Текст книги "Мятежник. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Геннадий Борчанинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 30 страниц)

Мятежник 2

Глава 1

Моя позиция была проста и понятна, и я не стеснялся открыто её озвучивать. Никакого мира, пока нога последнего британского солдата не покинет Ирландию.

Но на временное прекращение огня я всё же согласился, майор Мёрфи хотел забрать убитых и раненых. На гуманизм плевать, я не хотел возиться ещё и с английскими мертвецами.

– Только заберите всех тех несчастных, кого вы гнали перед собой штыками, – процедил я.

Майор Мёрфи, судя по фамилии – чистейший ирландец, прикрыл глаза от стыда за содеянное. Пожалуй, именно поэтому на переговоры послали его, а не кого‑либо другого. Если бы передо мной тут сейчас стоял британский аристократ, презрительно поджимая тонкие губы, мы ни о чём не сумели бы договориться.

– Да, мистер, – вздохнул он. – Просто чтобы вы знали… Это был приказ генерала Лоу.

– Это был приказ хладнокровного мерзавца, – процедил я. – И он за это заплатит.

– Вы его застрелили, – ответил Мёрфи, и я уловил некоторое облегчение в его словах.

– Легко отделался, – недовольно проворчал я.

Мёрфи, кажется, считал точно так же. Пусть мы с ним сражались по разные стороны баррикад, я невольно испытал к нему лёгкую симпатию, достойный офицер и противник.

Мы оба отправились к своим позициям, я – на крышу четырёхэтажки, британцы – за перекрёсток. Вряд ли они уйдут отсюда в ближайшее время, но мы их выгоним, непременно выгоним.

На Главпочтамт отправились посыльные. Во‑первых, рассказать о фактической победе и смерти английского генерала, во‑вторых, притащить сюда боеприпасы. Доложить можно и по телефону, но такие известия лучше передавать лично. Или хотя бы с посыльным. Лично явиться пред светлые очи главнокомандующего пока не позволяла ситуация, так что пусть будет посыльный, а я посижу здесь, у моста. Зная о вероломстве бриттов, лучше не давать им и шанса.

На самый крайний случай мост через Гранд‑канал вообще заминирован. Обрушить его полностью у нас не хватит взрывчатки, но для того, чтобы подорвать проходящую по нему колонну, будет достаточно. И, надо сказать, не только этот мост заминирован.

Город вообще готовился стать для британских солдат одной большой ловушкой. Я хотел устроить им городскую герилью во всём её великолепии, грязными партизанскими методами, что бы там не говорили чистоплюи из Военного совета. Другими способами нам не победить. Пирс и некоторые другие члены братства фениев переживали насчёт общественного мнения, в Ирландии и в мире, но я прекрасно знал, что историю пишут победители. Точно как и общественное мнение формируется под те или иные задачи.

В городе всё ещё периодически звучали выстрелы. Прекращение огня касалось только нас, третий батальон, и англичан, идущих от Кингстауна, а все прочие подразделения об этом даже не слышали, что наши, что британские.

Со стороны английских позиций выдвинулись санитары с носилками, безоружные. Майор Мёрфи, кажется, решил не испытывать наше терпение, и без того не слишком долгое. Работали они деловито и быстро, стараясь не смотреть на наши баррикады слишком пристально. Утаскивали раненых назад, прочь от наших позиций, и мы никак им в этом не препятствовали, бойцы на баррикаде с ними даже не разговаривали. Лишь смотрели волком, особенно в те моменты, когда санитары грузили на носилки трупы гражданских. Раненым горожанам помогли мы сами.

– Даже и не думал, что они на такое способны, – произнёс Шеймус, провожая взглядом носилки, на которых англичане несли мёртвую пожилую леди.

– Не думал, что ты плохо знаешь сассенах, – полушутя, полусерьёзно сказал я.

Маккормик усмехнулся и поправил винтовку на плече.

– Нет, Майк, я их отлично знаю, – сказал он. – Но чтобы такое…

– Кое‑кто и в артиллерию не верил, – вздохнул я, припоминая наших лидеров, которые и представить не могли, что британцы начнут стрелять по городу из пушек.

Шеймус проводил ещё одну пару санитаров тяжёлым взглядом. С брезентовых носилок безвольно свисала тонкая детская ручонка.

