Текст книги "Контракт (СИ)"

Автор книги: Галина Ландсберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 32 страниц)

Сама хороша – иди, дура, в укрытие, но нет.

Стрелять в наёмницу, похоже, не собирались, и заметивший её мужчина несколько склонился, как показалось девушке – видимо старался рассмотреть. Её словно неожиданно оглоушили из-за угла тяжелым мешком – и надо бы скрыться, но двинуться с места не получалось… Или не хотелось? Если она сдастся, её, возможно, убьют не сразу, но… Идея затормозила о подкатившийся к горлу ком обиды – не стоит забывать, что этот человек сделал. Нельзя забывать, что Ферганец погиб из-за него и лучше уж воспользоваться моментом и сделать всё первой.

От вспыхнувшей внутри злости, Гелла выпрямилась, словно ужаленная и, спустя мгновение, уже направляла в сторону Вермута автомат. Доля секунды и она жмет на спусковой крючок; оружие подергивается в руках наёмницы, выплевывая свинец, и сердце пропускает удар, отклоняя её от обозначенной цели. Промах. То ли мужчина удачно увернулся, то ли у неё самой дрогнула рука – девушка не хотела думать. В последнюю секунду, внутри словно тяжелым грузом всё рухнуло вниз и наёмницу до кончиков пальцев пробрал страх и понимание происходящего.

Гелла бросилась назад, отчетливо зная, что ещё никогда так быстро не бегала. Она слышала выстрелы позади себя, знала, что предназначаются они именно её скромной персоне. В тумане сознания, та на бегу через гарнитуру велела никому не выдавать себя и продолжать наблюдение – холодая часть мыслительного аппарата ей говорила, что если не получиться проникнуть внутрь подземелья самим, то получиться хотя бы увидеть и отобрать то, что вражеская группа станет оттуда выносить. Конечно, если не отменит свои планы, ведь сюда вскоре должен прибыть «Долг» из-за убитых бойцов.

Девушка юркнула в пролом между бетонным забором и зданием, отчетливо чувствуя, как рядом с ней крошится стена от попадающих в неё пуль. Гелла всё бежала, минуя какие-то здания, железную дорогу, и глазами искала место, куда можно было бы спрятаться. Конечно, с наибольшей вероятностью никто за ней не побежит, но… Наёмница скрылась под перроном рядом с железной дорогой, улегшись возле самой дальней стены и вдавливаясь в неё, словно бы та могла проглотить девушку или отодвинуться от этого ещё дальше.

В гарнитуре пискнул сигнал вызова, Гелла его отклонила – она дышать то пыталась бесшумно, не то, чтобы говорить вслух. Лучше вообще лишний раз не шевелиться и никаких звуков не воспроизводить. Время словно остановилось, и девушка не знала, сколько прошло минут до того, как ей стали слышны торопливые шаги. Тот, кто их издавал, явно бежал, и звук его шагов быстро становился всё громче и громче. Наёмница не могла точно знать – по её ли душу прибыли эти шаги, но напряглась, услышав их, и сильнее вжалась в стену.

Человек остановился, перейдя на шаг, но на замену его громкому бегу пришли отдаленные звуки выстрелов. Гелла досадливо прикусила губу – неужели всё-таки завязалось столкновение? Ведь велела же – не высовываться… Однако, на ПДА никаких оповещений о смертях не поступало, что позволяло надеяться на лучшее.

– Что у вас? – Знакомый голос был совсем рядом, но что он говорил дальше, так же стремительно удаляясь – Гелла уже не слышала. Девушку затрясло и от его баритона, и от осознания, что она была права, спрятавшись – до последнего не верила, что за ней отправят погоню. А что следом отправится Вермут самостоятельно – даже предположить не могла.

Но он ушёл, шаги быстро отдалились и затихли совсем, оставив её наедине со своими мыслями. Только после этого Гелла решилась выйти на связь со своей группой, надеясь, что те ещё живы. Ответили быстро.

