Текст книги "История военного искусства"

Автор книги: Ганс Дельбрюк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 79 (всего у книги 178 страниц)

Примечания

1 Труд Р. Гроссе (Rob. «Grosse, Rцmische Mili^rgeschichte bis zum Beginn der byzantinischen Themenverfassung», Berlin 1920), несмотря на большие усилия, затраченные автором, содержит в себе очень мало результатов. Я из него ничего не смог извлечь для своего изложения. Ср. мою рецензию в «Histor. Zeitschrift», 1921.

2 Дион, 78, 17.

3 "Он собрал войска из числа подчиненных варваров, из германцев, из других кельтских племен и из бриттов" (Зосима, II, 15, 1)

4 Аммиан, XX, 4, 17. Менее ценный источник, Никифор Каллист, сообщает то же самое о Валентиниане I. Но описание, сохранившееся у Symmachus. "Orationes", I, 10, не содержит в себе этого факта, если вообще доверять этому риторическому описанию.

5 Аммиан, XXXI, 7, 11.

6 Schuchhardt, "Die Anastasiusmauer bei Konstantinopel und die Dobrudschawдlleм "Jahrbuch des arc^ologischen Instituts", Bd. 16, S. 107

7 Brunner, "Deutsche Recntsgeschichte", I, 39 (W. Aufl., S. 58).

8 Это правило отмечено у Dahn, "Procop von Caesarea", S. 391.

9 Аммиан, XII, 12, 61.

10Lavisse, "Histoire de France", 1, 2. "Les origines, la Gaule indйpendante et la Gaule romaine" par G.Bloch. Paris 1901, S. 299 sq.q. Бланшэ (Ad.Blanchet, "Les enceintes romaines de la Gaule", 1907) на основании очень широкого исследования этого вопроса отвергает те теории, которые относят постройку этих укреплений лишь к эпохе Диоклетиана, к IV столетию или к еще более позднему времени.

11 См. Dahn, "^nige der Germanen", V, 26.

12 Mommsen, "Ostgotische Studien", N. Archiv f. дА Geschichte", 14, 460. L. Schmidt, "Geschichte der Vandalen", 1901, S. 65, 72, 122.

13 Исследование Требельмана о сражении при Мильвийском мосте ("Abhandlunge der Heidelberger Akademie", 1915) очень ценно в топографическом отношении, но с точки зрения военной истории столь же неправильно, как и исследование Зеека. Оба автора еще целиком порабощены представлением о громадных массовых армиях и даже верят указаниям источников на то, что войска Максенция численно превосходили – и даже во много раз превосходили – войска Константина. Так как, исходя из таких предпосылок, конечно, было совершенно невозможно построить какую-либо разумную и логически ясную связь событий, то Зеек принужден был прибегнуть к предположению, что оба полководца руководствовались не стратегическими соображениями, но снами и знамениями. Я не понимаю, почему Максенций и Константин не могли использовать свои сны таким же образом, как Фемистокл, Павзаний и Мардоний. Очень недурна статья Ландманна в книге Doelgner, "Konstantin der Grosse und seine Zeit", 1913, но ввиду недостатка источников, она дает мало материала для военной истории.

14 Удивительно то, что западно-римские войска сражаются в Добрудже и, отступая к Иллирии, наталкиваются на тайфалов. Дали ли они им возможность раньше пройти в тыл? Вероятно, эти отряды перешли через Дунай лишь тогда, когда римские войска уже продвинулись вперед дальше на Восток. Может быть и остготы лишь в это время переправились через Дунай, хотя Аммиан и рассказывает об этом раньше. Во всяком случае те подкрепления, которые получили германцы, должны были быть весьма значительными.

15 Я нахожу возможным скомбинировать здесь рассказы Евнапия и Зосимы с рассказом Аммиака. Ср. примечания.

16 С. Jirecek, "Die Heerstrasse von Belgrad nach Konstantinopel", 1877. S. 145.

