Текст книги "История военного искусства"

Автор книги: Ганс Дельбрюк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 89 (всего у книги 178 страниц)

ПРИМЕЧАНИЯ

1 A. Auler, «De fide Procopii in sec. bello Persico Justinian I imp. e narrando», Diss. Bonn. 1876.

2 К той же самой эпохе, как и Прокопий, относятся два теоретических трактата, которые сами по себе дают мало материала, но имеют значение для проверки, дополнения и опровержения Прокопия. Это трактат Урбикия (Orbits) и трактат анонима под заглавием О действиях полководца. О них см. Jaehns, Geschichte der Kriegswissenschaft, I, S. 141 ff. Rbstow-Koechly, Griechische Kriegsschriftsteller II, 2.

3 "De Justiniani Imperatoris aetate quaestiones militares scripsit Conradus Beniamin", Berlin. Dissert. 1892. W. Weber.

4 Mommsen, "Hermes", 24, 258.

5 Юстиниан еще пытался сохранить организацию "пограничников", а в Африке он их даже заново организовал. Соответствующий эдикт даже перешел в кодекс и благодаря этому сохранился до нашего времени (Mommsen, "Hermes", 24, S. 200). Но этим людям не могло быть выплачено то жалованье, которое им было обещано и которое им полагалось наряду с предоставленными им землями, так как наличные средства в слишком большом количестве поглощались другими расходами. Наконец, Юстиниан лишил их, кажется, наряду с жалованьем даже и значения в качестве солдат (Прокопий, "hist. arc.", 24, по Моммзену, "Hermes", XXIV, 199). Согласно другим, это относится лишь к Востоку.

6 По переводу Coste, "Geschichtsschreiber der deutschen Vorzeit".

7 Спартиан, гл. 10.

8 Фописк, гл. 7.

9 Dahn, "Procop von Caesarea", S. 395.

10 Procop, b. Pers., II, 17; II, 18; b. Vand., II, 14.

11 Ср. т. I, ч. I, гл. IV. См. Luschan, "Ueber den antiken Bogen. Festschrift ftr Benndorf", 1898. Jaehns, "Trutzwaffen". См. всю весьма поучительную главу о луке и стрелках (третья степень). Ср. также т. III, ч. 3-я, гл. 8 "Английская стрельба из лука". Там снова появляется весь этот рассказ.

12 Воспроизведено у Diehl, "Justinien et la civilisation byzantine", p. 209.

13 K^hly und Rbstow, "Griechische Kriegsschriftsteller", II, 2, S. 201. Оно относится к трактату анонима.

14 По переводу Coste, "Geschichtsschreiber der deutschen Vorzeit". Ниссен считает, что это название звучало не Тагинэ, а Тадинэ.

15 Dahn, "Procop von Caesarea", S. 412.

16K^hly und Rbstow, "Gr. Kriegsschriftsteller", II, 2, 167; гл. XXXIV, 4.

17Jдhns, "Geschichte der Kriegswissenschaft", I, 155, Ср. т. IV.

18 Хотя закон Валентиниана I сохранился в Кодексе Феодосия (IV, 14), однако Рихтер сделал попытку подвергнуть чрезмерно строгой критике его содержание (Н. Richter, "Das wes^mische Reich", S. 681, Anm. 150). Однако, с юридической точки зрения не выдерживает критики его попытка истолковать термины "жена варварка" (barbara conjux) и "иностранцы", как относящиеся к тем варварам, которые живут за пределами Римской империи. Если сам Валентиниан выдал римлянку замуж за Меробауда и если Феодосии дал свою собственную племянницу в жены готу Фравитте и вандалу Стилихону, то это были исключения, которые себе иногда позволяли делать высшие классы.

19 Согласно Цеймеру, Леовигильд (569 – 586) разрешил законом браки (connubium) между готами и римлянами. На практике же и раньше это запрещение часто нарушалось, – на него уже не обращали внимания (Zeumer, "Geschichte der westgothischen Gesetzgebung", "N. Archiv. f. д. d. Geschichtsk." Bd. 24, S. 574).