– Подземелье опустошено. – Сообщил вызванный наёмник. – Но четвертый со своей подгруппой были замечены и захвачены. Что делать дальше?

Гелла слышала явное недовольство в голосе подопечного и понимала его, но сделать ничего не могла. Разве что прямо здесь провалиться под землю со стыда и за свой страх, и за промах, и за произошедший захват, и за тупые противоречивые мысли, относительно центрального разводящего. Из-за последних, кстати, проваливаться лучше не следовало: если есть ад и Ферганец там, он поддаст ей за это; за свое убийство, при случае, поддаст вдвойне.

– Возвращаемся на базу. Я догоню вас. – Стараясь держаться уверенно, проговорила в микрофон девушка и направилась обратно.

Физик

Ещё долго Лейб, находясь под впечатлением, не давал Физику возможности побыть в тишине. Он говорил, и говорил, и говорил… Повторял по несколько раз одно и то же, заплетался в словах, но парень его не затыкал. Понимал чувства и сам того не желая проводил параллель между впечатлениями этого странного пучеглазого ученого и своими впечатлениями от первой боевой вылазки. Сейчас ученый наговорится, адреналин выветрится, и он бессильно рухнет спать в «пыточной» на сооруженном для него месте, а Физик сможет спокойно заняться работой.

Вернувшись на базу, техник первым делом отправил на Затон группу во главе с Минором. Он был уверен, что этот сам не пропадет, другим не даст и пропавших из-под земли достанет – второй такой кадр днем с огнем не сыщешь. Наёмник с энтузиазмом воспринял его приказ, и не прошло и часа, как в Мертвом городе простыл след от группы мужчины.

Он провозился довольно долго, настраивая украденную станцию «Ученых» под нужные параметры; долго сидел над алгоритмами, которые позволили бы обойти придуманную Сетом систему блокировки. Лейб и в самом деле вскоре уснул, и работа наёмника пошла быстрее.

Комнатушка пропахла канифолью от паяльника, но открывать окно парень не спешил. Было жарко, а ему так не хотелось простыть, тем более, что их дело стало понемногу оживать и слечь сейчас – было бы настоящим преступлением.

Лейба пришлось в срочном порядке будить и переводить в казармы, когда в город вернулся Вермут со своей группой. Она стала меньше на одного человека, сам командир был словно сам не свой, но, зато они привели троих пленных, из-за которых и пришлось освобождать «пыточную».

– Системы нет, кто-то переместил её. – Командиру пришлось опустошить почти всю свою фляжку, прежде чем Физик смог себе сказать, что теперь тот в порядке. – Теперь мы снова не знаем, где сраный блокиратор.

Он не стеснялся в выражениях, рассказывая про неудачное обследование подземелья, про внезапное столкновение с затонскими «Наёмниками» и про уход от бойцов «Долга», нагрянувших в самый разгар разборок. Но было что-то ещё, о чем мужчина умалчивал, и говорить, судя по всему, не торопился. Физик его растрясывать не собирался – скажет, когда сочтет нужным. Так всегда было.

– Я почти настроил систему. Можно будет попробовать, когда закончу. – Перед тем, как рассказать о своих достижениях на этом поприще, наёмнику ещё пришлось выслушать нотацию по поводу отправки на Затон Минора. Физик не совсем понимал, почему Вермут был не доволен этим его действием, а сам командир не мог толком ничего объяснить.

Они нужны ему здесь, но для чего? Сидеть и ждать чего-то неизвестного? Или он решил их всем скопом подорвать при возможности, раз так интересуется работоспособностью системы взрывчаток? О последнем Физик думать не хотел даже в качестве безумного предположения, но мысль иногда прямо таки напрашивалась.