17 Помимо "генеральной карты" Балкан, вышедшей у Артариа в Вене в 1897 г., теперь имеется еще лучшая болгарская карта (1 : 420 000), которой я и пользовался. Она основывается на съемках, сделанных русскими офицерами во время войны 1877 – 1878 гг. Карта Европейской Турции, изданная турецким генеральным штабом, несмотря на свой подзаголовок – "правильно выполнена генеральным штабом его, милостью Аллаха могучего, высокого и охраняющего величества", является лишь слегка измененным воспроизведением австрийской "генеральной карты", как на то указал Hardt von Hartenthurm ("Mitt. d. d. k. k. mil. geogr. Instituts". Bd. 18). Cp. L. v. Thalloczy, "Oesterreich-Ungarn und die Balkan^nder", Budapest 1901).

18 Сократ, IV, 38.

19 Феодорит, IV, 33.

20 Соземен, IV, 40.

21 Сократ, IV, 38.

22 Л. Шмидт (Ludw. Schmidt, "Geschichte d. deutschen S^mme", S. 172, Anm. 4) возражает против этого, указывая, что, согласно Аммиану, Себастиан пришел в Фракию лишь незадолго (paulo ante) до императора.

23 G. Kaufmann, "Deutsche Geschichte", I, 89.

24 Мне непонятно, каким образом Шмидт узнал (Schmidt, "Geschichte der Vandalen", S. 130) из указания Прокопия (II, 7), что Велизарий победил вандалов при помощи 5 000 всадников, смог вычитать тот факт, что гвардия состояла из 5 000 человек, к которым следует к тому же, по его мнению, прибавить те 15 000 человек, о которых упоминает Прокопий, когда он говорит об общей численности войска (Прокопий, I, 11).

25 "Panegyr.", IX восхваляет Константина за то, что он с меньшим количеством войск сделал больше, чем Александр, у которого было 40 000 солдат. И там же ("Panegyr.", VIII, 3, 3) мы читаем, что он победил Максенция "с едва четвертой частью войска против 100 000 врагов".

 Наконец, согласно указанию "Anon Vales", Константин в 313 г. во время войны с Лицинием имел 25 000 человек.

26 С очень энергичной критикой цифр, сообщаемых Прокопием, выступил Экхардт (Н. Eckhardt, "Ueber Agathias und Procop als Quellenschriftsteller fbr den Gotenkrieg. KAnigsberger Programm", 1864). Однако, и он остается в конце концов при том мнении, что остготы в общей сложности могли насчитывать 200 000 человек (стр. 11).

27 Римские источники указывают, что кимвры, спустившиеся в 101 г. в Италию, насчитывали 200 000 воинов. Исходя из протяжения и характера того пути, который они выбрали, я счел возможным исчислять их количество максимально в 10 000 человек. Ср. т. I, "Preuss. Jahrb." Bd. 47, 1912. S. 199.

28 Это место гласит: "Заключили мирное соглашение относительно 13 000 воинов, которых Теодорих готов был поставить на царскую службу при условии предоставления им жалованья и питания" (Malchus. ed. Bonn, p. 268).

29 Эта уловка была обычным явлением также и у римлян, в особенности же в эту эпоху. Это ясно показано в работе Мюллера (A. MUler, "Excurs zu Tacitus", I, 46. "Philologus", 65. S. 306. Ср. Зосима, II, 33; IV, 27. См. также и у Либания).

30 Ср. Dahn, "^nige", II, 78, где также указаны и свидетельства источников. См. "Hist. misc.", p. 100. Ennod. v. Epiph. S. 390.

31 Недавно опубликовано в "Beih", z. Milit Wochenblatt", 1901, 11 Heft.

32 "Geschichte d. burg. rцm. Kцnigsreichs", S. 323.

33 Очень подробно писал об этом, как, впрочем, по всему этому вопросу, Jahn, "Geschichte der Burgunden", I. 337. Ср. Wietersheim-Dahn, II, 212

34 Эти места приведены у Jahn, I, S. 345.

35 Орозий, VII, 40.

36 "Собственными силами сопротивлялись оружию общего врага и в борьбе против войска соседей сами себе были и вождями и воинами" (Сидоний Аполлинарий, VII, 7, цит. у Dahn V, 93).

