Текст книги "История военного искусства"

Автор книги: Ганс Дельбрюк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 106 (всего у книги 178 страниц)

Видукинда о том, что венгры перед сражением переправились через Лех, нельзя согласовать со сражением на левом берегу иначе, как приняв вышеприведенное мое предположение, что Видукинд, не говорящий ничего об осаде, имеет в виду первую переправу.

111 "Ann. Palidens", SS, XVI, 60: "У холма, называемого Гунценлее". Chron. Eberspergense, SS, XXV, 869: "Место боя за рекой Ликом, т.е. Лехом, до наших дней по-латыни называется Конциолеги, народ же называл его Гунценлен". – Что ныне более холм не существует, сообщено Steichele, Das Bistum Augsburg, II, 491.

112 Видукинд говорит, что король разбил лагерь "in confiniis Augustanae urbis" и что сюда к нему были оттянуты остальные войска. Это, конечно, не значит, что сборный пункт был назначен в самом Аугсбурге, а лишь в окрестностях этого города, – там, где впоследствии произошло сражение. Сбор должен был произойти к северу от Дуная, дабы не подвергать отдельных отрядов опасности налетов со стороны проворных венгров. Только после сбора всех частей германцы в полной боевой готовности переправились через реку.

113 "Ann. Sangallenses maj. Mon. Germ.", SS, I, 79. По краткой заметке этой хроники можно было бы даже заключить, что данное столкновение между чехами и венграми, так же как и пленение Леле, произошло в совершенно другом походе и чуть ли не на чешской границе, но сведения эти дополняются заметкой из "Chronicon Eberspergense", SS, XX, 12, которая хоть и составлена на 100 лет позже и очень искажена, но как раз содержит имя венгерского герцога Леле, пойманного, по замечанию этой хроники, при бегстве.

114 Так гласит передача архиепископом Хатти Трирским епископу гор. Туля (Toul) императорского приказа в 817 г.

115 Оба M. G. SS. V. и учебное издание.

116 "Carmen de bello Saxonico", M. G., SS, XV.

117 По Ламберту и Бруно.

118 Пельдские анналы (M. G., SS, XVI) сообщают об одном сражении, которое относят к 1080 г.: "Генрих и Рудольф снова сразились, причем Рудольф, услыхав крик, решил, что его войско дрогнуло, я обратился в бегство. Узнавши об исходе дела, т.е. о том, что он бежал от собственной победы, предпочел смерть жизни." Это может относиться только к сражению под Мельрихштадтом.

119 Бертольд определенно сообщает, что Генрих заверил свою свиту в этом (Berthold, M. G., SS, V).

120 Об этом Бруно ничего не говорит. Из этого, однако, можно было бы заключить, что, согласно Пегаурской хронике, и Генрих пришел через Вейду (южнее Геры на верхнем Эльстере). Это, конечно, из рассказа Бруно не вытекает. Но так как Генрих во всяком случае призвал для похода и Баварию, где было особенно много его приверженцев, а баварцы, очевидно, не могли прийти никакой другой дорогой, то возможно, что в основе рассказа Пегаурской хроники лежит предание о том, что королевские войска пришли через Вейду. Возможно и так, что в этом предании подразумевают деревню Вейду, расположенную на поле сражения.

121 Вопрос о том, как он близко подошел к Наумбургу, приходится оставить открытым.

Выражения Бруно можно было бы понимать в том смысле, что король сделал попытку штурмовать Наумбург. Но возможно и другое, – что Генрих на основании одного только известия о том, что саксонцы или их авангард уже достигли Наумбурга, переправился через Заале в одном переходе дальше на юг. Перед городом произошел, быть может, только бой разведывательных частей.

122 Работа майора Albany, Early wars of Wessex, 1913, согласно реферату Liebermann в "Hist. Z. " (кн. 117, стр. 500), не имеющая никакой научной ценности.