Беспокойство Вермута передалось и ему, и парень не знал, куда себя деть. Он вернулся в свой кабинет, усыпил пленных, чтобы те не шумели, и снова принялся за настройку. Наёмник испортил не одну станцию связи своей группировки, чтобы создать того Франкенштейна, что сейчас занимал едва ли не весь его приборный стол. Если не всматриваться, то можно принять за груду мусора, но Физик видел в ней самое настоящее произведение искусства, а когда станция приняла сигнал – едва ли не треснул от счастья.

В ночной холод он выскочил в одних штанах и футболке, понесся через всю площадь в здание администрации, чтобы сообщить командиру о своей победе. И сейчас совсем не думал о простуде, которую легко мог заработать после душного помещения.

Физик едва ли не силой приволок заспанного Вермута в свою коморку. Тот не сразу сообразил, что произошло, а поняв – резко проснулся. Было видно, что он рад не меньше самого создателя, но было также видно, что он плохо соображает что, как и каким образом вышло. Хотя сон с него и сошел, опьянение ещё явно просматривалось.

– Только давай завтра испытаем, – умоляюще просипел разводящий. – Я сейчас… Ну ты понял.

Конечно, он понимал. Не понимал только причин попойки и количества алкоголя, которым можно было настолько расплющить вечно пьющего мужчину. Настаивать ни на чем техник не стал, отправившись спать со спокойной душой и ожидая завтрашний день, как ребенок ждет новогоднее утро.

2.5

Вермут

С тех пор, как возможность связи с главком пропала совсем, отпала надобность постоянно настрачивать никому не нужные отчеты и появилось немного больше свободного времени. Вермут убивал его на постоянные вылазки, нужные и не очень, сон и выпивку. Больше общался со своими подопечными и больше понимал, что находятся те на взводе совсем не меньше, чем он сам. Тем не менее, понимающие, что творится какая-то лютая нелепица, бойцы не бросались во все тяжкие, а старались сохранить хрупкий мир внутри коллектива и крепко хватались за любое подвернувшееся дело. То ли сказывалось желание заработка, то ли – каждый не хотел, чтобы неполадки внутри Синдиката вылезали наружу сейчас, когда по Зоне мелкими шажками начали расходиться сплетни об этом.

Как называла это его бывшая жена – красоваться; напиться до состояния овоща и бесцельно бродить по окрестностям, а после – испытывать сильный стыд. На этот раз ничего подобного испытывать не пришлось, ведь напившись, разводящий никому особо не показывался в чрезмерно измятом состоянии. Да и подобная попойка не была типичной – когда наваливается всё и сразу, сломаться может любой, даже самый крепкий человек. Вермут искренне верил, что алкоголь снова станет не просто привычкой, а лечебным бальзамом. Которая по счету была эта попытка его убийства за последнее время? Явно большая по числу, если сравнивать с жизнью до отставки Сета. Да ещё и… Мужчина был уверен, что это Ферганец науськал Геллу броситься на него. Кто ж ещё? Уж ей-то он ничего плохого не сделал.

Всё в скопе становилось для него неприятным и отчасти даже обидным, и знать кому-то об этом совсем не обязательно.

Придя в себя, Вермут первым делом обременил работой Физика, дабы тот прямо сейчас начинал испытывать своё средство связи, а сам, тем временем, пытался найти и подобрать правильную кодировку к происходящей ситуации. В инструкции от главка были прописаны действия практически на любой случай – внешние катаклизмы, внутренний бунт, полное рассекречивание информации… Только пункта с вмешательством в работу Синдиката посторонних Зонных сил предусмотрено не было и мужчина старался сообразить какой номер для описания ситуации выбрать лучше. Одна только измена главы полностью не могла описать происходящее и по листку, где кривым почерком появлялись всё новые кодировки, можно было невооруженным взглядом понять нетипичность ситуации.

Когда от Физика поступило сообщение, что сигнал настроен и произошло соединение, Вермут вылетел из своего кабинета, напугав громкостью охранника на этаже и хлопнув дверью так, что со стен посыпалась едва держащаяся краска. Меньше минуты – и мужчина уже был в «пыточной».

