Текст книги "История военного искусства"

Автор книги: Ганс Дельбрюк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 178 страниц)

 Sann в своих «Untersuchungen zu Scipios Ferdzug in Afrika», стр. 2472 вполне справедливо отводит те основания, по которым Фейт заставляет Сципиона отправиться в Нараггару. Но столь же мало убедительны и его собственные доводы, которыми он оправдывает позицию Сципиона под Замой; Занн полагает, что Сципион рассчитывал таким образом прикрыть наступление Масиниссы. Это было бы грубейшей ошибкой. Откуда шел Масинисса? Конечно, с запада. Зачем же было Сципиону, прикрывая союзников, подвергать свое собственное войско опасности нападения со стороны превосходных сил Ганнибала, когда он попросту мог бы указать нумидийцам, чтобы они шли на соединение с римлянами по одной из упомянутых в источниках более северных дорог.

 Подвожу итог прениям. Если сражение имело место при Нараггаре, то приход Сципиона в эту местность имеет только одно объяснение: под давлением необходимости римлянин делает героический выбор и, видя в отваге единственный путь к спасению и победе, уходит от Ганнибала в глубь страны, до самой Нараггары, чтобы здесь соединиться с Масиниссой. Объяснение Фейта, что Сципион отправился сюда по доброй воле, нельзя признать удовлетворительным. Если сражение произошло при Заме, то непонятно, зачем Ганнибал его принял. Он ждал от Вермины еще один сильный отряд конницы, который действительно присоединился к нему через несколько недель после сражения. То, что он все-таки принял сражение при Нараггаре, зная уже о соединении Сципиона с Масиниссой, представится вполне естественным, если мы учтем, как далеко он зашел, преследуя противника, и в какое неблагоприятное стратегическое положение поставил Сципиона; если бы оба войска сошлись в окрестностях Замы, то Ганнибал очень мало потерял бы и очень много выиграл бы, оттянув решительное сражение еще на несколько недель и получив тем временем столь нужные ему конные подкрепления от Вермины. Итак Фейт прав, когда отводит Заму как место, где произошло сражение; но он не прав, принимая для Нараггары неудовлетворительное объяснение (поход в глубь страны с целью опустошения местности).

 Фейт заблуждается, полагая (стр. 658), что маневр, которым Сципион удлинил свой фронт за счет второй (или третьей) линии, явился, по моему мнению, неожиданностью для карфагенян. Я ведь сам говорю, что Сципион выработал эшелонную тактику еще в Испании и применил ее в сражениях на «Великих равнинах». Ганнибал, разумеется, это знал и, следовательно, был подготовлен к подобным приемам со стороны Сципиона. Тем не менее Ганнибал рассчитывал на победу и был до некоторой степени прав, так как имел перевес в пехоте; и даже по свидетельству самих римлян, Ганнибал благодаря этому перевесу неминуемо одержал бы победу, если бы не вернулась вовремя римско-нумидийская кавалерия и не напала бы на карфагенян с тыла.

 Одним из самых существенных результатов моих изысканий в области военного дела у древних явилось утверждение, что римляне выработали эшелонную тактику только во время Второй Пунической войны под командованием Сципиона. Первый, кто согласился со мною в то время, когда Моммзен упорно отвергал это, был Фрелих. На мой труд он откликнулся статьей: «Die Bedeutung des zweiten punischen Krieges &r die Entwicklung des rцmischen Heerwesens», 1884 г. Кромайер и Фейт также стали теперь на мою точку зрения. «Сципионово эшелонирование римского боевого порядка в глубину на три самостоятельные линии и его блестящие фланговые эволюции, ставшие возможными только благодаря этому нововведению, – вот что вырвало победу из рук его великого противника», – пишет Кромайер73. Это совершенно справедливо, но стоит в противоречии с кромайеровским представлением, будто римляне искони владели искусством маневрирования самыми малыми тактическими единицами – манипулами.