123 В отношении приведенных указаний я отсылаю читателя к Оману, Hist. of the Art of war. Ha стр. 109 объяснен мотив, по которому был открыт доступ в сословие тэнов, а именно – целью его было побудить крестьян и горожан обзавестись годным оружием и усилить военный класс. С этой мыслью я согласиться не могу. Зажиточный горожанин или крестьянин, обзаводясь красивым оружием, вовсе не становится благодаря этому годным воином, и в случае опасности он способен лишь на сокрытие своего оружия или на отказ от только что полученного звания. Такими способами не создают буйных викингов. Поэтому законы могут быть истолкованы, как мы это выше сделали, только в обратном смысле, а именно, что прежняя воинственность тэнов уже исчезла, а остался только социальный класс, в который стремились попасть богатые крестьяне и горожане.

124 Стеббс (Stubbs, I, 262) цитирует одно место в Кентербери о том, что до короля Вильгельма в Англии не было "milites".

125 Сопоставление всех различных данных можно найти у Freeman Appendix H. H., т. III, стр. 741.

126 Сравни наше исследование об изменении тактики в предыдущем (II) томе с изречениями Аристотеля и Фридриха Великого.

127 "Лорд" – называние англосаксонское и дословно означает кормилец. Титул "барон" пришел в Англию вместе с завоеванием и означает то же, что "homo" – вассал.; первоначально он распространялся, очевидно, на всех, получивших лен непосредственно от короля, но постепенно понятие это сузилось и стало относиться только к наиболее крупным из них, из которых самые крупные получили титул эрлов.

128 Число рыцарей, выставляемых по "servitia debita" непоселенными, и число поселенных сверх "servita dеbita" было приблизительно одинаковым и в обоих случаях составляло 5 000. Ср. ниже.

129 Pollock and Maitland, The History of the Englisch law before the time of Edward. 2-е изд., 1898, I, 236.

130 В сражении при Линкольне (1141 г.), где король Стефан был взят в плен, последний имел на своей стороне несколько эрлов, которые хотя и носили громкие имена, но имели при себе лишь небольшие отряды. Один источник, Гервазий Кентерберийский, называет их "ficti et factiosi comitеs" (ложными графами); к графствам, по которым они были титулованы, они имели только то отношение, что получали треть их доходов. (Оман, стр. 393). Причина того, что они слабо поддержали короля, лежит не столько в злой воле, сколько в отсутствии средств.

131 Stubbs, Const. Hist., 2-е изд., т. I, стр. 434.

132 Robert de Monte от 1159 г. Цитировано Stubbs, стр. 588.

133 "Dialogus de scaccario", написан в 1178/79 г. Цитировано Stubbs, стр. 588.

134 § 51 гласит: "И немедленно устраним в королевстве всех чужеземных воинов, стрелков меченосцев, наемников, прибывающих с конями и оружием не на пользу королевства".

135 Morris, The Welsh wars of Edward I, стр. 185 и следующие.

136 Pollock and Maitland, I, 223, доказывают, что правило о 40 днях вряд ли когда могло существовать в виде закона и что оно всегда оставалось одной только теорией. Иоанн Английский требует в одном месте 80 дней. Гильермо в своем "Essai sur l'origine de la noblesse frarnaise" высказал предположение, что правило о 40 днях ввел не кто иной, как король Англии Генрих II.

137 Robert de Monte, цитировано Stubbs, Const. Hist., I, 455.

138 Pollock and Maitland, стр. 234.

139 Stubbs, Const Hist., I, 590.

140 Gneist, Engl. Verf. Gesch. стр. 289, примеч. к одному манускрипту в "Cotton Library".

141 Pollock and Maitland, II, 252.

142 Там же, I, 246.

143 Эта замена личной службы деньгами, по предположению Pollock and Maitland, I, 255, и была причиной необъяснимого иначе сокращения списков военнообязанных. Духовенство, которое в 1166 г. обязано было выставить 784 рыцаря, в 1277 г. признало за собой обязанность выставить уже не полную сотню; то же самое было а с крупными эрлами. В таком же размере, однако, были увеличены и платеже за каждого рыцаря. Правда, совершенно иначе объясняет это сокращение Morris, The Welsch wars of king Edward I. Он думает (стр. 45), что сокращение числа военнообязанных было компенсацией за удлинение срока службы в несколько раз больше обычных 40 дней.