20 "В государстве Теодориха, как одни лишь готы могли быть солдатами, так и одни лишь готы могли быть офицерами. Исключению готов из рядов гражданской магистратуры соответствовало исключение римлян из среды военных должностных лиц". Mommsen, "Ostgotische Studien", 497.

21 Прокопий, "Bell. Goth". 1, 2.

22 Dahn, 'Knige", III; V, 36.

23 Этот абзац теперь переработан на основании работы Eugen Oldenburg, "Die Kriegsverfassung der Westgoten", Berlin. Dissert. 1909.

24 Прокопий, "Bell. Goth.", 1, 12.

25 В. Cod. Euric., cap. 310 четыре раза встречается термин "буккеларий" (buccelarius). В "Antiqua", V, 3, 1 вместо этого термина встречаются выражения "поставленный под покровительство" и "тот, кто находится под его покровительством".

26 Waitz, II, 531; 3 Aufl. II, 1, 215.

27 Waitz, II, 528; 3 Aufl. II, 1, 213.

28 Binding, "Geschichte d. burg. rцm. Koenigr", I, 196, Anm. 671.

29 Прокопий, III, 22.

30 Бруннер (D. R. I, 302) приходит к тому выводу, что уже в древнейшей существующей редакции Салического закона римляне называются подданными, но еще не составляют какой-либо части народной армии. Этот текст относится к эпохе Хлодвига. А при сыновьях Хлодвига в более поздних текстах и в добавлении к ним уже принимается во внимание то обстоятельство, что также и римляне могли находиться в войске.

31 Рот (Roth, "Ben. Wesen". S.I72) собрал ряд примеров, указывающих на боеспособность галльских романцев. Но если он отсюда делает тот вывод, что галло-римское население, в отличие от изнежившихся итальянцев, следует считать чрезвычайно воинственными, то все же он в этом отношении заходит слишком далеко. Рот особенно хвалит аквитанцев. Но почему же особенно храбрыми были именно аквитанцы? Подчеркивание одной области указывает на ошибочность всей концепции. Случайно сохранившиеся единичные факты создали неправильную картину. В Италии могло быть то же самое, хотя это могло случайно и не отразиться в сохранившихся источниках. Утончение цивилизации и неразрывно связанная с этим изнеженность в течение 4 S столетий не менее сильно проникли в население Галлии, чем в население Италии.

32 Доказано на многих примерах Ротом (S. I73).

33 Roth, "Ben. Wesen.", S. 180.

34 Григорий, IV, 47, а также в других местах. Waitz, II, 533.

35 Также и бургунды уже имели несвободных в качестве воинов. В законе Гундобада (tit. X) написано: "Если кто-либо убьет раба, по национальности варвара, принадлежащего министерству или находящегося в походе, то пусть уплатит 60 солидов. Если же какого-либо другого римского раба или варвара, землепашца или свинопаса, то пусть уплатит 30 солидов".

 Следовательно, здесь перед нами варвар, который был рабом и воином. Простой раб мог быть римлянином, но раб-воин не мог быть римлянином; эта возможность исключена.

36 Фредегар (гл. 56) говорит: "Всем leudes, которыми правил в Австрии, приказал отправиться в поход". И дальше: "По приказу Сигиберта все leudes в Австразии были призваны для того, чтобы отправиться войском в поход". Статистический расчет, сделанный нами выше, достаточно ясно показывает, что это слово "leudes" не могло вообще обозначать в общем смысле этого слова людей. Определение, "все" принуждает нас ограничить его значение. Оно показывает нам, что здесь не могла иметься в виду вся масса всего населения, так как это привело бы к чудовищным результатам, а что здесь этими словами был обозначен лишь один какой-либо ограниченный круг людей. Ср. т. III, гл. I. Приказ Карла Смелого от 3 мая 1471 г. и приведенные у Мейнерта призывы императора Максимилиана, где также всегда призываются все, причем имеется в виду лишь узко ограниченный круг людей.