– Если они способны на любые злодейства… Как с ними вообще бороться? – бросил он в пустоту.

Я не ответил. Нет, кое‑какие идеи у меня имелись, но я не хотел произносить их вслух. Слишком уж они жестокие. Опускаться на уровень нашего противника… Пока есть возможность, лучше обойтись без этого, иначе пути назад уже не будет.

Улица опустела, последние носилки скрылись за углом. Только стылый ветер гонял по мостовой обрывки газет и стреляные гильзы, прямо по бурым пятнам засохшей крови. Понадобится немало времени, чтобы следы этой бойни исчезли, но в памяти дублинцев она наверняка останется навсегда.

– Идём, – буркнул Флинн.

– Идём, – согласился я.

На крыше Макдермотт сидел, привалившись спиной к печной трубе, остальные тоже отдыхали, пользуясь затишьем. Кто‑то жевал хлебную корку, кто‑то набивал обоймы патронами. Все понимали, что это лишь временная передышка, ещё одна в череде десятков, а может и сотен, боёв.

– Чего хотели? – спросил меня Макдермотт.

– Поговорить с теми, кто на почтамте, – сказал я. – Предложить что‑то вроде почётной сдачи, сложить оружие. Короче, чтобы мы капитулировали. Рядовым – амнистию, лидеров под суд.

– А ты что сказал? – настороженно спросил он.

– Что не уполномочен обсуждать такие вопросы, – ответил я. – Хотя, если честно, хотелось послать его в жопу.

– Дипломатично! – усмехнулся Шон.

– Условились на временное прекращение огня, на час, – сказал я.

– Хотя бы так… Патрик всё равно не согласится на капитуляцию, – сказал Макдермотт. – Не для того мы всё это затеяли.

– Может согласиться, если весь город возьмут в заложники, – возразил я. – Ты видел, что было внизу.

В настоящей истории, той, которой нам удалось избежать, примерно так и произошло. Мятежники на Главпочтамте сдались, чтобы избежать ещё больших жертв среди мирного населения.

Макдермотт вздохнул и взъерошил волосы, посмотрел куда‑то вдаль. Это был ещё не взгляд на тысячу ярдов, но уже что‑то близкое. Мыслями он был где‑то очень далеко отсюда.

– В любом случае, мы хотя бы попытались… – тихо произнёс Макдермотт.

– Важен результат, а не старание, – сказал я.

Он посмотрел на меня так, словно я сказал что‑то обидное.

– Мы уже добились большего, чем все наши предшественники, – добавил я, чтобы сгладить углы. – Флаг свободной Ирландии над Дублинским замком ещё никогда не поднимался.

– Да, точно… – улыбнулся Шон.

Внизу зазвонил телефон, и мы переглянулись, звонить сюда могли только из одного места, из штаба восстания. Значит, повод действительно важный. Служба безопасности Сбербанка тут ещё не появилась и не появится.

Я спустился вниз, прошёл к телефону, на который уже ответил один из бойцов. Через выбитые стёкла проникал зябкий ветер, под ногами хрустели осколки стекла. На крыше, однако, поспокойнее.

– Кто? – спросил я.

– Пирс, – доложил боец, и я забрал у него трубку вычурной изогнутой формы.

– О’Хара у аппарата, слушаю, – произнёс я.

Связь была поганой, в трубке всё шипело и трещало, но голос поэта я узнал безошибочно.

– Майкл? Это Патрик Пирс, – донеслось сквозь шипение. – Как обстановка?

– Пока спокойно! – ответил я. – Временное перемирие.

– Отлично! Ты нужен здесь, в штабе! Макдермотт там, с тобой? – ответил Пирс.

– Так точно, – ответил я.

– Пусть командует он, а ты дуй сюда, на почтамт, есть важное дело, – приказал главнокомандующий.

– Есть, – неохотно подчинился я.

Как по мне, оборона этого моста через Гранд‑канал гораздо важнее. И когда перемирие кончится, бритты обрушатся на нас с новой силой. Каждая минута это не только отдых для нас, это прибытие свежих подкреплений для англичан. Пока гавань Кингстауна находится под их контролем, они могут привозить сюда новые силы хоть каждый день.

– Всё, ждём тебя, конец связи, – сказал Пирс.

Я повесил трубку и вернулся на крышу.

