Текст книги "Контракт (СИ)"

Автор книги: Галина Ландсберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 32 страниц)

Что именно намешал бармен в еду, Бонсай даже знать не хотел – оно было сильным и действовало, а ничего другого ему и не требовалось. Саба умер прямо за столом, одним из первых. Ел за троих, как и всегда – яда он тоже получил за троих. Его бы поймать и допросить, зачем мерх это сделал, кого подговорил ещё и как сильно тут отметился Вермут, но Бонсай этого не сделал. Либо – он, либо – его. Да и слишком сильной была обида.

***

Сроки выхода своей бригады для себя он точно обозначил, и они были не большими. Последние дни подготовки, последние учебные рейды, последние обходы – на Болотах им делать больше нечего, ведь территория захвачена под контроль. Он оставит отряды на стоянках, а остальных уведет на Кордон. Бонсай не мог до конца поверить, что скоро он свершит-таки свой набег, который культивировал на протяжении всего этого времени.

Тела бывших коллег поглотили болотные топи, но снаряжение было собрано и ПДА спрятаны в командирском кабинете. Разводящий хотел лично быть тем человеком, что принесет в Синдикат по связи весть о смерти группы. С этого момента и начнется открытая вражда. Кордон он так же захватит, как и обещал, но не для Вермута, а для себя. Разводящему из Мертвого города он готов предложить разве что пулю.

Кондратьева Бонсай так и не отпустил. Воробей продолжал работу с ним, никого, как и раньше, не подпуская. А он ему теперь и не нужен, этот «долговец» – может хоть говорить, хоть нет, но уже одну голову гидры он позволил ему срубить.

Дождь так и не прекратился, но стал значительно тише, и настроение разводящего лучше не становилось. Он не хотел ни общаться с кем-то, ни ничего разрабатывать – хотел лишь тишины на последние дни. Потом он её не получит, но будет удовлетворяться войной. Когда мужчина начинал думать об убийстве Сабы, ему становилось по странному стыдно, посему все мысли, связанные с ним, Бонсай изгонял из головы.

В один из очередных дней, когда разводящий умудрился в кои веки задремать, его поднял на ноги шум с улицы. Гам голосов, выстрелы… Первая мысль стандартная: за ними пришли. Но, когда Бонсай оказался на улице, то понял, что шум поднял всё тот же любопытный ренегат. Он таки добрался до Кондратьева и с шумом был вытолкан наружу.

Он что-то кричал, пытался сказать, но никто не давал ему: охрана ругалась на парня и толпу, что вышла его защищать, а толпа орала на охрану. Хаос нарастал, начинал выходить из-под контроля, кто-то стрелял в воздух, и разводящий успел пожалеть, что разрешил Воробью пойти к одному из хуторов, чтобы отнести провизию. Он бы присмотрел и не допустил подобного. Н уж больно сильно орёт это «ренегат»…

– Заткнулись! – Одного слова Бонсая хватило, чтобы толпа на время притихла. Сейчас он разберется, а потом они пусть орут, что хотят. – Приведите ко мне этого крикуна.

В теплом помещении кабинета орать любопытный не спешил, он лишь терпеливо ожидал, когда его будут допрашивать. Конечно, рискнешь ты орать, когда за твоей спиной стоят два вооруженных до зубов «ястреба». Приведенный что-то мямлил про решение коллектива, про ответственную миссию, про единую команду. В его словах важного смысла было не много, больше бесполезной воды, но на закончилась, когда в потоке речи прозвучало имя его заместителя.

– Что – Воробей? – Бонсай быстро злился каждый раз, когда кто-то начинал приставать к его помощнику. Да, он отличался, но зачем искать способы ему поднасолить?

– Кондраш сказал, что это Воробей подговорил его свалить заказ покушения на Сабу. – Менее смело повторил «ренегат», то и дело украдкой поглядывая на свой конвой. Знает, что если сейчас не объяснит, то пожалеет о своих словах. – Он сказал, что если не получится Вас убить, то ему и его другу ничего не будет всё равно. Надо только слушаться. Он слушался, а в итоге второго завалили, а он сам сидит в подвале, промерзает, точно зная, что его тоже убьют рано или поздно.

Бред какой-то… Зачем Воробью его смерть? Уж в это Бонсай не верил однозначно, ибо как не старался найти мотивацию к такому поступку – не находил. По его приказу привели Кондратьева и тот подтвердил каждое слово, сказанное любопытным «ренегатом». Рассказал, как перед отправкой на задание, альбинос их инструктировал как себя вести, как незаметно уйти и как, в какой момент действовать, чтобы разводящий ничего не понял.