37 "М. Germ. LL", 1 tom 1 (quart е) IX Tit. 2. 1-4.

38 Аврелий Виктор, гл. 21.

39 "Ars veterinaria", VI (IV), 6. Лошадей тюрингов хвалит также и Иордан, I, 3, 21.

40 " Deb. Vand.". I, 8.

41 Прокопий, "De b. Vand.". I, 8.

42 Schmidt, "Geschichte der Vandalen", S. 39.

43 Прокопий, "B. Goth", I, 26, I, 28, I, 29. B. Pers., II, 18.

44Brunner, "Zeitschrift d. Savigny-Stiftung, 1887, S. 6.

45 Например, III, 28; IV, 30; VIII, 45, 10, 31.

46 Прокопий, II, 25; Агаций, II, 5. Нам кажется несколько сомнительным, чтобы это утверждение Прокопия было совершенно достоверным, так как он категорически утверждает, что у франков не было ни копий, ни луков, наличие которых доказано целым рядом других указаний (Waitz, "D. Verf.", II, 528, 2 Aufl., II, 213). Если вообще сообщение Прокопия является правильным, то, очевидно, мы здесь имеем дело со случаем, как в 552 г., когда нападавшие были главным образом алеманнами, которые вообще славились в качестве всадников.

47 Jaehns, "Geschichte der Kriegswissenschaft", I, 142.

48 "Oeuvres", т. 28, стр. 163.

 Почти так же высказывается Наполеон в своей инструкции по обучению драгун. Цит. у Kerchnawe, "Kavallerie-Verwendung", S. 3, Anm.

49 Велизарий в таких словах описывает персидскую пехоту: "Вся пехота – не что иное, как толпище жалких крестьян, которые берутся на войну лишь для того, чтобы подкапывать стены, снимать доспехи с убитых и прислуживать воинам". (Прокопий, В. Pers., I, 14).

50 Здесь следует вспомнить о том месте из Прокопия ("De b. Vand.", I, 18), где рассказывается, как подходили вандалы в беспорядке и не построившись для сражения, но "по симмориям, и по таким маленьким, ибо по тридцать и по двадцать были". Это могли быть именно такие уменьшенные роды.

51 Анго похоже на римское pilum, следовательно, может быть истолковано как дротик.

52 Рюстов считает, что кавалерия в среднем равнялась одной четверти легионной пехоты, составляя, следовательно, 20% всего войска (Rbstow, "Heerwesen Caesars", S. 25). К этому присоединился и Марквардт (Marquardt, "R^m. Staatsv.", II, 441). Фрелих при таком соотношении вполне справедливо уклоняется от установления средней цифры (Fruftlich, "Kriegswesen Caesars", S. 40). 20% сохранившихся цифр является не средним числом, но максимальным.

53 Некоторые кодексы требуют вместо десятой части половину всех рабов.

54 "^nige der Germanen", VI, 222, 2 Aufl.

55 Постановление эдикта гласит: "Чтобы ни один чиновник не назначался из одних провинций или областей в другие места; если он допустит какую-либо неправильность по какому-либо делу, то он должен из собственных средств, согласно постановлению этого закона, возместить то, что он неправильно взыскал". ("Mon. Germ. Leg." I, p. 14. Waitz, "D. Verf.-Gesch.", II, 377). Слово "Judex" здесь означает чиновника вообще, а также и графа. Неопределенное выражение "из одних провинций или областей" либо является просто напыщенной канцелярской фразой, либо же поставлено намеренно, имея в виду тех владельцев, которые имели оседлость в нескольких округах. Здесь нет прямых указаний на то, что на эти должности могут назначаться лишь землевладельцы, но это ясно из запрещения назначать их "из других провинций и областей", связанного с тем, что от данного лица требуется цена собственности. Владельцы крупного движимого имущества, не имевшие земельной собственности при занятии графских должностей, почти не принимались во внимание.

