Текст книги "О чём молчат рубины (СИ)"

Автор книги: Гарик Армагеддонов

Соавторы: Фунтик Изюмов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 57 страниц)

Брат Ульрих уже стоял посередине комнаты, с обнажённым мечом в руке, в боевой стойке. Хотя и в исподнем.

– А-а-а!!! – повторился безумный крик, – Пожар!!! Пожар!!!

Меня словно подбросило! Молча ухватил дорожный мешок и принялся лихорадочно запихивать в него одежду. Всего несколько секунд! Оружие? Вот оно! Что ещё? Сапоги! Сапоги на ноги! Скорее! Готов! Ульрих уже успел выглянуть в окно, озаряемое багровыми всполохами, и теперь нетерпеливо подталкивал меня в спину. Почти одновременно мы выскочили из дверей номера и захрохотали по лестнице.

Стоп!!! А девушки?! А, вот они! Полностью одетая Катерина, хоть и торопливо, но со всей пристойностью, шла к лестнице, а за ней бежала растрёпанная, босоногая Эльке в нижней сорочке, волоча мешок с пожитками. То есть… то есть, Эльке живо помогла одеться хозяйке, наплевав на собственный вид! Ну, это правильно. Над глупой Эльке смеяться можно, над знатной дамой смеяться нельзя. Значит, знатная дама не может оказаться на людях в неглиже, не так ли?..

– Кони! – не обращая внимания на девушек, сквозь зубы выдохнул Ульрих, – В первую очередь – кони!

И мы выскочили во двор.

А, оказывается, не всё так страшно! Во-первых, конюшня, стоящая чуть в стороне, огнём не тронута. Во-вторых, пылает только одна стена трактира, да и то, только часть стены. В-третьих, уже выстроилась цепочка от колодца к той самой стене, где люди передают друг другу всё что попало, лишь бы с водой: вёдра, горшки, какие-то ушаты… А те, кто у стены, торопливо выплёскивают воду в огонь.

Брат Ульрих моментально оценил обстановку и метнулся в конюшню. Оттуда выскочил с парой деревянных вёдер, по всей видимости, не то для чистки коней, не то, для того, чтобы их поить. И сразу встал в цепочку. И вместе со всеми принялся тушить пожар. Я побежал к колодцу. Бесполезно! Возле колодца столпилось столько народу, что не пробиться. Десятки рук с лихорадочной спешкой тянули из колодца воду. Р-р-раз! – достали, выплеснули, и сразу ведро обратно в колодец; – р-р-раз! – достали, выплеснули, и опять всё по новой. Где бы мне помочь? Встать в цепочку? Там уже цепочка в три ряда, не протолкаться. К горящей стене? Там тоже народу хватает… На тушение пожара выскочили все постояльцы, все слуги трактирщика и сам трактирщик, да ещё набежали с окрестных домов. Это страшное дело – пожар! Если вовремя не потушить – целые города выгорают до головешек! Так кому же мне помочь?..

– На помощь! – услышал я невнятный вскрик. И очень знакомым голосом!

Огонь, конечно, горит, но всё равно, ориентироваться трудно. Где кричали? Вроде… вроде бы там! И я опрометью бросился в ту сторону.

Картинка, конечно, удивительная! Когда я, напрягая зрение, рассмотрел что и как, то поразился. Прямо на земле сидел Вилфрид, над ним склонился Марциан, вокруг бегала взволнованная Эльке, тревожно заламывая руки, а впереди стояла суровая Катерина, с поднятым и взведённым арбалетом! В-ж-ж-жик! – улетел арбалетный болт в темноту ночи. А Катерина, словно заправский стрелок, упёрла арбалет в землю, наступила ногой на переднюю скобу, и принялась живо вращать рукоять, взводя тетиву. И, почти без промедления, распрямилась, одновременно вкладывая в арбалет очередной болт.

– Что?… Что случилось?! – подбежал я.

– Это не просто пожар… – проскрипел Марциан, – Это нападение!

– К-как?!

– Вот так! Сторож, который ходил здесь с колотушкой, рассказывает, что в стену воткнулась огненная стрела. Пропитанная маслом. Масло растеклось, стена загорелась. Сторож поднял тревогу. Стали выскакивать люди. А те, кто подожгли стену, выжидали… И вот, когда они увидели крестоносцев, полетела ещё стрела. Брат Вилфрид ранен. Хорошо, что леди Катерина оказалась рядом и позвала на помощь!