 Для всех, кто владел таким искусством, фланговые движения, как их провел Сципион при Нараггаре, не только не представляли ничего особенного, но были проще простого; мало того, можно даже сказать, что для них сципионовский строй явился бы не прогрессом, а шагом назад, не усовершенствованием тактики, а напротив – переходом к более грубым формам. Даже Кромайер и Фейт не могли не увидеть, что между беспомощной неподвижностью римской тактики при Каннах и нараггарским маневрированием должно было иметь место какое-то существенное преобразование, и что здесь надо искать одно из великих дел Сципиона. Но желая в то же время сохранить представление о необычайной тонкости воображаемой древнеримской Quincunx-Taktik (тактики шахматного порядка), они впадают в неразрешимое внутреннее противоречие.

 Когда я впервые (в «Histor. Zeitschr.», Bd. 51, 1883) опубликовал свое открытие (как я позволю себе это назвать), то главное возражение, которое я и сам себе ставил, заключалось в том, что Полибий не только ничего не сообщает о каких-либо реформах в римской пехотной тактике во время Второй Пунической войны, но даже явно ничего о них не знает.

 В настоящее время вопрос настолько выяснен, что это возражение уже никем не выдвигается; даже Кромайер в этом решающем моменте примыкает теперь к моей теории. Но я хочу обратить внимание еще на одну вещь: такой человек, как Полибий, пребывает в темноте относительно такого важного события, как военная реформа Сципиона! Кто правильно взвесит этот факт, тот не преминет сделать отсюда дальнейшее методологическое следствие, – что мы должны чрезвычайно скептически относиться ко всем деталям, ко всем оборотам речи у древних писателей, когда они касаются вопросов тактики. Как мало могут знать порою современники о самых фундаментальных реформах тактики, – даже писатели-специалисты по военному делу, – читатель может судить, если прочтет IV том настоящего труда (стр. 466), где приведены рассуждения очень компетентного человека – Гойера (Ноует) – о постановке дела во французских революционных войсках. Здесь можно также указать и на то, что через 100 лет после Фридриха Великого в прусском генеральном штабе уже ничего не знали о его стратегии (ср. т. IV, стр. 438).

Примечания.

1 Несмотря на возражения, выдвинутые Эдуардом Мейером в его Истории древнего мира (II, § 499), я считаю, что можно и должно сохранить это представление о постоянстве государственного развития Рима. Ведь совершенно ясно, что основной принцип римского конституционного права административные полномочия судебных властей коренился в очень ранних временах и постепенно ослабевал, вытесняемый более молодым принципом разделения властей. Совершенно исключена возможность, чтобы такое твердое представление о могуществе чиновника сложилось только тогда, когда общее народное собрание уже формально получило в свои руки верховную власть; и то странно, как этот строгий принцип так долго еще уживался с представлением о суверенитете народа.

 Далее совершенно ясно, что система голосования, существовавшая в историческую эпоху, сложилась на чисто военной, а не на политической основе; следовательно, и этот институт восходит к времени очень сильной монархии.

 Итак действительно, говоря "о постоянстве развития римского государства", мы, по-видимому, не преувеличиваем роли этих исторических смен одежды; впрочем один лишь Мейер выдвигал против этого серьезные возражения.

 Все сомнения о достоверности хронологии и традиции в ее частностях я оставляю тут в стороне. Они не затрагивают тех данных, которые мне придется использовать в этой книге.

2 Ср., в частности, т. III, часть 3, гл. 1 и 2, особенно же стр. 251.

3 Ливий, 23, 46 (а 215 а. С) о капуанцах: Они имели 6 000 вооруженных бойцов, причем пехота в боевом отношении была слаба; качество конницы было выше, и она главным образом в кавалерийских боях побеждала противника.

4 Против теории, что коренные жители благодаря земельной ренте сделались патрициями, возражает также и Шмоллер (Grundriss, т. 1, 2-е изд., стр. 497): Если кто воображает, что капитал сам собою, в силу неравномерного распределения, породил крупную промышленность; если думают, что наследники счастливых предпринимателей во втором и третьем поколениях явились уже настоящими капиталистами, что капитал создавал затем новые предприятия, то такое представление совершенно ошибочно. Их и в дальнейшем создают и поддерживают только личные качества.