– Пирс вызывает, – сказал я Макдермотту. – Удачи вам здесь.

– Продержимся, – заверил меня молодой фений.

– Шеймус! Пойдём со мной, – позвал я.

Маккормик, о чём‑то разговаривающий с одним из бойцов, хлопнул того по плечу и заторопился ко мне. Лучше сейчас не бродить по городу в одиночку, даже с винтовкой за плечом и револьвером в кобуре.

Старый друг поправил шляпу на голове, готовый двинуться хоть к чёрту в пекло. Так далеко нам пока не нужно, сходим на Главпочтамт и обратно. Если будет куда идти обратно.

Мы спустились и выдвинулись по Маунт‑стрит в сторону набережной. Улица производила гнетущее впечатление, рассыпанные обломки кирпича на тротуарах, мусор, стойкий запах гари. Редкие прохожие жались к стенам, прижимая к себе то мешок муки, то булку хлеба, что удалось раздобыть в осаждённом городе. На нас смотрели со страхом, привычка к людям в форме у горожан ещё не сформировалась. Пока что.

– Ты б тоже пожрал чего‑нибудь, Майк, – сказал мне Шеймус. – Неважно выглядишь.

– Потом, – отмахнулся я.

– После победы? – фыркнул Маккормик. – На, хлеба хоть пожуй.

Он протянул мне ломоть чуть зачерствевшего хлеба, и я вгрызся в него прямо на ходу, только теперь ощущая, насколько я голоден. Зверски голоден.

– Спасибо, – сказал я.

На подоконнике одного из домов умывалась большая серая кошка, флегматично глядя на нас. Вот кому плевать и на осаду, и на войну, и на всё остальное. Я даже немного ей позавидовал.

Дома и баррикады укреплялись всё больше и больше, Дублин готовился к штурму. Каждое окно станет огневой точкой, каждый подъезд – укрытием. Кое‑где даже прорыли траншеи, перегораживая улицу. Колючей проволоки у нас не было, но создать препятствие из деревянных кольев ничего не мешало, и брустверы ощетинились ими, как пикинёры‑крестьяне против английских рыцарей.

Поперёк моста О’Коннелла стоял трамвайный вагон, превращённый в часть баррикады. Из окна высунулся дежурный и махнул рукой, мол, проходите. Узнал меня в лицо.

Над Главпочтамтом реял ирландский триколор, и мы с Шеймусом, не сговариваясь, засмотрелись на зелёно‑бело‑оранжевое полотнище. Где раз поднят русский флаг, спускаться он уже не должен, как говорил один из императоров, и пусть это флаг не русский, мне бы хотелось, чтобы он уже не спускался. Как и всем нам.

Парни на крыльце почтамта встретили меня как героя. Цветы не бросали, конечно, но пару воинских приветствий я заметил и ответил тем же самым. Кто‑то пытался расспросить о подробностях, как там дела у третьего батальона, про сослуживцев и знакомых, но мне некогда было отвечать всем и каждому. Слухи и сплетни пусть узнают от кого‑нибудь ещё.

В штабе, как обычно, вместо строгого военного порядка царила анархия, пожар в борделе. Кто‑то спал на ящиках с оружием, укрывшись кителем и обняв свою винтовку, кто‑то пил кофе из железной кружки, отчего на весь почтамт разносился кофейный запах вперемешку с запахом грязных носков, табака и мужского пота. Адъютанты и посыльные сновали туда‑сюда с бумагами в руках, офицеры, знакомые и незнакомые, деловито ходили по своим делам. Я направился прямиком в кабинет начальника почты, занятый теперь нашим вождём и президентом.

В конце концов, вызывал именно он, лично меня. Шеймус остался в холле, тут же присоединившись к небольшой группке бойцов‑социалистов и стрельнув у них папиросу.

Услышал Пирса я ещё до того, как вошёл.

– … и поэтому мы должны удержаться на северном берегу. Почтамт, Либерти‑холл, это же символ, это… Это сердце города, мы не можем сдать его просто так, – громко говорил он, и я подумал, что британские шпионы среди нас тоже всё это слышат. И мотают на ус.

– Здравия желаю, – отчеканил я, приложив руку к голове.

