Текст книги "Мятежник. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Геннадий Борчанинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 30 страниц)

– Вы всё-таки пришли, мистер О’Хара, – сказала она так, словно я опоздал на целый час.

– Не мог же я пропустить столь славное событие, – сказал я. – Миссис Маркевич, я полагаю? Или вы предпочитаете «ваше превосходительство»?

– Мадам Маркевич, если вам будет угодно, – произнесла женщина с холёным аристократическим лицом, чья красота уже начала увядать.

– Мистер О’Хара, к вашим услугам, – я вновь приподнял фуражку. – У вас необычная фамилия для британской аристократки, мадам.

– Мой муж – поляк. Он сейчас сражается на Восточном фронте, – ответила графиня.

Хотелось спросить, за кого именно, потому что поляки воевали как за Россию, так и за Австро-Венгрию, но вопрос мог показаться грубым и неуместным, так что я лишь кивнул.

– Честно говоря, я ожидал немного меньше желающих послушать. Всё-таки это инструктаж, а не митинг, – улыбнулся я.

– Эбби убедила всех прийти, – графиня покровительственным жестом потрепала мисс О’Ши по руке, и я заметил, как у той покраснели уши.

– Значит, начнём, – кивнул я.

Придётся говорить погромче, чтобы все услышали. Но рассказать этим амазонкам о тактике всё-таки было нужно. Они этого заслуживают.

^{Cumann na mBan, «Союз женщин».}

^{А это уже представительницы ИРА, немного позже.}

Глава 16

Дом Джозефа Планкетта в Киммедже, Дублин.

Малая столовая в поместье Ларкфилд сегодня служила местом встречи Военного совета ИРБ, и поэтому всю прислугу отослали прочь, а окна были плотно зашторены, несмотря на то, что на улице ярко светило весеннее солнце. За овальным столом сидели семеро человек. Пирс, Планкетт, Кларк, Макдермотт, Коннолли, Кент и Макдона.

На столе остывал чай, никто к нему почти не притрагивался. Всем было не до того.

– И всё-таки я настаиваю на первоначальном плане! – с жаром, чуть ли не ударив ладонью по столу, заявил Джозеф Планкетт.

Бледный вид больного чахоткой ярко контрастировал с горящими глазами юноши. Нездоровый, почти безумный блеск обычно заражал всех остальных энтузиазмом, но сегодня мнения разделились.

– Я теперь постоянно вспоминаю слова О’Хары. Оборона – смерть для восстания, – сказал Патрик Пирс. – Мне кажется, в этом есть здравое зерно.

– Он кровожадный маньяк, он предлагал убивать полицейских и чиновников! – фыркнул Планкетт. – А между тем, почти все они тоже ирландцы!

– Служащие британской администрации, – вставил Макдона.

– О’Хара говорил правильные вещи, – произнёс Коннолли. – Мы должны атаковать, а не защищаться. Власти гораздо сильнее нас, мы не сможем обороняться вечно.

– Народ Ирландии встанет на нашу защиту! – пылко заявил Джозеф Планкетт. – Как только весть о восстании прогремит по всей стране!

Том Кларк подёргал усы левой рукой и недоверчиво хмыкнул.

– В первоначальном плане слишком много «если»… – хрипло произнёс он. – Если нам удастся захватить замок, если народ возьмётся за оружие, если Британия пойдёт на переговоры… Слишком много неопределённости для столь деликатного дела. Этот ваш О’Хара и меня убедил, больно уж складно говорит… И всё по делу. Как будто он знает о нашем плане. Никто ведь не проболтался? Патрик?

Пирс помотал головой, Макдона тихо сказал «нет», Кент и Коннолли переглянулись, сидя друг напротив друга, и тоже покачали головами. Шон Макдермотт сидел, сложив руки на груди.

– Коллинз тоже настаивает на партизанской войне, – скривился Планкетт. – Но так мы лишь настроим против себя всю общественность! И ирландскую, и мировую! Нас объявят бандитами, только и всего!

– Это будет не восстание, а чёрт знает что, – проворчал Кент.

– В первую очередь нам нужно сделать политическое заявление, а не бегать по лесам, убивая констеблей, – сказал Макдермотт. – Мы революционеры, а не убийцы.