56 "Gesch. d. Benef. Wesens.", S. 153.

57 Я в основном занимаю в этом вопросе такую же позицию, как и Бруннер в своей "Истории германского права", который, впрочем, слишком резко подчеркивает несвободное положение pueri.

58 Dippe, "Gefolgschaft und Huldigung im Reiche der Merowinger", S. 44.

59 Примеры приведены у Dippe, S. 18.

60 По тексту, напечатанному у Boretius, "Beit^ge zur Kapitularenkitikr", S. 154.

61 Согласно Хейму, слово "^uchern" (коптить) – общегерманское слово (М. Heym, "Das deutsche

Nahrungswesen, S. 295). Следовательно, этот способ предохранения мяса от порчи является исконно древним. Хотя Помпоний Мела и пишет, что в Германии мясо ели сырым, однако, Хейм полагает, что эти слова могут относиться к копченому мясу. Искусственный способ заготавливания впрок капусты и овощей, согласно Хейму (S. 327), не является местным обычаем. Слово "Sauerkraut" (кислая, квашеная капуста) появилось довольно поздно. Однако, не исключена возможность того, что аббат Фульрад уже знал, что такое кислая капуста, и даже брал ее с собой в поход.

62 Ср. ниже экскурс "Снабжение и обоз".

63 Примечание к 2-му. изданию. Таким образом, я не только не признавал возможности существования складочных пунктов на Рейне и не только не имел фактических доказательств этого, как это полагает Эрбен ("Hist. Z.", 101, 329), но я резко и ясно оспаривал возможность существования такого рода складов.

64 Bronsart, "Dienst des Gen. Stabes" S. 414, 2 Auflage. Теперь она еще больше.

65 Следует оговориться – при тогдашних условиях. Современная обозная лошадь по современной дороге поднимает больше чем в два раза.

66 Roth, "Ben.-Wes.", S. 99. Anm. 224.

67 Petit de Juleville, "Histoire. de la litffir, francaise", vol. 1, p. 67. В середине IX столетия аббат Луп из Феррьер в Гатинэ послал своего племянника в Прюм, для того чтобы он там научился немецкому языку. Следовательно, у себя на родине этого уже нельзя было сделать; однако, все же считалось целесообразным знать этот язык.

68 W. Bruckner, "Die Sprache der Langobarden". Strassburg, 1895.

69 Roth, "Ben.-Wes.", S. 98, S. 100, S. 101. В одном списке имен монахов Сен-Дени, составленном в 838 г., из 130 имен лишь 18 имен не немецкого происхождения, причем в большинстве случаев эти последние имена являются библейскими. Даже в самой южной части Галлии в IX в. в подавляющем большинстве случаев встречаются немецкие имена. То же самое обнаруживается в именных списках поминальника одной

Парижской церкви конца IX в., напечатанных L^pold Delisle. Mйm. de l'Institut de France", vol. 32, p. 372, 1886.

70 При обычной работе допускается нагрузка до трех центнеров, но такая нагрузка вряд ли может быть допущена для военных целей, так как во время войны часто приходится совершать необычайно длинные переходы, снабжение поступает нерегулярно, и притом следует по возможности избегать потерь в животных.

71 Balck, "Taktik", I, 62. В одной рукописи Алекс, ф.-д. Гольца, относящейся к эпохе Фридриха Jдhns, III, 2539), говорится, что пехотинец в те времена должен был нести на себе, включая 8 фунтов хлеба и 60 боевых патронов, лишь 47 фунтов 18 лотов груза. Этот подсчет нам кажется даже несколько преувеличенным, так как пустая патронная сумка по этим расчетам весит 4 фунта, а чехол ружейного замка 1 фунт. В 1839 г. прусский пехотинец, помимо одежды, нес на себе 26,4 кг. В 1913 г. в "Militor-Wochenbl." разгорелась дискуссия по вопросу об облегчении укладки, которая установила, что благодаря распоряжению от 1 февраля 1908 г. общая нагрузка немецкого пехотинца была снижена до 24-24 s кг, в то время как французский пехотинец, благодаря некоторым вещам, нагружен лишь до 20 кг. Ср. мою работу "Perser. und Burgunderkriege", S. 56.

