Текст книги "Контракт (СИ)"

Автор книги: Галина Ландсберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 32 страниц)

Пасмурная погода позволила девушке найти себе укрытие за грудой деревянных ящиков вдали от освещенного пространства: в её углу была практически тень, придется поднапрячься, чтобы что-то там заметить. Гелла сидела за ящиками и размышляла. «Сделаем вид, что ты можешь пригодиться»… Чёрт. Да плевать, пусть думает как хочет. Он – чужой. Но вот как теперь Ферганцу всё это объяснить… «Снова накажет, если не вышвырнет из Синдиката», – девушка не была уверена, что «Наёмников» вообще можно покинуть. Как-то раньше не было причин это обдумывать.

Накручивать себя она не любила, но не могла остановиться, когда наступал такой момент. Мысли друг за другом выстраивали странную, искарёженную логическую цепочку, которая не выдержала бы никакой здравомыслящей критики. Так глупо… Сняв перчатку, девушка помассировала пальцами защипавшие глаза, убеждая себя, что щиплют они от пыли и усталости, а не от унизительного желания всплакнуть. Слишком частого желания в последнее время. «Нужно будет отдохнуть недельку» – заключила зеленоглазая, твердо решив, что выбьет себе длительный выходной, как только окажется дома. В конце концов, её командир не зверь, а косяки и срывы стали частыми может и в самом деле из-за банальной усталости.

Вдалеке послышались голоса. Несколько довольно грубых, мужских, они становились всё ближе и остановили своё движение внизу, чуть поодаль от недостроя. Посредник пришёл бы один с большей вероятностью, так что, скорее всего это не он. Подтверждение своим мыслям наёмница увидела в Вермуте, явно напрягшемся и скрывшимся подальше от стороны голосов.

– Долговцы, – шепнул тот, подобравшись к укрытию Геллы. – Четверо. Один – хорошо экипирован, был ведущим, трое других – налегке, скорее всего какие-нибудь новички.

– А посредник твой где? – Спрашивать среди гостей ли он смысла не было: было бы это так, разводящий не напрягался бы.

– Без понятия. – Мужчина проверил свой ПДА, пролистав сообщения и замер, затаившись в тени.

Доблестные долговцы не спешили ни приближаться к месту их дислокации, ни сдвигаться куда-либо ещё, а через непродолжительное время снизу к наёмникам донесся запах дыма. Мужчины развели костер, а, значит, уходить в скором времени они не планировали. Девушка сначала заволновалась, что их обнаружат и тогда не миновать перестрелки с превышающим числом противника, но потом вспомнила о своём внешнем виде и подуспокоилась. Что с того, что тут спряталось пару обычных сталкеров? Как пришли, так и уйдут, «Одиночки» для «Долга» не более чем безобидные насекомые.

Снова раздалась резкая шипящая ругань рядом и Гелла подумала, что их таки каким-то образом нашли. Но нет.

– Посредника сегодня не будет. Встреча завтра. – Было видно, что мерха такой расклад совсем не устраивал. Нахмурился, ПДА того гляди сейчас раздавит своей ручищей. «Как я тебя понимаю» – девушка и в самом деле сожалела, много незапланированных потрясений за день у этого человека. Но вслух ничего не сказала, только испустив тихий печальный вздох. – Переночуем в баре. Кажется, наш поход немного затянется.

Со вторым Гелла согласилась, но вот с первым… Да, скоротать время в специальном заведении идея хорошая, но… Если их рассекретят, то на базы никто не вернется. Ко времени, когда наёмники собрались выдвигаться в сторону «100 Рентген», количество долговцев увеличилось: из четверых они превратились в примерно десяток и расползлись практически по всей территории заводских цехов.

