Текст книги "Контракт (СИ)"

Автор книги: Галина Ландсберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 32 страниц)

Вермут молчал ещё не долго, но казалось, что он специально нагнетал обстановку своим таинственным отсутствующим выражением лица. А, может, просто не знает как отреагировать на рассказ? Тишину прервал мягко, рассек низким баритоном, словно разрезал теплым ножом сливочное масло:

– У тебя ножниц под подушкой случайно нет?

На лице мужчины появилась ухмылка – скорее вредная, чем злая. Подколол, видимо. Девушка изобразила задумчивость, проверила свою подушку и только потом отрицательно покачала головой – шутка за шутку. Ох уж этот пьяненький юмор. «Не такой уж он и страшный» – то ли алкоголь говорил внутри, то ли – на самом деле мнение менялось, но вдаваться в глубокие рассуждения наёмница не стала. От крепкого алкоголя её раскумарило, мир начал покрываться мягкой дымкой и клонить ко сну. Когда Гелла засыпала, краем глаза видела покидающего комнату наёмника.

Когда она проснулась, Вермут уже был на месте. Свет был выключен, и в темной комнате на соседней койке она ясно наблюдала очертания крупной мужской фигуры. Чувство опьянения, казалось, совсем покинуло девушку, голову туманило только резкое пробуждение, но долго сражаться с ним та не стала. Закрыв глаза и перевернувшись на спину, наёмница собиралась вновь заснуть, но то, что заставило её проснуться – не пропадало. Чувство чьего-то наблюдения. Пристального и колючего, навевающего тревогу и не позволяющего спать. Гелла решила, что наёмник и сам не спал, зачем-то развлекая себя наблюдением за ней, и показывать своё внимание на это не планировала.

Но в голове тихо засвистело, словно после не слишком сильного, но ощутимого удара, и та по инерции открыла глаза. Темная комната, предрассветный свет из окошка скудно попадал внутрь, но его хватило, чтобы за долю секунды рассмотреть «в ногах» кровати стоящего там человека. Длинная то ли ряса, то ли плащ, освещаемая часть лица местного священника застали наёмницу врасплох. Всякий сон снесло прочь как при урагане, наградив пульсацией опасности. Гелла пожалела, что и впрямь ничего не припрятала под подушкой, оставив нож в рюкзаке рядом с кроватью. Подушка полетела из-за головы быстрым броском в мужчину, дабы того отвлечь на секунду-две, а сама девушка бросилась к рюкзаку. Нож лежал в боковом кармане в своих ножнах, готовый в любой момент вырваться в бой, что, в принципе, и произошло. Оружие со свистом полетело следом за подушкой молниеносной стрелой. Раздался стук удара стали о бетонную стену, пока наёмница с грохотом неслась к выключателю, чтобы включить свет в комнате. Лампочка загорелась и показалась нестерпимо яркой, бьющей по глазам; нож лежал на полу, как и подушка, а в комнате кроме наёмников никого не было.

– Чё скачешь? – Заспанно прозвучало с койки Вермута. Мужчина лежал и смотрел на неё с нескрываемым недоумением в приоткрытых глазах.

Сердце билось как бешенное. Гелла дернула ручку двери – заперто, причем изнутри, ведь ключ торчал в замочной скважине. Осмотрела место, где наблюдала мужчину пару мгновений назад, подобрала свои разбросанные вещи. Ничего лишнего не нашла. Извинилась, выключила обратно свет и забралась на своё место, но больше не уснула, так и промаявшись до самого утра. Таких ярких и реалистичных снов у девушки давно не было и та всё пыталась понять – неужели правда просто приснилось с пьянки?

Вермут

Если бы сейчас лил дождь, Вермут подумал бы о дежавю. Снова «Росток», снова безлюдная тишина, остается только надеяться, что в этот раз её не прервет ещё какой-нибудь отряд. Он наблюдал из окна за фигурой, украдкой перебирающейся через заводские цеха к недострою. Забавное зрелище, но делиться впечатлениями вслух мужчина не стал – выдал бы, что в комнате он находится не один. Гелла сидела в присмотренном накануне укрытии, незаметная и беззвучная, в ожидании момента своих действий. Хотя, по сути, можно было бы обойтись и без них: всадить в заказчика препарат и тот заговорил бы с самым большим желанием. Разводящий такой план действий девушке и предложил с утра, но та отказалась быть безучастной. Вермут решил, что это в ней говорит вредность и желание доказать: может и не отказалась бы, не назови он её бесполезной.