5 У Геллия, 16, 10, 1, содержится стих Энния proletarius publicitus scutisque feroque ornatus ferro (лица из беднейших классов снабжались щитами и оружием на государственный счет). Моммзен (Staatsr., III, 1, стр. 29) цит. из Полибия (VI, 21, 7): Самых молодых самых бедных из нас зачисляли в легковооруженные"

6 Для Аттики 490 г. мы считали 25 003 000 жителей на 1 кв. милю, для Беотии V столетия 2 200, для Лаконики и Мессении 1 500, для Пелопоннеса 2 0002 200. При первобытных способах земледелия, страдавшего к тому же от нескончаемых раздоров между соседями (2 S тыс. лет тому назад Италия, несомненно, представляла именно такую картину), даже в самых плодородных полосах 1 кв. миля вряд ли могла прокормить более 2 500 ил 3 000 чел. Рим как старый торговый город, может быть, уже в 510 г. имел некоторый хлеба из-за моря, но, конечно, незначительный; ведь, если бы город был по тому велик, он уже и тогда занимал бы более видное политическое положение. Незначительная величина города по отношению к его области доказывается также и тем, что из 20 триб было только 4 городских. Так называемая Сервианская стена, обнимавшая очень большую площадь была воздвигнута не ранее, как в период Самнитских войн.

7 Регулярный правительственный учет населения представляется на первый взгляд очень простой задачей: на деле же, когда он должен вестись непогрешимо, он требует самого тщательного и неусыпного контроля. Ошибка в ту или иную сторону может иметь очень серьезные последствия, а между тем работа в силу вещей неизбежно находится в руках писцов, которые, помимо нерадивости, могут оказаться доступными подкупу. В 214 г., когда каждый мужчина призывного возраста, не ушедший в поход, должен был бросаться в глаза на улице, ревизия обнаружила 2 000 младших, уклонившихся от воинской повинности (Ливий, XXIV, 18, 7).

8 Если правильна наша выкладка, что при учреждении консулата в Риме была 21 триба и круглым счетом 8 400 пехотинцев, способных к действительной службе, то возникновение для легиона нормы в 4 200 чел. нельзя объяснить иначе, как тем, что каждому консулу определена была половина ополчения. Когда войско бывало в полном сборе и оба консула налицо, то верховное командование переходило через день от одного к другому.

9 Об этом очень ценные указания дает Штейнвендер (Steinwender, Program d. Gymn. zu Marienburg, 1879).

10 Berlin, Georg Nauck, 1906. Ср. Preuss. Jahrb., т. 131 (Januar-Heft, 1908).

 Примечание к 3-му изд. А. Розенберг (A. Rosenberg, Untersuchungen zur rцmischen Zenturienverfassung, 1911) признает

несостоятельность моммзеновского построения и пытается найти средний путь между Моммзеном и мною. Подробный разбор этих контргипотез завел бы нас слишком далеко. Основная ошибка Розенберга заключается в том, что он недостаточно Учитывает статистику народонаселения Рима и его области.

11 Brunke. Philologus, 1881, стр. 368.

12Assensi приписанные, резервные, заменяющие выбывающих из строя; velati невооруженные.

13 Фукидид (VI, 98) рассказывает нам, как сиракузцы хотели дать сражение афинянам и уже выстроились в боевом порядке, когда полководцы заметили вдруг, что войско рассеяно, и его нелегко привести в порядок; они из-за этого увели войско обратно в город.

14 Полибий, XI, 22, 110.

15 Также и Вегеций (I, 20) ясно свидетельствует, что число высылаемых вперед за линию фронта легковооруженных было незначительно и что они высылались преимущественно с флангов.

16 Каждое оружие имеет свои преимущества и недостатки, и оценка их остается субъективной. Так, например, Групп (Grupp) в своей Kulturgesch. d. Mittelalters (I, 109) говорит: Норвежское Королевское Зерцало предостерегает от слишком раннего выпуска копья: в сухопутном бою одно копье стоит двух мечей.

17 "Vorschrift f. die Waffenubungen d. Kavalerie", Berlin 1891.

18 Какова была конструкция первоначального римского меча, неизвестно. Вероятно, он представлял собою не более как длинный и крепкий кинжал, что-нибудь вроде охотничьего ножа или просто обыкновенный нож, какой употребляется, чтобы резать мясо или тесать дерево. Во время Второй Пунической войны был введен "испанский меч" – прямой обоюдоострый меч, заостренный на конце, приспособленный скорее для укола, чем для удара, короткий и очень широкий сверху.