– И мы его сделаем! – воскликнул Конноли. – Но если мы будем сидеть, сложа руки, нас просто арестуют и в конце концов расстреляют! Или повесят!

– Кейсмент говорил, что Германия согласна выделить нам двадцать тысяч винтовок и патроны к ним. Нужно только их переправить сюда, – сказал Пирс. – Без них мы ничего не сможем сделать. Добровольцы в Голуэе маршировали с пиками, джентльмены! Не с ружьями! Не с мушкетами! С самодельными пиками!

– Даже пикой можно убить, – хмыкнул Кент.

– Одного британца – да, но не армейский корпус, – возразил Пирс. – А ведь они непременно заявятся сюда с армией. Если почувствуют, что мы берём верх, армия прибудет, они могут даже снять кого-нибудь с фронта!

– Они не посмеют, положение на фронте слишком тяжёлое, – сказал Кент.

– Если второй фронт откроется у них на заднем дворе, им станет плевать на Францию, – проскрипел Том Кларк. – Так что…

– Мы не станем вступать в войну на стороне Германии! Это неприемлемо! – заявил Макдермотт. – Мы всего лишь пользуемся моментом! Это нужно сразу же обозначить для всех, и для британцев, и для нашей общественности. Иначе нас посчитают предателями, слишком много ирландцев гибнут сейчас на фронте.

– Значит, мы должны действовать согласно нашему старому плану! – воскликнул Планкетт и тут же закашлялся, прикрывая губы носовым платком.

– Нет, – отрезал Пирс. – Мы должны его скорректировать. С учётом новой тактики летучих отрядов.

Планкетт тяжело вздохнул, не желая мириться с упрямством своего друга.

– Так никто не воюет. Этот твой О’Хара – просто выскочка, прожектёр! Он же просто портовый рабочий, откуда он может знать, как нужно делать восстание⁈ Может, ещё и введёшь его в Военный совет? – задыхаясь от возмущения, сказал он.

– Неплохая идея, Джо, – усмехнулся Патрик Пирс и поднял руку. – Кто за?

– Я против, – сказал Макдермотт. – Слишком уж он подозрительный.

– Его проверили трижды, его самого и окружение тоже, – произнёс Макдона. – Даже в его родную деревню съездили, нашли родителей и братьев. Есть некоторые странности, но даже я ничего предосудительного не вижу. Я не против.

Имон Кент покачал головой, ясно выражая своё отношение, Планкетт фыркнул и сложил руки на груди.

– А мне нравится этот парень, – заявил Коннолли. – И то, что он ещё вчера работал в порту за три шиллинга в день, только в плюс. В нашей будущей социалистической республике не должно быть препятствий ни для кого, всем должны быть гарантированы равные права…

– Давайте не будем обсуждать сейчас государственное устройство будущей республики, мы уже сломали немало копий на эту тему, – сказал Пирс.

Том Кларк задумчиво вздохнул, пригладил остатки волос на голове. Решение зависело только от него, и именно поэтому Военный совет состоял из семерых человек, чтобы в том случае, когда голоса делятся поровну, имелась возможность решить всё единолично. Вводить сюда восьмого, да ещё и новичка, непроверенного человека, накануне самого важного дела его жизни… Но предчувствие буквально кричало ему, что гораздо хуже будет, если всё-таки отдать подготовку восстания книжным червям вроде Планкетта или Макдермотта. А за свою долгую жизнь старый фений научился верить своей интуиции.

Да и логика говорила то же самое. Всё, что он слышал о Майкле О’Харе, говорило о том, что этот человек заинтересован в том, чтобы сделать восстание максимально эффективным. Независимо от политических жестов, к которым тяготел Коннолли, или красивых поз, о которых мечтал Пирс.

– Пригласим его на одно из заседаний, – решился Кларк. – А уже по его результатам вынесем решение.

Зал на Парнелл-сквер, Дублин

Кратковременное ощущение полёта сменилось болезненным жёстким приземлением. Шеймус Маккормик резко навис надо мной, обозначил удар в лицо и тут же отошёл, посмеиваясь над тем, как я корчусь от боли в спине. Впрочем, он тут же подошёл обратно и протянул мне руку, чтобы помочь встать.