Недоумение – первая эмоция, которая осторожно пододвинула радость. Разводящий понимал, что с испытываемой схемой работы, их вызов может попасть с одинаковой вероятностью в сам главок, и в один из многих учебных центров, но он был так же уверен, что разговорный язык будет хотя бы английским. Из динамиков хоть и доносился приятный грудной женский голос, но язык, на котором шла речь, назвать понятным не получалось даже с натяжкой. Грубоватый, с длительными произношениями, не содержал ни единого знакомого слова.

– Восточный какой-то? – Спросил растерянный Вермут у не менее растерянного Физика.

– Ну, точно не арабский. – Покачал головой техник, знавший этот язык. – Я ей говорю – инглиш, инглиш, а она на своём что-то бормочет. Проклинает, наверное.

– Она про тебя так же подумала, наверное. – Рассмеялся разводящий. Смешок короткий, вышел скорее нервным, хотя он просто вспомнил, насколько забавно звучит невнятное арабское лопотание из уст его заместителя.

Несколько раз наёмники перенастраивали связь, но вызов всё равно приходил к неизвестному иностранному диалекту, и только на третий раз мужчины решили, что надо как-то попытаться найти всё-таки контакт, раз выбора нет. Русский язык их собеседница не понимала, арабский – как показал опыт – тоже. Вермут на всякий случай уточнил ещё раз про английский, а когда тон сменился на раздраженный, понял, что уточнял зря; украинский подошел не больше других. Но на обозначении немецкого – женщина более положительно воскликнула и сменила речь по кривой названный язык. Разводящий радостно выдохнул – уже лучше. Немецкий он знал чуть хуже, чем родной русский.

Мужчина представился, уточнил, куда попал их вызов, но суть вопроса до конца озвучить не успел – его переадресовали на центральное управление.

– Финляндия, учебный центр. – Пока шел вызов, Вермут поделился полученной информацией с Физиком – знал, что тот наверняка ни слова не понял из его короткой беседы с женщиной. Оба усмехнулись, томимые ожиданием – листок в руках разводящего к тому времени уже успел повлажнеть от вспотевшей из-за волнения ладони.

Связаться с центром оказалось немного сложнее: его трижды идентифицировали, трижды допросили, но, по итогу, затраченное время того стоило. Уже вскоре мужчина общался с высшим руководством. Уже и не вспомнить, когда он выходил на связь именно с этими людьми, ограничиваясь всегда либо главой Синдиката, либо представителями той или иной службы, отчего разговор казался чем-то особенным. Словно бы тебя вызывает «на ковёр» директор, и ты перед ним отчитываешься как дурачок.

Как оказалось, главок был в курсе «небольших проблем творящихся со связью и с перечислением средств, о которых им заблаговременно сообщил Первый» – мужчина на том конце провода был спокоен, озвучивая всё это, и, похоже, до сих пор не знал, что этот самый Первый уже не Первый вовсе, а, скорее – никакой.

Повторять одно и тоже несколько раз может надоесть кому угодно и Вермут делал это сквозь сжатые зубы – не понимают они, что ли, что в любой момент связь может пропасть и нет времени бесконечно мусолить одно и то же? Ситуацию он обрисовал? Обрисовал. Коды назвал? Все, до единого, какие выписал!

– Хорошо. – После очередного круга рассказа, руководство решило-таки остановиться. – Чего по итогу вы хотите, товарищ Исаев?

Вермута передёрнуло – звук собственной фамилии казался ему диким.

– Вмешательства. Пришлите экспертов, поддержку… – Разводящий сам толком не продумал, что главок может сделать в такой ситуации, но было яркое ощущение, что он должен делать хоть что-то, чтобы помочь своим людям, попавшим в неординарную ситуацию.