144 Cunningham, The growth of englisch industry and commerce, I, 3-е изд., стр. 196.

145 В 1924 г. было разрешено взыскать от духовенства 1/2, от эрлов, баронов и рыцарей – 1/10, от городов – 1/6.

 В 1295 г. от духовенства – 1/10, от дворянства 1/11, от городов 1/7.

 В 1307 г. было разрешено взыскивать 1/15, это составляло для всей Англии сумму в 40 000 фунтов стерлингов.

146 Stubbs, Select Charters, стр. 255, по Роджер Говедену.

147 Stubbs, Constitutional History of England, I, 573.

148 Lupus Protospatharius, M. Germ, SS, V, 52 указывает численность войск при Оливенто в 3 000 воинов, Гауфред Малатерра в своей "Истории Сицилии" (Muratori, SS, V, 533) – 500 чел. Вильгельм Апулийский в своем героическом стихотворении, посвященном сыну Роберта Гискара (Mon. Germ., IX, 239 и след.), – 1 200 чел. Данные о сражении при Каннах имеются в Барийских анналах (Mon. Germ., V, 51 и сл.). Все сообщается по Heinemann, Geschichte der Normannen in Unteritalien, стр. 359.

149 V. Heinemann, Gesch. der Normannen, стр. 113.

150 Там же, стр. 207.

151 Там же, стр. 311.

152 Там же, стр. 325.

153 V. Heinemann, Gesch. der Normannen, стр. 330, 333.

154 Ryccardus de S. Germano, M. G., SS, XIX, стр. 369, anno 1233. Стр. 376: "призывает к себе... баронов и воинов, не имеющих феодов".

155 Rycardus de S. Germano, M. G., XIX, 348: "требуя, чтобы все имеющиеся феоды дали от каждого феода 8 унций золота и с каждых 8 феодов одного воина в предстоящем месяце мае".

156 См. т. II, ч. 3-я, гл. 1-5.

157 Эту характеристику можно было бы защищать с достоверностью лишь в том случае, если бы дошедший до нас под его именем "Стратегикон" был действительно написан им, что представляется весьма сомнительным. Ср. ниже.

158Zachariд v. Lingenthal, Gesch. d. griech.^m. Rechts, 3-е изд., § 63, стр. 271.

159 Les exploits de Digйnis Aktritas, Epopйй byzantine du X srncle publrne par G. Sathas et E. Legrand, Париж, 1875 r.

160Zacha^ v. Lingenthal, Gesch. d. griech.^m. Rechts, 3-е изд., стр. 265.

161 Carl Neumann, Weltstellund d. byz. Reichs., стр. 58.

162 Zacharia v. Lingenthal, стр. 273, прим. 916.

163 Там же, стр. 273. Neumann (стр. 56) полагает, что это устроение объясняется повышенным требованием к военному вооружению и повинности. Однако, такое повышение едва ли имело место; ведь военная служба уже издавна являлась конной службой. Да и Нейман сейчас же добавляет, что это повышение обозначает намерение отказаться от реставрации мелкой земельной собственности как безуспешной и ненужной. Это, по-видимому, правильно.

164 Constantin Porphyrog, De administr. imperiio, гл. 52, Joh. Meursii opera, т. VI, стр. 1110. Другие доказательства у Carl Neumann, Die Weltstellung. des bysant. Reiches vor den Kreuzzugen, 1894, стр. 68. 69. Прим., например, о Константине IX. "anti otratiwt'wn forous 'eporixeto", Cedren., II, 608.

165Excerpta Juhannis Scylitzae Curopalatae, SS, Bysant. Bonn. Cedrenus, II, 662.

166 Neumann, стр. 60. 68. Gust. Schlumberger, Ni^phor Phokas (Париж, 1890), стр. 532, 533. Krumbacher, Gesch. d. bysant. Literatur, стр. 985.