 A. MUler, Philologus, т. 47, стр. 541. Из Villenoisy "Du mode d'emploi desйpees antiques", "Revue archfel.", 1894, стр. 230, нельзя извлечь ничего существенного.

19 Дротик (пилум), представлявший собою, – по крайней мере первоначально, – простое метательное копье с очень длинным и тонким наконечником, имеет свою собственную историю. Об этом из современных авторов лучше всего трактует Дам (Dahm, "Jahrb. d. Ver. v. Aitertumsfreunden in Rheinland", 1896/97, стр. 226). До странности ошибочная конструкция, предложенная Рюстовом, служит лишним доказательством тому, как в сущности трудна критика античного литературного предания даже для наилучших практиков и как легко она попадает на ложный след. Заслуга правильной реконструкции пилума принадлежит Линденшмиту (Lindenschmit); очень ценными также и для этого вопроса оказались раскопки, предпринятые по почину Наполеона III.

 Примечание к 3-му изданию. A. Schulten (Rhein. Museum, N. F., т. 66, стр. 573, 1911) считает вероятным, что пилум, как таковой, был только во Вторую Пуническую войну заимствован у иберов. Это, конечно, отнюдь не исключает возможности того, что римляне задолго до того усвоили прием – бросать издали копье и вести рукопашный бой ножом, кинжалом или мечом, иберам же они были обязаны только последним техническим усовершенствованием в конструкции метательного копья. Положительных указаний, когда именно римляне ввели описанную выше комбинацию боя копьем и мечом, мы не имеем да и не можем иметь в силу самой природы вещей.

20 По Полибию. В эпоху цезарей мы находим, что в арсеналах оружие делилось на "оружие для войск, стоящих впереди знамени", и "оружие для войск, стоящих позади знамени", что вряд ли могло означать что-либо иное, чем то, что передним шеренгам полагался "pilum", а задним "hasta". Ср. Domaszewski, Sitz.-Bericht. d. Heidelb. Akad., 1910, стр. 9.

21 К ней добавления в "Mitteilungen d. Ostr. Archдol. Epigraph. Instituts", т. 15, 1892. Ср. также обстоятельную рецензию Моммзена, там же, т. 10 (1886), стр. 1 и сл.

22 Ксенофонт, Hellenica, III, 2, 2; IV, 4, 9; VI, 2, 23. Плутарх, Фокион, гл. 13.

23 Полиэн (III, 9, 11) заставляет Ификрата занять крепкую позицию перед лагерем для прикрытия последнего. Непосредственно за этим рассказывается, правда (§ 17), что Ификрат даже и здесь, на неприятельской территории, приказал провести рвы, чтобы ему, как полководцу, не пришлось, чего доброго, сказать: "Я упустил это из виду" ("Я не думал, что это лежит на обязанности полководца"). Таким образом, по-видимому, гораздо чаще случалось, – как это можно заключить и по первоисточникам, – что для защиты лагеря по меньшей мере рыли ров.

24 Полибий называет римский лагерь квадратным; более позднее описание лагеря у Хигина дает форму прямоугольника. В еще более поздний период углы стали закругляться; так оно, вероятно, и осталось. До известной степени устройство лагеря, конечно, приспособлялось к местности, но основная форма сохранялась постоянной. Из лагерей Цезаря в Галлии некоторые настолько сохранились до наших дней, что раскопки Наполеона III совершенно точно установили их форму и размеры. Здесь, однако, не место для обсуждения подробностей устройства римского лагеря. Наряду с Марквардтом укажу на Фрелиха ("Kriegswesen ^sars", стр. 74, а также 220 и сл.).

25 Обыкновенно считается (Марквардт, стр. 426), на основании одного цицероновского описания в "Тускуланах" (II, 16, 37), что легионеры постоянно брали с собою колья. Против этого Liers (стр. 155) вполне основательно приводит три места из Ливия (VIII, 38, 7; X, 25, 6; XXV, 36, 5), где рассказывается, как нечто совершенно естественное, что воины натесали колья на месте, и также четвертое (XXXIII, 6, 1), где таскание кольев с собою явно выставляется, как нечто исключительное.