Все присутствующие повернулись ко мне почти синхронно. Пирс, его брат Уильям, Том Кларк, Коннолли, Макнил, пара малознакомых офицеров первого батальона. И какой‑то пожилой незнакомец в круглых очках и с чеховской бородкой, в штатском. Все вокруг стола, на котором разложена карта города.

– Майкл! Наконец‑то, проходи! – воскликнул Пирс.

Я занял место рядом с Кларком и Коннолли, между ними, как что‑то среднее из двух, наполовину фений, наполовину социалист. Не специально, так получилось.

– Переговорщик приходил, – сказал я и посмотрел на настенные часы с большими римскими цифрами. – Потребовал капитуляции.

Кларк фыркнул в усы, Пирс покачал головой.

– Ага. Он и сам понимал, что требует невозможного, так что мы сговорились на час перемирия, – продолжил я. – Который закончится минут через десять.

– А вы обладаете полномочиями вести переговоры? – спросил вдруг незнакомый джентльмен.

Я пристально посмотрел ему в глаза.

– Прошу прощения, мы не представлены. С кем имею честь? – произнёс я.

– Джон Диллон, – представился он. – Ирландская парламентская партия. А вы – Майкл О’Хара, я о вас наслышан.

Парламентская партия, умеренные, последователи Редмонда. Что он вообще тут забыл? Их партия была против восстания, они вообще, кажется, заседают в Палате Общин, в Лондоне. Этого товарища, который нам вовсе не товарищ, вероятнее было встретить по ту сторону баррикад, а не здесь, в нашем штабе.

– Час перемирия, мистер Диллон, это не политическое решение, а элементарный гуманизм, возможность вывезти раненых и убитых с поля боя, – холодным тоном произнёс я. – Видите ли, мертвецы, если их оставить под солнцем, которое в конце апреля уже начинает припекать довольно сильно, начинают вонять…

– Я понял, мистер О’Хара, – перебил меня позеленевший Диллон.

Коннолли ухмыльнулся, Макнил бросил на меня строгий неприязненный взгляд. Неженкам тут не место. Это, чёрт побери, война, грязная и некрасивая.

– Рассказать вам, что я видел там, у моста? – продолжил я. – Как британцы гнали простых горожан, женщин, детей, стариков, перед собой? Прикрывались ими как живым щитом?

– Мне кажется, это какой‑то вздор, вы преувеличиваете, мистер О’Хара. Вам, наверное, показалось, – выдавил Диллон.

– Скажете это же самое семьям погибших? – хмыкнул я, и парламентарий стушевался.

То‑то же.

– Англичане за это ещё заплатят. Известие об этом инциденте уже передано по радио, – сказал Пирс. – Но я позвал вас не для этого, Майкл.

Я вопросительно поднял брови.

– С «Хельги» сняли пушки, – с гордостью, будто он самолично отрывал лафеты от палубы, произнёс Пирс.

– Славно, – хмыкнул я. – А пушкари среди нас есть?

Лично я вот от артиллерии был далёк, тем более от артиллерии времён Первой мировой. Нет, базовые принципы тут элементарные, тем более в городе, стреляй себе прямой наводкой на цель, но для чего‑то посложнее я предпочёл бы найти профессионала.

– Найдутся, ветераны бурской никуда не делись, – сказал Пирс. – Вопрос в том, где их разместить. Мне хотелось бы услышать ваше мнение.

И он ткнул карандашом в карту, на которой я узнал Лиффи, разделяющую город надвое, и ключевые точки, занятые повстанцами, обозначенные чёрными булавками. Пришлось крепко задуматься.

– Сложный вопрос… Они нужны везде и сразу, – хмуро проговорил я.

– Поэтому я и решил спросить совета у вас, – улыбнулся Пирс.

Я ткнул пальцем в район порта, оставляя на бумаге едва заметное пятнышко.

– Здесь, по обе стороны от реки, – сказал я. – Иначе вслед за «Хельгой» придут и другие. Мы должны перекрыть устье. Британцы чувствуют себя хозяевами в заливе, если туда будут смотреть пушки, ситуация изменится.

– Транспорты всё равно идут в Кингстаун, а не сюда, – возразил один из офицеров.

– Да. Но порт тоже необходимо прикрыть, – сказал я. – Иначе нас разделят по реке, словно яичницу ножиком. «Хельга» почти это сделала.