167 Нейман (стр. 67) полагает, что Запад, более заполненный варварами, был по сравнению с Востоком более отсталым в культурном отношении и поэтому был не в состоянии платить денежные налоги.

168 Jдhns, Gesch. d. Krigswesens, I, 170.

169 Lib. 4, гл. IV, Ed. Bonn., стр. 134.

170 По данным Гаммера (Hammer, Gesch. d. Osm. Reichs., т. I, стр. 552 и 674), причем, однако, некоторые случаи не представляются вполне достоверными.

171 Близ левого берега р. Аракса.

172 Nicephorus Bryennius, IV, 4, йd. Bonn, стр. 133.

173 Neumann, Welstellung d. byzant. Reichs., стр. 37; Krumbacher, стр. 985.

174 В труде Альфреда Кремера, История культуры Востока под властью калифов, Вена, 1875 (Alfred Kremer, Culturgeschichte des Orients unter den Chalifen) имеется глава о военном деле (стр. 203-255), в которой дошедшие до нас сообщения представлены довольно полно, но без критического к ним отношения и без компетентного понимания их с военной точки зрения.

175 Aug. MUler, Gesch. d. Islam, T. I, стр. 31.

176 Wellhausen, Die relig^s-politischen Oppositionsparteien im alten Islam, Abbandl. d. Kgl.

Gesellsch. d. Wissensch. zu G^ttingen, Phil. Hist. Kl. N. F. V., No 2, стр. 10.

177 Издана и переведена Ф. Вюстенфельдом (F. W^tenfeld) в Abhandl. d. Gesellsch. d. Wissenschaft. zu G^tingen, т. 26 (1880). Частично этот документ состоит из перевода и переработки "Тактики" Элиана а потому должен быть использован, конечно, с осторожностью.

178 MLller, I, 164.

179 Weil, Gesch. d. Chalifen, I, 30.

180 Ibid., I, 60.

181 MUler, стр. 238.

182 Ibid., стр. 243.

183 MUler, I, 252, прим.

184 Ibid., I, 222.

185 Правда, не в один прием. События протекали следующим образом. В 641 г. арабы завоевали Египет. В 643 г. или 644 г. они взяли Триполи. В 648/49 г. Моавия в качестве наместника Сирии, построил флот. То же самое сделал наместник Египта. В 647/48 г. последний с 20-тысячным войском овладел Карфагеном, но затем снова оставил страну. В ближайшем десятилетии совершались частые набеги из Триполи на Тунис. В 683 г. арабы потерпели поражение, потеряли Триполи и были отброшены назад к Барке. В 696 г. пришел Гассая с 40-тысячным войском и снова взял штурмом Карфаген. После нескольких контрударов, благодаря тому, что подошел греческий флот, в 706 – 709 гг., завоевание было распространено до океана. Берберы перешли в ислам.

186 Цитировано W^tenfeld, I, стр. 24. Ср. также стр. 27, где с искушением – вырваться во время боя из рядов – борются определенными ссылками на необходимость повиновения.

187 Weil, I, 42.

188 "Die Heereszahlen in den Kreuzzьgen", Берлин. Диссертация 1907 г. (изд. Georg Nauck). Этот труд, главным образом, исследует третий и четвертый крестовые походы.

189 Opera St.-Bernhardi, ed. Mabillon, I, 549. Цитирую по переводу в книге Wilcken, Kreuzzьge, т. II, стр. 555.

190 Главным источником в отношении рыцарских орденов являются статуты с позднейшими добавлениями к ним по поводу различных редакций статутов и всех вопросов, связанных с этим; полная ясность достигнута только в последние столетия. Ср. Schrnrer, Die ursprangliche Templerregel (напечатано в "Studien und Darstellungen a. d. Gebiet d. Gesch. ", изд. Грауэртом, III, 1 и 2), Фрейбург, 1903. Статут храмовников критически обработан E. de Curzon, La rngle de Temple, Париж, 1886. На основании этого издания стало возможным издание доступного для широкого чтения – за что можно поблагодарить автора – немецкого перевода статута в книге "Die Templerregel" (со старо-французского переведена и снабжена пояснительными примечаниями R. K^ner, Иена, 1902). Устав ордена иоаннитов (на латинском языке) напечатал Prutz в приложении к его книге "Kulturgeschichte der Kreuzzьge". Устав немецкого ордена со всеми дополнительными приказами на пяти языках, на которых он сохранился (латинском, французском, голландском, немецком, нижненемецком) образово издан PerlbachW, Галле, 1890.