 Примеч. к 3-му изд. Штолле (Stolle, Der rцm. Legionar und sein Gepдck, 1914), однако, высказывается положительно за предание, по которому к постоянной нагрузке легионера принадлежит также и кол; но кол этот будто бы представлял собой довольно тонкую палку, вес которой он устанавливает в 1310 граммов. Ср. ниже, примеч. к ч. VI, гл. 2.

26 Ср. Bauer, Griech. Kriegsaltert, § 39.

27 Gilbert, Handb. d. griech. Siaatsaltertemer, I, стр. 356, 2-е изд. В примечании автор говорит, что "стратег мог чинить полевой суд", и в доказательство цитирует Лисия (13, 67). Это место гласит: "Так как он изменнически подавал сигналы врагу, он был забит до смерти палками по приказанию Ламаха". Таким образом, в войсках Ламаха под Сиракузами 1 чел. за измену был засечен до смерти. По какой служебной форме это было произведено, мы не знаем. Отсюда мы можем принять, что такое преступление, как измена, могло караться смертной казнью непосредственно в армии, но какую роль играла при этом дисциплинарная власть полководца, мы из этого места не усматриваем.

28 Аристотель говорит ("Politica", III, 14 (9) 2), что во время сражения спартанские цари были хозяевами над жизнью и смертью своих подчиненных; следовательно, в другое время они таковыми не были. Такая база слишком узка для создания подлинной военной дисциплины.

29 Правильно указано Белохом в "Griech. Gesch.", II, 479.

30 Для более древнего периода мы не имеем прямых доказательств власти центуриона. Кто видит в римском гражданском войске ополчение собственников, тот скорее примет предположение, что такого рода дисциплина была введена только с переходом к вербовке из масс. Но при моем взгляде на историю римской войсковой организации не подлежит сомнению, что дисциплина исстари покоилась на одних и тех же основах. Где на высшей ступени власть с таким неограниченным произволом применяет смертную казнь, там она по самой природе вещей и в низших инстанциях облечена широкими полномочиями. С другой стороны, точно так же лежит в природе вещей, что центурион, чувствуя себя гражданином среди сограждан, допускал известную неровность в обращении, и какой-нибудь почтенный отец семейства в условиях обычной службы не подвергался опасности побоев. Против моего взгляда может быть приведена ссылка на Полибия (VI, 37, 8), где право наказывать, сажать под арест и сечь приписывается трибунам, без упоминания о центурионах. Но Полибий говорит здесь о формальном наказании, наряду с которым вполне могло стоять не утвержденное никакими законами рукоприкладство со стороны командиров в целях поддержания порядка.

31 Ср. выше, стр. 224.

32 Ливий, XXIX, 9, 4; Valerius Maximus, II, 7, 4; Frontin, Stratagem., IV, 1, 30, 31. "Консул Котта, оставивший вместо себя при осаде Липар своего родственника Публия Аврелия, так как сам он должен был отправиться в Мессену для повторения гаданий, после взятия и сожжения неприятелем укрепления приказал бить розгами и разжаловать Публия Аврелия в простые пехотинцы и одновременно помиловать его".

33 Th. Steinwender, Professor am ^niglichen Gymnasium zu Danzig. "Die Marschordnung des rцmischen Heeres zur Zeit der Manipularstellung, Danzig, A. W. Kafemann, 1907.

34 Шуберт, стр. 174

35 Unger, Rhein. Museum, т. 34, стр. 102, и ф: Скала, R^ische Studien ("Приветственное слово из Инсбрука к XLII съезду германских филологов", 1893), заставили сильно считаться с возможностью, что и Невий, писавший свою поэму лишь на склоне лет, уже пользовался Филином.

36 Этот вопрос прекрасно освещен у В. Зольтау в "N. Jarhb. f. Philologie", т. 154, стр. 164 (1896).

37 "Die Altertemer unserer heidnischen Vorzeit", Bd. 4, Heft 6.

38 "Geschichte d. Eisens", стр. 510, составл. L. Beck; оттуда Jдhns, Gesch. d. Trutzwaffen, стр. 72.