37 "И пусть в этом отношении из ваших душ исчезнет всякая тревога и всякий страх, так как пусть все знают, что, согласно постановлению этого эдикта, никого из римских граждан и никого из членов корпораций не следует принуждать к несению военной службы, за исключением охраны стен и ворот, по мере необходимости". "Constit. Novellae Valentin", III, tit. V). Согласно парагр. 3, все обязаны помимо того нести повинность по постройке и починке стен, "чтобы римляне, надеясь на свою силу и на свое мужество, как это следует делать для защиты своей собственности, пользовались против врага, если это потребуется, насколько смогут, собственным оружием, сохраняя общественную дисциплину и скромность своего благородства, и охраняли бы наши провинции и свое имущество дружно, единодушно сомкнув щиты. И пусть они твердо надеются на то, что все взятое ими у побежденного врага безусловно останется за ними".

 Дед Кассиодора якобы отразил вандалов, когда они грабили Сицилию и Бруттию. "Var.", I, 4, 150. Цит. по Schmidt, "Geschichte der Vandalen", S. 71.

38 Прокопий, I, 28.

39 Зосима, V, 40.

40 Mommsen, "Ostgottache Studien", "N. Archiv", 14, 504.

41 "^nige der Germanen", III, 3; IV, 61.

42 У остготов слово "millenarius" встречается лишь один раз, и Моммзен ("Ostgotische Studien", "N. Arhiv", 14, 499) пытался объяснить это слово совершенно иначе, сопоставляя его со словом "millena" (земельный участок), что, впрочем мало вероятно.

43 Может быть даже существует этимологический след, который ведет от королевской власти к предводителю сотни. Аммиан (25, 5, 14) сообщает, что у бургундцев короли назывались "hendinos", а Вакернагель думал, что это слово можно сопоставлять с немецким словом "hundert" (сто). Но другие это объясняли иначе.

44 Dahn, "Kunige der Germanen", III, 161 по Кассиодору. Позднее Теодорих в предписании общего характера указывает солдатам, что они могут при посредстве королевского чиновника Сайо обменивать у землевладельцев свои повозки, попорченные во время похода, и уставших за время пути животных. Однако, солдаты не должны при этом притеснять граждан и должны быть довольны, если за более крупных и лучших животных они получат меньших, лишь бы эти последние были здоровы (Dahn, "^nige", III, 88. По Кассиодору "Var", V, 10).

45 Дан (Dahn "^nige der Germanen", V, 82) полагает, что переселявшиеся народные армии хотя и вели за собой женщин, все же женщины не могли в соответствующем количестве следовать за войском во время военного похода. Но где же тогда готы оставляли своих жен и дочерей?

46 "Отдельные романцы, из которых некоторые, однако, уже приняли немецкие имена, встречаются – в Регенсбурге еще в IX, около Эберсберга в XI, а в Зальцбургском районе еще в XII и в XII вв." (Riezler, "Geschichle Bayerns", I, 51). Особенно в Тироле осело много романцев. В истории основания Тегернзее говорится, что эта местность была завоевана лишь тысячею баварских рыцарей. Это сказание само по себе не представляет никакой ценности, но в нем пережиточно сохранилось воспоминание о том, что эта страна была не просто оккупирована, но что здесь был покорен некий народ.

47 Waitz, "D. Verf.", II, 169, 2 Auflage, II, I, 282.

48 Brunner, "D. Rechtsgeschichte", 1.85.

49 Клуге (Kluge, "Sippensiedlung und Sippenamen", "Vierteljahrsschrift f. Soz. und Wirtsch. Gesch.",

Bd. 6. H. 1, S. 73) еще не видит в суффиксе "ingen" указания на родовое поселение. По его мнению этот суффикс просто означает лишь некоторую общую принадлежность, так что "сигмаринген" может, например, также означать и "у людей Сигимара".

50 Согласно Е. b^hi, "Der Aufmarsch der Allemannen". Pionier. Organ der Schweiz. – perman. Schulausstellung in Bern. 23 Jahrgang. N. 11, 28 Febr. 1902. ШЫ, "Zum 1500 Jubi^um der Allemannen in der Westschweiz", Bern. A. Francke, 1906, S. 21.