Часть третья. СЕРЕДИНА СРЕДНИХ ВЕКОВ.

ГЛАВА I. РЫЦАРСТВО КАК СОСЛОВИЕ.

 Великое переселение народов не было равносильно обновлению одряхлевшего и погрязшего в пороках человечества под влиянием неиспорченных диких племен; нельзя сводить его также и к водворению германских поселян на места римских крепостных; оно обозначало прежде всего замену римской аристократии подбиравшейся по признаку богатства, образованности, – и служебной иерархии, аристократией германской, чисто военной по составу и неграмотной. Эта аристократия почти не имеет связи с военачальнической знатью древних германцев, известной нам по Тациту. Во франкском государстве род Меровингов – единственно уцелевший от исконной знати. 1лавньш корень новой аристократии следует искать преимущественно в родах, приобретших по милости королей и благодаря военным удачам крупные владения, в особенности же его нужно искать среди лиц, ставших в качестве графов или ближайших их помощников представителями правительственной власти. Вначале эта новая аристократия в стране франков не представляет еще замкнутого сословия. Во франкских источниках той эпохи название nobilis (благородный) употребляется наравне с ingenuus в смысле просто свободного, что, в свою очередь, обозначает, в сущности говоря, франка-воина. Из общей массы таких благородных, весьма плохо обставленных как в социальном, так и в экономическом отношении, выделяется тонкий слой, в котором следует видеть новую аристократию.

 У саксов древнегерманская исконная военачальническая знать оказалась более устойчивой, чем у франков. В период покорения саксов Карлом Великим эта знать представляла собой строжайшим образом замкнутое для низов сословие; таким образом, для Саксонии те же термины имеют совершенно иное значение, чем для собственно франкского государства. Но это касается только переходного периода; когда саксонская знать вступила в ряды франкских графов, она также переняла характер чиновничьей аристократии1. Подобным же образом дело обстояло в Баварии, где также уцелели некоторые древнейшие знатные роды.

 Итак, во всей Каролингской империи дворянство, в смысле аристократии, состояло из крупных землевладельцев, занимавших вместе с тем высокие должности при дворе и управлявших графствами, причем оно не представляло собой вполне замкнутого сословия и еще не получило определенного значения в государственно– правовом отношении. Понятие "благородный" приближалось к понятию "свободный". Вместе с тем это понятие теряло свой вес и значение по мере того, как оно все более расходилось с понятием "воин", так как, с одной стороны, в военное сословие входило все большее число несвободных и с другой – многие свободные, покидая военное сословие, превращались в крестьян. До XI в. как свободное, так и несвободное военное сословие романских и германских стран мы должны представлять себе как слой населения, стоящий на невысокой социально-экономической ступени, живущий в таких же условиях, как и остальная масса горожан и крестьян. Часть их находится в непосредственном распоряжении своего сеньора при дворах королей, герцогов, графов, епископов, аббатов или составляет гарнизоны бургов; другая часть, получив в лен небольшие земельные участки, занимается сельским хозяйством.

 Литературные источники тех времен отражают эти отношения тем, что не только говорят о военном или рейтарском сословии в целом (militaris ordo, equestris ordo)2, но отличают рядовых воинов (gregarii milites) от благородных (primi milites)3 и упоминают даже воинов первого, второго и третьего разрядов4.

 Однако, все эти обозначения не были ни техническими терминами, ни отражением правовых понятий5; нельзя даже предположить, что низшая категория воинов охватывала просто несвободных; вернее, наоборот – в состав низшей категории входили и свободные, точно так же, как, с другой стороны, несвободные, продолжая оставаться несвободными, могли достигнуть более высокого социального положения и передать его потомству.