– Ерунда! – слабо пробормотал Вилфрид, – стрела по рёбрам скользнула, не пробив. Разве это ранен? Так, царапина…

– И всё же, требуется перевязать! – возразил Марциан, – А когда рассветёт, осмотрим как следует и смажем барсучьим жиром. У нас есть барсучий…

– Взик! – свистнуло в воздухе.

– В-ж-ж-жик! – немедленно ответила Катерина из арбалета. И тут же взвела его вновь.

– Ульрих! – зычно позвал Марциан, – Возьми Рольфа, Хуго и Норберта, пошарьте по округе! Арбалеты в боевом положении! Оружие наготове!

И снова склонился к Вилфриду.

– А что? – усмехнулся Вилфрид, делая попытку встать, – Законный повод выпить бутылочку-другую красненького! Для восстановления крови, так сказать!

– Взик!

– В-ж-ж-жик!

– А ты везунчик! – заметил Марциан, взглянув на меня.

– Я?! А я-то здесь каким боком?

– А вон, – кивнул Марциан, – посмотри рядом с ногой!

Я взглянул и невольно отдёрнул ногу. Прямо возле пятки торчали два оперения. Две стрелы вошли наполовину в землю, едва-едва не пронзив мне лодыжку.

– Взик! – на том месте, где только что была моя нога, расцвело ещё одно оперение стрелы.

– В-ж-ж-жик! – прогудел ответный болт Катерины.

– Тебе нельзя здесь! – испугался я за девушку, – Здесь стреляют!

– Я заметила! – хладнокровно ответила Катерина, вкладывая очередной болт в арбалет.

– Сударыня! Сударыня! – беспомощно взывала Эльке, – Господа крестоносцы правы! Пойдёмте туда, где безопасно!

– Уже везде безопасно! – возразила Катерина, – Никому не видно, куда стрелять!

И в самом деле, огонь на стене удалось потушить, и нас накрыла сразу полная темнота. Даже луны не было видно на небе, даже звёзд. Прямо, тьма Египетская! Я зябко передёрнул плечами. Здесь вам не Египет! Тем более, когда полураздет.

– Идёмте в трактир! – хмуро приказал Марциан, – Там и подумаем, что делать.

В трактир набились все добровольные помощники в тушении. Кто в чём. Перемазанные сажей, но довольные: огонь удалось потушить, и довольно быстро. Только хозяин горько плакал за стойкой.

– Убытки… – бормотал он сквозь слёзы, – Сколько убытков!

– Дурак! – бросил ему Марциан, проходя мимо и бережно поддерживая под локоть перебинтованного Вилфрида, – Три-четыре бревна обгорели, разве ж это убытки?! Молись Господу, что сторож не заснул! Был бы ты сейчас на небесах… вместе с нами! Я бы на твоём месте сторожу в ножки бы поклонился, да свечку в церковь поставил, что Господь от беды уберёг! Делов-то, брёвна от сажи очистить, да закрасить, да комнаты проветрить…

– А слухи? – всхлипнул хозяин, – Пойдут слухи, что меня пожечь хотели, кто ко мне в трактир сунется? Ой, разорение…

– Так не тебя пожечь хотели! – сунулся было я объяснять, и наткнулся на суровый взгляд Марциана.

Ах, да! Если хозяин поймёт, что подожгли трактир, чтобы выманить крестоносцев, то получится, что мы виноваты? Мы и платить за убытки должны?

– А кого? – разинул рот хозяин, – Кого пожечь хотели?

– М-м-м… – замялся я.

– Всех! – вместо меня объяснила Катерина, проходя к столику, – Всех хотели пожечь! Разбойники же? Конечно, разбойники! Вот и думали, что пожгут трактир, а сами соберут с пепелища что-то ценное. А если выскочит кто, того стрелами побьют, да пограбят. А когда разбойники увидели крестоносцев, то убоялись и убежали!..

– А как они узнали, что это крестоносцы? – растерялся хозяин, – Без плащей-то?

– А по выучке военной! – глазом не моргнула Катерина, – Рыцари, чай, все как на подбор, с оружием выбежали? Тут разбойники и смекнули, что пора бежать от верной смерти! Так что, считай, Господь спас! И сторож молодец.