51 "Пустынные земли города Валентины были переданы аланам для того, чтобы они их разделили между собой". Prosper Tiro. a. 440. "Аланы, которым были переданы земли самой дальней части Галлии вместе с жителями для того, чтобы они их разделили с патрицием Аэцием; сопротивлявшихся оружием усмирили и силой захватили земельные владения после того, как были изгнаны хозяева". Prosper Tiro. a. 442.

52 Мы можем здесь не касаться тех арендных и иных отношений, которые еще продолжали существовать в эту эпоху. Ср. Brunner, "Rechtsgeschichte", I, 199.

53 Прокопий, III, 3.

54 На это обратил внимание Hartmann ("Geschichte Italiens in Mittelalter", I, 109). Конечно, ответственность членов курий не могла быть перенесена на германцев. Однако, нельзя доказать, когда и где снимались налоги вследствие раздела.

55 Кауфманн на основании веских и метких соображений опроверг ту точку зрения, что первоначальный раздел пашен 1/2 : 1/2 был впоследствии изменен новым, основанным на пропорции 2/3 : 1/3 (Kaufmann, "Forschungen zur Deutschen Geschichte", Bd. 10).

56 Gaupp, S. 352, Anm.

57 Lex Visig. IX, 2, 6.

58 Dahn, "^nige" III, 162, Anm. 4.

59 Под законом бургундов (Lex. Burg.) стоят подписи 31 или 32 графов (comites). Binding, "Fontes rerum Bernensium", p. 95, Anm. 16. Однако, нет необходимости предполагать, что все эти графы (comites) были действительными правителями графств. Биндинг считает, что существовало по крайней мере 32 графства (Binding, "Gesch. d. burgund. germ. ^nigr.", I, 324).

60 Если закон вестготов (Lex Vis., X, I, 16) допускает, чтобы гот, завладевший третьей частью (tertia) земли, принадлежащей римлянину, отдал ее обратно в том случае, если не прошла 50-летняя давность, то это, конечно, может относиться только к тем земельным владениям, хозяин которых проживает в другом месте. Ведь действительно, если гот отобрал у римлянина, с которым он должен был произвести раздел, все его владение, то вполне естественно, что этот римлянин либо начал бы с ним борьбу тотчас же, либо не начал бы уже никогда. Напротив, римский оптимат мог бы в течение долгих лет не обращать внимания на то, что одно из его имений было у него, вопреки закону, отнято целиком и, наконец, заявить на него свои права, когда при новом правителе упрочились законность и правовые гарантии.

61 Gaupp, S. 404.

Часть третья. ИМПЕРАТОР ЮСТИНИАН И ГОТЫ.

Глава I. ВОЕННОЕ ДЕЛО ПРИ ЮСТИНИАНЕ.

 В то время как мы очень скудно осведомлены относительно истории II и III столетий, в IV веке – от сражения при Страсбурге и до сражения при Адрианополе – Аммиан Марцеллин дает нам возможность более подробно изучить и осветить историю этого периода. V столетие опять является молчаливой эпохой, а в VI веке снова еще раз появляется исторический писатель крупного стиля – Прокопий Кессарийский, которому вместе с его продолжателем Агацием мы обязаны историей войн Велизария и Нарсеса и рассказом о гибели вандалов и остготов.