 Эти многочисленные выходцы из низшего военного сословия постепенно приближаются по положению к настоящей аристократии того времени. Норманны, завоевавшие Англию, Южную Италию и Сицилию, по крови были не сплошь северянами, а дружинниками самого различного происхождения, которые примкнули к норманнскому ядру. Распространение владычества немецких королей на Италию давало многим немецким рыцарям возможность достигнуть более высокого положения и приобрести поместья.

 Беспрестанное продвижение германской колонизации к востоку создавало все более широкую почву для возникновения новых знатных родов. Французы поставляли самый значительный контингент для крестовых походов, которые одновременно являлись и колонизационным движением. Испанцы на своем полуострове продвигаются и вытесняют мавров.

 Свидетельством того, что число рыцарей, владевших более крупными поместьями, первоначально было весьма незначительным, служит нам то обстоятельство, что и в настоящее время в древнегерманских областях Германии насчитывается лишь небольшое число дворянских имений: главная их масса расположена в колониальной области, к востоку от Эльбы.

 Дальнейшая экспансия, в которой принимает участие западное рыцарство, повышает также и его социальное положение, и мы замечаем, как социальные различия, известные нам до тех пор в качестве фактических, начинают фиксироваться юридически; расплывчатые до тех пор границы сословий определяются твердыми линиями; сначала высшее дворянство, а затем (начиная с XII в. и до конца средневековья) и низшее становится строго замкнутым сословием.

 Хозяйственной основой рыцарства, поскольку оно не содержалось при дворе сеньора, служили ленные поместья, жалованные не как наследственные, а лишь пожизненно, причем с оговоркой на случай перемены сюзерена (т. II, часть 4, гл. IV). Но если наследник рыцаря удовлетворял требованиям сеньора, то лен оставлялся за ним; на этом основывались притязания наследств, из которых постепенно выработалось наследственное право, что не только укрепляло, но и повышало социальное положение рыцарства. Випо, биограф Конрада II, рассказывает нам, что император "в высокой степени привлек к себе сердца рыцарей (militum) тем, что впредь не разрешил отнимать у наследников лены, принадлежавшие издавна их предкам". Для Италии им даже был издан закон, формально запрещающий сеньорам отдавать рыцарские лены в аренду и получать за них подати, т.е. превращать их в крестьянские земли, или же требовать от ленника больших повинностей, чем полагалось; суд над ними должны были творить люди их же сословия в качестве шеффенов, а апеллировать разрешалось к императору или пфальцграфу. Возможно, что занятие императором такой позиции вызвано было неоднократными мятежами его пасынка, герцога Эрнста Швабского. В этой борьбе император одержал верх, швабские вассалы отказались служить герцогу.

 "Мы не отрицаем, – будто бы сказали они герцогу, – того, что мы клялись в верности против всех, за исключением того, кто поставил вас над нами. Если бы мы были слугами короля – нашего императора и им были переданы вам, мы не должны были бы покидать вас. Но раз мы люди свободные, и высшим на земле защитником нашей свободы является наш король и император, то, отрекшись от него, мы утратили бы свободу, которую, как сказал некто, ни один порядочный человек не отдаст иначе, как вместе с последним дыханием".

 Вполне доверять этому рассказу, разумеется, нельзя, так как цитата о свободе, утрачиваемой с жизнью, восходит к "Каталине" Саллюстия, – писателя, вряд ли знакомого швабским графам и рыцарям. Верно, однако, то основное положение, что при ступенчатой структуре феодального государства различные ступени его взаимно обеспечивали незыблемость своих прав и социального положения.

 Император правит при помощи совета князей, а князья – совета своего рыцарства. Таким путем установилось равновесие между авторитетом власти и свободой. Рыцарство связывало княжескую власть, как последняя со своей стороны связывала власть императора, поэтому император, в свою очередь, заинтересован был в поддержке рыцарства.