39 MUlner-Leubach, Korrespondenz-Blatt d. deutsch. Gesellschaft f. Anthropologie, 1889, стр. 206.

40 Впрочем, этот взгляд уже был высказан и другими. См. ст. Унгера (Unger) в "Rhein. Mus Bd." 34, S. 27

41 Средняя глубина была значительно меньше; при наступлении интервалы становились неравномерными и во время наступления заменялись частями, внедрявшимися в них с тыла В предыдущих изданиях я допускал возможность двойной длины при соответственно малой глубине. Но теперь я пришел к убеждению, что фронт, развернутый на 2 км, не мог бы продвигаться вперед, сохраняя хороший порядок.

42 Полибий говорит, что иберийская и галльская конницы находились на левом, нумидийская – на правом крыле, и характеризует их первоначальные действия, как стычки. В сражении при Треббии он отличает тяжелую кавалерию ("всю тяжелую и регулярную конницу") от нумидийцев. Отсюда следует?, что тяжелой кавалерией были иберийцы, а это не исключает того положения, что Ганнибал имел также африканских кирасиров; лишь a potiori легкая конница могла быть названа нумидийской...

43 Для флота я этого начисления не делал, так как в то время римские граждане оставались на кораблях в очень небольшом числе; ввиду того что настоящей морской войны не было, можно было (исключая морской легион) вполне ограничиться союзниками и рабами

44 Ливий, XXXIV, 50.

45 Там же, XXXVII, 60.

46 Я не разделяю взгляда, будто Италия держалась Рима из страха перед дикими галлами, составлявшими большую часть пунического войска. Отпадение союзников в 211-210 гг. все возрастало, хотя страх, поскольку он вообще имел место, должен был все усиливаться.

47 Многочисленные победы, которые, по словам Ливия, римляне якобы одержали над Ганнибалом в период с 216 по 203 г., являются, как метко доказал В. Стрейт (W. Streit) в своем сочинении "К истории Второй Пунической войны в Италии после сражения при Каннах" (Берлин 1887), патриотическим римским вымыслом или, попросту говоря, хвастливыми выдумками. Итог, очень удачно подмеченный Стрейтом, говорит сам за себя: во всех боях, начиная с Канн, Ганнибал должен был бы потерять 120 000 чел. В еще больших боях при Гердонее и Нумистро победа осталась за пунийцами. Якобы большие победы Марцелла при Ноле сводятся к совершенно незначительным стычкам.

48 Именно так рисует положение уже Полибий (IX, гл. 3 и 4).

49 "Studi di Sloria antica" pubblicati di Giullo Beloch, т. 1, 34.

50 "К истории Второй Пунической войны", стр. 35.

51В 1-м издании были даны мои возражения Корнеману, пытавшемуся опровергнуть Белоха ("Conrads Jahrbuchern", N. F., т. 14, стр. 291, 1897 г.). Я ссылался на непреложные основания (здесь я их не привожу).

52 По народной переписи 1 декабря 1900 г. число мужчин от 17 до 18-летнего возраста в Германии равнялось 525 582, а число всех мужчин, перешагнувших этот возраст, – 16 806 581 (ср. статистику Германии, т. 150, стр. 118). По народной переписи во Франции в начале 1901 г. число мужчин, перешагнувших за 17 лет и не достигших еще 18 лет 1 января 1901 г., – 330 318, а число всех достигших 17 лет – 13 456 430 (ср. "Resultats statistiques du recensement", 1901, т. IV, стр. 58).

53 Вторая Пуническая война и источники ее изучения – Полибий и Ливий – с точки зрения стратегии и тактики. 219 и 218 гг., за исключением альпийского перехода. Опыт Иосифа Фукса, профессора в Винер-Нейштадте 1814 г. Винер-Нейштадт, Вена и Лейпциг. – Переход Ганнибала через Альпы – результат исследований и путешествий Иосифа Фукса, профессора в Винер-Нейштадте. С двумя картами и снимком. Вена. Изд. Карла Конегена. 1897 г. Вопрос о путях перехода Ганнибала через Альпы в эту книгу не вошел, ибо для стратегических и тактических выводов пути продвижения значения не имеют. Фукс останавливается на "Mont Genevre". – Конрад Леман в "Наступлении трех Баркидов на Италию" 1905 г. весьма обоснованно стоит за малый Сен-Бернар. Позже выступил также французский капитан инженерных частей Колен с сочинением "Annibal en Gaule" 1904 г. Но безоговорочного признания не нашла ни одна из этих гипотез.