– Чёрт тебя дери, можно было и полегче, – проворчал я, хватаясь за его крепкую ладонь. – Это чёртова тренировка, а не убийство…

– Не рассчитал, – прогудел Шеймус.

Русское самбо оно и в Дублине русское самбо. Меня трудно было назвать мастером этого дела, но для самообороны без оружия оно подходило куда лучше всех остальных единоборств, особенно если не ограничиваться одними только бросками.

Сдавленные смешки затихли, как только я поднялся на ноги.

– Собственно, вот, джентльмены. Бросок через бедро, выполняется элементарно, – произнёс я, потирая крестец. – Разбейтесь на пары и повторите. Только аккуратно и медленно, придерживайте друг друга.

Вряд ли здесь кто-то умеет правильно падать. Здесь на полу не мягкие спортивные маты, а жёсткий паркет. Даже я грохнулся так, что искры из глаз посыпались.

Шеймусу я этот бросок показал чуть раньше, пару раз опрокинув его самого, и, возможно, это была его месть, но Маккормик для такого был слишком простым парнем. Скорее всего, и правда не рассчитал.

Мы с ним пошли по залу, наблюдая за попытками роты С бросать друг дружку через бедро и поправляя самые очевидные ошибки. В целом парни схватывали на лету, хватало одного-двух бросков, чтобы даже самые тугие усвоили урок. Глубоко в дебри мы не лезли, я ограничивался самыми простыми и самыми эффективными приёмами. Как бросить через бедро, как вывернуться из захвата, как заломать руку, как взять на болевой или удушающий. На углублённое изучение не было времени.

Дверь вдруг открылась, в зал вошли ещё трое человек в зелёной форме офицеров добровольцев. Пирс, Планкетт и Макдермотт, который шёл, опираясь на трость.

– Боюсь, вам занятия по самообороне противопоказаны, джентльмены, – улыбнулся я. – При всём уважении…

Ещё бы, один чахоточный, другой хромой, третий… Поэт. Их дело – сидеть в тылу и думать тяжёлые думы о судьбе Родины, не поднимая ничего тяжелее гусиного пера. Бить врага предоставьте нам, простым рабочим парням.

– Мы здесь не для этого, мистер О’Хара, – чуя насмешку, хмуро произнёс Макдермотт.

– На пару слов, Майк, – сказал Пирс.

Я удивлённо хмыкнул, не вполне понимая, для чего ко мне пришла целая делегация.

– Парни, продолжайте. Шеймус, приглядывай, – сказал я.

Подхватил китель и фуражку, висевшие на вешалке, надел, привёл себя в порядок. В зале на Парнелл-сквер имелись отдельные кабинеты, где можно было поговорить наедине, но мы почему-то вышли на улицу.

– Сегодня вечером будет собрание ИРБ, – сказал Патрик Пирс. – Твоё присутствие обязательно.

Я уже посещал пару таких собраний, но особого толка в пустых разговорах о будущей республике не видел. А до каких-то конкретных обсуждений и планов меня не допускали.

– Хорошо, где? – спросил я.

– В магазине Кларка, – сказал Планкетт после некоторой паузы. – Знаешь, где это?

– Знаю, – проворчал я.

Табачную лавку я после того визита избегал, как мог, мне не хотелось попадать в поле зрения полиции. На меня и так уже в Дублинском замке завели досье, это я чуял задницей.

– В восемь вечера, – добавил Пирс.

– Магазин же под наблюдением полиции… – вздохнул я.

Скомпрометированную явку просто нельзя больше использовать, тем более, что хватало и других мест, где можно встретиться. Да хоть бы и здесь, в этом же зале, никаких препятствий к этому я не видел. Смешаться с толпой добровольцев и потом уединиться в кабинете гораздо проще, чем пробираться к табачной лавке на глазах у полицейских филеров.

– Это неважно, – заявил Планкетт. – Встреча уже назначена.

Ладно, деваться некуда, придётся снова нюхать вонючий американский табак. Очень не хочется. Но раз уж за мной пришли аж трое ключевых фигур как добровольцев, так и ИРБ, чтобы пригласить лично, значит, это и в самом деле что-то важное.

– Я приду, непременно, – заверил я всех троих. – Нужно что-то с собой? Или позвать кого-то?