 Прокопий был секретарем Велизария и провел вместе с ним большую часть его походов, находясь в свите этого полководца. Он был не только прекрасно образованным человеком, но, кроме того, учился на великих образцах, на Геродоте и Полибии, подражая им. Его критические способности незначительны, но это еще не причиняет особенно большого вреда его ценности как исторического источника. Ведь мы с этим явлением встречаемся не только у Геродота; даже критическую способность самого Полибия мы оценили значительно ниже, чем это до сих пор обычно делали исследователи. Но если даже, оставляя в стороне этот недостаток Прокопия, мы все же в нем многого не находим, и он в качестве исторического источника дает нам не столь обильные и не столь доброкачественные сведения, как на то можно было бы надеяться, то это объясняется применительно к целям нашего исследования не неправдоподобностью его рассказов (впрочем, и эту возможность не следует считать совершенно исключенной) или же его односторонностью1. Причина этого заключается в том, что хотя и исчезла та риторика, которая превратила Тацита в почти непригодный с военной точки зрения исторический источник, но все же осталась склонность писателя, вместо того чтобы заставлять события говорить их собственным языком, стремиться к тому, чтобы его рассказы производили впечатление даже за счет объективных фактов. Читая Прокопия, мы довольно часто вспоминаем Геродота. И если было бы только это, то он был бы в качестве источника гораздо более ценным, чем отец истории, так как тот черпал лишь из уст народной молвы, Прокопий же – из собственных наблюдений и непосредственно у действующих лиц, у полководцев. Но все же Геродот чаще бывает ближе к истине, нежели Прокопий, ибо в своих описаниях он воздерживается от собственных прикрас, в то время как Прокопий стремится по собственному усмотрению создавать соотношения фактов и рисовать образы и даже, хотелось бы сказать, яркие картины. Я сравнил бы оба типа описаний с натуральным и стилизованным изображением растения или животного. Первое изображение показывает природу, насколько это удалось сделать художнику, второе же изображение, стиснутое в определенных формах, дает возможность лишь косвенным образом узнать природу. Как ни близок был Прокопий к событиям и как высоко ни следует ценить его произведения, все же им как источником следует пользоваться лишь с максимальной осмотрительностью и осторожностью2.

Процесс превращения древних императорских легионов в шайки наемников, который мы хотя и можем наблюдать уже в IV столетии и о наличии которого мы можем делать косвенные заключения, но который мы в эту эпоху, благодаря состоянию источников, можем видеть лишь как бы сквозь какую-то вуаль, этот же самый процесс в VI столетии, благодаря рассказу Прокопия, выступает ясно и отчетливо перед нашим взором, освещенный ярким светом истории3. Полководцы и генералы, как это правильно было замечено, являются в эту эпоху в то же время и кондотьерами – в том смысле, в каком это слово употребляется в более позднюю эпоху. Они окружены войсками, которые ими завербованы их собственным именем и которые носят название "гипаспистов" или "буккелариев" (buccellarii). Их нельзя назвать "телохранителями", так как их число достигает нескольких тысяч. И в то же время эти войска равным образом не служат и для целей "охраны". Их смысл скорее заключается в том, что наемниками легче управлять, если предводитель является в то же время и предпринимателем, посредником, организующим военное дело. Собственно личное окружение полководца образуют: дорифоры, которых можно назвать в одно и то же время штабом, адъютантами, ординарцами и телохранителями. Наряду с отрядами гипаспистов, национальный состав которых неясен, в войсках Юстиниана мы находим самые разнообразные племенные ополчения: гуннов, армян, исавров, персов, герулов, лангобардов, гепидов, вандалов, антов, славян, арабов, мавров и массагетов.

 Действующие войска незначительны. У Велизария было 25 000 человек, когда он одержал свою победу над персами при Дарасе (530 г.). Он высадился в Африке, имея не более 15 000 человек, из которых ему было достаточно 5 000 всадников, бывших в данный момент в его распоряжении, для того чтобы победить вандалов в открытом поле. Еще меньше было то войско, с которым Велизарий отправился в Италию, чтобы разрушить там остготское государство, спустя 11 лет после смерти Теодориха. Это войско насчитывало не более 10 000-11 000 человек. Со всеми подкреплениями, прибывавшими в течение пяти лет, все же в конце концов эта армия, свергшая в 539 г. владычество готов в Италии, достигла едва лишь 25 000 человек. И едва ли таким же количеством войск обладал Нарсес, когда он, после того как готы снова оправились после этого поражения, переправился через море, чтобы начать борьбу с Тотилой. В решительном сражении при Тагине он имел лишь около 15 000 человек.