54 Уже в начале мая Ганнибал, очевидно, двинулся из Нового Карфагена, но Пиренеи перешел лишь в начале или в середине августа. В долину По он спустился, самое позднее в середине октября, а возможно даже, что и в середине сентября.

55 Беверсдорф (стр. 16) ставит мне в вину, что я под метальщиками копий понимаю и пельтастов. Я же считаю нужным оставаться при своем мнении. Так как человек не может метать копья в таком же количестве, как стрелы или метательные камки, имеющиеся в распоряжении настоящих стрелков, то очевидно, что метальщики копий должны были быть снаряжены и для близкого боя, т.е. быть пельтастами.

56 Раймонд Элер ("Последний поход Баркида Гасдрубала и сражение при Метавре. Историко-топографические изыскания", 1897 г.) в своих основных выводах значительно отклоняется от Конрада Лемана ("Deutsche Liter.-Zeit.", 1897 г., No 23, стлб. 902).

В своей книге "Die Angriffe der drei Barkiden" (1905 г.) Леман, говоря очень подробно о сражении при Метавре, пытается его реконструировать, но результаты этой попытки довольно сомнительны. По моему мнению, вряд ли при данном состоянии источников можно из них извлечь что-либо положительное. Цифры, характеризующие воинские части, крайне неубедительны. По исчислению Лемана, у Ганнибала осталось 15 000, а у Гасдрубала 12 000, римляне имели в Италии в строю 150 000. При таком численном соотношении поведение римлян становилось совершенно непонятным.

Ср. критику Кромайера "G^tt. Gel. Anz.", т. 169, No 2, июнь 1907 г., стр. 458.

 По Беверсдорфу у Ганнибала при Метавре было 15 000, а по Кромайеру – около 30 000.

57 Моммзен, Государственное право, II, 1, 652.

58 Ливий, XXIX, 19.

59 Там же, XXX, 1, 10.

60 Там XXIV, 18 и XXVII, 7.

61 Там XXIX, 8-22. Со стороны местных жителей раздавались такие жалобы, что сенат постановил произвести расследование.

62 Ливий, XXVII, 49.

63 Почему Ганнибал не отправился прямо в Карфаген, предание умалчивает. Может быть, он не хотел являться в столицу лишь с небольшими остатками армии, уцелевшими после сражения, тогда как в Гадрумете у него, конечно, были еще резервные отряды и запасы вооружения; приведя их с собою, он как-никак сохранял в городе известное положение и получал возможность обороны.

64 Ливий, XXIX, 22.

65 Ср. выше, стр. 207-208.

66 "Der letzte Feldzug des hannibalischen Krieges", von Konrad Lehmann. Перепечатано отдельной книгой из 21-го приложения к "Jahrbucher fbr klassische Philologie". С картой. Лейпциг, 1894 г., изд. В. G. Teubner.

67 Полибий, X, 38, 39; XI, 20-24; Ливий, XXVII, 18, 19; XXVII, 12-35.

68 XXVII, 1, второй бой при Гердонее; XXVII; 2, бой при Нумистро; XXVII, 12-14, победа Марцелла в Апулии; XXX, 18, победа над Магоном в стране инсубров.

69 В речах перед сенатом о предполагавшейся экспедиции, которые Ливий вкладывает в уста старого Кв. Фабия Максима и самого Сципиона, этот мотив не дан под правильным углом зрения. Если бы Сципион говорил прямо, ему пришлось бы слишком ярко подчеркнуть трудности всего предприятия, между тем как речь его, естественно, была направлена к тому, чтобы выставить замысел наступления как нечто совершенно безопасное.

70 Можно принять, что Ганнибал вернулся в Африку осенью 203 г. и что сражение при Нараггаре приходится на август 202 г. (Леман, стр. 555).

71 Доказано Конрадом Неманом.

72 "Berliner Dissert." 1914 г.

73 "Rome Kampf urn die Weltherrschaft", стр. 61