– Я тому сторожу неделю буду пиво бесплатно наливать! – просиял трактирщик, – Нет! Месяц! И в церковь во-о-от такую свечу чистого воску поставлю! И в самом деле, Господь сберёг! Так всем и объяснять буду: благословение Господне над местом сим! Иные бы сгорели, а мой трактир словно под дланью Господней!

– Вина! – приказал Марциан, усаживаясь за стол, и помогая сесть Вилфриду, – Красного!

– Сей момент, господа! – засуетился трактирщик, – Сей момент! Эй, Карина! Что за вид непотребный! Живо приведи себя в порядок! Да нацеди вина господам постояльцам, не видишь, жажда у них после тушения пожара!

Признаться, только когда трактирщик сделал замечание служанке, тогда и остальные вспомнили, в каком они виде. Эльке коротко взвизгнула и опрометью бросилась по лестнице. Рыцари тоже посмотрели друг на друга с сомнением. Не слишком презентабельно выглядели рыцари, прямо скажем, в нижнем белье.

– Десять минут! – нехотя распорядился Марциан, – Через десять минут собираемся здесь же.

* * *

Ровно через десять минут все сидели за столом, включая вернувшегося Ульриха и оруженосцев. На молчаливый вопросительный взгляд Марциана, Ульрих, так же молча, отрицательно покачал головой: никого.

Марциан дождался, когда служанка расставит кружки и принесёт несколько кувшинов вина, благословил трапезу, и слегка наклонился над столом. Невольно и остальные последовали его примеру.

– Почему разбойники не убили сторожа? – медленно и с расстановкой спросил Марциан, и сам себе ответил, – Потому что это не разбойники. Были бы разбойники, сторож был бы у них целью номер один! Но нет. Они не собирались никого грабить. Разве что так, попутно… Цель у них была совсем другая. Их целью было сделать так, чтобы все выскочили и были бы видны на освещённом пространстве. Казалось бы, хочешь убить крестоносцев? Спали весь трактир! Но нападающие так не сделали. Это означает, что не все мы являемся целью убийства. А, либо кто-то один, либо некоторые из нас. Надеюсь, никто не подумал, что охота за кем-то другим идёт? Если ранен только крестоносец?

Стрелка подвело только то, что прицеливаться в свете дрожащего и метущегося пламени очень непросто! И всё же стрелок сделал несколько выстрелов. Не по толпе, нет. По крестоносцам! Один ранен, другой был очень близок к ранению. Это я своими глазами видел!

И что нам теперь делать? Какие будут предложения?

– А у нас есть выбор? – буркнул Ульрих, – Мы все понимаем, что речь идёт об Андреасе. Он непосредственный участник всех покушений на посольство. И пусть ни в одном из покушений не пострадал, но целили каждый раз в него. Так что? Давайте отправим его в передовой отряд? В одиночку? А потом, когда стрелок легко расстреляет его из очередной засады, скажем: «Ах-ах, как неприятно получилось! Но мы не виноваты, не будем переживать по этому поводу! Ничего страшного, привезём Папе римскому труп!». Так, что ли? Зато сами останемся целы и невредимы? Так вот, моя рыцарская честь не позволит так поступить! Как бы я лично не относился к Андреасу, но я рыцарь! И я имею рыцарскую честь!

– Поддерживаю! – подал слабый голос брат Вилфрид, – По всем пунктам поддерживаю! Ага! Либо мы рыцари, либо… но мы же рыцари? Ага?

– Значит, придётся по ночам охранять ещё и трактиры! – вздохнул Марциан, – Сегодня повезло, но поверьте, друзья мои, не во всех трактирах такие бдительные ночные сторожа. Есть просто нерадивые, есть пьяницы… и вообще…

– Чего там, ваша милость? – простуженным голосом сказал Норберт, переглянувшись с остальными оруженосцами, – Справимся! Будем выставлять ночью парную стражу. На всю ночь. А утром они будут отсыпаться в телеге, до обеда. Делов-то!

– Хорошо… – Марциан оглядел нас всех и голос его посуровел, – Приказываю! Порядок движения с сегодняшнего дня: два человека в передовом дозоре; два человека в арьергарде. Основная группа едет чуть впереди кареты. До обеда в телеге спят те, кто дежурил ночью, после обеда – те, кому предстоит дежурить. Дежурства определяет брат Ульрих, но думаю, ночные пары лучше составлять из тех, кто оруженосцы одного рыцаря. Они друг друга хорошо знают и понимают без лишних слов. Вопросы?