72 На это обратил внимание Liers, "Das Kriegswesen der Alten" S. 226.

73 "Handw^terbuch der Staatswissenschaften", I, Artikel "Agrargeschichte", S. 53.

Том 3. СРЕДНЕВЕКОВЬЕ.

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА К ТРЕТЬЕМУ ИЗДАНИЮ

 Со времени появления 2-го издания этого тома в 1908 году получили разрешение две крупные проблемы древней военной истории – сражения при Саламине и при Тапсе, – которые и вошли в новое издание в новом освещении. Сражения при Платее и при Иссе остались, в основных чертах, в прежнем изложении, но подверглись переработке в отдельных деталях на основании новейших топографических исследований. Старый спорный вопрос о том, произошло ли сражение под Каннами на правом или левом берегу р. Ауфида, решен окончательно, но зато достоверность источников по вопросу о Второй Пунической войне была сильно поколеблена новой, очень солидно обоснованной гипотезой. Вот отдельные пункты, в которых, не говоря о многочисленных исправлениях, новое издание отличается от предыдущего.

 Одновременно я, наконец, довел до конца IV том и, таким образом, закончил весь свой труд.

Ганс Дельбрюк

21 июля 1920 г.

Часть первая. КАРЛ ВЕЛИКИЙ И ЕГО ПОТОМКИ.

Глава I. КАРЛ ВЕЛИКИЙ.

 Германские полчища вторглись некогда в римские провинции, сопровождая свое нашествие чудовищными насилиями и разрушениями. Полонив всемирную империю, они как бы заключили ее в тонкую оболочку, что, в конечном итоге, привело к образованию новой римско-германской государственности.

 В королевстве франков была найдена форма длительного поддержания в военном сословии годности к боевому использованию. Этой формой был вассалитет, или ленная система, т.е. обращение воинов в вассалов посредством пожалования им земельных владений (лен). С таким войском династия Каролингов спасла государство от ислама, а затем и восстановила его трудом нескольких поколений.

 Воины были преимущественно конными и обязаны были приносить с собой продовольствие. Поэтому снаряжение даже одного такого воина являлось тяжелым бременем. В одном старинном франкском народном праве1 указана детальная расценка оружия и скота; если сопоставить эти цифры и выразить стоимость спряжения в единицах скота, то получится следующая таблица2

 Шлем 6 коров

 Латы 12 "

 Меч с ножнами 7 "

 Копье и щит 2 "

 Понож и (Beinschienen) 6 "

 Боевой конь 12 "

 Таким образом, снаряжение одного лишь бойца равнялось стоимости 45 коров или – так как 3 коровы равноценны были 1 кобылице – 15 кобылицам, стоимости крупного скота целой деревни. Сюда надо добавить еще продовольствие, повозку с упряжной лошадью или вьючное животное для перевозки этого продовольствия и конюха при животном.

 Франкский воин, отправлявшийся с берегов Луары в поход против саксов или с берегов Майна в Пиренеи, представлял собой, таким образом, нечто совершенно иное, чем древний германский воин, который считал для себя приобретение оружия не бременем, а скорее выгодой и воевал только с ближайшими соседями. Кроме того, оседлый воин, стремившийся вернуться домой, не был уже воином времен Великого переселения народов, который, не оглядываясь, шел непрерывно вперед. Каролингское воинство представляло собой организацию, являвшуюся лишь малой и даже весьма малой частью общей массы населения, так что существовать и сохраняться эта организация могла единственно в форме вассалитета и ленных владений3.