Голоса нескромно жужжали внизу, когда они поднимались всё выше, на крышу недостроя. Дождь успел закончиться, повечерело, но идея заруфить «высотку» казалась не слишком удачной. Девушка быстро перемещалась за Вермутом, велевшим ей не отставать. Тот вел себя так, словно не в первый раз оказывается в окружении враждебной группировки. На вопрос «Почему бы просто не пройти? Мы же в «Заре»», наёмник сказал, что при всём своем напускном благородстве, бойцы «Долга» не побрезгуют поживиться вещицами заплутавших «Одиночек». Качественными и дорогими, что, кстати, может вызвать подозрения. А придумать причину задержания и дальнейшего расстрела – много ума не нужно.

По строительным лесам, продвигаясь по обветшалым деревянным и ржавым металлическим переходам, наёмники оказались в непосредственной близости к одному из цехов. Рядом, на расстоянии чуть больше метра, был пустой оконный проём – достаточно большой, чтобы через него можно было пробраться. Вермут отправился туда первым, перемахнув пропасть между строительными лесами и окном, но наделал при этом не критично, но ощутимо много шума, когда одна из дощечек после прыжка звонко грохнула о металлическую балку, на которой лежала. Гелла интуитивно пригнулась, но потом поняла, что даже присевши выглядит на высоте легкой мишенью для бойцов снизу, и идею прятаться откинула. Звон перекладины почти утих, но разобрать звуки в лагере девушка всё равно не могла из-за стучащей в ушах крови. Адреналин подскочил резко, так волнительно не было даже в момент перехода из недостроя, когда они крались по лесам буквально надо головами долговцев. Девушка сиганула следом, ввалившись в темное помещение, где разводящий метался между проемами окон с другой стороны, то и дело в них выглядывая.

Звук выстрела наёмница слышала приглушенно и поняла, что он предназначался им только в момент, когда от попадания в строительные леса зазвенели балки. Заметили ли они, что проникли в здание люди, или приняли их за местных мутантов? Второе было бы очень кстати, долговцы тогда просто прочесывали бы территорию цехов и не совались бы на железную дорогу.

– Сюда, на состав. – Едва выпалив, Вермут и исчез в другом оконном проеме, на противоположной стене, когда они спустились на этаж ниже. На раздумье времени не было и девушка прыгнула следом, благо уровень второго этажа не сильно возвышался над вагоном какого-то поезда. С вагона – на землю, уже практически беззвучно.

В окнах цеха стали то и дело мелькать лучи фонарей, эхом раздаваться резкие короткие команды, но, когда кто-то из бойцов «Долга» выглянул в сторону состава с уровня второго этажа, «Наёмники» уже находились достаточно далеко.

Бонсай

«Наёмники» со стороны Кордона.

Бонсай проснулся под эту новость и поднял на базе тревогу. Группа хоть и состояла всего лишь из пяти человек, парень знал, что эти пять – как его ренегатские десять, а то и все двадцать. Но главное – что они тут забыли? Кто-то его всё-таки сдал и это отряд для казни? Может просто заплутавшие или какой-то контракт выполняют? Нет, таких совпадений не бывает. Мерхи тут по его душу.

Отряд из своих наёмников он собрал быстро, сам тоже собрался и готовился выдвигаться, чтобы встретить врага горячим свинцом. Думал, что если нападет первым, застанет своих коллег врасплох, то вполне сможет защитить своё процветающее дело. Ну и подопечных тоже. Как выяснилось, воюют «Ренегаты» из рук вон плохо, так что пришлось их обучать. Не с нуля, но многому, и таким своим отношением разводящий начал зарабатывать авторитет, держащийся не только на страхе и обязанности к работе.

Их поход остановил Воробей. Бонсай часто советовался с ним где и как поступить – парень казался не на шутку сообразительным и не подводил. Для считавшего «Одиночек» тупым пушечным мясом, такой человек был буквально великим открытием. Едва ли кто-то мог быть таким же сообразительным, даже при наличии элементарных умений в тактике и военном деле.

– Попробуй поговорить с ними, может это подмога. Сам понимаешь, что мы тут сидим без связи с твоим командованием, вот они и ищут, даже на Болота забрались. – Говорил альбинос, оставшись с Бонсаем наедине. Они всегда совещались вдвоем и до посторонних ушей доносили только то, что им необходимо знать.