– Если бы он выполнил своё обещание и всё было бы норм, я б его никогда не сдал. Но, я всё равно труп, так что похер как-то, тем более, что эта гнида сейчас уже далеко отсюда. – Зло ухмыльнулся пленный. – Один сбежал, когда этот мелкий баран до меня добрался. Заложит машинки этих твоих убитых и заживет.

Начавшуюся перепалку между двумя «Ренегатами» Бонсай слышал словно издалека. Что, почему, как – ему было всё равно, над чем они начали спорить. В ушах стучала кровь и было максимально погано от рассказа пленного. Воробью незачем было так поступать, буквально незачем. Он сохранил ему жизнь, сделал своей правой рукой, он… Кондратьев сказал про машинки убитых. Похоже, имел в виду ПДА бойцов группы Сабы, которые хранятся у него в кабинете. Хранятся ведь? Разводящий на ватных ногах добрался до большого шкафа, что стоял в углу, и где Бонсай складировал найденные артефакты в контейнерах, деньги и прочие важные мелочи. ПДА убитых наёмников в том числе. Деревянная дверца печально скрипнула, открывая мужчине своё содержимое.

ПДА убитых «Наёмников» там не было.

1.9

Охотники за «Грехом»

Свалка была пуста. Пусть, вся её масштабная территория и заселена сталкерами – представителями разных группировок, по отношению именно к нужной им – она была пуста. Те самые другие группировки на контакт шли крайне неохотно, не шли вовсе или открывали огонь на поражение, как «Долг», например. Командование просило действовать без лишнего шума и пыли, поэтому группа старалась никоем образом не обозначить свое присутствие, без необходимости на то. А с подачи командира группы и вовсе игнорировали попытки нападения, если была такая возможность. Всё по кустам, посадкам и оврагам, попутно просматривая каждую щель, что могла бы быть хоть мало-мальски пригодна для проживания. «Грех» всегда прятался в подобных местах, уж Гюрза это знала.

Она не была новичком, когда неподалеку от Кордона оказалась в окружении мутантов – одного большого кабана и двух поменьше. Возвращаясь из рейда, долгого и затратного, женщина надеялась добраться до деревни как можно скорее, ведь без боезапаса в Зоне выжить практически невозможно. И почти добралась, когда кабанье семейство решило полакомиться её скромной тушкой. Была мысль броситься на животных с ножом и разделать на шашлычные дольки, но Гюрза понимала, что вряд ли сможет выстоять против троих особей, и предприняла первое, что пришло в голову: бросилась на ближайшее дерево. Глупо, но уставший мозг только такое и мог предложить. Вызывала из деревни помощь, люди откликнулись, но так, почему-то, и не пришли, заставив сидеть будущую наёмницу на дереве. На каком – не важно, не та ситуация, чтобы запоминать всякие художественные мелочи.

Помощь в итоге пришла, но не совсем оттуда, откуда её ждали. Двое мужчин с закрытыми лицами расправились с уже начавшими дремать в ожидании добычи кабанами за долю мгновения, Гюрза только и успела, что моргнуть пару раз. Потом они вышли из укрытия, женщина спустилась с дерева и сразу заметила – это не парни из деревни. Хотя лица были скрыты, глаза отдавали смертью и какой-то безнадегой. Не так в её представлении выглядели ангелы-спасители, да и эмоции вызывали несколько другие… Они забрали всё, что девушка таким трудом добыла в ходке, оставили только еду и воду. Да и оружие пустое тоже забрали, не побрезговали его состоянием. «Это не грабеж, а плата за спасение» – сказал один из них, когда Гюрза попыталась возмутиться. Тихо, медленно, растягивая слова, словно его язык иначе говорить не позволял. Словно кадавр… Уже потом, в деревне, она узнала, кто такие были те люди и знание это оставила при себе навсегда. Она не поверила, когда прошел слух, будто «Грех» уничтожен, расстроилась. Может они и были другими, но оказались гораздо человечнее обычных людей.

Приказ Гюрза восприняла не столько с удивлением, сколько с радостью. Она шла искать полумутантов словно старых друзей, без каких-то боязней и переживаний и знала, что найдет. Знала, потому что не верила в их исчезновение, да и командира не могла подвести. Никогда не подводила и понижать кредит доверия не планировала.