– Не думаю, что мы можем так поступить в данной ситуации. – Руководитель прервал Вермута, и от его первоначальных слов мужчина готов был разнести станцию связи на щепки, но тот продолжил, и мужчина несколько успокоился. – Вы сами сказали, что любые попытки выбраться из Зоны пресекаются тем существом, и, если он, с Ваших же слов, имеет доступ к вашей деятельности, то где гарантии, что вход в Зону может быть безопасен?

Вероятно, он прав.

– Поэтому, сначала необходимо определить безопасные пути проникновения, а потом уже высылать подкрепление. – Вынес свой вердикт руководитель и разводящий согласно кивнул, хоть собеседник и не мог его видеть. Он поищет, раз дело того требует. – И желательно, конечно, чтобы Вы или Ваше доверенное лицо прибыли в Центр лично, с доказательствами рассказанного.

Вот тут уже сложнее. Вермут понимал, что у главка нет слова «желательно», и что оно подразумевает под собой прямой приказ прибыть, но как он прибудет? И дело даже не совсем в невозможности это сделать – как он оставит бригаду? Мужчина, конечно, периодически оставлял людей на Физика, ненадолго, пока сам отлучался по тем или иным делам в Зону. Тем не менее, уйти в рейд – это одно, а вот на Большую землю…

Быть может, тогда стоит отправить кого-то другого? Но кого? Минор, чего разводящий и опасался, на связь так и не вышел с момента своего ухода, а Физик должен оставаться в бригаде – на случай, если придется экстренно принимать дела и вступать на должность. Тем более, что вероятность такой надобности в последнее время очень сильно возросла, так что… Вермут хотел было потереть глаза пальцами, как делал обычно, если чрезмерно задумывался, но замер на полудвижении. Лучше не теребить зажившую совсем недавно рану, не хватало только ещё и от неё маяться.

Он просидел над картой весь оставшийся день – просматривал военные блокпосты, известные «Военным» проходы в Зону, и неизвестные тоже. Что делать, если отравлял людей в каждый из них, что были доступны и тогда, и на данный момент? Напрямую и под маскировкой, спонтанно и спланировано… Глупый вопрос, не требующий ответа. Конечно, пытаться отправлять через те, через которые не пробовал, но вот загвоздка – неиспользовавшаяся им территория по своему расположению принадлежала к затонской бригаде. Неизвестно, отправлял ли Ферганец своих людей на Большую землю, но, похоже, в ближайшее время представлялось возможным это узнать.

Тыкать пальцем в небо и отправлять бойцов сразу сулило не самую прекрасную перспективу, но и отсутствие контактов не предоставляло иного выбора. Как ещё ему узнать возможность прохода? Мысль поймала мужичину в тиски, когда тот любовно упаковывал карту в чехол – устройства пленных, там должны быть контакты.

Для Вермута было странным держать в плену «Наёмников». Казалось бы, хоть и разные бригады, но группировка-то одна, а, значит, они всегда должны в конфликтах находить компромисс и не прибегать к методам, которые могли бы навредить бойцам. Но, как выяснилось, могут быть ситуации, в которых поступить по-другому никак не получается. Что сделали пленные? Ошиблись и дали себя обнаружить, когда следовало просто не высовываться.

Когда группа Вермута спустилась таки в подземелье, наблюдатели дали о себе знать – хотели проникнуть следом, но тут же были схвачены. Бойцы, оставленные разводящим ещё по прибытию к подземелью для охраны входа, скрывались до определенного момента, а когда потребовалось – появились, словно из «ниоткуда», и выполнили свою функцию. Не дали наёмникам из другой бригады пройти к проходу и упаковали тех, как новогодний подарок, дабы вручить командиру по возвращению оного. Этот «подарок» было той вещью, что его немного смягчило, после неудачи в подземелье – немного, но далеко не окончательно.

Физик повернул ключ в замке, со скрежетом отодвинул один засов, второй – и дверь комнаты открылась. При большом желании, пленника не сдержит никакой в природе замок или засов, но сбегать отсюда – мысль совершенно бестолковая и заранее обреченная на то, чтобы быть провальной. Возможно, пленники это знали, оттого и сидели, привязанные к стульям, не рыпаясь и не пытаясь освободиться.