 Принятие в сословие низшего дворянства совершалось в форме церемония "рыцарского удара". Если "рыцарский удар" стоял в связи с древнегерманским обычаем вручения оружия или опоясывания мечом, то этот акт с изменением самого военного строя принял иной характер. Опоясывание мечом применялось к юноше, получавшему в первый раз оружие, как только казалось, что он в какой-то мере способен им владеть. Снарядить же юношу, только что вышедшего из детского возраста, тяжелым оружием и тяжелым конем, которые впоследствии вошли в употребление, было невозможно. Для него должен был пройти длинный период обучения, упражнения и испытания, в течение которого он в достаточной мере укрепил бы свои мускулы, чтобы носить это тяжелое оружие и править конем. Прежнее вручение оружия, имевшее место в 14-летнем или даже в 12-летнем возрасте, сменилось "рыцарским ударом", который совершался не раньше 20-летнего возраста, а часто и гораздо позже. Возможно, что в течение некоторого возраста оба акта – вручение оружия и рыцарский удар существовали параллельно, но в то время как первый потерял свое значение, последний вырос в церемонию, считавшуюся весьма важной.

 Все христианское рыцарство составляло как бы единую корпорацию: принятый в нее обязан был принести присягу на верность своему званию, часто и церковь давала этому акту свое особое благословение. Отличительными знаками рыцарства служили: перевязь, рыцарский пояс (cingulum militare) и золотые шпоры. С поясом и перевязью как символами военного сословия мы встречаемся в литературе уже в тот период, когда германцы заняли место римских легионов. В житии мученика Архелая времен Константина Великого святой прославляется за то, что он обратил в христианство многих воинов, которые при этом сняли свои военные пояса (cingulum militare)6; и когда Людовик благочестивый в 834 г. вынужден был принести в Реймсском соборе публичное церковное покаяние и постричься в монахи, то он, как подробно сообщается, снял свой рыцарский пояс и возложил его на алтарь. Право посвящать в рыцари посредством рыцарского удара было предоставлено каждому рыцарю7.

 До тех пор пока это право не было ограничено, вступить в сословие рыцарей было нетрудно, – оно было открыто для всех. Но позже мы встречаем предписания, по которым в рыцари может быть посвящен только сын рыцаря.

 По преданию, Людовик VI, король Франции отдал приказ (1137 г.)8, чтобы у того, кто посвящен в рыцари, не будучи рыцарского рода, на навозной куче отбиты были шпоры, а Фридрих Барбаросса в 1187 г. запретил принятие рыцарского пояса сыновьям духовных лиц и крестьян9.

 Его дядя и историограф Отгон, епископ Фрейзингенский (1158 г.) весьма пренебрежительно отзывается об итальянских городах, в которых сыновья ремесленников посвящаются в рыцари10. В приложениях к статуту Ордена храмовников в XIII в. ношение белой мантии запрещается всем, не принадлежащим к рыцарскому роду. В случае же, если обнаружится, что кто-то принят в орден на основании данных им ложных сведений по этому поводу11, он должен быть изгнан из ордена. В то же время ленное право делает вывод большого практического значения, а именно, что все, не бывшие по отцу или по деду рыцарского происхождения, не имеют права получать лен12.

 Право на лен обозначается также термином Heerschild13, которым пользовались опять-таки для определения различных ступеней ленного права. Никто не имеет права взять лен у равного себе по званию, так как присягой (Hulde, Mannschaft) он ставит себя в подчинение ему. Первым чином такого рода обладает император, вторым церковные князья, третьим – светские князья, четвертым – графы и т.д. В Северной и Южной Германии с некоторыми различиями насчитывалось до 7 чинов. Но вскоре строгость этой иерархии стала нарушаться и к XIV в. она успела устареть.

 Таким образом, "рыцарский удар", как таковой, не имел бы никакого значения для образования сословия, а носил бы только характер личного отличия, которое нужно заслужить самому. Решающую роль имело дополнительное условие – происхождение от предков-рыцарей. Так созидалось наследственное сословие, до того времени существовавшее фактически, а не юридически14.