Меня словно толкнул кто.

– Требую! – отчётливо сказал я, – Требую, чтобы меня не оберегали, словно хрустальную статуэтку! Требую, чтобы меня включали в дозоры! И в ночные дежурства тоже!

И увидел, как одобрительно посмотрели на меня все, без исключения. Посмотреть посмотрели, но…

– Отклоняю! – непререкаемо заявил Марциан, – Дозоры, стража и прочее возлагаются на оруженосцев! А ты не оруженосец. Ты будешь среди рыцарей. Среди нашей основной ударной силы. Я же не ставлю в дозоры брата Ульриха или брата Вилфрида? И тебя не поставлю! Ещё вопросы? Нет вопросов? Тогда седлаем коней! Светает уже. Вино все допили? Эй, хозяин! Счёт!

Глава 51. Катеринины байки

С тех пор как существует мирозданье,

Такого нет, кто б не нуждался в знанье.

Какой мы ни возьмем язык и век,

Всегда стремится к знанью человек.

Рудаки.

Бранденбуржское курфюршество, Солдин-Кострин, 02.10.1410 года.

Ещё только заканчивали седловку, ещё проверяли подковы у коней, а брат Ульрих с одним из своих оруженосцев успели вернуться в трактир. Они решили снова осмотреть окрестности, уже при свете. В руках у Ульриха было четыре арбалетные болта. Один из них он показал Марциану.

– Кровь? – удивился Марциан и оглянулся на Катерину, – Поздравляю! Кажется, нам удалось отомстить за рану брата Вилфрида! Кстати, не возражаете, если сегодня брат Вилфрид прокатится в карете, вместе с вами? Боюсь, он ослаб от потери крови.

– Я в порядке! – вскинулся Вилфрид, – А потерю крови найдём чем возместить! Ага!

– Брат Марциан прав! – непреклонно заявила девушка, – Вам нужен отдых и покой! Сегодня вы едете в карете! По крайней мере, пока не почувствуете себя лучше!

– Ну, разве что первую половину дня… – сдался Вилфрид, – Поверьте, сударыня, свежий воздух для рыцаря здоровее, чем отдых и покой в карете!

Ну, вот! И с Эльке было не очень комфортно, во всяком случае, приходилось сдерживать язык, а теперь? О чём можно беседовать теперь? О птичках?.. Если вообще места в карете для меня хватит.

Брат Ульрих, между тем, подошёл к девушке и молча воткнул в землю все четыре болта. Катерина, так же молча, наклонилась и выдернула болты из земли. И унесла их в карету. Всё понятно. Из рук в руки передавать нельзя, а так, опосредованно, через землю, можно. Ну, что за люди! Что за нравы!

– Иди сюда, Шарик! – со вздохом позвал я, – Вот тебе морковка! Можешь считать, от леди Катерины!

Клац! И Шарик захрустел лакомством. А в руках у меня остался только хвостик морковки. Как он умудряется?! Откусил, как срезал! Точно по обрезу пальцев.

* * *

– Я никак не могу понять нашего противника! – покачиваясь в седле, объяснял нам брат Марциан, – А значит, не могу предугадать его действия! Чего он хочет? Остановить посольство? Вроде бы нет… Убить Андреаса? Вроде бы да… и вроде бы нет! Покушения на него были, отрицать это глупо. Но скажите, почему нападающий не использовал, к примеру, отравленные стрелы?! Чтобы наверняка? А он их не использует! Настолько уверен в себе, или тут что-то другое?..

– Может, у него нет яда? – предположил я.

Рыцари посмотрели на меня снисходительно.

– Достаточно смазать наконечник собственным дерьмом, и это будет гораздо опасней простого наконечника, – пояснил Марциан, – Из-за возможного заражения крови. Надеюсь, никто не думает, что у них недостаток в дерьме? А я осмотрел рану Вилфрида. Чисто!

– Может, он хочет не убить Андреаса, а задержать каким-то образом посольство? – предположил Ульрих, – Почему нет? Он понимает, что Андреаса мы не можем оставить лечиться на середине пути, как поступили бы с любым другим рыцарем или оруженосцем. И, если рана будет достаточно серьёзная, то и везти с собой проблемно. А значит, всё посольство будет ждать исцеления нашего Андреаса. По-моему, разумная версия!