– Нет, только ты лично, – сказал Макдермотт, постукивая тростью по крыльцу. – Не опаздывай.

– Сэр, есть, сэр, – шутливо ответил я.

Шутку не поняли, покосились хмуро, но ничего не сказали. Ушли, не прощаясь, а я вернулся в зал, где Шеймус Маккормик покрикивал на обучающихся добровольцев.

Мне не давала покоя мысль о грядущем собрании, я один за другим перебирал варианты, почему меня вдруг могли позвать лично. До восстания ещё достаточно долго, вряд ли это будут чёткие инструкции или приказы. Можно было только догадываться. Ладно хоть до лавки Кларка отсюда идти всего минут десять, не больше, так что можно не спешить. Да и времени до вечера было ещё полно.

Тянулось, правда, это самое время очень и очень медленно. Как, в принципе, и всегда, когда ты ждёшь чего-то важного, и неважно, такси это в аэропорт или встреча революционной ячейки. Да и занятие по самообороне кончилось, значит, до вечера я был совершенно свободен.

Но и делать было совершенно нечего, от слова совсем. Почистил револьвер, походил в зале из угла в угол, сочиняя новую речь для какого-нибудь митинга. Уходить куда-то в город не хотелось, здесь имелось всё необходимое, и большие напольные часы, чтобы следить за временем. Когда-нибудь обзаведусь карманными. Как только разбогатею.

Без пятнадцати восемь я выдвинулся в назначенное место, не скрываясь и не переодеваясь, как я понял, на конспирацию тут откровенно клали болт. Ну, пусть потом не удивляются, что организация кишит стукачами, а в полиции знают не только места встреч и имена участников, но и размер ноги, и содержимое кошелька.

Слежки за собой, впрочем, я не заметил, как ни пытался. Да и к лавке Кларка я подошёл не со стороны магазина, из которого вели наблюдение, а с противоположной, быстро юркнув в дверь.

Сам Томас Кларк находился в зале, расставлял коробки по полочкам, и на скрипнувшую дверь обернулся.

– Вот и вы, мистер, наконец-то, – хмыкнул он. – Проходите.

Я вошёл, поздоровался с ним, вновь огляделся по сторонам. Шторы были опущены, горели только пара светильников, и помещение казалось мрачноватым. Сам Кларк закончил с коробками, подошёл к двери и закрыл её на ключ.

– Точно, вы же не знаете, куда идти, – хмыкнул он. – За мной.

Старый революционер повёл меня за прилавок, в неприметную дверь одного из подсобных помещений. Кажется, именно туда и рвались копы во главе с инспектором Шарпом. Пришлось протиснуться мимо коробок и ящиков, пройти ещё через одну дверь, и мы с Кларком оказались в небольшой комнатке, где за столом при свечах сидели члены ИРБ. Кажется, ждали только нас, потому что разговоры сразу же стихли, едва мы показались на пороге.

Я узнал Пирса, Планкетта и Макдермотта, которые приходили ко мне сегодня, Макдону, который записывал меня в добровольцы. Узнал Коннолли, который улыбнулся мне и крепко пожал руку. Последнего, Имона Кента, я знал только шапочно, он хоть и возглавлял один из батальонов добровольцев, пообщаться нам особо не довелось.

– Добрый вечер, джентльмены, – кивнул я, приподнимая фуражку.

Каждый поздоровался в ответ, Кларк указал мне на один из двух свободных стульев. Я уселся за стол, справа от меня оказался Кент, слева – Макдона. Пирс заглянул мне в лицо и широко улыбнулся, похоже, это его затеей было пригласить меня сюда.

– Рад приветствовать вас здесь, мистер О’Хара, – произнёс Патрик Пирс. – Догадываетесь, почему вас сюда пригласили?

– Поговорить о восстании, я надеюсь, – произнёс я, наблюдая, как их взгляды в один миг стали враждебными и колючими. – Потому что только в вооружённом восстании я вижу единственный шанс завоевать свободу.

Коннолли ткнул в мою сторону пальцем, широко ухмыльнувшись.

– Вот! Я считаю точно так же! – воскликнул он.

– Все здесь так считают, иначе бы их здесь не было, – проскрипел Кларк.

– Так считает едва ли не половина «Ирландских добровольцев», – сказал я. – И всё же вы пригласили именно меня. Зачем?