 Это образование сословия благодаря праву на посвящение в рыцари намечено было уже в указе Барбароссы в начале его царствования (constitutio de расе tenenda – указ о поддержании мира, 1156 г.), устанавливавшем право на поединок только за тем, кто искони и по родителям своим был рыцарем15.

 Новое понятие окончательно вытеснило давно уже переплетающиеся различия между свободными и несвободными. Несвободные, принадлежащие к новому потомственному рыцарству, перешли в дворянское сословие, а признаки их крепостной зависимости постепенно исчезли настолько16, что свободные по происхождению рыцари массами добровольно вступали в это сословие, и, в конце концов, различие стерлось окончательно, хотя кое-где некоторые следы прежней несвободы сохранились до конца средневековья. Если в прежних германских странах существовали еще свободные, имевшие, как таковые, даже не будучи воинами, преимущества перед несвободными рыцарями, то, начиная с XII в., рыцарь – свободный или несвободный – приобретал безусловные преимущества перед низшими классами свободных17.

 Таким образом, чтобы стать дворянином в современном смысле этого слова, древнегерманский воин должен был пройти через своеобразный процесс метаморфозы: сперва он признал себя принадлежащим к несвободному сословию и при этом в значительной мере смешался с потомками настоящих несвободных; впоследствии это несвободное военное и чиновничье сословие выросло в господствующую касту. Однако, этому прохождению через несвободное состояние не следует придавать слишком большое значение, – это явление определенно установлено только в Германии, во Франции же оно было так мало заметно, что его могли совершенно отрицать18. В Англии вообще не было института министериалов, на самом же деле тираническая власть английских королей над своими рыцарями была гораздо более неограничена, чем власть германских князей над своими министериалами, образовавшими, несмотря на свою формальную зависимость, весьма самонадеянную, требовательную и кичащуюся своими привилегиями корпорацию.

 Как ни велико значение образования этого нового сословия, все же трудно дать точную формулировку отдельным фазам его развития. В нашем обычном словоупотреблении под "рыцарем" мы понимаем знатного и, как правило, владеющего поместьями воина, т.е. представителя именно того сословия, которое в XII в. выделилось и превратилось в мелкое дворянство. С точки зрения военной истории мы должны или во всяком случае имеем основания называть рыцарством все военное сословие. как то, которое образовалось со времени переселения народов из расселившихся по Римской империи германцев, так и то, которое возникло после сражения при Туре в результате вассальства и ленной системы. Но это создает неудобство в том отношении, что, начиная с XII в., этот же термин охватывает гораздо более узкое понятие. Между тем исторически это неудобство вполне оправдывается, так как средневековое словоупотребление само по себе было весьма неопределенным. По существу же нет никаких сомнений, что первоначально незначительное расслоение сословия с XV в. становится все более, и более явным, и что понятие "рыцарь" относится лишь к высшему социальному слою; низший воин называется "сержант" (serviens) или "кнехт", поэтому формула "рыцари и кнехты" становится общеупотребительной для всего войска. Какую роль при этих изменениях играет случай, видно из того, что в немецком языке простой Reiter (всадник) преобразился в знатного Ritter (рыцаря), а словом "кнехт" стали обозначать самую низшую ступень, в то время как в английском языке как раз наоборот: knight (найт) означает "рыцарь". Наряду с термином "кнехт" употребляется и "кнаппе", что по этимологии означает одно и то же, ибо "кнаппе" (Knappe) произошло от "Knabe" (мальчик), а "кнехт" первоначально означало не что иное, как молодой парень. Постепенно же термин "кнаппе" вошел в употребление для обозначения сопровождавшего рыцаря молодого его слуги и оруженосца, в особенности же по отношению к таким, которые сами были рыцарского происхождения и приставлены были к своему господину в качестве ученика с целью обучения рыцарской доблести и военному искусству. В заключение напомним, что в немецком языке есть еще третье слово с тем же первоначальным значением, как кнехт и кнаппе – Thegn (Than) или Degen.