– Может быть, может быть… – пробормотал Марциан, – Тогда надо ждать какой-то каверзы, вроде разрушенного моста или чего-то подобного. Того, что задержит нас в пути. Пока такого не было.

– Уже есть! – протянул Ульрих вперёд руку. Впереди догорал хлипкий мостик через небольшой, узкий ручей.

Узкий, он может быть и узкий, а больше часа нам потребовалось, чтобы найти неподалёку надёжный брод, разведать, насколько крепко дно, перекатить карету и телегу, и вернуться на дорогу.

– Ну, что ж! – подвёл итог Марциан, когда мы выстроились обычной процессией, – Теперь можно делать выводы и прогнозы!

– Я готов! – тут же вызвался Ульрих.

– А я ещё ничего не решил! – возразил Марциан.

– Когда решишь, можешь быть уверен: я готов!

– О чём вы? – всполошился я.

– О засаде на нападающих, – усмехнулся, оглянувшись на меня, Ульрих, – Если мы правы, то нам следует выделить хотя бы пару лучших бойцов и отправить их вскачь, на день пути вперёд! И сделать засаду, где-нибудь под мостом или там, где лучшее место для создания препятствий. Как только негодяи попытаются поджечь мост, тут они и поплатятся!

– И сколько мы можем выделить?

– По крайней мере пару бойцов: я и один из оруженосцев.

– Но их пятеро! Как минимум!

– На нашей стороне внезапность, – хладнокровно ответил рыцарь, – Уж они-то засады точно не опасаются! Это, считай, сразу двое убитых из арбалетов. А разве мы вдвоём испугаемся троих оставшихся мерзавцев? Фи! Так, что ты думаешь, брат Марциан?

– Я думаю… нет! – покачал седой головой Марциан, – Пока мы зримо не убедимся, что твоя теория справедлива.

– А сгоревший мост?..

– Мост могли поджечь, не для того, чтобы задержать нас в пути вообще, а для того, чтобы так задержать, чтобы успеть устроить засаду. Честно говоря, не тянет тот мост на серьёзную задержку! Я бы, на месте нападающих, выбрал другой мост! Чтобы, как минимум, на день нас задержать!

– Как скажешь, брат Марциан! – внешне равнодушно ответил Ульрих, но я заметил, как остро блеснули его глаза, – Как скажешь! Вот только, как бы поздно не было!

– Посмотрим… – буркнул Марциан, обрывая беседу.

* * *

Только после обеда, когда брат Вилфрид, покряхтывая, решился пересесть из кареты в седло, чтобы его «ветерком обдуло», я отважился на встречу с Катериной. И чужих ушей меньше, и что-то очень гневно она поглядывала на меня из окна кареты, когда мне случалось проехать мимо. К чему бы?..

– Благодари Бога! – такими словами встретила меня Катерина, когда я открыл дверцу кареты, – Благодари Бога, что уже полдень и я себя в руки взяла! А то была такая злая, что за себя не отвечала! Нашёл моду, э-э-э…

Девушка бросила быстрый взгляд на Эльке и закончила невнятно, – Нашёл моду… глумиться! А злоречие – это верный путь к дьяволу! Всё! Баста! Я с тобой говорить отказываюсь! На всякий случай!

– А когда господин Андреас… это… злоречествовал? – открыла рот Эльке.

– Было дело! – Катерина бросила на меня рассерженный взгляд, – Ты не слышала…

– И не подумаешь! – Эльке выпучила на меня удивлённые глаза, – Всегда был такой обходительный, такой вежливый сударь, что прямо рыцарь, прямо рыцарь! И вдруг… а вы точно слышали, что он злоречествовал, сударыня? А про кого?

– Слышала! – отрезала Катерина, – Никто не слышал, а я слышала! И он это знает, вон, глаза стыдливо прячет! Чует кошка, чьё мясо съела!

– Ничего я не прячу! – возмутился я, – И не злоречествовал! Но мы с тобой поговорим об этом позже. И вообще, все были довольны, одна ты возмущаешься!

– Вот что! – внезапно успокоилась Катерина, – Что бы ты не говорил, тебе не удастся сбить меня с пути исинного. А потому что, лет двести назад, жил такой прославленный монах – и я горжусь, что он был бенедиктинцем! – его звали Фомой Аквинским. Он написал научный трактат, под названием «Сумма теологии», в котором дал так называемые «пять путей к Богу». Их ещё называют пятью доказательствами существования Бога. Я это хорошо усвоила! Поэтому можешь забыть своё «у меня есть вопросы!». Какие бы вопросы у тебя не были, ничто и никогда не опровергнет учения Фомы Аквинского!