Мужчина сам по себе был достаточно грубым, но, желая просто показаться безразличным, он увеличивал это своё качество до исполинских размеров. Старался меньше говорить, изображая молчаливого провожатого, наблюдал исподтишка, а потом сорвался. Разозлился. На себя в основном, но успокаивался тем, что предусмотрительно взял с собой сыворотку, вытягивающую из человека любую информацию.

Когда они уходили, бар уже проснулся, и помощник бармена не поленился проводить наёмников скабрезной шуточкой на тему прошедшей ночи. Оно и не странно: после того, как Гелла заснула, он вернулся в зал, чтобы догнаться. Пил как раз с помощником бармена, а после – ушел в компании одной из дам местной обслуги, оставив собутыльника разгребаться с делами. Вернулся в арендованную комнату ближе к рассвету, но так и не выспался, разбуженный начавшимися скачками по комнате, и чувствовал себя сейчас несколько помятым. Что ей привиделось в горячке, девушка наёмнику так и не рассказала, но с утра выглядела гораздо лучше, чем он – ни следа хотя бы легкого похмелья, только стандартная болезненная бледность.

Посредник появился не с лестницы, как ожидал Вермут, а из соседнего крыла. Было понятно, что он старался прокрасться незаметным, но успехом это не увенчалось. Наёмник видел, как человек вошел в здание, и прекрасно его услышал, отчего и заметил ещё когда сталкер только начал перемещаться по этажу.

– Извиняюсь за задержку – не хотел пересекаться с долгарями. Сами понимаете. – Посредник усмехнулся и разводящий задумался: был ли это камень в его скромный огород или мужчина говорил о своей принадлежности к «Свободе»? «Зеленый», не задерживаясь, переместил своё внимание в гаджет и задумчиво выдал, почесав узкий подбородок. – Посмотрим… Вы по поводу предпоследнего задания?

– Да. – Без промедления ответил Вермут, краем глаза видя, как позади заказчика быстро меняет своё положение тень. Разговор долгим не будет, поэтому плевать, что там с последним заказом да и что за заказ вообще. – Мало информации.

– Дак я больше и не смогу ничего предоставить, – возмутился посредник. – Информации больше нет. Вы бы не тянули с выполнением, репутация может рухнуть к хренам, пока мы тут болтаем.

Гелла вынырнула у «Свободовца» из-под руки, миниатюрная и юркая; вцепилась в посредника и тот, спустя несколько секунд, был уже на полу, похоже не успевший понять, что произошло. Оно и к лучшему – можно будет всё свалить на какое-нибудь местное создание.

– Молодец. – Скромно отметил действия наёмницы Вермут, усаживая мужчину к стене и привязывая к ржавой батарее. Девушку его слова не воодушевили – по лицу не скажешь, но мрачный взгляд всё выдавал. «Что ты хмуришься? Твой командир будет только рад, когда я пораженно верну тебя обратно» – мысленно проговорил наёмник, на все сто процентов уверенный в предположении. Тем не менее, надо бы чем-то занять спутницу, чтобы по возвращению мина не была настолько кислой. Ферганец запросто может решить, что произошло что-то вне рамок договоренности. – Присмотри за ним, я отойду. Если очнется – вырубай.

Гелла кивнула всё так же без особого энтузиазма, и Вермут спустился вниз. Природа призывала его исполнить определенные функции, но после этого наёмник возвращаться не спешил – пусть девчонка посидит с пленным, почувствует участность. Хотя, какая там девчонка… Судя по рассказам, ей должно быть глубоко под тридцать или больше, как и ему. Чем таким кололи на опытах, что человек выглядит на лишнюю десятку лет моложе? Мужчине стало немного не по себе – не тот случай, чтобы искать в молодости что-то положительное.