Пирс задумчиво потёр переносицу, гипнотизируя карту пристальным взглядом. Решать ему, мы здесь только консультируем.

– О’Ханрахан, опросите все батальоны, найдите артиллеристов, – произнёс Пирс. – Отправьте пушки к порту. Пусть лучше у нас появится береговая батарея, чем мы будем палить из них в городе, рискуя что‑нибудь разрушить.

Глава 2

Перемирие закончилось даже раньше срока, как мне доложили позже.

То ли у кого‑то сдали нервы, то ли палец соскользнул на спусковом крючке, то ли это была намеренная провокация, но со стороны английских позиций за Маунт‑бридж хлопнул одиночный выстрел, и один из наших парней на баррикаде схватился за плечо и сполз на мостовую.

Наши тоже принялись стрелять в ответ, завязался короткий бой, окончившийся ничем. Стихло всё так же внезапно, как и началось, но перемирие уже не действовало. Британцы готовились к штурму.

Собственно, узнал я об этом, когда мальчишка‑посыльный принёс записку на Главпочтамт. Запыхавшийся рыжий парнишка протянул мне обрывок папиросной бумаги, на которой карандашом были нацарапаны неровные строчки. Перемирие нарушено, мост держится, дайте патронов.

Даже не знаю, что мы делали бы, если бы не немецкий груз с миллионом патронов, запасы таяли просто на глазах, особенно патронов к пулемётам. До снарядного голода ещё далеко, но жаба внутри скрежетала на перерасход.

– Двигай к складу, покажи это О’Рахилли, он выдаст, – я протянул записку обратно.

Распоряжаться материальными ценностями организации я не мог, не было полномочий, но направить и подсказать, куда обратиться, я мог без труда.

– Есть! – отчеканил паренёк и пулей умчался к нашему казначею, сейчас по совместительству бывшим начальником складов.

Я проводил его долгим взглядом. Таких юнцов в наших рядах было полным‑полно, чьи‑то дети, братья, племянники, к добровольцам присоединялись целыми семьями. Вернее, уже не к добровольцам, а к Ирландской Республиканской Армии, той самой ИРА, наводившей страх на всю Британию в том будущем, которого мне удалось избежать.

Раз уж мы провозгласили республику и сформировали правительство, то и все прочие структуры приходилось воссоздавать. Армию, полицию, административный аппарат, и всё остальное. Не всё сразу, конечно, начали с армии, но сам факт яснее ясного говорил о том, что повстанцы настроены серьёзно.

К восстанию понемногу присоединялись новые и новые люди. Пирс лично выходил на улицу О’Коннелла и раздавал листовки, агитировал народ поддержать дело независимой республики, о которой мечтали целые поколения ирландцев. Однако никакие листовки не повлияли так сильно, как та британская атака. Слухи разошлись по городу, как круги по воде, и поначалу им никто не верил, но очень скоро нашлись и очевидцы, и даже участники этой бойни.

Так что Дублин понемногу склонялся на нашу сторону. А вот насчёт остального острова у меня уверенности не было. Информация долетала обрывочная, скудная, порой даже противоречивая. Связь с провинцией почти отсутствовала.

Даже то, что мне удалось узнать, я узнал почти случайно. Том Кларк окликнул меня, когда я проходил мимо.

– Эй! Майкл! Ты же деревенский, да? Из провинции? – хрипло спросил он, расправляя в пальцах мятую папиросу.

– Э‑э‑э… Ну, да, из Килмаканога, – сказал я.

– Графство Уиклоу? Связь поддерживаешь со своими? – спросил он.

– Не особо, – хмыкнул я. – Открытку на Рождество…

– Жаль, – перебил он. – Нужна связь с провинцией.

Кларк наконец сунул папиросу в зубы и чиркнул спичкой. Табак оказался вонючий, неприятный, я поморщился.

– У вас‑то наверняка везде знакомые есть, в каждом графстве, – сказал я.

– Есть, – хмыкнул старик. – Профессия обязывает. В древние времена каждый торговец считался заодно и шпионом.

– Но? – спросил я, Кларк словно бы ждал этого вопроса.

– Но не все из моих знакомых разделяют наши цели, – пыхнул он папиросой. – Но кое‑что разузнать удалось.

Я посмотрел на него выжидающе, Кларк усмехнулся в густые усы, а потом кивнул на стул напротив.