– Хотелось бы послушать! – скромно заметил я.

– Но это будет последний наш разговор на эту тему! – заметила Катерина, – А то, мало ли! Вдруг твоё злоречие и на Святое Писание перекинется?!

И она опять бросила взгляд на Эльке.

– Так что с Фомой Аквинским?

– Есть такие еретики, которые отвергают существование Божие… – начала Катерина, и Эльке тихонько охнула, прикрыв рот рукой, – И они приводят, в основном, два довода. Первый довод, что если Бог – это бесконечное добро, то это бесконечное добро должно было бы полностью вытеснить зло из нашего мира. Ну, раз оно бесконечно. Но зло в мире есть. А значит… Второй довод, что если есть явления, которые можно объяснить природными силами или человеческим участием, то незачем объяснять это божественным вмешательством. А поскольку всё вокруг можно объяснить силами природы, то значит…

Так вот! Фома Аквинский приводит пять доказательств! Неопровержимых! Пять путей, следуя по которым, можно понять, что Бог есть!

Первый путь – путь движения. Мы все видим, что в нашем мире есть движение. Вот, мы едем в карете. Карета движется. Почему? Её движет лошадь. А что движет лошадью? У неё есть жизненные силы, которые она восполняет кормом и питьём. Травой, сеном, овсом и так далее. Трава и овёс растут. Движутся. Почему? Потому что на них светит Солнце и льются дожди. А почему ходит по небу Солнце? И так о любой вещи. Если она движется, то эту вещь что-то движет, придаёт ей движение. И ту вещь, которая придаёт движение, тоже что-то движет. Но, тогда получается, что должна быть какая-то первичная сила, которая придала движение самым первым вещам, но сама ниоткуда эту силу не получила. И эту силу, которая двинула все вещи разом, мы называем Богом…

Второй путь – путь причины. Всем следствиям есть причина. Вот, мы едем к Папе римскому. Почему? Потому что везём ему известия от Великого магистра. Почему? Потому что была война и она закончилась. Почему? Потому что Великий магистр объявил войну Польше, но сперва потерпел неудачу во время Грюнвальдской битвы, но сумел удержать свою главную крепость Мариенбург. Почему? Потому что король Польши жаждал овладеть Пруссией. Почему? И так далее и так далее. Любое следствие имеет причину. Но, продвигаясь по этой цепи причин и следствий, мы неминуемо должны прийти в самое-самое начало цепи. Мы должны найти первопричину, от который идут все остальные следствия, а сама она причины не имеет. И эта первопричина не имеющая причин для себя, есть Бог…

Третий путь – существование небезусловных вещей. Ну, если проще, есть вещи возможные и необходимые. Есть вещи, которые могут быть, а могут и не быть. А если поразмыслить хорошенько, то все вещи, которые мы наблюдаем вокруг, когда-то не были, потом возникли, а потом перестанут быть. Вот, карета. Когда-то её не было, потом её построили, а потом она настолько износится, что её выкинут и она сгниёт. А вот гора. Но, когда-то её не было! А потом она появилась. Тысячи и тысячи лет будут дуть ветры, сдувая с горы пыль, будут камнепады и лавины, и в конце концов, гора разрушится. И так всё в этом мире! Но тогда получается, если возможно, что чего-то не было, то его и в самом деле, когда-то не было! А потом возникло. А потом разрушится. А если это можно сказать про всё, что нас окружает, про весь видимый и невидимый мир, то выходит, что этого мира когда-то и не было! Но если этого не было, то должна была быть причина того, что всё это есть! Должно быть нечто, что породило всё сущее. Всё что нас окружает, это возможное. Но должно было быть нечто необходимое, само-по-себе-необходимое, чтобы породилось всё возможное. И это само-по-себе-необходимое не имеет иной необходимости, кроме самой-себя. Но является необходимым, для получения возможного. Это и называется Богом…