 Современник этой эпохи писатель Агаций (V, 13) считает, что вся совокупность римских войск должна была бы насчитывать в общей сложности 645 000 человек, но что, однако, при Юстиниане фактически имелось налицо всего лишь 150 000 человек4. Первое исчисление, возможно, основывается на каких-нибудь древних штатных списках вроде "Расписания должностей" и не имеет для нас никакой цены. Второе же исчисление нам не кажется невероятным, в особенности если мы вспомним, что мы исчислили войско Августа в 225 000, войско Северов, может быть, в 250 000 человек и что половина империи к этому времени была уже потеряна. Если же мы сравним эту цифру с теми войсками, которые фактически появлялись на полях сражений и численность которых, благодаря свидетельствам источников, нам хорошо известна, причем эти цифры согласуются между собой, то нам станет ясно, что 150 000 человек для действительного постоянного войска является, несомненно, преувеличенной цифрой. Если в основе этого исчисления вообще лежат какие-либо свидетельства источников, то, очевидно, эта цифра может быть объяснена лишь тем, что в это количество войск были включены также и все пограничники5 (limitanei), которые были совершенно неприменимы для настоящих боевых операций.

 Рассказ Прокопия (IV, 26) о мобилизации того войска, при помощи которого Нарсес должен был нанести и нанес решительный удар Тотиле, чрезвычайно характеризует способ составления войск в эту эпоху, те разнообразные народы, которые входили в их состав, и то обозначение войсковых частей не по номерам легионов или по какой-либо иной схеме, но по именам предводителей, которым они принадлежали. Этот рассказ гласит6: "Нарсес вышел из Салоны и направился против Тотилы и готов со всем римским войском, которое достигало огромных размеров. Император дал в его распоряжение соответствующие крупные средства. Поэтому он, с одной стороны, смог собрать прекрасное войско и в достаточной мере озаботиться удовлетворением всех прочих военных потребностей, а с другой – он смог также уплатить солдатам в Италии всю ту задолженность, которую в течение непозволительно долгого времени накопил император, вместо того чтобы, как обычно, выплачивать им из государственной казны твердо установленное жалованье. У него было даже достаточно средств для того, чтобы переманить к себе тех, которые перебежали на сторону Тотилы, и, соблазнив их звонкой приманкой, снова вернуть их в лоно империи. В то время как император Юстиниан вел сперва эту войну без особенного рвения, уже в самом конце он стал вести ее со значительным напряжением. И когда Нарсес заметил, что придется идти в Италию, то он обнаружил такое честолюбие, которое обычно свойственно полководцам. В ответ на приглашение императора он ему объявил, что лишь тогда выполнит его волю, когда в его распоряжение будут предоставлены достаточные боевые силы. Таким образом, ему удалось получить от императора деньги, людей и военное снаряжение в таком количестве, которое соответствовало достоинству Римской империи, и, проявляя неутомимую энергию, он собрал прекрасное войско. Он взял с собой из Византии очень многих солдат, а также привлек очень большое число воинов из Фракии и Иллирии. К нему также примкнул и Иоанн со своими собственными войсками и с теми, которые ему оставил его тесть Герман. Далее, при помощи богатых подарков, посланных императором Юстинианом, а также благодаря заключению союзного договора, удалось склонить короля лангобардов Аудуина к тому, чтобы выбрать из состава своей свиты 2 500 храбрых воинов и послать их в качестве подкреплений Нарсесу, снабдив их 3 000 щитоносцев. Затем вместе с Нарсесом были отправлены более 3 000 из племени герулов, которыми наряду с другими командовал Филемут, многочисленные гунны, Дагистей со своей свитой, выпущенный ради этого из тюрьмы, много персидских перебежчиков под начальством Кабада, сына Цамеса и внука персидского царя Кабада, который, как я это уже раньше рассказывал, при помощи Хонаранга убежал от преследований своего дяди Хозроя и перешел в то время на сторону римлян; затем Асбад, молодой гепид, отличающийся выдающейся храбростью, с 300 своих соплеменников, которые также были храбрыми воинами; герул Арут, с юности воспитанный в римском духе и взявший себе в жены дочь Маврикия, сына Мунда, который, будучи сам храбрым воином, был окружен многочисленными столь же храбрыми герулами; наконец, Иоанн, получивший прозвище Пожирателя, который нами уже часто упоминался, со своим отрядом опытных в военном деле римлян. Нарсес сам по себе обладал необычайной щедростью и охотно открывал перед каждым просителем свой кошелек, а так как он получил от императора большие средства, то тем легче мог следовать этой своей склонности к раздачам. Ввиду того, что уже с прежних времен многие командиры и солдаты почитали его в качестве своего благодетеля, все они, – лишь только стало известно его назначение на должность верховного главнокомандующего всеми войсками, действующими против Тотилы и готов, – стали тесниться к нему, пылая подлинным рвением и стараясь поступить к нему на службу отчасти для того, чтобы выплатить ему долг своей благодарности, а отчасти, вполне естественно, заслужить у него богатую награду. Особенно же расположены были к нему герулы и прочие варвары, благосклонностью которых он заручился при помощи особенной щедрости".

