматошные удары отзывались звоном, оглушающим всех вокруг. Заставляя одних – хватать оружие и по приставным лестницам взлетать на стену. Других – бросать дела по хозяйству и бежать к заставе. Третьих – цепенеть от страха.

Я сломя голову скачками спускался с плато в долину, а потом, напрямик через лес нёсся к перевалу, на ходу натягивая укороченную кожаную броньку. В это время, десять орков не спеша перешли брод на тракте. Вооружённые большими деревянными щитами-мантелетами, полностью скрывающими щитоносцев, они аккуратно вышли на берег. Оправили снаряжение и, внимательно смотря под ноги, двинулись наверх. Периодически кто-то из них бил по земле дубинкой обезвреживая ловушку. Иногда тыкал подозрительный булыжник или чахлый куст. Группа не торопилась, методично проводя «разминирование».

Даже когда первые копья ударили в щиты, орки не поменяли тактики. Вскоре копья полетели без остановки. Дерево щитов расщеплялось. Утыканные, наподобие ежей, они клонились к земле.

Чавк! Пройдя над опущенным щитом, каменный наконечник нашёл свою цель. Чавк! Чавк! Душераздирающий вопль. Первый в этот день, на этом перевале.

Гоблины, почувствовав вкус крови, радостно заголосили. Меткие броски одаривались взрывами радостных криков. Неудачные – снисходительным улюлюканьем.

Потеряв пару бойцов, отряд «сапёров» бросил щиты и бодро дал дёру.

Мои бойцы прыгали празднуя победу. Осыпали неприятеля оскорблениями. Почём зря поминая орочьих матушек, приправляя всё нецензурными подробностями.

– Фух.. Марсель, как обстановка? – забег подошёл к концу. Запас кислорода тоже.

– Всё плохо, лорд. Грёбаный баронишка не так уж и туп.

Гоблины притихли. Три десятка глаз уставились на командира.

– Мы же отбивать первый волна?

– Мой друг, – Марсель усилием воли вернул обычный шутливый тон, – Видишь ли, месье Гаргета, известный вам как барон, просто похерил наши приготовления в виде ловушек. Ещё, месье знает про наши ставки на обстрел копьями. И заготовил свои грёбаные щиты. И прямо сейчас, его отряды…

– Марсель. Заткнись, друг мой… – изящный удар по рёбрам сбил дыхание разошедшегося авантюриста. Не позволив и далее опускать боевой дух солдат.

– Сыграй лучше нам что-нибудь воодушевительное.

– Апф… Понял, друг мой… зря я вчера Вас пожалел… Апф… Сейчас исполню одну вещь.

Бодрые, ритмичные звуки какого-то марша, в исполнении усевшегося на самом верху башни Марселя, понеслись над перевалом.

Бодрые орки, толпой голов под сотню, бодро рванули по склону вверх. Барон бросил в атаку всех. У брода, в тылу наступающих, остался только сам Гаргета и пятёрка орков, резерв охраняющий стоящую тут же подводу.

Бегущая к заставе орда пугала. Три десятка огромных бугаёв, часть первых рядов в рыцарских доспехах. Сила оркоидов позволяла им в таком виде бежать вверх по склону, таща перед собой наспех сбитый деревянный щит, секиру и арбалет. За латниками неслись рядовые орки. В кожаной броне, с небольшими лёгкими щитами и арбалетами. По паре у каждого. Само собой с топорами и дубинами.

Три десятка копий, выпущенных дрожащими гоблинскими руками, толпа даже не заметила. Пара сработавших ловушек, ничего не решала. Спущенные навстречу огромные валуны были встречены глухим строем щитов, которые подпирали по несколько бойцов каждый. С бессильным треском камни налетели на живую стену. Слегка продавили её и остановились. Позволив врагу просто обойти ставшие безобидными глыбы.

Копья теперь летели вразнобой, теряясь в пёстрой толпе. Гарнизон стрелял по готовности, с бешеной скоростью расходуя заготовленный арсенал. Часть щитов измочалили, часть превратили в неподъёмные ежи. Но враг даже темпа не потерял. Бронированные псевдорыцари варварского розлива пёрли напролом. Лишённые щитов, они безбоязненно принимали удары копий на прочные латы.

– Слушай команду! Обстрел по задним рядам. Консервные банки не трогать!