Четвёртый путь – путь совершенства. Вот у нас в посольстве есть карета и есть телега. Что из этого более совершенно? Карета. Телегу склепал простой мужик простым топором, а карету делал каретный мастер. Можно ли сделать более лучшую карету? Можно. Но, если подумать, мы каждый раз оперируем понятиями «лучше, совершеннее, благороднее, красивее». То есть, мы сравниваем вещи, по некоей шкале совершенств. Всё выше и выше, всё более совершенное, изысканное, благороднее… Что же на самом верху этой шкалы? Что совершеннее всего, что мы видим в этом мире и что можем себе вообразить? Мы называем это Богом…

Пятый путь – путь порядка и гармонии. Посмотри вокруг! Разве мир не прекрасен? Разве не радуется твоя душа, ярким цветам, тёплому солнцу, желтеющим нивам, простору степи или голубизне небес? Разве не чуден мир вокруг нас? Но, если поразмыслить хорошенько, то получается, что бессмысленные природные тела тем или иным образом действуют наилучшим для них образом? То есть, действуют не случайно, а намеренно? Идут к какой-то цели? Но это невозможно для бессмысленных тел! Если только они не ведóмы особой силой, которая и направляет их к благу. Какая же это сила? Подсказать ответ?

– Бог! – уверенно и потрясённо выдохнула Эльке, оглядывая нас широко открытыми глазами, – Бог всемогущий!

– И на этом все разговоры о божественном заканчиваем! – отрубила Катерина, – Хочешь поболтать, давай разговаривать о чём-то другом! Точка!

– У меня есть вопросы! – упрямо возразил я, – И эти вопросы вроде бы простые… но вряд ли ты найдёшь ответы. Хоть тебе и кажется, что ты такая умная, что можешь всё растолковать. Кстати, как монашке, тебе могут всякие вопросы задавать, разные… маловеры. И ты должна будешь им всё подробно объяснить. Мои вопросы ты объяснить не сумеешь! Но, давай поговорим об этом позже. Когда сама захочешь. Когда тебе будет казаться, что нет для тебя загадок! Вот тогда мы и обсудим мои вопросы. От простого к сложному. А сейчас, так и быть, поболтаем о чём-нибудь другом.

Да, вот так просто я закинул крючок. Уж мне ли не знать, что рано или поздно, девушка не выдержит и спросит, что это за такие хитрые вопросики?! Она же девушка, а значит, любопытна без меры! Вот тогда и поговорим! Надеюсь, не в присутствии Эльке.

– А о чём ты хочешь «поболтать»?..

– А мне всё любопытно! – я выглянул в окошко кареты, – Вот, например, откуда мы знаем, как нам ехать? Мы несколько раз за сегодня перекрёстки проехали, не сворачивая. А вдруг надо было свернуть? Мы слушаем трактирщиков? А если они нам врут?!

– Да, нет же! – хихикнула Катерина, – Есть карты! Наверняка у брата Марциана есть карты, по которым проложен наш маршрут! Не понимаешь? А как ездили в пустыне караваны в твоё время?

– По описанию, – пробормотал я, – Например, три дня надо ехать так, чтобы солнце светило в правый глаз верблюду. Следующие три дня, чтобы солнце было прямо перед тобой. Ещё четыре дня, опять солнце должно светить в правый глаз. И так далее. И, если ты едешь правильно, то в определённый день ты окажешься возле колодца, где можно отдохнуть, напоить животных, может быть, встретить другой караван… А если ничего на твоём пути в назначенный час не окажется, то надо разослать по округе стражу. Они быстро обнаружат колодец, если вы отклонились! Возле колодца, возле воды, как правило, есть небольшой оазис! А у вас не так?

– А у нас маршрут нарисован на бумаге! Ну, или на пергаменте. Как бы, наша земля с высоты птичьего полёта. Ну, смотри!

Катерина расправила платье на своих коленях, словно лист бумаги, и принялась водить по нему пальцем:

– Вот, представь: здесь как бы извилистая голубая линия. Это означает, что здесь течёт река. Рядом надпись, что за река. Ну, к примеру, Одер. Вот здесь чёрный квадратик. Небольшой. Это какое-то селение, возле реки. А если квадратик побольше, то это город. Если совсем большой квадрат, то это большой город, может даже столица. А от города к городу, от селения к селению, тянется чёрная линия. Дорога. Если чёрная линия дороги пересекает голубую линию реки, значит, там построен мост или есть удобный брод.

– Ага! – я, кажется, стал понимать, – А вот здесь надо нарисовать крестоносцев? Они подъезжают к мосту?