Пирс немного помедлил с ответом, будто подбирая нужные слова. Обычно он за словом в карман не лез, но сейчас, похоже, ему требовалась точность.

– Вы активно агитируете, взялись за подготовку и обучение… Зачем? – произнёс Пирс.

Я даже сперва не поверил своим ушам. Серьёзно?

– Э-э-э… Чтобы избавиться наконец от англичан? – произнёс я. – Что за глупости вы спрашиваете? Без подготовки, без агитации… Все это попросту обречено на провал! Я делаю то, что может хоть как-то помочь будущему восстанию и войне. Всё, что в моих силах.

– Как и мы все, – хмыкнул Кент.

– Вот только наше видение ситуации не совпадает с вашим, мистер О’Хара, – побарабанив аристократичными тонкими пальцами по столу, произнёс Джозеф Планкетт. – Именно поэтому вас пригласили сегодня сюда.

– Вот как? – хмыкнул я.

Планкетт набрал воздуха в грудь, чтобы толкнуть речь, но вместо этого закашлялся, прикрывая рот платочком.

– Прошу прощения… – выдавил он. – Кхм… Возможно, вы в курсе, но за военные операции отвечаю именно я. И самая оптимальная стратегия – оборона. Занять ключевые точки, парализовать управление британскими гарнизонами…

– Полная чушь, – фыркнул я. – Дерьмо, а не план.

– Что, простите? – произнёс Планкетт, по лицу которого поползли пятна от еле сдерживаемого гнева.

Все остальные тоже изрядно удивились. Только Коннолли усмехнулся в усы.

– Я говорю, дерьмо, а не план, – сказал я. – Поначалу да, британцы растеряются, но они быстро придут в себя. И восстание будет подавлено. Нет неприступных крепостей, слыхали про форт Дуомон? Самая большая крепость Вердена. Войны выигрываются только наступлением. А это будет война.

^{Лидеры и участники восстания, все семеро есть на фото.}

Глава 17

Я выложил всё.

Естественно, я не рассказывал про то, что прибыл из будущего, но я живо описал и пересказал ход восстания и его подавления, точно как его описывал сотрудник музея. Начиная от того, что Макнил выпустит приказ об отмене выступления, и заканчивая военным положением и казнями.

Не поверили.

– Полная чушь, – повторил мои собственные слова Джозеф Планкетт.

– Нет, это всё вполне возможно, если всё пойдёт по самому худшему сценарию… – неуверенно произнёс Макдона.

– Очень маловероятно, но исключать такого исхода нельзя, – вздохнул Пирс. – Макнил и в самом деле может так поступить. Он категорически против восстания.

– Я тогда лично пристрелю этого книжного червя, – прорычал Кларк, сворачивая себе самокрутку.

Остальные присутствующие тут книжные черви неловко поёжились. Макнил многим был ближе, чем старый уголовник, пятнадцать лет просидевший за решёткой.

– Этот план может сработать. Но только в том случае, если всё пройдёт идеально, а в жизни так не бывает, – сказал я. – Нужно больше людей, больше оружия. Задержать прибытие британских войск, поднять всю страну на дыбы. Но так не произойдёт. Нужно быть реалистами, а не мечтателями.

Все присутствующие переглянулись между собой. Большинство из них было как раз мечтателями. К числу реалистов можно было отнести только Коннолли, да и то, с большой натяжкой. В конце концов, он планировал устроить социалистическую революцию гораздо меньшими силами, и его взяли в ИРБ только для того, чтобы он не опередил их с восстанием.

– Ну и что вы тогда предлагаете, мистер О’Хара, –процедил Планкетт. – Или вы можете только критиковать?

Я добродушно усмехнулся. Как говорится, критикуешь – предлагай, предлагаешь – делай. И мне было, что предложить.

– Есть у вас карта города? – спросил я.

– Найдётся, – сказал Кларк, грузно поднимаясь из-за стола.

Вскоре на столе передо мной лежала потёртая и заломанная на уголках карта Дублина с предместьями. Масштаб не самый удачный, но мне и не требовался подробный план с указанием всех домов и улиц. Хватит и этого.