Словно нехотя, гоблины перенесли огонь на плохозащищённых арбалетчиков. И только казалось, что обстрел стал приносить результаты, как орки остановились.

Протяжный взвой трубы в руках барона. Ещё один. Вся масса орков ощетинилась арбалетами.

– Твою мать! Руби концы, спускай всё! – в голосе Марселя читалась паника.

За секунду до третьего сигнала трубы, раздался грохот. Десятки заготовленных брёвен подпёртых клиньями, потеряли опору. Запас, рассчитанный сбивать одну атаку за другой, был спущен в один момент. Треща и разбиваясь о камни, лавина брёвен катилась навстречу другой, состоящей из живых тел.

Орков проняло.

Барон трубил. Но арбалетный залп, должный выкосить ряды моих бойцов, превратился в жидкий не прицельный дождик. Многие отстрелялись в молоко. А после, орки бросились кто куда. Часть жалась к стенам ущелья. Часть приготовилась встретить удар щитами, став живым волнорезом. Кто-то в нерешительности застыл. Но убегавших не было.

Крики отчаяния, яростный рёв, стоны раненых и треск разлетающейся в щепу древесины. Клубы поднявшейся пыли. Проход меж отвесных скал, по которому спускался тракт, превратился в кровавую ловушку. Сломанными куклами лежали тела. Раненые ползли вниз. Сухая глинистая почва склона окрасилась кровью.

Но спустя секунду, послышались команды вражеских командиров. Спустя две, орки вновь собрались в атакующий клин. Три, и взревев, орда продолжила свой забег оставляя на земле с десяток тел.

Мы ударили всеми силами. Убили десятую часть и ранили каждого второго. Но не остановили врага. Гоблины дрожали от ужаса. Броски копий уходили в пустоту. Напитанный магией марш Марселя безбожно фальшивил, но всё ещё удерживал моё войско от панического бегства.

Каменная стена, совсем недавно казавшаяся неприступной. Внушавшая уверенность одним своим видом. Несокрушимая преграда на пути любого недруга. Вдруг стала жалким подобием самой себя. Куцей запрудой на пути вскормленной дождями взбесившейся горной реки. На пути ревущего, от ничем не сдерживаемой мощи, потока.

И орки ревели. Заглушая мелодию Марселя дикими боевыми кличами, грязными ругательствами, отборным матом и болезненным воем.

Гарнизон заставы был готов капитулировать. Офицеры теряли контроль над бойцами. Рохля сам едва держался. Марсель тянул какую-то заупокойную. Лишь Ррык-кы злобно скалил свою пасть исходящую пеной. Всё же гноллы, в отличие от гоблинов, прирождённые воины.

Вид советника вернул мне немного веры в наш успех. И заставил сосредоточиться на битве.

Вовремя.

Поток врагов резко замер послушный вою сигнальной трубы. И вновь ощетинился арбалетами. Перезарядить арбалет за столь малое время, под атаками, на бегу – невозможно. Это были вторые комплекты, снаряжённые заранее. Запаса брёвен у нас больше не было. А расстояние, от орков до плотной массы гоблинов на стенах, стало вдвое меньше.

– Шая! Во всю мощь!

В этот раз приказ отдал я. Марсель так и не смог преодолеть природную гоблинскую суть и тратил все силы на музыку и самоконтроль. На командование уже не хватало.

Шаман крякнул, пробормотал что-то нечленораздельное и кулем свалился на пол надвратной башенки, где и находился. Вся доступная ему мана улетучилась мгновенно. Заранее призванные и удерживаемые им эфирные создания, растворились в воздухе подчиняясь приказу.

Духи сомнения. Неразумные сгустки энергии, флёр чужих эмоций. Чуть колеблющейся дымкой они оседали на головах арбалетчиков. Сбивали боевой настрой, внушали чуждые мысли. Заставляли опускать щиты, разряжать арбалеты в воздух и бестолково озираться по сторонам.

– Собрались трусы! Атака по готовности! Уничтожить арбалетчиков!

Избавленные от давящего пресса боевых кличей врага, подстёгнутые приказом, гоблины ожили. Первые копья осторожно полетели по недоумевающим оркам. Ещё пара секунд, и застывшее в недоумении войско подверглось безжалостному выкашивающему дождю копий.