– Садись, – сказал он.

Я сел и начал слушать.

Корк выступил, но сокрушительной победой назвать их выступление было нельзя. Навредила излишняя секретность, командир коркского отделения так и не понял, что конкретно ему нужно делать. Отряды дошли до мест сбора, а затем разошлись по домам, и только через день, когда в Дублине уже полыхало восстание, прозвучал приказ выступать снова. Когда британцы уже стянули в город пулемётные команды и полевую артиллерию, так что под контролем местных добровольцев остался только их собственный штаб. Стрелять не хотели ни те, ни другие, и теперь в Корке шли переговоры, при содействии местной администрации.

В Голуэе добровольцы атаковали полицейские казармы, и весьма успешно, только одна стычка из трёх окончилась неудачей. Заняли почту, вокзал, установили блокпосты на въезде в город, несколько часов держали в осаде гарнизон с местными солдатами. Потом, правда, к британцам пришло подкрепление с моря, а военные корабли начали обстрел побережья, и повстанцам пришлось отойти.

Что до Ольстера… Там с самого начала предполагались сложности. Но того, чтобы протестанты и лоялисты начали жечь и громить католические кварталы, не ожидал никто. И добровольцы рассеивались по графству, чтобы защищать свои дома и семьи. Там, в Ольстере, лилась кровь, и перевес был даже не на нашей стороне. Белфаст и Дерри стали полем битвы, не такой ожесточённой, как в Дублине, но всё равно кровавой.

Кларк говорил неторопливо, пока где‑то за окном хлопали далёкие выстрелы, периодически останавливаясь, чтобы затянуться папиросой, а потом подкурил новую от предыдущей.

– Вот такие дела, Майк, – подытожил он, стряхивая пепел в жестяную банку. – Потому я деревенских‑то и ищу. Связь наладить.

– Пока все действуют сами по себе, так? – спросил я.

– Приказы отданы заранее, всё зависит уже от людей на местах, – пожал плечами Кларк. – Вот если, вернее, когда связь наладим, будем уже иначе работать.

– Заранее отданные приказы быстро устаревают, – хмыкнул я. – Обстановка меняется.

– Это да, – вздохнул старик.

– Пока связь можно наладить через посыльных. Передачи зашифровать, ключи от шифров доверить только командирам… – начал вслух рассуждать я.

– Достаточно будет писать на гэльском, – усмехнулся Кларк.

– Ну уж нет, – твёрдо возразил я. – Только шифр, и только лично в руки командирам. Посыльных и вовсе можно отправлять неграмотных.

– Вряд ли такие у нас найдутся, – проворчал фений.

Я бы не был так уверен.

– Наши перехватили телеграмму из Лондона, – переменил тему Кларк. – Сюда назначают генерала Максвелла.

– Кто это? – спросил я.

Кларк скривился, ясно показывая своё отношение к этому генералу Максвеллу.

– Это очередной злобный сукин сын, – сказал он. – Служил в Египте, мне про него рассказывали. Те, кто видел его в деле.

– И какой он в деле? – заранее зная ответ, спросил я.

– Кровожадный, амбициозный, опасный. Говорят, он из тех, кто будет любой ценой выполнять задачу, в лепёшку расшибётся, но выполнит, – сказал Кларк.

– Для генерала – хорошие качества, – заметил я.

– Да, но он не на нашей стороне, – сказал Кларк. – Это меня и волнует. Лучше бы прислали исполнительного дурака, слепо выполняющего приказ по букве. Максвелл не такой.

Я вздохнул, провёл по лицу ладонью. Пальцы наткнулись на щетину, уже практически бороду, которую надо бы уже сбрить, но всё некогда. Чем дальше, тем больше копилось вещей в списке тех, что нужно сделать, но некогда.

– Эффективный менеджер… – тихо пробормотал я.

– Что ты сказал? – не расслышал Кларк.

– Ничего, Том, ничего, – ответил я.

Если всё это – правда, нам придётся туго, потому что этот человек не остановится ни перед чем. Есть задача, есть противник, остальное для таких деятелей неважно, даже собственные убеждения и моральные установки. Будет делать то, что посчитает нужным, даже если это военные преступления и прочие радости жизни. И нам придётся как‑то с этим бороться. Придётся опуститься на его уровень.