 В этом описании не чувствуется даже слабого веяния римской культуры. Но достаточно изменить лишь некоторые имена, чтобы нам показалось, как будто мы читаем, что Валленштейн, снова вызванный императором, двигается с большой армией против Густава-Адольфа.

 Непосредственная боевая сила, боеспособность этих пестрых войсковых отрядов не оставляла желать лучшего. Основным недостатком этого войска наряду с его малочисленностью, – ведь это войско Нарсеса, мощь которого описана такими яркими красками, повторяю, насчитывало в общей сложности всего лишь 25 000 человек, – был недостаток дисциплины.

 С того момента, как древнее римское войско начинает превращаться в варварское, раздаются жалобы на требования солдат и на тот вред, который они причиняют стране. Император Песценний Нигер (ум. в 194 г.) приказал, если позволительно будет привести его слова в таком вольном переводе, чтобы "солдаты были довольны своим солдатским хлебом"7. Аналогичный приказ издал Аврелиан (ум. в 275 г.): "Пусть никто не похитит чужого петушка и никто ни дотронется до чужой овцы. Пусть никто не унесет виноградной лозы, не обмолотит чужого хлеба и не требует масла, соли, дров, но будет доволен своим хлебом"8. В войсках VI столетия уже едва ли поднимали шум из-за таких мелочей, что солдат захватил с собой курицу, овцу, несколько виноградин или потребовал себе масла, соли или дров.

 Прокопий восхваляет в качестве настоящего чуда и необычайной заслуги Велизария то обстоятельство, что римляне вошли в Карфаген в полном порядке, "в то время как обычно римские войска никогда не входили спокойно в собственный город, даже тогда, когда их было всего только 500 человек". Но это же самое войско после захвата лагеря вандалов настолько забывает дисциплину и так беспутно своевольничает, потеряв страх перед своим полководцем, что Прокопий принужден опасаться, как бы при наступлении неприятеля не погибло целиком все войско. Так же своевольно, недисциплинированно и непокорно вело себя впоследствии и войско принца Германа. Велизарий, вследствие недисциплинированности своих войск, дрожит за Неаполь, а Нарсес принужден после своей победы раньше всего отослать домой лангобардские вспомогательные войска9.

 Прокопий рассказывает (III, 30), что гарнизон, оставленный Велизарием в Риме, упрекнул своего начальника Конона в том (в 548 г.), что он нажился на поставках, причинив им этим убытки. После этого солдаты убили Конона и послали нескольких священников в качестве послов к императору объявить ему, что они перейдут на сторону Тотилы и готов, если им не будет дарована амнистия и если им в определенный срок не будет выплачена задолженность по жалованью. Император согласился и выполнил их требования.

 Фактически очень большая часть солдат, при помощи которых Велизарий завоевал Италию, перешла на сторону готов, как только после отозвания Велизария из Италии там снова распалась римская власть и Тотила вновь восстановил государство готов.