Двоих из пойманных Вермут знал – они не принадлежали изначально к бригаде Ферганца, а были бойцами его собственной, группу которых, в своё время, отправили к «Юпитеру» для работы. Было это, правда, настолько давно, что имен бойцов мужчина уже не помнил. Третьего он видел впервые и больше ничем тот не выделялся среди остальных: такой же якобы поникший взгляд, побитое лицо и отсутствующая возможность двигаться.

Разводящий хмуро осмотрел троицу, с неудовольствием отметив бойцов своей бригады; вещей у них естественно при себе уже не было, но наёмник решил, тем не менее, навестить пленных, чтобы определить фронт предстоящих работ по добычи информации.

– У вас есть два варианта: либо вы соглашаетесь сотрудничать и остаетесь живы, либо – мы вами займёмся и вероятность вашего выживания резко спадает. Две минуты, чтобы подумать. – Ледяным тоном произнес Вермут, всматриваясь в реакцию каждого бойца, но лица тех оставались непроницаемыми. Предатели, не предатели – люди нужны и ему тоже, да и в целом, откровенно говоря, потери бригады были немалыми за последнее время, и численность знатно сократилось. Следовало её увеличивать всеми доступными способами. Окончив фразу, мужчина вышел из комнаты и Физик вышел следом за ним, заперев дверь обратно на все доступные «закрывашки».

– Я хотел проверить их ПДА. – В этой части «пыточной» естественно было приятнее и легче, но в царящем хаосе разводящий не мог даже предположить, где его заместитель может хранить вещи пленных.

– Заблокированы, я посмотрел уже. – Ответил техник, готовясь к выполнению своих обязанностей по отношению к пойманным коллегам. Он возился в большом шкафу, выкладывая на передвижной столик разного вида металлические инструменты, небольшие склянки с неизвестным Вермуту содержимым; уложил так же один шприц с сывороткой – экономил, ведь её запасы истощались, а заказать сейчас возможности не было. Парень не уточнял, зачем командиру нужны их гаджеты – судя по всему, итак прекрасно понимал.

Хреново, что ж… Однако, ещё оставалась надежда на то, что пленные смогут подсказать, как связаться с их начальством, или хотя бы с кем-то из бойцов. Неизвестно, прошло две минуты или нет, когда из-за двери камеры послышался тупой стук – не слишком громкий, но из-за внутреннего эха весьма ощутимый. Командир с заместителем быстро переглянулись между собой и бросились к двери. Казалось, Физик открыл её в этот раз быстрее, чем в прошлый, с грохотом оттягивая засовы в стороны.

Наёмники ворвались в помещение, отталкивая дверь в сторону, и первое, на что упал их взор, была численность сидящих посередине комнаты пленных – она сократилась до двух. Пропавший пленный обнаружился за кругом света, на полу возле ближайшей к нему стены. Каким образом он добрался до неё, продолжая находиться привязанный по рукам и ногам к стулу – узнать уже не представлялось возможным, о чем говорила стекающая по этой самой стене вниз, кажущаяся черной без освещения, жидкость. Вермут отправил Физика за своим передвижным столиком с инструментами, а сам двинулся к недвижимо лежащему пленнику.

Наёмник был мёртв и разводящего поразило, что тот сделал это сам – череп был пробит, его содержимое кое-где проглядывалось наружу; вряд ли кто-то из его коллег помог почесаться о грубую кирпичную кладку. Определенно, он понимал, что их будут пытать – будучи членом бригады Мёртвого города, боец наверняка знал Физика и чем такие встречи с ним оканчиваются. Больная преданность и нежелание сдавать планов своего командования, которые оказались выше собственной жизни – отчасти Вермута это не только удивляло, но и пугало. Среди «Наёмников» редко можно встретить нечто подобное.