Он поднялся обратно на этаж и тут же попятился по лестнице назад, чтобы скрыть своё возвращение. Наёмница возилась с посредником, ощупывая его коротко стриженную голову, хватая руки. «Какого хрена?» – подумал Вермут, с любопытством наблюдая за происходящим. Чувствовал себя при этом неловко – подглядывать не хорошо, его этому ещё в детстве научили. Но как тут не оставаться в тени? Только покажись – и не то что развязки не узнаешь, но и причины действа не расскажут.

В один момент Гелла ругнулась и отскочила от пленного назад. Наёмник уже решил, что его заметили, но нет – в его сторону даже не смотрели. Девушка ходила рядом с посредником, обняв себя за плечи и что-то шепотом причитая. «Она злится» – подметил мужчина не без удовольствия, продолжая наблюдать с ещё большим интересом. Если она пыталась бессознательного «Свободовца» изнасиловать, то идея плохая, безрезультатная, и зря она вертится кругом. Он счел забавным такую ситуацию, ухмыльнулся, но ухмылка пропала с лица так же мгновенно, как и появилась, когда девушка снова двинулась к пленнику. Она устроилась у него на коленях, снова прильнув руками к голове посредника. Вермут нахмурился, с удивлением заметив, что его ладони вспотели. Он видел, как наёмница подняла пленнику веки, как крутила головой, видимо стараясь как-то по-особенному заглянуть в глаза мужчины, и беспокоился, что тот придет в сознание. Тогда ситуация перестанет быть смешной и оправдаться будет сложнее. Убивать посредника было нельзя ни при каком раскладе.

Разводящий решил, что нужно прекратить этот спектакль, пока он не закончился на плохой ноте для их дела, и планировал покинуть свое укрытие, но тут Гелла замерла, видимо найдя таки пригодный ракурс. Только для чего пригодный? Мужчину словно ударило током – может она пытается прочитать его мысли? Сказала, что не может, но могла и на самом деле соврать, и теперь, пока его нет, воспользоваться возможностью. Вермут наблюдал, время шло, и он чувствовал, как начинает злиться. Разводящий не терпел, когда его пытались обмануть. О, он ей выскажет, и командиру её тоже, а потом грохнет обоих – найдёт, чем отмазаться, всё же ресурсов предостаточно. Хотя… Если присмотреться, ведет себя девушка не слишком уверенно для человека, который постоянно таким промышляет. Может впервые пробует – не просто же так была подавлена своей беспомощностью. «Это что, оправдания?» – спросил сам себя Вермут, пойманный за размышлением. Нет, не должно быть никаких оправданий, даже для неё, сколь интересно для него не было бы, наблюдать за поведением наёмницы. А наблюдать было за чем.

Наёмник помнил, как сам удивлялся местным пейзажам, с каким интересом изучал новое окружение. Когда увидел первую аномалию, столкнулся с первым по-настоящему сильным мутантом, едва не попал под Выброс… Наблюдать подобное со стороны – интересный и необычный опыт, позволяющий просыпаться ностальгии внутри.

Посредник замычал. Приглушенно, болезненно; то ли сам шевельнул головой, то ли Гелла его двинула. Вермут напрягся – вот и всё, сейчас сталкер придет в себя и придется выкручиваться каким-то образом. Если только сделать вид, что он не с ней, прогнать, наплести мужчине про какого-нибудь контролера… Лицо пленного обагрилось, словно на него выпрыснули темную краску, и он замолчал. Наёмнику потребовалась доля секунды чтобы понять, что кровь на лице «Свободовца» принадлежит девушке. Та продолжала сидеть на коленях пленного, разве что хватаясь теперь за свою собственную голову.

Мужчина покинул укрытие, решил не разглагольствовать на всё помещение и заговорил только когда сблизился с коллегой. Тихо, чтобы не вспугнуть. Мимолетом проверил посредника – тот сидел без сознания, словно ничего и не произошло.