Боль приводит в чувство. Орки оживали. Сбрасывали наваждение. Дергались в стороны. Получали новые раны. Те, кто сохранил арбалет заряженным, расстреливали копьеметателей, сея первые смерти в рядах защитников. Несколько гоблинов рухнуло. Мёртвые и раненые. Но ситуацию это уже не могло переломить. Поголовно раненые. Не имея возможности перезарядить арбалеты. Потеряв щиты и понимание ситуации. Орки служили живыми мишенями. Только огромный запас жизненных сил спасал их от истребления.

Барон вновь протрубил.

Толпа отхлынула обратно к броду. Воины в доспехах прикрывали своими телами менее бронированных. Стрелки тащили вниз раненых. Те кому не посчастливилось задержаться на склоне, безжалостно уничтожались целыми гроздьями копий.

На обезображенном спуске лежали сотни копий, груды камней и брёвен. А так же два десятка зелёных тел. Почти пятая часть армии, которую барон привёл к моим стенам, полегла. Многие из выживших – ранены. Казалось бы можно праздновать победу. Но…

В подводе, за спиной барона, оказался целый аптечный склад. Десятки, сотни маленьких пузырьков с зельями. Заботливо проложенные сеном, они были очень похожи на тот, что я выпил в логове гарпий. И очень споро расходились по рукам раненых. Их содержимое исчезало в бездонных желудках. А следом исчезали нанесённые нами раны. Арбалеты перезаряжались. Из обломков сколачивались новые щиты. И через пять минут, войско барона вновь готовилось к штурму.

А что у нас?

Шая валялся в полубреду бормоча под нос нечто несуразное. Столь массовый призыв, пусть и слабых неразумных духов, дался ему нелегко. Свой номер он сможет повторить не скоро.

Рабочие в авральном режиме таскали брёвна, стремясь восстановить израсходованный запас. Но им понадобятся часы, а нам никто не даст и десяти минут.

Мы потеряли двоих убитыми. Ещё семеро ранены. Их сейчас поднимал на ноги Савелий. Призванный дух сперва скривил нос от предложения лечить магией гоблинов. Но, соблюдая договорённости, в итоге согласился. По счастью, в радиусе действия заклинательного покоя, я очень быстро восстанавливал ману и восстановленного хватало для поддержания Савелия в нашем плане. От меня к нему тянулся слабенький поток маны. И это красноречиво говорило, что никакой иной магией, я сейчас воспользоваться не смогу. Но да и так жирно.

Марсель сменил тактику. Вместо бодрого марша, что будил в душе гордость и заставлял верить в свои силы, зазвучала некая вакханалия. Сбивающая с толку музыка. Не вызывающая ничего, кроме желания убить исполнителя. Впрочем я на себе уже испытал способности барда и доверял его выбору. Если авантюрист почему-то желает помучить слух своих подчинённых трелями обдираемых заживо котов, то зачем я буду мешать?

Восстановив силы, орки снова двинулись на штурм. Бронированные воины – впереди. Среди погибших в предыдущей волне, я так и не нашёл ни одного облачённого в латы. Наши копья были почти безвредны для них. Арбалетчики шли следом.

В это раз, Марсель сразу приказал игнорировать жестянки и выцеливать плохозащищённых арбалетчиков. Гоблины скрипели зубами от его трелей, но слушались и посылали копья в уязвимых стрелков. Чавк. Чавк.

– ВАРРРГХХ!!! – многоголосый крик прокатился по рядам врагов. Словно набирающий скорость поезд, орки брали разгон, и вскоре неслись по усеянному копьями и трупами склону. Боевой рёв, уже однажды чуть не обративший моё войско в бегство, вновь громыхал в ущелье перевала. Отражаясь от стен многократным эхом, он давил, вбивая страх и вызывая наружу животные инстинкты: заткнуть уши, спасаться, бежать! Бежать!! Бежать!!!

Отдельные болты выщёлкивали защитников. Один, другой. Савелий метался по стене и кастовал исцеление по откату. Но одного лекаря было недостаточно. Количество раненых росло каждую секунду. Враг сменил тактику обстрела. Вместо единого залпа, так удачно сбиваемого нами, теперь шёл беглый обстрел россыпью. То здесь, то там, в ревущей толпе поднимался арбалет и выпускал болт. Меткость упала. Количество выстрелов возросло. Чавк. Чавк.

Приходилось стаскивать раненых воинов со стены, заменяя их рабочими с копьями. Эрзац-войска. Дешёвая массовка, призванная создать иллюзию плотности рядов. Впрочем, доведённые до неистовства безумной музыкой барда, даже они умудрялись швырнуть копьё в плотную массу врага. Чавк!