Если действия и вид убившегося товарища на остальных пленных не произвел никакого впечатления, то при виде завезенных в помещение инструментов, побледнели оба. Не произнесли ни слова, даже бровью не повели, но сделались белыми, как чистейшее полотно, и на вопрос о готовности сотрудничать – промолчали.

Физик приступил к работе быстро, даже не включив по обыкновению музыку. Вермут не смотрел, что именно делал его заместитель, только в перерывах между болезненными стонами и руганью задавал одни и те же вопросы – просил рассказать о целях и предоставить контакты. Да, была вероятность, что боец мог о планах начальства не знать, но он даже не пытался отнекиваться, крепко снося все болезненные манипуляции.

Разводящий удивился резко наступившей смерти бойца не меньше своего техника, если судить по его взгляду из-под отбликивающих от лампы очков. Он молча пожал плечами на немой вопрос командира и двинулся к последнему оставшемуся в живых пленному. Вермут вновь отвернулся, не собираясь наблюдать за грядущим зрелищем. Помимо озвучиваемых вопросов, он прокручивал в своей голове новый – каким образом Ферганцу удалось добиться такого уровня подчинения?

– Стой, мужик! Стой! – Заверещал боец и его быстрые слова заставили-таки разводящего обернуться. Физик замер над ним, то ли с удивлением, то ли со скукой глядя на пленного наёмника. – Я согласен сотрудничать.

– С чего вдруг? – Как бы невзначай спросил Вермут, театрально пожав плечами. Несложно было догадаться, что боец не хотел подвергаться пыткам – вполне здоровое человеческое желание.

– Командиров много, а жизнь – одна. – Уголки губ пленника дрогнули и приподнялись в скромной улыбке – казалось, что тот старался показаться максимально мирно настроенным. – Я всё расскажу, если вы меня отпустите.

Наивности пленного, случайной или порожденной нежеланием умирать, можно было только позавидовать, и разводящий пообещал, что отпустит.

– Слово офицера. – Для пущего эффекта добавил мужчина и не обманывал. Он отпустит бойца, как тот просил, но когда – вопрос другой, без озвученных условий.

Освобождать пленного никто не стал – мужчина так и остался сидеть привязанным к стулу, но он и не сопротивлялся. Должно быть понимал, что сейчас не самая выгодная для него ситуация, и качать права, требовать большего – не стоит.

– Бригада базируется на станции переработки отходов, как и раньше. Всех бойцов сгоняют туда. – После просьбы рассказать всё, конечно пленный пытался задавать уточняющие вопросы, но поняв, что вопросы задает тут определенно не он – начал с самого начала. – Сейчас разводящий Гелла – якобы Ферганец передал ей права перед смертью.

Стоп.

– Ферганец мёртв? – Вермут бесцеремонно вклинился в начавшийся рассказ. Он понял это и с первого раза, но хотел удостовериться, что слова не померещились.

– Да. – Терпеливо повторил боец, в довесок кивнув головой. Разводящий нахмурился от стеганувшей, словно кнут, обиды. Выходит, не Ферганец девушку подзадорил на него броситься, а она сама так решила. Только – за что? – Мадьяр остался в заместителях. Людей собирают, чтобы пойти на вас. Ваш разводящий приложил руку к смерти Ферганца.

Разводящий хотел бы усмехнуться тому, что боец, судя по всему, не знал, что как раз и беседует с местным командиром, но усмешка застряла где-то внутри. На первый план вылезло глубокое удивление от услышанного.

– Они договорились вырезать остатки затонской бригады и прибрать место главы Синдиката и центрального разводящего себе. – Продолжал боец, в то время, как с каждым его словом удивление Вермута превращалось в сильнейшее изумление.

Чего они договорились сделать?!

– Ферганец спалился, его ликвидировали. Теперь хотят убрать и вашего разводящего. – Пленника больше не прерывали и он продолжал свой рассказ.