– Ты как? – Спросил Вермут, наблюдая за сидящей наёмницей. Ладони и нижняя часть её лица были так же в крови, словно бы кто-то от души ударил по носу и тот пытались придерживать руками. Гелла не ответила, хаотично хватая воздух раскрытыми губами. – Тебе больно? – Разводящий задал второй вопрос и на него уже получил ответ в виде отрицательного кивка. Видимо слишком резкого, так как после него девушка завалилась навзничь назад, упав на ноги пленного.

– Отставить! – Поймать не успел, да и не старался. Похлопав по испачканным щекам наёмницу, Вермут принялся потрошить аптечку, в поисках необходимого, чтобы привести Геллу в сознание. Не хватало ещё, чтобы девчонка померла – Ферганец тогда его заживо сожрет.

Бонсай

С балкона второго этажа штабного здания открывались виды, пролегающие довольно далеко – вся южная сторона Болот как на ладони. Или почти. Бонсаю в любом случае этого было достаточно, чтобы чувствовать себя не просто разводящим, а прямым владельцем этих земель. Болота были под их контролем процентов так на восемьдесят – остались лишь пара полупустых хуторков и периодически появляющиеся группы недоброжелателей, пытающиеся выбить их с позиций.

Наёмник наблюдал, как за территорией лагеря тренируется группа. Ещё совсем недавно слабые, бездисциплинарные ренегаты, занимались как настоящие бойцы. Он и его наймы обучали сталкеров по тем методикам, по которым готовились сами. Тренировка не отменялась ни в дождь, ни в жару, и её пропуск наказывался. Бонсай старался не преуменьшать количество своей «армии», поэтому способы наказания выбирал более гуманные, чем убийство. Иногда случались и ссоры, недопонимания, но оно и не удивительно – тот слой общества, который он подобрал, был максимально пёстр.

Сначала общая разминка, затем – пробежка, потом – занятия. Когда группа закрепляла рукопашный бой, к разводящему подошёл его коллега. Не смотря на свою грамосскость, Саба умел при желании быть тихим и появляться, когда его совсем не ждали.

– Может они и правда не так безнадежны. – Проговорил тот, устроившись рядом с Бонсаем и закурив. – Признаю – не так уж и плоха была твоя идея.

– Им просто была нужна по-настоящему крепкая рука. – Ответил Бонсай. Он старался быть с новой группой максимально любезным, пропуская мимо ушей подколы, касаемо его поведения. Не пропустит и среагирует – провалится. – Как твоя, к примеру.

– Ай, льстец. – Наёмник рассмеялся и дым повалил из его рта пушистым облаком.

Он прав, льстец. Лизоблюд, подхалим, угодник… Да тут в пору в холопство переходить, чтобы угодить, но оно того точно стоит.

– Но, знаешь, – не унимался мужчина, – я бы на твоем месте всё-таки не расслаблялся. Всех этих людей не просто так из группировок повыгоняли.

– Я понимаю. – Саба в последнее время стал вторым по популярности его собеседником. До советника не дотягивал, да и незачем – Воробей со своей должностью справлялся на ура. Он и сейчас не шатался где-нибудь по территории, а тренировался вместе с группой. Бонсай твердо решил, что как только всё это закончится – протащит мужчину в штат. Талантливые бойцы всегда пригодятся.

– Ты бы взял в заместителя кого-нибудь из наших, – мотнул в сторону наёмника сигаретой Саба. На словах «из наших» разводящий поморщился: он считал каждого здесь «своим», а вот мерх имел в виду именно «Наёмников». – Воробей не плохой парень, но, признаюсь: он ни мне, ни парням нашим не нравится. Уж больно мутный.

– Он обычный, просто не трется с вами. – Бонсаю, ясное дело, не нравилось такое положение дел. Он злился, что его заместителя не хотят принимать – лучшего варианта он не видел.

– Подумай сам. Он ведь явно не новичок – продуманный, хитрый, быстро учится... Веревки из тебя вьет. А такие среди зелени долго не трутся. – Тучный наёмник затушил сигарету и спрятал бычок в карман. Сохранял местную природу как мог и чувствовал, должно быть, невероятную важность из-за этого. – Больно дельный, скорее как опытный.