 Переход от прежней формы призыва народа королем как главой государства к призыву вассалов и их подвассалов королем как сюзереном совершался весьма медленно и, вероятно, не во всех частях государства равномерно. Зачатки вассальства заметны уже в первом столетии власти Меровингов. Однако, еще при Карле Великом – и в законах и формально – массовый призыв населения продолжает существовать. Только при внуках Карла Великого он исчез окончательно, и военная организация стала основываться исключительно на вассальстве. Лишь в ландштурме, т.е. в призыве ополчения для защиты страны при вторжении неприятеля, всеобщая воинская повинность надолго еще сохранилась.

 В романских областях королевства франков это социальное расслоение совершилось, должно быть легче и определеннее, чем в германских. Население в общей своей массе там все еще состояло, как когда-то в Римской империи, из колонов, т.е. крепостных крестьян. Городское население – plebs urbana – также считалось не вполне свободным сословием, а ремесленники и торговцы в такой же мере не были воинами, как и крестьяне4.

 Только свободные люди – liberi, ingenui, часто называемые также nobiles, – преимущественно германского происхождения, могли быть воинами. Их число было крайне ограничено5 – не больше нескольких сот человек на гау (Gau) (сельский округ) в 100 кв. миль6.

 Это были владельцы отчасти мелких, отчасти крупных поместий, проживавшие частью на собственной земле, частью на ленах, а частью и как безземельные вассалы, состоявшие на службе и жившие при дворе более крупного владельца.

 Убеждение, что свободный является в то же время воином и что воин является свободным, настолько владело умами той эпохи, что в литературе V и VI вв. миряне, которых хотели противопоставить7 духовенству, обозначались просто термином "miles" (воин).

 Если мы из записей законов позднего средневековья графства Анжу узнаем, что "franchir" означает "anoblir" (причислять к сословию благородных), а отнюдь не "affranchir" (освобождать, делать свободным), то это нам кажется окаменелостью языка, отзвуком давно прошедших времен8.

 До присоединения саксов к королевству франков чисто германских областей в него входило немного. На Рейне, а также в Швабии и Баварии, под германским владычеством сохранились довольно значительные остатки романских народов, живших здесь в тех же социальных условиях, как и по ту сторону Рейна в романских областях.

 Но также и у германцев в этих смешанных областях, – особенно же у германцев в чисто германских областях при устье Рейна, на р. Шельде, в Гессене и на Майне, – создались подобные социальные условия: значительная часть населения в большей или меньшей степени потеряла свою полную свободу и вышла из военного сословия. Прямых доказательств этого мы не имеем, а потому нам не известно, когда именно, в какой степени и за какой период совершилась эта эволюция. О самом факте можно, однако, с уверенностью сделать заключение прежде всего на основании однородного характера военной организации всей империи. Из дошедших до нас указов о призыве в войска вытекает, что ратники каждой области обязаны были принести с собой все вооружение, снаряжение и довольствие; далее из них явствует, что из каждой области призывался отнюдь не определенный контингент, сообразно численности населения и экономическому состоянию, а наоборот – либо все военнообязанные, либо определенная часть их. Из этого видно, что существовало предположение о равномерном по всей стране распределении военнообязанных свободных людей, иначе совершались бы чудовищные несправедливости: какой-либо сельский округ, – например в Гессене, – должен был бы вооружить и отправить в поход всех своих взрослых мужчин, в то время как сельский округ в Средней Галлии, где кроме колонов и горожан было только небольшое число вполне свободных, обязан был бы послать только этих последних. Так как в Средней Галлии вследствие незначительного переселения туда германцев в отдельных сельских округах насчитывалось лишь небольшое число вполне свободных, то социальное расслоение в восточных частях империи приближалось к тем формам, которые существовали в западных частях.