И я принялся вещать, наглядно показывая, что концепция обороны ключевых точек обречена на провал. Гораздо лучше будет оборонять один только южный берег, постепенно расширяя зону своего присутствия. Заминировать мосты на подходах к Дублину, разобрать рельсы на железной дороге, захватить почту, вокзалы, телефон и телеграф. Всё по заветам дедушки Ленина, пусть он даже пока вовсе не дедушка, а молодой и энергичный лидер.

Поначалу Военный совет недоверчиво качал головами. Так воевать было не принято, но постепенно, один за другим, мне удавалось их переубедить. Всех, кроме Планкетта и Макдермотта.

– Есть одна проблема, – заявил Имон Кент. – Всё, что вы описываете, требует немного большего количества оружия и боеприпасов.

О своей осведомлённости насчёт немецких винтовок я предусмотрительно умолчал. Если я покажу ещё и это, меня точно пришьют, Кларк и без того поглядывал на меня с подозрением во взгляде.

– Значит, надо где-то их раздобыть. Может, в казармах… – начал отвечать я.

– В казармах столько нет, даже если мы вскроем оружейки по всему острову, – перебил меня Кларк.

– Кейсмент уже занимается этим вопросом, – сказал Пирс.

Кажется, я уже прошёл за своего, по крайней мере, в его глазах.

– Вы абсолютно не учитываете в своём плане народ Ирландии, – чуть поразмыслив, произнёс Макдермотт.

– Не понял, – сказал я.

– Народ тоже поднимется против англичан, когда мы выступим. Нужно будет взять под контроль стихийные выступления, нельзя оставлять всё на самотёк…

Я громко рассмеялся. Потрясающая наивность.

– Я сказал что-то смешное? – набычился Макдермотт, хватаясь за трость.

– Прошу прощения… – отсмеявшись, сказал я. – Но простому народу, в общем-то, плевать, кто рулит страной, пока у него есть крыша над головой, работа и кусок хлеба на столе.

– Вы недооцениваете патриотизм простых ирландцев! – вспылил Шон Макдермотт.

– А вы его переоцениваете, – сказал я. – Но я знаю, как сделать так, чтобы весь город вышел на улицу с факелами и вилами. Разобрать Дублинский замок по кирпичику.

– И как же? – фыркнул Планкетт.

– Перерезать поставки продовольствия в Дублин, – произнёс я.

Все семеро вмиг умолкли и уставились на меня.

– Вы – чудовище, О’Хара, – выплюнул Джозеф Планкетт.

Оскорбление я принял с улыбкой. Я знал, что они так отреагируют, иначе и быть не могло. Могло быть и хуже.

– Всего один день с пустыми прилавками в булочных, пустить слух, что британцы снова затеяли устроить Голод, и весь остров вспыхнет, как спичка, – продолжил я, словно ничего не произошло.

Коннолли хмыкнул в усы и покачал головой.

– Как это низко, – процедил он. – Но это сработает. Не может не сработать.

Все снова замолкли, то глядя на меня, то переглядываясь между собой. Похоже, этим своим предложением я нажил себе врагов, и не одного.

– Да уж, – хмыкнул Том Кларк, закуривая самодельную папиросу.

Планкетт немедленно отодвинулся от него подальше, чтобы не дышать табачным дымом.

– Это всего лишь гипотеза, – примирительно сказал я. – Которую я не хочу проверять на практике.

Вроде отлегло. А я всего лишь вспомнил Февральскую революцию в России, когда началом восстания послужил именно слух о надвигающемся голоде, умело вброшенный кем-то в толпу. Читал где-то, что вагоны с хлебом просто стояли на запасных путях, пока горожане созерцали пустые прилавки.

– Надеюсь, мы обойдёмся без этого, – задумчиво сказал Пирс. – Тем более, если мы измажемся в чём-то подобном, наши имена проклянут все ирландцы всех поколений.

Нельзя остаться чистеньким, делая революцию, но я благоразумно промолчал, хватит пока и того, что уже сказано. Но если бы планом восстания занимался единолично я, то наверняка воспользовался бы такой возможностью направить народный гнев в сторону британской администрации.