Оглушённые, озверевшие от жажды крови, две толпы варваров упивались уничтожением друг друга. Бегущая орава орков истекала кровью. Теряя бойцов под градом копий, топча своих раненых, оставляя изувеченные трупы на окровавленной земле. Со стены им скалились обезумевшие гоблины. Трели Марселя будили в них животную суть. Глубокое, безусловное, злое. Заставляя забыть о страхе, боли, самой жизни.

Так раненый воин, на последних каплях утекающей крови, полз к краю стены. Сверзившись вниз, ускоренный падением умирающего тела, он вгонял копьё в плоть подошедшего под стены врага. Другой, истратив все снаряды, прыгал на головы орков сходясь в рукопашной и погибал под ударами ятаганов.

Вскоре метать копья и стрелять из арбалетов стало невозможно. Орки, достигнув стены, приставили к ней небольшие лесенки, что тащили бронированные воины, и начали штурм. Оттеснив гоблинов на правом крыле, где из десятка бойцов, семеро оказались вооружёнными работягами, два упакованных в металл бугая залезли на парапет. Противопоставить туше, на метр выше, в семь раз жирнее по хитам, сильнее, бронированнее и вооружённой двуручной секирой, там было некому и нечего.

– Спускай брёвна!

Поднятые на крышу башенки в перерыве между волнами, пара брёвен, рухнули вниз. Ломая лестницы и хороня под собой штурмовиков.

– Резерв. На правый фланг!

Из башенки, где до поры укрывались мои лучшие воины. Выскочила пятёрка гоблинов. Те кто был со мной с захвата источника. Прокачаннее, в лучшей броне, более стойкие. Но против двух орков-воинов – ничтожно мало.

С крыши, отбросив свою балалайку, на ходу обнажая тесак, срыгнул Марсель. Понимая, что единственный, кто может на равных сойтись с прорвавшимися – он сам.

Началась резня.

На узкой, короткой площадке стены: метр на четыре, было не протолкнуться. Рабочие, кого не успели снести удары орков, попрыгали сами. Воины, ощетинившись копьями, давили, лишая орков места для манёвра и не давая сделать замах. Платя за это кровавую цену. Марсель змеёй вился вокруг блокированных туш, норовя проникнуть клинком в щель доспеха.

На левом фланге стены дела шли чуть лучше. Ррык-кы с тремя гноллами и пятёркой гоблинов, давили числом ещё одного прорвавшегося штурмовика.

Из под стены, взамен сломанным, ставились новые лесенки. И поднимались новые орки. Не имея места что бы встать на стену, они рубились стоя прямо на шатких ступеньках. И получали стрелы прямо в щели забрал, от засевших в башенке четвёрки лесных гоблинов. После чего с грохотом падали на головы остальных. Но лишь для того, что бы встать, выпить зелье и лезть снова наверх.

Арбалетчики врага спешно перезаряжались и практически в упор расстреливали сцепившихся с врагом гоблинов. В свою очередь неся потери, от всё ещё метающих копья защитников, что засели на верхней площадке башни.

Битва зависла в хрупком балансе. Ни одна из сторон ещё не победила. Но обе быстро истекали кровью теряя бойцов. На нашей стороне были стены и тактическое преимущество. На их – численный перевес с персональной силой и живучестью.

Я бросился на помощь Марселю. Он сумел зарезать одного латника. Но на освободившееся место взобрались ещё два. Серьёзно проредив копейщиков, они прижали авантюриста к скале.

Оказавшись в гуще схватки, резко сближаюсь. Тычок в сочленение пластин. Промах. Ещё тычок. Соскальзывание. Уклоняясь от случайного замаха. Подлетаю вплотную, и хватаясь тонкими ловкими пальцами, взбираюсь орку на спину. Удар. Узкое лезвие находит зазор в броне. Рёв. Руку покрывает тёплая кровь. Размашистые, слепые удары ятагана за спину, заставляют пригибаться не слезая с врага.

Чавк!

Арбалетный болт снимает полторы сотни здоровья. Острая боль в руке. Чавк! Чавк! Ещё минус три сотни. Перед глазами пелена. Адреналин не даёт свалиться в агонию. Реалистичные ощущения, вашу мать!