  Такой вывод подкрепляется еще и другим косвенным доказательством. Мы видим, что такая же эволюция совершилась даже у оставшихся еще язычниками саксов. Известно, что у них сословие полусвободных играло значительную роль. Мы знаем также, что при Людовике Благочестивом этих полусвободных (frilingi et lazzi) было громадное число9. В 842 г. они составили заговор с целью вернуть себе права, которыми они обладали во времена язычества. Это можно было бы понять в том смысле, что только владычество франков лишило их полной свободы, и вполне возможно предположение, что у франков перевод свободных на более низкое социальное положение действительно имел место, но дело в том, что требования саксов были направлены не на возвращение свободы, а на восстановление их прежних сословных прав, ограниченных франками. Таким образом, не подлежит сомнению, что многочисленное сословие таких полусвободных существовало уже и в языческие времена; к этому вопросу мы еще вернемся при рассмотрении саксонских войн.

Чем меньшее число вполне свободных было во всех сельских округах империи, тем легче возникала возможность одновременного существования двух боровшихся друг с другом оснований призыва: более старого, по которому король призывает свободных на войну через посредство своих графов, и более нового, в силу которого король выставляет в случае войны сеньоров вместе с их вассалами.

 Окончательное и естественное разрешение вопроса состояло в том, чтобы из прежнего сословия свободных те, которые оставались воинами, были сделаны вассалами, те же, которые стали крестьянами, попали в положение полусвободных. Таким образом, воины не-вассалы не должны были больше существовать. Определенное указание на то, что каждый свободный должен иметь над собой сеньора, мы впервые встречаем в дошедшем до нас эдикте Карла Лысого от 847 г. Но еще в 864 г. снова встречаются распоряжения10 и имеется даже документ11, датированный 884 г., по которому каждый свободный (как таковой, а не как вассал) обязан был вместе с другими отправляться на войну. Однако, от действительной жизни эти эдикты были так далеки, что в литературе той эпохи слово "военный " и "вассальный" были синонимами12.

 Ко времени Карла Великого еще фактически существовали рядом обе диаметрально противоположные системы военной организации. Тогда как текст целого ряда эдиктов не оставляет сомнения в том, что все свободные, если не одновременно, то по крайней мере поочередно, были на военной службе, другие эдикты подтверждают тот факт, что уже тогда на войну отправляются только вассалы.

 Даже те свободные, которые превратились в вассалов, призывались графами под угрозой штрафа. Источники не дают прямых указаний на то, каким образом практически согласовывались оба эти принципа. Так как уже вскоре после смерти Карла Великого вассальство получило исключительный перевес, то приходится принять, что борьба, начало которой мы должны отнести еще к царствованию первых преемников Хлодвига, была уже при Карле Великом решена по существу в пользу вассальства, и что призыв всех свободных существовал только формально и в теории, практически же он применялся лишь в единичных случаях и более крупными владельцами. Всеобщий призыв формально сохранился не только благодаря устойчивости переходивших из поколения в поколение правовых норм, но и вследствие положительной и очень веской причины. Этой формы призыва так долго придерживались потому, что она была единственной, при которой свободного германца можно было привлечь к исполнению гражданских обязанностей, особенно же к налоговым повинностям (в этом отношении исключение для него составляли разве только судебные сходы). Если бы отказались от призыва в то время, когда одна часть подданных еще не превратилась в вассалов и вместе с тем не доведена была до положения полусвободных, то эти подданные совершенно не могли бы быть использованы для выполнения государственных повинностей.

 Поэтому Карлом, а может уже и его предшественниками, изданы эдикты, в силу которых все свободные, не отправлявшиеся в поход, обязаны были, в зависимости от своего состояния, объединяться в группы и из своей среды снаряжать одного бойца. До настоящего времени эти эдикты толковались таким образом, что если, снарядить одного бойца, то под этим подразумевалось полное обеспечение его как припасами, так и перевозочными средствами. Но при этом упускалось из виду, что подобного рода повинность слишком тяжела для трех крестьянских наделов. Снабжение армии фактически лежало на громадной массе полусвободных и крепостных, которые привлекались к этому своими господами или графами. Те из свободных, состояние которых не превышало одного или двух обыкновенных крестьянских наделов и которые обязаны были снарядить одного бойца из своей среды, выполняли это либо в форме денежного взноса, либо снабжая этого бойца какой-либо частью вооружения или одежды. Но даже и это они делали довольно неохотно, так как при их очень плохом экономическом положении каждый предмет вооружения, каждый кусок кожи или сукна, каждый окорок или сыр, которые от них требовались, представлял для них значительную, самой существенной и дорогой частью снаряжения был боевой конь, ибо воины в большинстве были конными. Почти ежегодно отправляясь в поход, воин часто возвращался домой без своего верного коня, которого он лишался в дальнем походе. Война всегда стоила несравненно большего числа лошадей, чем людей. Крестьянин же не в состоянии каждые несколько лет поставлять годного боевого коня. Большинство крестьян вообще не имело лошадей, а тем более пригодных для войны; для полевых работ они пользовались волами или коровами.