Однако зёрна сомнения в душах Военного совета ИРБ я всё-таки посеял. Каждый из них напряжённо думал, взвешивал плюсы и минусы. Минусов тоже хватало, восстание могло легко превратиться из политической акции в самый обычный бунт, бессмысленный и беспощадный. Неуправляемый. Да и риск для репутации и впрямь немалый. Даже если современники ни о чём не узнают, будущие историки и архивисты наверняка раскопают эту грязь.

– А в остальном… Ваш план звучит несколько убедительнее, мистер О’Хара, – так же медленно произнёс Пирс, потирая подбородок и глядя на карту города.

Планкетт вскинулся, резко закашлялся, обессиленно опустился обратно на своё место. Решением главы он был совершенно недоволен, это было понятно без всяких слов. Это он тут считался стратегом. Ну, не моя вина, что он не придумал ничего лучше, кроме как занять оборону в нескольких зданиях, причём даже не самых удобных для этого дела.

– Оружие, – напомнил Кент.

– Оно будет, непременно, – уверенно сказал Пирс.

Я бы не был так уверен. С таким уровнем организации немудрено, что груз пролюбили, его не смогли ни привезти, ни встретить.

– Оружие жизненно необходимо, с револьверами и ружьями можно даже не пытаться противостоять армии, – сказал я. – Этот вопрос нужно поставить на особый контроль.

– Непременно, – кивнул Пирс.

Ага, охотно верю.

Кларк докурил, прокашлялся, посмотрел на меня.

– Я полагаю, мистера О’Хару мы принимаем в Военный совет, – произнёс он. – Поднимите руки, кто голосует за.

Как и ожидалось, против оказались только Планкетт, Макдермотт и Кент. Остальные, дождавшись, пока руку поднимет Пирс, проголосовали вслед за лидером.

– Это большая честь для меня, – сказал я.

– Назад дороги уже не будет, – сказал Кларк. – Придётся идти до конца.

Надеюсь, мой путь не закончится во дворе тюрьмы Килмейнхем, напротив расстрельной команды.

– Восстание запланировано на Пасху, – добавил Кларк. – Силами добровольцев, ИГА и «Союза женщин».

Для меня это не новость, но я изобразил искренний живой интерес. Просто чтобы ни у кого не возникло излишних подозрений и вопросов.

– Так скоро? – спросил я. – Ещё ведь ничего толком не готово…

– Есть подозрения, что нас могут попытаться арестовать раньше, – хмыкнул Кларк. – Значит, мы должны действовать. До того, как за нас возьмётся полиция.

– Как в шестьдесят седьмом, – проворчал Макдермотт.

– Мы или попытаемся, или погибнем, – вдохновенно произнёс Пирс. – И даже если мы не добьёмся успеха, из этой искры разгорится пламя борьбы.

Эта его склонность к позам и красивым жестам нередко выводила меня из себя, но сейчас даже я проникся. Поэтом он всё-таки был не самым плохим.

– А на сегодня всё, – Кларк достал часы из кармашка, щёлкнул крышкой.

Расходиться начали молча, не прощаясь, и не всей гурьбой, а по одному. Хотя бы в этом вопросе им хватило смекалки.

– Майк, – позвал меня Пирс, когда я уже нахлобучил фуражку и собрался уходить. – Зайди завтра ко мне, есть важное дело.

– Понял, буду, – ответил я.

И покинул подсобку, а затем и табачную лавку, лёгким прогулочным шагом, изображая из себя припозднившегося работягу. Уже стемнело, на улицах горели редкие газовые фонари, на улицы выползали ночные обитатели.

Тёмных подворотен я избегал точно так же, как и хорошо освещённых мест, в равной степени, нежелательная ночная встреча в мои планы не входила. Неважно с кем, с патрульным полицейским или с местной босотой. Так и так встреча выйдет неприятная.

Я шёл и думал о том, как удачно всё повернулось. Войти в Военный совет я даже и не рассчитывал, мне удалось обойти многих, куда более достойных революционеров вроде тех же Де Валеры или Коллинза. Скорее всего, тут поработала моя репутация надёжного человека. Не зря же я работал над своим имиджем и втирался в доверие к Пирсу.

Будь на моём месте агент полиции, всё восстание на этом бы и закончилось. Не успев даже начаться. Но меня, по всей видимости, тщательно проверили, всю подноготную, и если у кого-то и возникли вопросы, решились они в мою пользу. Надо бы спросить у Гэри Бойла или Шеймуса Маккормика, не интересовались ли моей персоной какие-нибудь невзрачные товарищи. Наверняка расспрашивали.