Парню стало не по себе от мысли, что его заместитель может оказаться предателем. «Одиночки» готовы продавать друг друга только так, хлебом не корми, а Воробей, всё-таки, был одним из них. Не ему, найму, конечно осуждать, но… Во-первых – нет резона так поступать, во-вторых – сталкер слишком хорошо устроился под его началом, чтобы всё вот так просто рушить. Нет, искать предателя придется среди остальных.

К совету альбиноса Бонсай прислушался и отправился в поход с мирным знаменем. Но всё равно – каждый был готов к схватке, хотя мысль об убийстве своих прямых коллег казалась довольно неприятной. В частности для бойцов – сам разводящий Кодекс уже нарушил.

Они нашли отряд в районе старой церкви, те как раз прочесывали окрестности, когда Бонсай с подчиненными вышли на контакт. Парень поразился догадливости Воробья – «Наёмников» и в самом деле прислал Вермут в качестве подмоги и те, не найдя возможности связаться, отправились на поиски. Тому, что это подмога, Бонсай тоже немало удивился – значит, следовало ему пропасть, чтобы Вермут соизволил помочь.

Возвращался на базу парень с беспокойством – всё же, она полна его сторонников и те, не разобравшись, вполне могут затеять бой. С одной стороны – оно и хорошо, меньше геморроя и не придется лебезить перед пришедшими, строя из себя добродетеля. Но с другой – если их убьют, то его планы раскроются слишком рано. «Ренегаты» не готовы к серьезным столкновениям, а без них потом не обойтись.

На удивление, все его подопечные вели себя так, словно и в самом деле трудятся исключительно на благо Синдиката. Вели себя спокойно, не привлекая лишнего внимания – Воробей донес до каждого бойца, что происходящее здесь не должно оказаться доступным для прибывших гостей. «Для вашего же блага – так я им сказал» – отрапортовал по-тихому заместитель, как только Бонсай переступил порог своей базы.

– Всю шоблу вокруг себя собрал! – Смеялся один из пришедших мерхов, уже вечером, когда он устроил им совещание. Мужчины собрались в лидерском кабинете, прогретом каминным теплом, и обсуждали всё, попутно ужиная.

– Шобла, не шобла, но они хотя бы помогают. – Звучало как упрек, но Бонсай так и хотел. Естественно оправдываться перед ним никто не собирался, но ради справедливости поведали о делах, творящихся севернее Болот.

Рассказали про контракты, про то, что на самом деле их бригада только и занимается, что истреблением заказываемых сталкеров, попутно прочесывая подземелья и заброшки институтских комплексов. Бонсай удивился, что его коллеги настолько развернули свою частную деятельность, не получив на это заказа. Нетипично, но, похоже, на кону что-то и вправду ценное. Упомянули и про давление со стороны вояк, но разводящий отнесся к этому с пренебрежением – стандартная песня, неясно, почему Вермут так всполошился.

– Тебе бы вернуться, присоединиться, для Синдиката сейчас каждые руки на вес золота. – Выдал командир отряда – плотный, седеющий мужчина, с крупным грузинским носом.

– Я, конечно, подумаю, Саба, но ничего не обещаю. – Покачал головой Бонсай, твердо стоя на своём. – Две крупные бригады, думаю, способны решить проблемы без нашего участия, а территории сами не захватятся. Между прочим.

– Моё дело сказать, твоё – отказаться. – Беззлобно махнул рукой Саба и больше к этому вопросу они не возвращались.

Мир миром, но долго скрывать истинное положение дел не получится. Можно было бы попробовать переманить их на свою сторону, но Бонсай уже заранее знал, что эта затея совершенно провальная. Саба сам не согласится идти против Вермута и другим не даст – слишком мирный мужчина как для наёмника. Веселый, балагуристый, относится хорошо и к разводящему в Мертвом городе, и к здешнему. Но и держать их среди своих сторонников слишком долго парень не мог.

Может и в правду стоит присоединиться к другим бригадам? Личные отношения – одно, но тень нависает над Синдикатом в целом, а если он исчезнет, чем ему потом управлять? Мертвыми душами? Когда был объявлен отбой и Бонсай остался один, он вызвал к себе Воробья.