Указал примерную численность, отметив, что она понемногу увеличивается; рассказал про поход на «Росток» и про план своего командира, у которой, с его слов, есть какие-то способности. Рассказал, что они вычислили и поймали агента, задержали какую-то группу; как его начальство так же изначально предлагает сотрудничество, и только при отказе пускает в расход. Вермут слушал его, пытался сосредоточиться только на информации, но мысли то и дело ускользали от понимания, центрировались вовсе не на том, на чем нужно. Мужчина надеялся, что уж Физик наверняка слушает сейчас внимательнее, чем он.

Тогда – это мог быть Мадьяр. Взаимная неприязнь, возникшая при встрече, вполне могла сыграть свою роль – заставить мужчину поверить в виновность Вермута, помочь настроить Геллу против него. Наёмник невольно потянулся к карману кителя, чтобы достать фляжку, но остановился – нет, не станет он перед пленником делать что-то лишнее и показывать, насколько данная ситуация ему удивительна и неприятна.

Боец уточнил, что контакты можно найти в его ПДА, если только тот до сих пор не заблокирован и что на этом поприще помочь он более ничем не может. Спустя секунду, правда, добавил, что командирский гаджет зарегистрировали под позывной «Ферганец», но больше ничего по этому вопросу не предоставил.

– Что такого ваши командиры вам обещают, что некоторые себя грохнуть готовы, лишь бы не сдать? – Физик озвучил вопрос, который Вермут так и не решился задать. Конечно, это имеет определенное значение, но вряд ли это знание поможет как-то наладить контакт и не допустить массового кровопролития между бригадами.

– Спокойствие и работу, как только за Ферганца отомстим. – Усмехнулся пленник. – Всё-таки, мы сюда приходим, чтобы заработать, а не чтобы в войнушку играть. «Долг» со «Свободой» грызутся постоянно от безделья, а нам бездельничать – некогда. Главное, чтобы заказы были, чтобы их никто у тебя отобрать не мог, и чтобы платили, а остальное – лишнее и совсем никому не нужное.

Убивать бойца не стали, как Вермут и обещал, но и отпускать пока не торопились. Лучшую возможность для этого мужчины уже усмотрели, осталось только согласовать определенные формальности. Разве их бригады хочет войны? Нет, в первую очередь не хочет. Нужно было как-то донести эту информацию до затонского разводящего. Именно в работе над этим и прошли следующие несколько дней.

Хорошим дипломатом местный разводящий никогда не был – больше привык решать вопросы силой. Он долго обдумывал, что сказать, как правильно подобрать слова, чтобы быть услышанным и верно понятым. Как можно реабилитировать себя в чьих-то глазах и доказать, что ты не делал указанного тебе в вину зла? Непростая задача, учитывая, что это вполне мог быть метод стравливания бригад друг с другом. Только – как? Прислали человека с предложением? Написали письмо? Или, может, Сет превратился в самого Вермута и заявился непосредственно к Ферганцу? Последняя идея казалась глупой до невозможности, но разводящий не знал, на что ещё способна эта тварь, которой являлся его бывший командир.

Разводящий давно не переживал, что его почерк кривой до ужаса, и ещё дольше – не старался выводить аккуратные буквы, чтобы те были понятными. Пока мужчина писал текст, его то и дело отвлекали непрошенные мысли, от которых тот старался отделаться, как только возможно. Сначала, делал виноватого из Ферганца, теперь – из Мадьяра, но никак не хотел принимать, что Гелла по собственной воле пыталась его убить. Вермут пытался найти причину, но никак не мог, и уже с отвращением к себе начал подозревать, что попросту не хочет её находить. Мужчину бесило это непреодолимое желание оправдать девушку, отрицание его сознанием прямого факта её действий. Разводящий боролся с собой и кое-как держался за мысль, что наёмница вполне могла его возненавидеть из-за смерти Ферганца. Однако, всегда есть некоторое «но», и сейчас это «но», как когда-то давно, применяемое по отношению к другому человеку, металось внутри и не хотело уходить.