Инстинктивно наношу ещё несколько коротких, без замаха, ударов. И служащее мне опорой тело, валится со стены. Убил? Ранил? Логи отключены. В последний момент умудряюсь оттолкнуться и остаться наверху. Адская боль.

Дрожащей, липкой рукой, нахожу в сумке, второй и последний, неопознанный пузырёк, снятый с убитого возницы. Хлоп. Вытаскиваю пробку. Бульк. Тепло разливается по телу, успокаивая боль и возвращая силы. Блаженно улыбаюсь в вымученной гримасе лёжа на спине.

Ошибка!

На грудь опускается огромный стальной сапог. Трещат рёбра. Секира выбивает щебень, там, где только что была моя голова. Ещё удар. Верчусь ужом придавленный к холодным камням пола. Озверелая зелёная рожа перекошено скалится сквозь щели забрала. В маленьких, налитых кровью буркалах, горит жажда убийства.

Спасает Марсель. Израненный, в подранном камзоле, без тесака, с одним кинжалом. Оттолкнувшись от стены, он всей массой врезается в орка и повиснув на руке, заставляет того потерять равновесие. Дезориентированный враг оступается. Дополнительный направляющий удар с моей стороны, и огромная туша, вместе с Марселем, летит со стены. На нашу сторону.

Стайка гоблинов рабочих, вооружённых копьями. Голов так пятнадцать. Налетает на упавших, хороня вражеского воина под своими телами, не оставляя ему шанса на выживание.

Но я вижу не только их. Проследив за падением латника, я наверное впервые за бой посмотрел в тыл, за стену. В тыл, где в полном молчании бежали пять орков. В лёгкой броне, с верёвками и крюками. Диверсанты. Обошли. Прошли по горам. Пролезли по скальным карнизам!

С нашей стороны только тяжелораненые и рабочие.

– Марсель, Ррык-кы! С тыла!

Отчаяние. Марсель вряд ли сейчас встанет. Ррык-кы рубится на левом фланге стены. В дополнение ко всему, рабочие услышав мой крик, заметили врага. Замерли. И с воплями бросились в россыпную.

Без приводящих в кровавое бешенство трелей авантюриста, гоблины вновь стали слишком трусливы.

Не обращая более внимания на происходящее на стене, спрыгнул вниз и побежал на перерез оркам-лазутчикам. Если они доберутся до заставы, то перебьют раненых и откроют ворота осаждающим. А это конец! Сейчас мы держимся лишь благодаря тому, что армия барона ограничена сражением на стене. Толпа арбалетчиков малоэффективна. Им попросту не в кого стрелять. Попасть по гоблину в царящей на стене свалке – чистая удача. Вот и бьются лишь штурмовики. Но если враг откроет ворота и прорвётся внутрь, то сможет вести обстрел с двух сторон. А с внутренней стороны нет защитного парапета на стенах. Но главное, штурмовики полезут наверх, не по наспех сколоченным осадным лесенкам установленным на дне рва, а по добротным внутренним.

– Все кто свободен, ко мне! Остановить лазутчиков!

Трое, из поддавшихся панике рабочих, взяли себя в руки. Пара лежачих раненых потянулись к оружию. Ниочём.

Взгляд на карту. На фоне растекающихся во все стороны маркеров паникующих работяг, только одна точка помимо меня двигалась на перехват врагов. Видимо кто-то из ранее сбежавших, услышал приказ и решил вернуться в строй.

Мало. Слишком мало.

Бросок копья по лазутчикам. Уклонение от залпа арбалетных болтов, выпущенных на ходу, навскидку. Удар с уходом в сторону. Снова удар. Захожу сбоку. Не обращая внимания на ответные атаки, стараюсь задержать орков как можно дольше. Может Марсель оклемается. Или кто спустится со стен. Нужно выиграть время. Нельзя подпустить их к воротам.

Двое из диверсантов навязывают мне бой. Один отвлекается на солянку из работяг и раненых. Ещё двое беспрепятственно устремляются к заставе...

Где нарываются на секиру облачённого в кольчугу орка-перебежчика. Того самого, что был взят в плен пару дней назад и перевербован. Несмотря на фатальную нехватку солдат, в бой я его не взял. Кто знал, как он отреагирует на необходимость драться с вчерашними товарищами? Не переметнётся ли обратно к барону? Однажды, ведь, он уже это сделал, перейдя ко мне.