– Не вздумай тронуть своими пальцами! – рявкнула Катерина и я невольно отдёрнул руку.

В самом деле, увлёкшись, полез рукой девушке чуть не между колен… Нехорошо получилось!

– Каких тебе ещё крестоносцев нарисовать?! – продолжала возмущаться Катерина, – Крестоносцы проехали, и нет их! А дорога, река, селение и всё прочее осталось. Эх ты!.. Мыслитель…

– Понимаю… – пробормотал я, – Кажется, теперь понимаю! А вот, мы уже какой день едем, и что? Карта всё не кончается?

– Смотря какая карта! – пожала плечами девушка, – Есть карты небольшие, скажем, карта владений одного барона. Есть карты графства или даже королевства. А самая большая, которую я знаю, это Каталонский атлас.[1]

– И что это такое?..

– О! Это величайшее чудо! Представь себе: вот перед тобой шесть листов велéня, размером…

– Веленя?..

– Ну… долго объяснять! Будем считать, что это просто очень, очень высококачественный пергамент. Такой, как ты видел в Мариенбурге.

– Я его видел?!

– Ну, конечно! Каждый раз, когда ты бывал в часовне, ты внимательно рассматривал картины. Они нарисованы на велене!

– На коже?!

– Ну, не на папирусе же рисовать? Ха-ха-ха! Обычно художники рисуют или на досках, или прямо на стене, это называется «фрески», там особый способ рисования, или вот, на пергаменте. Говорят, в Венеции сейчас входит в моду рисование на холсте[2] из пеньки… ну не знаю! Я этих картин не видела, судить об их качестве не могу! Но мы отвлекаемся.

Так вот, перед тобой шесть листов веленя, каждый размером пятьдесят на шестьдесят пять сантиметров. На первых двух листах описаны современные знания по астрономии, астрологии, космографии… Кстати, доказывается, что Земля – это шар! Это по поводу нашего давнего спора! Вот… А на четырёх остальных листах – вся наша Земля нарисована! Представляешь?! Вся Земля! И Африка, и Азия, и всё-всё-всё! От западных берегов Европы, до восточных берегов Китая! И везде свои подписи, что есть что. Снизу карты в прямом отображении, а сверху карты – в перевёрнутом.

– Почему?!

– Сам не догадываешься? Ох ты, горе моё! Ну, вот, положил ты карту на стол. Подошёл к столу и рассматриваешь. Африку тебе видно хорошо и надписи прямо. Замечательно! А Европу тебе видно уже не очень подробно! На стол полезешь? Нет, конечно! Ты просто обойдёшь вокруг стола. И тогда перевёрнутые надписи станут для тебя правильными! Африка станет в перевёрнутом виде. И вот так, бродя вокруг стола, можно рассмотреть всю земную твердь! Всё там есть! И Индия, и Турция, и загадочная Русия, и Персия… Весь мир! Посмотришь – и дух захватывает! Насколько огромен мир Божий!

– Странно! – сухо заметил я, – Откуда же эти знания? Ну, про Индию, Персию, Китай и эту… Русию? По слухам нарисовали?

– Да ты что! – обиделась Катерина, – Какие слухи! Всё замерено, изучено, зафиксировано! Точный геометрический расчёт! Ну, как ты не поймёшь? Арагонский король Хуан Первый, Охотник, и его отец Педро Четвёртый Арагонский в тысяча триста семьдесят пятом году поручили работу некоему Аврааму Крескесу, крещённому еврею. Для подарка кузену Хуана, будущему французскому королю Карлу Четвёртому…

– …Безумному? – вспомнил я.

– Влюблённому! – исправила Катерина.

– А это не одно и то же? – я улыбнулся.

– Не знаю! Так вот, Авраам Крескес, с сыном Иехудой Крескесом, собрали все карты, которые только могли найти на Майорке! Они жили на острове Майорка, если что, а Майорка – это центр картографии! Так вот, собрали все карты, и копии карт, и описания земель, сделанные путешественниками, и записки о военных походах, к примеру, Александра Македонского… и всё это привели к одному масштабу, и сделали одну общую карту. И это… потрясает воображение! Эх, Андреас! Ты бы тоже испытал восторг и эйфорию, только бросив взгляд на это чудо! И вся карта, помимо изображения городов, стран, земель, рек, морей и прочего, она вся исчерчена локсодромами!