А вот человек со стороны, даже с рекомендациями, вряд ли попал бы не то что в совет, а даже просто на заседание.

Неподалёку от Ист-Уолла неприятности меня всё же нашли. Я как раз проходил мимо паба, и в этот момент из него вывалилась подвыпившая компания, да так, что один из пьяных толкнул меня плечом.

– Эй, мистер! Смотри, куда прёшь! – заплетающимся языком прокричал незнакомец.

– Чересчур широкий⁈ – сразу же насели остальные.

Пятеро, пьяные, на кураже.

– Прошу прощения, джентльмены, – холодно процедил я. – Хорошего вам вечера.

– А ну, стой! – потребовал тот, кого я ненароком толкнул.

Вернее, который вылетел на меня из паба.

Паб определённо был ирландским, вряд ли англичане стали бы сидеть под вывеской в виде арфы и клевера. Да и название его, «Паб О’Донахью», никаких сомнений не оставляло. В этот паб я, кажется, ни разу ещё не заходил.

– Ты откуда такой здесь? Что-то я тебя не знаю! – воскликнул один из них.

Тёмно-зелёная форма добровольцев их нисколько не смутила. Они начали потихоньку окружать меня, отрезая путь к отступлению, и эта ситуация меня даже веселила. Я тут, значит, сражаюсь за их свободу, а пролетариям и невдомёк, кого они пытаются остановить и нахлобучить.

– Дайте-ка пройти, джентльмены, – повторил я. – У меня нет времени с вами общаться.

Я уже видел, что это не сработает. Парни, молодые и пьяные, не настроены на диалог, но я обязан был дать им шанс разойтись мирно. Ист-Уолл – район не самый благополучный, и я предпочитал ночью по нему не ходить.

– Чего? Не хочешь с нами общаться, да? Думаешь, ты тут самый крутой? – вскинулся их лидер.

Револьвер оказался у меня в руке в мгновение ока, тёмная сталь блеснула в свете фонаря. Все пятеро отшатнулись от меня, как от прокажённого, и я медленно водил стволом из стороны в сторону.

– Вернитесь в паб, пропустите ещё по кружечке. За свободу Ирландии, – произнёс я.

– Д-да, точно…

– За это стоит выпить…

– Убери пушку, мужик, – проблеял один из них. – Ты чего, мы же просто… Мы ничего такого…

Я махнул револьвером в сторону паба, мол, шагом марш, и они один за другим попятились к дверям. Пушку я не убирал до тех пор, пока последний из них не скрылся внутри паба.

Можно было, конечно, и не светить пушкой, съехать на базаре, но как известно, пистолетом и добрым словом можно добиться гораздо большего. У меня не было никакого желания тратить время на эту шпану. Да и встревать в конфликты лучше не надо, получить ножом под ребро мне совсем не улыбается.

Домой я почти что прокрался. Я не слишком часто сейчас ночевал тут, у миссис Даффи, но иногда появлялся.

Выдала меня скрипучая старая лестница, по которой я пытался пройти как можно тише, и оттого каждый скрип звучал как вопль в ночи, громко и протяжно. Так что миссис Даффи выскочила в коридор незамедлительно, со свечой в руках, в ночной рубашке и колпаке.

– А, это вы, мистер… – выдохнула она, осветив моё лицо. – Я уж было подумала, воры. Раньше вы не заявлялись столь поздно, мистер О’Хара.

Я заметил, как она ненароком принюхалась, не пахнет ли от меня виски, но я был трезв, как стёклышко.

– Дела, миссис Даффи, – сказал я.

– Какие же могут быть у доброго католика дела так поздно, – фыркнула она. – Вы что-то замышляете?

– Не понял, о чём это вы, – нахмурился я.

– Ну, вы… Добровольцы и все прочие, – сказала хозяйка.

– Просто тренируемся, – отрезал я, протискиваясь к своей комнатушке.

Женщина вернулась к себе, пробурчав под нос что-то непонятное, я зашёл в каморку с дурацкими обоями, уселся на койку. Даже раздеваться не хотелось, в комнате было довольно прохладно, на отоплении сильно экономили все.