– Боюсь «Ренегаты» взбунтуются, если ты всё бросишь. – Сталкеру пришедшие наёмники не слишком понравились, в частности – из-за продемонстрированного предвзятого отношения. Оттеснили его с совещания, как вшивую собаку, и негодовали, зачем разводящий взял себе в заместители «Одиночку». – Ты обещал им хороший навар и месть обидчикам. Себе тоже, кстати, обещал. В принципе… Ладно эти олухи, но неужели ты так просто готов предать себя?

– Я и не предаю, что ты несёшь вообще? – Раздраженно прошипел Бонсай, ведь парень был прав. Столько времени потратить на сбор своей бригады, на проработку будущего плана, на подготовку бойцов, а потом просто отступить. Но Вермут – не весь Синдикат. Если военные убьют его – разводящий не станет грустить, а вот если пострадают люди, которые хорошо к нему относились – будет неприятно. Из-за этого можно повременить с личными расчетами.

– Посмотри. Вермут прислал тебе бойцов, только когда ты совсем пропал. Наверняка он думал, что ты уже мертв и просто хотел в этом убедиться. Людей послал так, для отмазки. А ты расслабился, готов лететь к нему на подмогу. – Воробей недобро усмехнулся, на бледном худом лице отчетливо читалась обида. Он полыхал идеей и своим огнем поджигал затухающий протестный фитиль наёмника. – Забыл, из-за чего ты оказался на Кордоне среди тех тупиц? Забыл, как Вермут игнорировал все твои просьбы о помощи? Это ты думаешь о нём, а он срать на тебя хотел.

– Не забыл. Ты прав. – Пристыженно признал правоту своего заместителя Бонсай. В самом деле, неужели одно знакомое доброжелательное лицо может его заставить отказаться от своих идей?

Нет. Остановиться – значит предать себя, и делать это разводящий не собирался.

1.6

Гелла

Поначалу, духота бара после прохлады снаружи показалась самым замечательным явлением на свете, но, когда тело отогрелось, дела стали обстоять совсем наоборот. Воздуха казалось недостаточно, да и тот, что был, отдавал слишком сильным теплом, с примесью запаха готовящийся на открытой кухонке еды и всего стандартного барного букета ароматов.

Представляя себе «100 рентген», Гелла видела что-то вроде «Штей», только несколько меньший по размерам и не такой многолюдный. Хотя на деле место оказалось совсем иным, были и сходства с баром в предзонье: большое количество людей, заполнивший всё сигаретный дым и хмурые лица охранников. К слову, на северном блокпосте наёмников встретили такие же угрюмые сталкеры, без особого энтузиазма пропустившие их. Только те были «Долговцами», а эти-то кто? Какой-нибудь местный ЧОП? Её это не касается, пока их не трогают. Да и было бы за что трогать. Если посмотреть со стороны – самые обычные сталкеры, умаенные длинной дорогой и прячущиеся от остальных за своими спинами. Тихие, спокойные, ожидающие своей очереди.

Народа – целый аншлаг, практически не протолкнуться и, казалось бы, из-за чего? Священник и проститутки. Наизабавнейшая смесь из актуальных этим вечером услуг заставила девушку усмехнуться. Куда какая толпа направлялась – они не разбирали, пробираясь через множество лиц – мужских, женских, закрытых или открытых. Громкое звучание музыки и гомон голосов смешались в одну какофонию и били по слуху – Гелла успела отвыкнуть от такого гама, привыкнув к размеренному спокойствию, преобладающему на базе её бригады.

Низкие потолки, скромная отделка деревом, которая не менялась, видимо, кучу лет; столы, похожие на самодельные, ящики, бочки – наёмница с жадностью изучала окружение, хотя и было то уж совсем скудным, по сравнению со «Штями». Но, оно было новым для неё, практически неизвестным, а всё такое новое становится интересным автоматически. И люди… Такие разные что внешне, что поведением. Наверняка, и своей историей в большинстве тоже – разные.