 Когда Тотила осадил Кентумкеллу (в 549 г.), то велел сказать римскому гарнизону, что не стоит ждать помощи от римского императора и надеяться на то, что он снимет осаду. Со своей же стороны Тотила предлагал им свободное возвращение в Византию или такое же право на вступление в войско готов. Наемники отказались от такого перехода на сторону готов, так как у них в Римской империи были жены и дети, с которыми они не хотели расставаться. Равным образом они отказались от немедленной передачи города, так как у них не было к тому основательной причины ввиду того, что они ведь хотели остаться на службе у императора. Но все же они заключили соглашение, по которому им разрешалось отправить послов к императору, чтобы описать ему их положение. Если же к определенному дню к ним не подоспеет помощь, то они согласны передать город.

 Императорские наемники переходили не только на сторону германцев, но даже и на сторону персидского царя, в особенности же сами германцы. Дважды нам об этом сообщает Прокопий (в Pers., II, 7, II, 17). Германские воины, находясь в пределах Римской империи, все еще могли надеяться на то, что им удастся соединиться со своими соплеменниками или хотя бы еще один раз соприкоснуться со своей родиной. Но переход к персам показывает нам, как это наемничество уже окончательно порывало все нити национальных и общественных связей.

 И наоборот, – также и готы Витигеса и Тотилы были готовы вновь поступить на службу к императору, если дело доходило до этого и не было другого выхода. Ведь в качестве его воинов они завоевали Италию, и даже сам Теодорих всегда признавал свое в некотором отношении подчиненное положение по отношению к императору. С пленными вандалами и готами император не мог сделать ничего лучшего, как послать их в Месопотамию, чтобы они там сражались против персов10, а персы, перешедшие на сторону римлян, сражались в Италии против готов.

 Наиболее ярким выражением этой солдатчины, оторванной от какой-либо природной почвы и существовавшей вполне самостоятельно, является факт, не имеющий себе подобного во всей мировой истории, а именно – готы, увидев, что не могут более сопротивляться Велизарию, предложили ему самому, неприятельскому полководцу, королевскую корону. Разница будет небольшая, если мы скажем, что Велизарию была предложена не столько королевская корона готов, сколько Западная империя. Мысль о том, что императорский полководец не только перейдет на их сторону, но что и народ готов беспрекословно признает его своим вождем и доверит ему верховную власть, ясно показывает, что у них в то время не было налицо даже и тени политической мысли. Однако, Велизарий остался верным императору и был достаточно умен для того, чтобы сказать себе, что такое построенное в воздухе господство, не обладая необходимой устойчивостью, не сможет долго просуществовать и что он сам в этой комбинации ничего не выиграет, а потому воспользовался предложением готов лишь для того, чтобы отнять у них последнюю сильную позицию.

 Впрочем, уже войска древнего Карфагена были по своему составу похожи на эти войска Юстиниана. Войско Ганнибала состояло из африканцев, испанцев, балеарцев и галлов. И с ним также произошло, что часть нумидийских всадников перебежала на сторону римлян. А тех галлов, которые не захотели за ним последовать, когда он возвращался в Африку, он приказал убить. Хотя это и были лишь случайные инциденты и хотя великий пуниец все же по существу умел крепко держать своих варваров в руках, однако, это зависело не только от его личных свойств, но и от других обстоятельств. На что могли рассчитывать отпавшие от него варвары? Меньшая часть их могла себе найти применение в качестве римских вспомогательных войск, большинство же их Рим отправил бы в срочном порядке на родину. Ведь Рим еще вел свои войны посредством своих собственных сил, и римский сенат очень хорошо знал, что могло бы произойти, если бы он отправил на поле сражения вместо собственных легионов одних лишь варваров. Поэтому можно сказать, что римские национальные легионы косвенным образом принудили варваров, находившихся в карфагенском лагере, остаться верными своему долгу и знамени того полководца, призыву которого они однажды последовали. Внутреннее состояние одного войска оказывает свое влияние на внутреннее состояние другого неприятельского войска. Но все меняется, начиная с IV столетия н. э., со времени исчезновения легионов. Варвары-наемники чувствуют себя господами, и горе тому князю или полководцу, который осмелится испортить с ними отношения, применив к ним строгость.