Таким образом, эдикты королей Каролингской династии о группах свободных людей, обязанных снаряжать из своей среды одного воина, являлись по существу замаскированным налоговым обложением. В большинстве случаев призывы являлись фикцией, служившей законным поводом для короля взимать налоги со свободных и вместе с тем охранявшей последних от произвольных злоупотреблений этим правом со стороны чиновников. Если, например, трое упомянутых выше владельцев, имевших по одному наделу, снаряжали должным образом одного из своей среды, или же – что они в большинстве случаев вероятно предпочитали – доставляли снаряжение, которое граф затем передавал одному из своих вассалов, или, наконец, вносили соответствующий выкуп, то этим они вполне исчерпывали свой долг перед графом, который больше от них ничего и требовать не мог.

 По этому вопросу сохранился целый ряд королевских эдиктов, по-видимому, весьма точных. Так, например, эдиктом от 807 г. для области к западу от Сены предписано, чтобы владельцы 4-5 земельных наделов лично являлись для участия в походе; трое, имевших по одному наделу, или владелец двух наделов вместе с одним владельцем одного надела, или двое, имевших по одному наделу вместе с одним еще более мелким собственником, должны были совместно выставлять одного бойца; каждые шесть владельцев половинных наделов выставляли одного бойца; безземельные же с цензом в 5 фунтов обязаны были вшестером снаряжать одного бойца и дать ему 5 солидов. Подобная детализация не должна, однако, вызвать ложное представление о значении такого эдикта. Прежде всего для высшей администрации он почти никакой роли не играл. Какова была тогдашняя администрация, можно судить по тому, что вся верхушка ее, не владея латынью, вынуждена была для ознакомления с каждым документом, списком или донесением полагаться на перевод своих писцов. Центральная власть просто не была в состоянии составить себе точное представление о том, сколько людей и сколько наделов насчитывается в каждом сельском округе (Gau). Когда однажды при короле Эдуарде III английский парламент решил исчислить налоги по новой расценке, то при определении ожидавшейся суммы исходили из расчета, что в королевстве имеется 40 000 приходов; на самом же деле их оказалось неполных 9 00013. Число рыцарских ленов одними членами парламента исчислялось в 60 000, другими же членами, а также королевскими министрами – в 32 000. В действительности же их было не свыше 5 000. При этом, как мы увидим ниже, в Англии уже существовал центральный аппарат власти; что касается государства франков, где он совершенно отсутствовал, то до нас не дошли даже расценки, могущие служить нам примерами. В дальнейшем изложении нашего труда еще не раз встретятся данные, подобные взятым нами из истории Англии, и свидетельствующие о том, что средневековая центральная власть не имела никакого представления о статистике государственного хозяйства.

 В 829 г. при Людовике Благочестивом была по-видимому сделана попытка составить нечто вроде рекрутского списка с оценкой имущества по всему государству. Этот закон сохранился в четырех копиях, но характерно то, что все они различны во всех деталях. В одной из них недостает пункта, по которому для выставления бойца объединяются двое; в другой – отсутствует пункт о шестерых; в третьей – упоминается только объединение троих; в четвертой – об этих группах вообще ничего не говорится.