– Я тоже дельный. – Разговор начал терять свою возможность на продолжение. Бонсай бы вихнул и ушёл, но нет – спокойствие и вежливость. Он попытался отшутиться, но вот улыбку надеть на лицо забыл, посему шутка стала по итогу чем-то более серьезным. – Меня Вермут принижал, Воробья – принижали его командиры. Дельных не больно любят.

Саба улыбнулся, выразив на поросшем густой темной бородой лице, искреннее удивление:

– Это тебя-то принижали? Да будь это так, тебе бы не доверили никогда бригаду. Так и бегал бы по всяким задворкам и прессовал дурачков. – Добролицый мужчина словно знал его как свои пять пальцев и не дал даже слова вставить, когда оно так и напрашивалось. – Я знаю, что тебя гложет: отправили в жопу мира и отряд дали маленький. Но дело ведь не в численности и месте расположения, а в самом факте. – Он вздохнул, покачал головой. Бонсай молчал, уколотый правдой. – А эти… Они и тебя сгрызут, и друг друга. Думаешь, у других командиров рука была слабее твоей? Их никакая крепость не удержит, рано или поздно сорвутся.

Сказать бы ему, да только что? Что не следует озвучивать его собственные мысли? Разводящий сопроводил свой отход вежливой улыбкой и скрылся в здании. Такие разговоры уже имели место быть, но сейчас было по-особенному неприятно на душе. Какие веревки можно из него вить? Бонсай принимает только свои решения, выслушивать советы никто не запрещал и нет виноватых в том, что советы этого сталкера зачастую верные.

Наёмник вышел во двор, прошел за территорию лагеря, ближе к тренировочному месту. Дисциплинированно занимающиеся люди не походили на своевольное стадо, готовое в любой момент всё затоптать на своём пути. Сейчас они выглядели как настоящая бригада – сильная, способная составить конкуренцию основной в Синдикате. А всё благодаря ему.

По сути, Саба возможно и прав – разводящим выбрали его, а не кого-то другого. Почему бы Вермуту не отправить на повышение своего дружка-еврея? Какой-никакой блат, но нет. Да, выделенные бойцы были совсем молоды, но с заданиями справлялись хорошо, да и в бригаде было на то время отребье похуже. Их Бонсаю в помощь не дали.

– Дернул тебя чёрт за язык. – Прошипел разводящий Сабе, который наверняка этого не услышал бы. Оно и хорошо.

Может ли одна фраза всё изменить? Может, и если не всё – то многое уж точно. Возможно, он чего-то не понимал. Видел всё так, как хотел видеть, и истина затерялась где-то в этом видении. Возможно им стоит пообщаться с разводящим из Мертвого города. Сесть за одним столом, без посторонних, обсудить всё, что было раньше: и его, Бонсая, резкие слова, и Вермутовы.

А дело точно в Сабе? Или он сам стал «взрослее», обретя более обширную власть? В любом случае, об этих своих мыслях докладывать Воробью Бонсай не стал. Никому не стал, сохранив всё в себе, закрыв переменившиеся решения за прежней маской. Он скажет своим бойцам, но позже, когда их влияние будет неоспоримым как на Болотах, так и на Кордоне.

1.7

Вермут

– Я ни черта не поняла. – Фраза была другим концом палки. Обнаружение необходимых способностей обрадовало, казалось, обоих наёмников, но неумение ими распоряжаться наоборот – расстраивало. Сказать бы, что опыт – дело наживное, но он нужен здесь и сейчас.

Говорить приходилось вполголоса: оглушенный посредник спал, тихо похрапывая, словно сытый младенец, и преждевременно будить его в планы не входило. Гелле не потребовалось много времени, чтобы прийти в себя и вот они, скрывшись в дальнем углу этажа, обсуждали увиденное.