Плечо грубо сжала чья-то рука и девушка уже решила, что настал момент, когда до них решили добраться местные, но это оказался всего лишь Вермут, давший знать, что пора отправляться дальше. Он терпеливо проделывал им путь через поток очереди к стойке, раздвигая зевавших на его просьбы людей. Как ни странно, предъявлять мужчине какие-то претензии никто не спешил, даже если они и были – наёмник был одним из немногих в зале рослых, крепко сбитых людей.

Коридор и лестница, ведущие к комнатам, были менее людны – всё больше одинокие сталкеры, идущие или позади них, или – на встречу, и иногда дамы, провожающие и встречающие своих временных кавалеров.

Арендованная комнатка оказалась небольшой и прохладной из-за приоткрытого окна. Две старые койки вдоль противоположных стен, тумба советских времен между ними и тусклая лампочка под потолком, загоревшаяся при нажатии выключателя возле двери – все изыски, которые могло предложить заведение, но для ночевки и это было слишком роскошно. Кое-как обжив свои места, наёмники отправились вниз, ведь кроме крыши над головой требовалась ещё и пища.

Меньше толкучка не стала, по крайне мере Гелла этого не заметила на первый взгляд, но, посмотрев на парадный вход, увидела отсутствие одной из очередей. Настроение поднялось, и громкая музыка стала менее раздражающей; показалось, что даже дышать стало чуточку свободнее. Не зря, всё-таки, говорят: «Меньше народа – больше кислорода».

– Еду с собой? – Спросил Вермут, оплачивая их ужин. Девушке было всё равно, что он там набрал – перед выходом из комнаты она вручила ему половину необходимой суммы, предоставив свободу выбора.

– Давай здесь. – Ответила та и отправилась занимать ближайший свободный стол.

Наёмница не хотела уходить слишком быстро: понимала, что опасность быть раскрытой возрастает, пока она находится среди обычных сталкеров, но не могла отказать себе в удовольствии понаблюдать. Будучи в «Штях» Гелла частенько это делала, развлекая себя тем, что придумывала истории о людях, приходящих туда. Правда, потом перестала – занятие стало казаться ей глупым, детским, и она стала просто наблюдать, в дни плохого настроения ощущая себя за этим занятием словно Всевидящее око. Девушка многих запоминала: кто приходил просто выпить слишком часто, кто – посмотреть на шоу или воспользоваться услугами обслуживающих женщин; были и такие люди, кто приходили слушать её игру на скрипке, но они наверняка уже всё забыли – так много лет прошло с тех пор.

В ожидании ужина время тянулось долго, помещение стало освобождаться и оставались только самые заядлые постояльцы. Музыка стала тише, разговоры – спокойнее, и бар начал казаться Гелле уютным. Когда дрёма начала её одолевать, появился Вермут с ужином. Ну, как появился: сначала на столе оказалась пол литровая бутылка водки, и только потом сам тот, кто её принёс.

Гречневая каша, тушенка и галеты – джентльменский набор типичного вояки и, если бы тушенка не была смешана с кашей, то было бы гораздо лучше. Девушка возилась в тарелке, разыскивая наименее жирные кусочки мяса, стараясь есть и не морщиться – блюдо было совсем не по вкусу, но оскорблять наёмника своей привередливостью ей не хотелось. И так общение между ними не слишком складывалось, а теперь, похоже, общаться придется достаточно часто. Впрочем, Вермут, казалось, никакого внимания на неё не обращает, как и на всё вокруг, но, кто знает – может он искусно имитирует свою отстраненность? «Даже жует сосредоточенно» – заключила Гелла, наблюдая, как тарелка мужчины становится всё пустее.

Бутылку он не открыл, но и воды не принёс, посему её заказывать наёмнице пришлось самой. Когда девушка уже возвращалась к столу со стаканом прохладной жидкости, её взгляд произвольно упал на появившегося в помещении мужчину в одеждах священника. Нахмурилась и быстро отвела глаза, когда их взгляды на секунду встретились между собой – набожники не входили в перечень людей, которым она симпатизировала. Чтобы не дать неприятным воспоминаниям забить голову, Гелла, вернувшись на место, принялась уничтожать свой ужин – лучше пусть думается о том, какую гадость повар смешал с гречневой крупой.