И вот, оказывается тем одиноким зелёным маркером был именно он. Услышав мой приказ остановить лазутчиков, он по-иезуитски истолковал его как разрешение не выполнять предыдущий, оставить позицию в тылу и атаковать.

Повезло.

Даже два рядовых орка для меня многовато. Но тренировка и адреналин сделали своё дело. Лавируя и нанося точные одиночные удары, я смог вывести из боя сначала одного, а после прикончить и второго. К тому времени остальных диверсантов уже приговорили. Мой орк, работяги и всё же сумевший подняться на ноги Марсель.

В это время на стенах дела шли не слишком хорошо. И если левое крыло всё ещё удерживал Ррык-кы с гноллами и горсткой гоблинов. То правое было почти захвачено. Наш с Марселем уход дал оркам фору, позволив смять гоблинов. Лишь три воина, прижавшись спинами к башне, ещё сражались. Их поддерживали лесные, стреляя из бойниц, и копьеметатели с верхней площадки. Но на большую часть стены, солдаты барона залезали не встречая сопротивления.

Бросок к лестницам, в попытке переломить ситуацию, совпал с ещё одним событием. Головы орков, только что успешно наступавших, окутались тёмной дымкой. А, едва восстановивший силы шаман, вновь обмякшей куклой шлёпнулся на пол башенки.

– Сбросить со стены! Сломать лестницы!

Остатки моего воинства кинулись выполнять приказ. Нескольких секунд дезориентации, хватило врагу для полного поражения. Штурмовиков с гиканьем примитивно спихнули вниз. Оставшиеся целыми две осадных лестницы – оттолкнули от стен. С хрустом надломившись они прекратили существование.

Орки быстро пришли в себя. Но без возможности подняться на стены или открыть с помощью лазутчиков ворота, штурм был обречён. Барон это понял. Над ущельем перевала вновь завыл командный рог. Отступление.

Толпа отступающих, рычала. Бессильные что-либо изменить, они в злобе выпускали последние болты. Слышались последние ругательства. Проклятия и вопли.

Штурм был отбит.

Но отбит дорогой ценой.

II

Вымотанный, лишённый сил и эмоций, я медленно поднялся на башенку. Тяжело опустился на подвернувшийся обломок и осмотрелся.

Картина побоища. Стена покрыта кровью и завалена телами. Некоторые ещё живы. Наименее пострадавшие, как и уже подлеченные, вяло суетятся вытаскивая раненых. На скорую руку перевязав, их относят за стену. И бредут искать следующих.

За стеной, выдохшийся Савелий продолжает раз за разом накладывать исцеление и регенерацию. Весь его вид, взъерошенный, по крестьянски неопрятный, говорит о чудовищной усталости. Вот уж не думал, что призраки на неё способны.

С другой стороны. Перед стеной, на дне неглубокого рва, на склоне, на полотне тракта и у отвесных стен. Повсюду трупы орков. Десятки тел. Пробитые насквозь копьями. Переломанные брёвнами. Не пережившие падения со стен. Просто затоптанные.

В воздухе висит металлический привкус крови.

Расслабляться рано. Нужно сделать ещё кое-что, кое-что что не смогут сделать мои офицеры.

– Ррык-кы. – окликнул найдя глазами гнолла.

– Как закончат с ранеными, перенесите погибших внутрь, – памятуя о специфичной судьбе тел после боя за источник, я перестраховывался.

– Ор-рков тоже?

– С врагами делайте что хотите.

– Хор-рошо.

– И ещё. Отправь нескольких рабочих собрать копья. Маловероятно, но барон может решится на повторный штурм.

– Уже отпр-равил.

Молодец, хозяйственный.

Внутренне радуясь сообразительности подчинённых, откинулся на спину и закрыл глаза. Пусть всё течёт своим чередом. Нужно восстановить силы. Впереди ещё много дел.

Отправленные вместе со сборщиками копий, пара лесных гоблинов развеяли опасения. По их докладам выходило, что в этот раз барон не стал тратить запасы алхимии. Подлечив только совсем уж умирающих, остальных отправил восстанавливаться в лагерь. Бережливый чёрт.

Через какое-то время основные задачи на после боя были выполнены. Раненые приведены в более-менее приемлемое состояние. Застава, по возможности, подготовлена к новому штурму. Оружие и трофеи собраны. Разведчики отправлены по следам диверсантов установить место проникновения в городскую долину. Ну и подстраховаться от новых гостей. В общем, суматоха боя улеглась и последствия устранены. Насколько это возможно.