– Кто занимается пушками? – спросил я.

– О’Ханрахан, из второго батальона, – ответил Кларк. – В порт ушёл с парнями.

Стоит, пожалуй, посмотреть, как у него там дела. Я вообще любил присутствовать лично там, где происходило что‑то важное для меня. И я даже не про поле боя. Даже в Дублин я прилетел по собственной инициативе, заключить тот контракт могли и без меня… Кто же знал, что всё обернётся вот так.

– Прогуляюсь до порта, – сообщил я.

– Удачи, Майк, – сказал Кларк, потушив папиросу о деревянный подоконник.

Я спустился в холл, поискал взглядом Шеймуса Маккормика. Тот сидел на ящике из‑под консервированного супа и пил чай из железной кружки.

– Чай будешь? Заварка ещё осталась, – сказал он, когда я подошёл к нему поближе.

Заманчиво, но некогда.

– Спасибо, но нет, – сказал я. – Надо в порт сходить.

– Соскучился? – ухмыльнулся вчерашний портовый грузчик.

– Нет, – рассмеялся я.

Махать кувалдой, забивая заклёпки сотнями и тысячами, занятие не для всех. И не для меня.

– Там пушки ставят. Хочу взглянуть, – пояснил я.

– А‑а, – протянул Шеймус, допил чай одним залпом, поставил кружку на ящик и подхватил стоящую рядом винтовку. – Идём.

Мы вышли с ним на улицу О’Коннелла, и я снова подумал о том, что город теперь выглядит, как собственная бледная копия, словно после набега варваров. Под ногами периодически хрустело стекло и кирпичная крошка, витрины магазинов по большей части были теперь заколочены досками, на которых пестрели объявления, в основном, однотипные. Хлеба нет, масла нет, муки нет. Пиво и виски в пабах вот никуда не делись, но цены в одночасье взлетели в небесную даль. Ещё немного, и нам придётся вводить талоны на всё подряд.

– Глянь‑ка, ювелирный обнесли, – Шеймус ткнул пальцем в разбитую витрину.

Я бы скорее удивился, если бы подобные магазины остались нетронутыми. Особенно если они остались без охраны.

– И поделом, надо было сигнализацию ставить, – буркнул я, обходя кучу осколков на тротуаре.

– Чего? – не понял Маккормик.

– Неважно, – сказал я.

Шеймус покосился на меня привычным уже взглядом, мол, опять непонятное говоришь, но с расспросами лезть не стал. Привык за эти дни, что его старый друг немного поехал крышей после удара кружкой по голове.

До порта добрались минут за двадцать, кивая часовым на баррикадах и перекрёстках. В порту, хоть он и остановил свою работу, всё равно было шумно и людно. О’Ханрахана и его парней нашли, ориентируясь на звук.

Сам О’Ханрахан, усатый молодой человек приятной наружности, в зелёном кителе с портупеей, стоял, уперев руки в бока, и смотрел, как его люди возятся с одной из пушек. Мы подошли и поздоровались. Тут и впрямь было, на что посмотреть.

С морских лафетов их оторвали… Варварски. С помощью точного прибора – кувалдометра. Иначе объяснить происхождение этих отметин на пушках я попросту не мог. Обе пушки лежали теперь на земле у причала, совершенно непригодные к использованию в настоящий момент. Нет, в теории, если загнать снаряд в ствол, обе выстрелят, но навести на цель их было невозможно. Шестьсот килограмм стали, это тебе не миномёт передвинуть. Около каждой пушки возились человек по пять, и, судя по доносящимся от них обрывкам разговоров, вопросы там решались философские. Например, какой идиот проектировал эти крепления, и сколько у него было отцов.

Неподалёку ещё несколько человек собирали из дерьма и палок самодельные лафеты на железнодорожных колёсах. Монументальные конструкции из швеллеров, деревянного бруса в основании и щитка из котельного листа. Не броня, конечно, но хотя бы от осколка на излёте защитить сможет. В теории должно было работать, как будет на практике – одному Богу известно.

– Как у вас тут дела? – спросил я, подойдя к О’Ханрахану.

Он обернулся, посмотрел на нас, узнал, улыбнулся.

– Работаем… Вон, с лафетами закончили. Только угол возвышения почти не регулируется, не знаю даже, как исправить, – сказал он.