Ужин прошел в тишине и достаточно быстро, в отличие от его ожидания. Помощник бармена – плотный мужчина в замызганном светлом фартуке – забрал со стола пустые банки и обертки от галет, и уже протянул руку с набитым большим якорем на предплечье к бутылке с выпивкой, как Вермут его остановил. Тот, хмыкнув, удалился – похоже, думал, что бутылка осталась в качестве чаевых.

Гелла бы и не вспомнила о священнике, если бы тот не напомнил о своём присутствии брошенной фразой, когда наёмники стали покидать зал. Тот тоже направлялся на выход, но в соседнюю дверь.

– Добро пожаловать в бар, – доброжелательно, но устало произнес мужчина, заставив их обернуться на голос. Он остановился возле дверной арки, рассматривая молодых людей с живым интересом в глазах. – Исповедаться не хотите? Новеньким вне очереди, молодой человек – не в счет.

– Спасибо. Нет. – Девушка старалась держать голос бесстрастно, не позволяя оживившемуся презрению выбраться наружу. Священник внимательно вглядывался в неё, в глаза, словно стараясь проникнуть в душу, но уж кому-кому, а ему там делать совершенно нечего. Бросив фразу, наёмница развернулась на каблуках и быстрым шагом помчалась в комнату. «А не помешало бы!» – фразу мужчины хоть и заглушали шаги – как её, так и Вермута – но отправившиеся вдогонку слова были разборчивы.

Уже будучи в комнате, Гелла бесцельно листала справочник в ПДА, имитируя бурную деятельность. В желудке неприятно крутило и совсем не из-за местной еды.

– Что, дурные воспоминания? – До этого молча возившийся с бутылкой, наёмник задал вопрос. Не по необходимости, что было неожиданно, ведь от её внутренних терзаний задание никак не зависит.

– Нет, всё в порядке. – Дежурная фраза сопровождалась дежурной полуулыбкой, ПДА следом был погашен, и почувствовалась острая необходимость отойти ко сну. Настроения на болтовню в ночи совершенно не было.

Пока наёмница копалась в полутьме с обувью и верхней частью неудобного костюма, готовясь лечь спать, Вермут молча сидел и наблюдал. Выставил на стол открытую бутылку с водкой и наблюдал, словно выжидая момента.

– Слушай, – начал он, когда девушка перестала возиться и уже устремилась к горизонтальному положению. Пришлось остановиться. – У нас как-то не заладилось общение, а я, честно говоря, не горю желанием быть прирезанным, пока сплю. Предлагаю начать заново. Садись, выпьем.

– Да всё, вроде, нормально. – Гелла с подозрением посмотрела на мужчину, потом на бутылку. Уж что-что, а баловаться таким алкоголем раньше не приходилось. Не выпьет – считай отвергла руку примирения, и ведь неудобно как – разводящий первый эту руку протянул. И почему – не заладилось? Ну, нагрубил где-то кто-то, ну и плевать – бывает. Но, если у наёмника – натура такая, не будет же она говорить ему, что грубость с её стороны – защитный механизм, а сама она попросту его побаивается?

– Тут просто травы, не смотри так. – Приняв колебания девушки за жест недоверия, Вермут отпил из бутылки, не поморщившись, и вернул её на место, показательно угукнув, мол «Видишь?».

Видя, как легко горячительное пошло у собеседника, наёмница так же запрокинула бутылку, сделав глоток залпом, и тут же пожалела. Водка обожгла горло и очертила огнем путь дальше, к желудку; из глаз потекли слёзы и, казалось, те сейчас же вырвутся из орбит, а в нос дал резкий травяной запах неизвестного состава. Гелла с шумом отставила на стол бутылку, едва не опрокинув её, и вжалась носом в свою ладонь, согнувшись при этом едва не в три погибели. Она мысленно проклинала всё на свете, но больше всего – эту дрянь, которую тут распивают все направо и налево. Девушка часто видела, как другие наёмники на базе вечерами сидели за употреблением водки и, если раньше это вызывало только лёгкий интерес, то теперь – жуткую ненависть. Как быстро она теперь опьянеет? Успеть бы договорить…

Негромкий смех Вермута заставил её взять себя в руки – она итак показала слабину, не стоило закапывать себя ещё сильнее.