– Всё так размыто сначала. Какие-то несвязные сюжеты: то он куда-то бежал, то какие-то сады – вишневые, кажется, много белого было. Какие-то люди, улицы… Это не было похоже на Зону. Я старалась перелистывать моменты как страницы в книге, иногда получалось. – Девушка усмехнулась и замерла на секунду, переведя дыхание. Хотя она и сказала, что чувствует себя прекрасно, Вермут не слишком-то в это верил, но ничего не говорил. Если хочет корчить из себя гордую – пусть корчит. – Подвалы, кажется; люди, много людей и все в дыму. Перестрелки, разговоры…

– Ты слышала, о чём разговоры? – Наёмник остановил Геллу.

– Да, но оно тоже было всё какое-то разное, бытовое и бессмысленное. Сначала вообще никакого звука не было, а потом стал появляться – нечеткий, как будто из банки, но голос точно его был. Я словно была им, видела всё от первого лица и слышала, представляешь!? – Если бы не шёпот, она бы взвизгнула, наверняка – настолько новое умение вызывало восторг. Глаза нефритовые горят, на лице – победная улыбка.

– Тихо ты, – зашипел Вермут. – Представляю. Что-то подозрительное было?

– Нет, – немного подумав, ответила девушка, – он обычный сталкер, если так посудить. Но, я думаю, если попробовать ещё раз и поискать как следует, то можно найти. Только что искать то? У тебя наверняка есть какие-нибудь предположения.

– Есть, но не торопись. Ты чуть не откинулась, разумно ли сразу повторно лезть? – Разводящий почувствовал себя сварливым дедом, на долю которого выпало нянчить кого-то неразумного, шального. Привязать рядом с пленником к батарее и дело с концом – никакие глупые поступки не осуществятся. Хотя, не надо бы рядом. Вот если найти трубы подальше…

– А тянуть время – разумно?

В чём-то она была права, да и Ферганец вызывал их уже дважды. Он не интересовался продвижением дела, только напомнил о сроках – вечером следовало вернуть его подопечную обратно на Затон. Вермута это позабавило: ишь, как печется – боится, что украдут, не иначе. Да вернёт он! Сейчас, только закончат тут, и отведет обратно. Вопрос только – как надолго? Разводящий обещал вернуть девушку, но не забирать её повторно – не обещал. Если подумать, не так уж и сложно при желании найти дело, где могут понадобиться такие навыки. В этот-то раз нашёл.

– Вот это обязательно? – Более укрытием Вермут ограничен не был и прокомментировал восседания наёмницы на коленях у пленного. То ли он такой испорченный, то ли на самом деле это выглядело как-то неправильно. – Ты его разбудишь. Очнётся, растеряется.

– Мне кажется, в таких моментах не теряться нужно. – После недолгого молчания, неуверенно пошутила Гелла. Пошутила ведь? Уставилась на наёмника с каменным выражением лица, видимо ожидая реакции. Он усмехнулся, тихо хмыкнув, и та, как-то расслабленно усмехнувшись в ответ, отвернулась обратно к посреднику. Похоже, ждала, дойдёт ли до него или нет: спасибо, дошло. Тем не менее, объяснить свои действия не поленилась. – Просто так удобнее, сильно голову запрокидывать не надо.

Точно, глаза ведь нужны. Видел же, пока прятался.

Следует отдать должное – делала Гелла всё предельно осторожно. Снова манипуляции с головой, с глазами. Вермут вспомнил старую повесть про Вия и его веки, которые требовалось поднимать. Может и ляпнул бы его коронную просьбу, но счел лишним – и так разболтался, да и мешать работе наёмницы не хотел. Как-никак новый навык осваивает и итогом этого подхода должна стать необходимая информация. Кстати об информации…

– Ищи какие-нибудь недавние беседы, которые могли бы касаться именно нашей работы.

Наёмник надеялся, что девушка услышала его подсказку и совсем умолк. Пусть копается в его голове, а он тем временем покопается в его гаджете. Покоцанный длительным временем использования, с побитым у углов экранчиком, ПДА одной из старых моделей обнаружился в боковом кармане на левой руке «свободовца». Он охотно откликнулся на действия наёмника, выдав экран блокировки с заданным паролем. Нажатием пары кнопок и минутной процедурой Вермут обошел устаревшую систему защиты и оказался внутри. На первый взгляд, содержимое не вызывало никаких подозрений: переписки с членами группировки, изображения разного содержания, напоминалки, маршруты. Сообщений от «Наёмников» нет, значит, посредник ответственно всё за собой подчищает даже в личном ПДА. Предусмотрительно, он делал бы так же.