Для закрепления высокого боевого духа объявил пир в честь знаменательной победы. Пировать решил тут же, у заставы. Ибо отводить солдат от укреплений, в виду вражеского войска, опасался.

Из замка притащили вяленого мяса и сушёных овощей. Из города, парочку упирающихся барашков. Хорошо мотивированный угрозами и монетой, Бухлик сумел найти пару бочонков отвратного пива. Ему же вменялось в обязанность обеспечить всех приличной питейной посудой.

Рабочие натаскали дров для костров. Расчистили площадку у скалы от кустов и камней. И даже успели соорудить пару навесов из шкур. Для раненых и офицеров.

Когда все уже были готовы наброситься на еду, я с максимально мрачным видом вышел вперёд.

– Мои воины, мои подданные. Прежде чем праздновать победу выжившим, отдадим дань уважения погибшим, – толпа засуетилась, смысла сказанного не уловил почти никто. Ну нет у варваров традиции думать о погибших. Погиб – значит слаб. А слабых здесь не ценят.

– С этого дня, я, Нави Строитель, лорд этой земли и ваш вождь. Требую! Тела всех павших моих подданных сжигать в пламени погребальных костров!

– Жарить чтоль?

– Так мы так всегда поступать…

– Сжигать дотла. Не оставляя ни плоти, ни костей. Освобождая их души дабы не позволить тёмным шаманам призвать их и направить против нас! – толпа чуть дёрнулась, собственную безопасность гоблины уважали. Но...

– Так есть нечего. Если дотла.

– Надо до корочки.

– Заткнулись. Выполнять!

Заранее предупреждённые, Рохля и Ррык-кы поднесли факелы к двум огромным кучам хвороста, поверх которых были уложены тела. Сухие ветки споро принялись. Через минуту огонь охватил всю массу дров. Языки пламени жадно пожирали, как дерево так и мёртвые тела.

Яркое зарево костра полыхало унося с собой павших в бою. Живые недоумевали. Переводить столь странным образом еду, они считали глупым. Но слово лорда, природная трусость и предстоящий сытный пир, заставляли их смириться. И нетерпеливо переминаясь, дожидаться окончания непонятного действа. Что же, на первое время мне достаточно и непротиводействия. Но когда-нибудь, погребальные костры станут вызывать в их цифровых душах жажду крови и праведной мести.

Наконец костры стали догорать. Дело сделано. Видя нетерпение подчинённых, незаметно дал отмашку. Офицеры сигнал уловили и дали понять остальным, что можно закругляться. Похоронная церемония подошла к концу. Цивилизационная реформа только начиналась.

– Сегодня мы одержали великую победу над зарвавшимися скотами барона. Орки, что всегда считали нас низшими, сегодня умылись кровью. Каждый из вас проявил невиданную храбрость. Мы показали врагам свою силу! Да здравствует город гоблинов! Да здравствуют гоблины! И их союзники. – на последних словах, я выразительно кивнул гноллам и прибившемуся к ним орку-перебежчику. После, высоко поднял кружку и осушил её.

У костров заголосили и радостно повторили мой жест. Трусливые и слабые, они очень любили когда их хвалят. Особенно за храбрость и силу.

Потом поочерёдно поднимались Марсель, Ррык-кы и Шая. Марсель растекался в придворных комплиментах и смешно шутил ниже пояса. Ррык-кы похвалил стойкость солдат и силу оружия. А Шая, ещё не до конца восстановившийся, сетовал на малочисленность гоблинов и хвалил дряное пиво.

Далее, кто-то ещё что-то говорил. Кого-то били за слишком длинный язык. Делили снятые с орков трофеи и хвастались отвагой и количеством лично убитых.

На кострах шкворчали бараньи туши, роняя на горячие угли капли ароматного жира. Жарились и сердца вырезанные из тел орков. Пахнущие не менее аппетитно. Запрещать пожирать врагов я не стал. Во-первых, не поймут. Хватит того, что своих запретил пускать в котёл. А во-вторых, выяснилось, что съедая сердце поверженного сильного врага, варвары могут получить прибавку к статам. В случае поедания орков – к силе. Так, что даже я не стал отказываться от поднесённого сердца сражённого мною латника. Немного неприятно. Но ничего, съедобно. Даже вкусно.