– Ишь… Наверное, больше пролила, чем выпила. – Какого-либо раздражения в его голосе наёмница не слышала, разве что только эхо утихшего смеха. Смотря в пол, наёмница увидела возникшую возле носа бутылку с водой и отодвинула ту в сторону: если изначально не предполагалось иной жидкости, то и сейчас она откажется. Тем не менее, пол и в самом деле был немного обрызган разлитым алкоголем. Как неловко-то. – Совсем непригодно? Моего зама вырвало, когда он попробовал.

– Скорее необычно. Просто как-то резко пошло… Дай мне минуту. – Увильнула от однозначного ответа, но и не соврала: привкус был на самом деле странным, видимо из-за авторских добавок. Девушка помолчала некоторое время, ожидая, когда пройдет жжение и слезная пленка сойдет с глаз. «Первый и последний раз» – пообещала себе Гелла, совсем не довольная эффектом, а наёмнику, кажется, забавно за таким наблюдать. Какая-то фирменная шутка – поить чёрте чем и наслаждаться представлением? Она выпрямилась и отодвинулась на кровати назад, прижавшись спиной к стене: кто знает, какой силы будет опьянение. Выдохнула, неловко усмехнулась. – Можно считать, что мы уже начали?

– Можно. – Мужчина отпил ещё, тем самым почти закончив бутылку. – Знаешь, я сам не в восторге от этого дерьма, но остановиться не могу. Лучше бы курил, честное слово.

– При желании можно сделать если не всё, то многое. Бросить пить – вполне. – Пожала плечами наёмница, отчетливо ощущая, как голова начинает туманиться. Быстро, однако.

– Возможно. Может и в самом деле – желания нет. – Он говорил долго, с расстановкой, но девушка всё равно пропускала многие слова через своё сознание, словно воду через сито. Если рассказ полон эпитетов, то они, к сожалению, не усваивались – только общий смысл, и то, приходилось додумывать самой. Вермут говорил о прошлой службе, о каких-то командировках в южные страны, о женщине. Про какого-то полковника, которого едва не сделал инвалидом из-за неё, про развод и увольнение из спецслужб. Может, где-то тут и проглядывалась важная мораль, но Гелла усвоила только две вещи: Вермут – бывший офицер, а ещё он был женат – об этом он повторялся чаще. Это же какая тонкая натура прячется внутри, если он так близко к сердцу воспринял какой-то развод и какое-то увольнение. – По крайней мере – так легче. Хотя, может это просто иллюзия, не знаю.

– Очень хорошая иллюзия. Меня вроде даже отпустило. Сегодняшнее, я имею в виду, а то, что было – отпустило уже давно. – Мужчина смотрел на неё в упор, практически не моргая, девушка понимала, что он ожидает ответного рассказа. В обычное время она бы промолчала – всё же с чего по первому зову нужно начинать выворачивать весь свой шкаф для скелетов? Но сейчас… Кто-то подогретый изнутри говорил «Выкладывай!» и ворочал язык, с каждым разом делая это немного хуже. Поговорить хотелось, но, всё же, было немного неловко. – Я бы… Прости, там всё не так лайтово, я не уверена…

– Я читал твоё судебное решение. Честно говоря – удивлен. С виду ты не похожа на маньяка-убийцу.

Читал, значит. Гелла грустно усмехнулась:

– Спасибо. Ладно… Я вообще-то не планировала кого-то убивать или типа того. Я росла в очень религиозной семье. После школы оказалась в провинциальном монастыре, правда, только на месяц, пока к поступлению в универ готовилась. Потом подумала – а почему не остаться? Всё было так спокойно, хорошо… Мне обещали место в их ансамбле, чтобы играть, да и родители поддержали, хотя я думала, что будут злиться – институт то отпал, получается.