Разводящий просмотрел всю доступную информацию, от корки до корки, но в затылок неприятно колола мысль, что что-то всё равно упущено. Можно было бы постараться прямо сейчас восстановить удаленную информацию, но где гарантии, что ПДА не вспыхнет из-за возможного установленного самоуничтожения? Физик разберется с этим. Побухтит, но сделает – отключит защиту, достанет всё, что было безвозвратно удалено. Так что… «Какой растяпа. Профукать ПДА – это надо же» – Вермут спрятал гаджет «свободовца» среди своих вещей, уже заранее прокручивая в голове будущий диалог на случай, если пленник обнаружит потерю в его присутствии.

Прошелся по комнате, прошелся по этажу, не в силах более сидеть на месте от скуки. Время шло медленно: Гелла с пленным замерли каменным изваянием и «оттаивать», похоже, собирались ещё не скоро. Может, оно к лучшему. Усерднее поиски – больше вероятность найти необходимое. А что он хочет найти то? Так однозначно и не скажешь, но чутье подсказывало – что-то должно быть обязательно. Должно, если только его интуиция сейчас – это не плод банального видения желаемого там, где его с роду не было.

Если, всё же, найдут, то что потом? Снова попытаться связаться с главком, для согласования прекращения действий по пустым контрактам, возможно даже настоять на проведении расследования. Если не получится – придется прекращать работу в одностороннем порядке, что не приветствуется. Настучат по шапке за такое самоуправство, но хотя бы вынуждены будут выйти на связь – а это уже хорошо.

Вермут выглянул из пустого оконного проема, всматриваясь в территорию и прислушиваясь. Гул ветра из цехов разносился по двору созвучно с шелестом высокой травы, в здании напротив поскрипывала почти вырванная из рамы оконная створка; ни человека, ни зверя, словно те затаились до поры, до времени или попросту отсутствовали. Будь он свободен, устроил бы здесь себе тайное убежище, в каком-нибудь из цехов. Свободен… Никаких глобальных решений, никаких беспокойств, что кто-то может ошибиться и похаять репутацию Синдиката, выстраиваемую годами. Никакого Синдиката в принципе – только он один, сам себе предоставлен. Никто от него не зависит, и он ни от кого не зависим. Странное, забытое, более недоступное ощущение свободы, казалось таким приятным, но обжигающим. Мужчина запрыгнул в этот поезд слишком давно и теперь поздно выпрыгивать из него на полном ходу. Из Синдиката нет выхода. Хотя иногда так хотелось бы…

Услышав какое-то движение на этаже, наёмник спешно отправился обратно в соседнее крыло. Похоже, что всё, и Вермут с нетерпением ожидал рассказа, но, когда вернулся на место содержания пленного, понял – что-то пошло не так. Гелла сидела на полу с ошарашенным видом, вцепившись пальцами в свои каштановые волосы; «свободовец» пару раз вздрогнул и замер, накренившись, привязанный к батерее. Наёмник бросился к посреднику, прощупывая через теплую кожу шеи пульс. Остывающая плоть не скрыла его отсутствия, и мужчину обдало холодной яростью – теперь у них будут проблемы, если только каким-то чудом не скроется к кому на встречу отправился сталкер и от чьей руки погиб.

– Чёрт. – Сквозь зубы процедил разводящий и обернулся к наёмнице – с кого спрашивать, как не с неё?

– Я не знаю. – Шепотом простонала Гелла и замотала головой, словно стараясь убрать из ушей воду. Не удивительно, если это не специально. Экспериментальные вещи всегда требуют жертв, но он мог бы их избежать, запрети девчонке лезть повторно… Хм, опять оправдывает? – Меня вытолкнули оттуда.