Тут я ему не помощник. Артиллерия обычно бахала где‑то далеко от меня, и я сам старался держаться от неё подальше.

– Прямой наводкой стрелять будете, – пожал я плечами. – Главное, пугнуть, силу показать.

– Разве что так, – хмыкнул офицер. – Если будет, кому показывать.

– Куда же они денутся‑то, – сказал я. – Вон, дымы на горизонте.

Транспорты с новыми и новыми британскими солдатами шли вдоль залива, один за другим, большие, явно военные. В сопровождении небольшого эсминца, который скорее демонстрировал флаг, а не защищал транспорты. В Ирландском море для них пока не было ни одной угрозы.

– Мы до них не дострелим, – флегматично произнёс О’Ханрахан. – А если и дострелим, то не попадём. Они идут в Кингстаун. Порт обходят стороной.

– Рано или поздно придут и сюда, – сказал я.

– Непременно, – кивнул он, зажав спичку в зубах, как зубочистку.

Каждый такой транспорт привозил на наш берег не меньше батальона солдат. Нас готовятся закидать мясом, словно это Верден, а не Дублин. Британия получила первый удар, опешила ненадолго, но теперь уже оправилась от первой встряски и готовилась ответить со всей силы. Спокойно, без спешки, хладнокровно.

Я подошёл поближе к воде, поглядел немного на серые волны залива, пахнущие солью и водорослями. Несколько рыбацких лодочек покачивались на волнах, словно и не было никакого восстания и кровопролития.

За спиной послышался металлический лязг, матерная ругань и сдавленное кряхтение. Я обернулся. Одну из пушек пытались поднять на лафет с помощью самодельного блока, и Шеймус был уже среди тех, кто тянул канат. Вот здесь он был в своей стихии, простая и незатейливая физическая работа, ясный и сразу понятный результат. Политика и всё тому подобное оставались для него чужими громкими речами, в которых ему не слишком‑то хотелось разбираться. Он и в добровольцы‑то пошёл лишь потому, что я его позвал. Если бы я позвал его записаться в британскую армию, он бы и туда, наверное, записался вместе со мной.

Орудие со скрипом поползло вверх.

– Майк, подсоби! – выдавил Шеймус, и я поспешил к мужикам, закатывая рукава кителя.

Канат, жёсткий, пеньковый, сразу же обжёг ладони, мы потянули все разом, по команде. Пушка начала приподниматься над землёй, кто‑то из мужиков подложил под неё деревянные подпорки для подстраховки, двое потихоньку направляли её на лафет.

– Держи ровнее!

– Опускай, опускай!

– Есть, аккуратнее!

Пушка лязгнула о лафет, опустили всё равно не слишком удачно, но в целом всё теперь было готово. Один из работяг затянул болты крепления большим ключом, и мы отпустили канат. Шеймус, раскрасневшийся, довольный, похлопал по казённику широкой ладонью.

– Хороша, чертовка, – проворчал он.

– Разбираешься в пушках? – хмыкнул я, переводя дух.

– Большая, значит, хорошая, – по‑простому ответил он.

Логика железная.

– Давайте вторую, – сказал я, потирая руки.

– Майк! – окликнул меня вдруг знакомый голос, и я обернулся.

К нам приближался Гэри Бойл, как обычно, всклокоченный, с горящими глазами. В компании ещё нескольких парней, смутно знакомых по работе в порту и Либерти‑холле.

– Гэри! – воскликнул я. – Какими судьбами тут?

– Слыхал, тут пушки ставят. Разве можно такое пропустить? – ответил он. – Ну и самые рукастые парни Дублина со мной. Подумал, вам понадобится помощь.

– Помощь всегда кстати, – сказал О’Ханрахан, пожимая протянутую руку Гэри. – Присоединяйтесь.

Вместе с работягами‑социалистами дело пошло веселее. Ещё вчера все они до хрипоты спорили в пабах, как лучше обустроить Ирландию, социалисты и националисты, а теперь вместе тянули один канат, чтобы обустроить береговую батарею для защиты острова от англичан. Плечом к плечу. Может быть, ненадолго, но даже такая совместная работа сближает. Понимание, что все мы делаем одно дело. А споры о методах и будущем обустройстве это уже детали.