– Место в ансамбле? – Вопрос с соседней койки остановил её, подставив подножку мысли. А ведь они итак путались.

– Да. Я скрипачка… Не перебивай, пожалуйста, я мысль теряю. – Ответила наёмница, недовольно нахмурившись. Вермут понимающе кивнул:

– Конечно, продолжай.

– Вот… Я осталась там, уйти же всегда можно. Знаешь, весь этот антураж, он как будто ослепляет, так что жила – ничего вокруг не замечала. А потом, я стала дружиться с одной новенькой девочкой из интерната, ей тогда всего лет одиннадцать было. Всё было нормально сначала, а потом она стала странно себя вести. Начала отстраняться, всегда ходила какая-то поникшая. Однажды я застала её всю в слезах, она была напугана, тряслась… Тогда и разговорила. Оказалось, что одна из монашек домогалась её. «Дай тут потрогаю, дай там посмотрю» – всё в этом роде. Я сначала не поверила, думала, что она себе напридумывала, может осмотр был. Но, оказалось – правда. Как поняла? Эта женщина меня отозвала и напрямую сказала, что в курсе моих знаний. Велела молчать, обещала это всё на меня повесить в случае чего, мол, всё подтвердят. А я молчать не собиралась, потому что – какого хрена? Потом меня перевели в карцер, типа я заболела чем-то, а этой же ночью пришла та женщина. Пыталась меня задушить, пока я сплю, говорила: «Бог простит».

– Теперь уж «прощает», – усмехнулся мужчина, но тут же замолчал, видимо вспомнив, что просили рассказ не прерывать. – Извини.

Гелла смерила его недовольным взглядом, думая – стоит ли продолжать? Мысли хоть и были кучкой, но продолжать выпутываться в угоду чьему-то любопытству сочли хорошим вариантом.

– Я вышивала в тот вечер, и на столе лежали ножницы – большие такие, швейные. Думала, схвачу, кольцами по лицу её оприходую – она отпустит и я сбегу, но концы перепутала, пока хватала в панике. Я ещё почувствовала, как прошло мягко, сначала страшно стало… В шею, вошло по самые кольца. Думала на помощь позвать, но меня такая злость взяла, что она… – Девушка замолкла на секунду, с досадой хлопнув себя ладонью по коленке. – Как же так можно, ты ведь священнослужитель! Дети итак настрадались... Ну, пырнула её ещё раз. Потом ещё и ещё, а когда остановилась, она уже была мертва. Я сама сдалась, дала признательные показания, рассказала про деятельность этой тетки – другие послушницы, к слову, не знали о странном увлечении своей коллеги. Милейшие женщины... По итогу – семья от меня отказалась, я отправилась в колонию. Оттуда смертников и тех, у кого не было родных, забирали ученые. Так я оказалась здесь.

Наёмница замерла. Неприятные воспоминания сами по себе подтолкнули к горлу горький ком, и мозг дал стоп-сигнал – то, что разводящий хотел услышать, она рассказала. Что было дальше… Девушка вздрогнула, протерла холодными ладонями вспотевшее лицо, в удачной попытке не дать волю слезам. Решив не обрывать историю без конца, она закончила всё кратко:

– Что они делали с нами – я не помню, помню только, что было больно и держали нас в клетках, как зверей. Потом взрыв, побег… Перебивалась у границ Зоны, пока меня Ферганец не подобрал.

Оба наёмника молчали. Гелла сидела, словно в ожидании приговора, снова. Тем не менее, во взгляде мужчины не виделось никакого осуждения, даже его крупинки. Он, скорее, был пуст, словно его обладатель рылся глубоко внутри себя. А глаза… Голубые, при местном блеклом освещении казались тёмно-синими, глубокими, словно чернила для ручки. «Какой-то голубоглазый паренек…» – вспыли в памяти слова Ферганца и девушка пропустила вдох. Похоже, что его слова были не просто безличной метафорой.