– Потом. Поднимайся, уходим. – Несколько мгновений и наёмники уже спускались вниз, скрывая головы под капюшонами костюмов и грохоча по бетонной лестнице подошвами. Когда здание было покинуто, мужчина ощутил вибрацию в кармане со своим ПДА. Смотреть, что именно за сообщение пришло, наёмник не стал – знал, что некролог.

Вермут бежал впереди, периодически оборачиваясь, дабы убедиться, что девушка бежит следом. Бледнее обычного, словно мелом обмазалась, она бежала за ним, изредка покачиваясь из стороны в сторону, как поддуваемый ветром маятник. Если ещё и сейчас вырубится – им крышка. Уж что-то, а помирать из-за наёмницы разводящий не собирался, от того и злился всякий раз, когда та начинала отставать.

Пришлось сделать крюк, дабы не попасться кому-нибудь на глаза – на всякий случай, чтобы в дальнейшем никто не сказал, что видел их тут сегодня. Не хотелось так же случайно нарваться на бойцов «Свободы», если будут такие, кто отправятся за почившим товарищем. На подходах к Складам наёмники остановились, чтобы перевести дыхание. Небольшая посадка в стороне от дороги казалась вполне удачным местом.

Разводящий отключил ПДА посредника, заглянул в свой: было интересно, какую причину смерти укажет система. «Неизвестно» – прочитал мысленно наёмник и проронил легкую улыбку. С неизвестной причиной шансы найти виновного становятся меньше, ведь это может быть что угодно, что система не сумела распознать. Может быть, ещё даже всё обойдется, если только покойный не взболтнул кому-нибудь из своих товарищей, на встречу с кем отправился. Вермут устроился возле дерева на земле, прижавшись спиной к стволу, и выдохнул. По-видимому – слишком громко: на звук обернулась Гелла, сидевшая возле соседнего дерева и до сего момента рассматривавшая видимые издалека забор и вышки Армейских складов. Посмотрела безучастно, буквально на секунду, и отвернулась обратно. Ну, конечно, там-то интереснее.

– Ну? Ты как? – Тихо спросил мужчина, видя, что состояние у коллеги если не критичное, то точно фиговое. К тому же, любопытство не давало покоя ни на секунду, крича, чтобы его утолили. Не могло же это всё быть зря. – Увидела что-нибудь? Только кратко.

– Да, если кратко. – Ответила та, не оборачиваясь, но слова Вермут всё равно расслышал. – Он отправлял контракты.

Хах, пожалуйста. Не зря ему казалось, что это где-то на поверхности, совсем под носом. Но, зачем отправлять их анонимно и кто заказчик? Наёмник был более чем уверен, что это девушка тоже сумела увидеть, раз усмотрела саму деятельность. Но обсуждать это заочно со всеми заинтересованными лицами казалось не лучшей идеей, а тащиться за тридевять земель на Затон, когда под боком Мертвый город – не логично.

Связавшись с Ферганцем, Вермут убедился, что его предложение о собрании мужчину не обрадует. Тот согласился не сразу, требуя вернуться обратно, как было обговорено, и пообещал прибыть как можно скорее. Да-а… На его памяти, раньше Ферганец таким не был, а может разводящий просто плохо его знает, что не мудрено. За пару встреч не всегда можно как следует узнать человека. Зато Гелла, должно быть, против не будет – новое место посмотрит, ей будет интересно. А там, может, и командира своего смягчит, и беседа пройдет на легкой ноте.

– Мы идём в Мёртвый город. Уверен, что Ферганец уже на полпути, так что надо поторопиться. – Наёмник подошёл к сидящей и потрепал ту за плечо, считая, что она могла задремать. Но Гелла поднялась быстро – то ли возможность увидеть новое придала сил, то ли – скорый приход командира. К слову, возможность второго кольнула обидной завистью: вряд ли его так ждали когда-нибудь. Скорее уж наоборот.

– Далеко? – Уточнила наёмница, с интересом посмотрев на провожатого, и Вермут только сейчас обратил внимание на глаза той. Белки были бледно-красными, словно в молоко упала капля крови, к тому же – слезились и девушка, сама того не замечая, немного щурилась.