Она добилась своей должности кровью и службой, долгой и качественной. Сама была рекрутом, когда застала смерть своего первого разводящего и приход второго, но служила под его началом так же качественно. Сначала у неё появился свой маленький отряд, потом он логично увеличился и появилось официальное командирское назначение. И место в совете, и даже вес голоса, хотя поначалу многие сомневались. Вермут прислушивался к ней не меньше, чем к другим и все слухи не то, чтобы пресекал, но игнорировал и велел делать так же. Они оба взрослые люди, оба понимали, чего хотели в тот определенный момент, но ты поди докажи любителям поболтать, что командирское место у неё появилось задолго до того, как они переспали. Гюрза на эти слухи только смеялась – по их логике, во все отряды командирами надо было ставить местных наёмниц, вместо тех мужчин. Было и было, ни они первые, ни они последние в бригаде, кто промышлял единичной близостью, а пообсуждать… Будь Вермут простым солдатом, никто бы ничего не говорил, как в случае с остальными. Но иногда становилось обидно, что можно так легко отодвинуть на задний план все её заслуги. Только она не обижаться на этих людей должна, а работать с ними, чем и занималась.

Кордон… Такой оживленный и простой. Никогда не подумаешь, что здесь может скрываться что-то уж слишком опасное и непостижимое, но разве Зону волнует, что ты там о ней думаешь? Когда они проходили Свалку, поступило сообщение о смерти наёмников группы Сабы – людей опытных и сильных. Она бы даже сказала приятных, по местным меркам. Кто-то закончился здесь, кто-то на Болотах… Почему их вообще туда понесло, если следовало быть где-то на Кордоне? Гюрза чувствовала себя вдвойне спокойно ещё потому, что где-то тут должен быть опорный пункт одной из бригад, а значит на их помощь всегда можно рассчитывать. Зная Сабу, тот никогда бы помощи не стал просить, может поэтому и погиб, что столкнулся с чем-то себе не по силам. Но, спокойствие не должно мешать осторожности.

«Грех» не прятался в открытых местах, если верить всей доступной информации. Тем не менее, они жили практически под носом у мирного сталкерства, промышляли своей нехитрой деятельностью и иногда показывали нос. Наёмники прочёсывали каждый тоннель, каждую нору, попутно нехотя избавляя местных жителей от скопища то псов, то кабанов. Тратили боезапас на то, что вполне могли бы обойти стороной. А вдруг в очередной неприметной норе найдется проход к месту обитания «Греха»? Гюрза надеялась, и не верила, что тех могли уничтожить уж совсем под корень.

Она думала, зачем им желать смерти сталкерам, по сути просто выполняющим одну из типичных местных работ? «Грех» к сталкерам обычно был более-менее мирным, помогал иногда, а в остальное время молча существовал. Хотелось, очень хотелось найти их и оправдать, в том числе и перед самой собой.

Уставшие, они добрались до самого крайнего тоннеля, из которого рваной лентой тянулся заброшенный железнодорожный путь. Спустились в прилегающую к тоннелю шахту и Гюрза, успевшая воспрянуть духом, шла впереди своих подчиненных. Мокрая земля никак не отозвалась на контакт с подошвами её берц, только лишь немного вмялась на месте прыжка. Сама шахта так же никак на появление посторонних не отреагировала, да и было бы кому на них обращать внимание. Темнота, сырость и звенящая тишина – всё, что они нашли в последнем тоннеле. Гюрза тут потеряла и ту часть духа, которая зародилась в ней с приходом сюда. Было видно, что когда-то давно место всё же было обитаемо: где-то стояли койки, пустые ящики, как побитые, так и целые, да и в принципе пол был настолько утрамбован, словно по нему долго и много передвигались – если судить по местам без настила, роль которого играли деревянные и металлические мостки.

Может они просто ушли? Скрылись где-нибудь ближе к центру Зоны, чтобы любопытные зеваки не пытались искать и докучать своим вниманием. Женщина не хотела сдаваться и отчаянно цеплялась за самый малейший шанс на удачный исход операции. Тоннель, не слишком углубленный и глухой, позволял сети работать, и Гюрза поочередно стала вызывать командиров каждого из отправленных отрядов. Кто-то из её подчиненных поджег найденную тут же керосинку, распространяя рядом более бледный, нежели чем от фонаря, свет, и присоединился к отдыху с остальными. Затрещали палки в бочке, где бывшие хозяева разводили костер, и во влажном подземелье начало потихоньку теплеть. Только зачем, если долго они тут не задержатся?

Однако, понадобилось немало времени, чтобы опросить всех. Трудятся, словно пчелки, исполняя приказ, и злятся, что исполнить его не получается – каждый отряд сообщал об отрицательных результатах поиска. Да ну как же ж?.. Ни на севере, ни в центре. Перекусывать Гюрза не стала, от огорчения кусок в горло не лез и одной мыслью о себе вызывал чувств тошноты. Так бывает, когда неприятное чувство обиды переполняет изнутри.

Интересно, кто-нибудь результаты уже сообщил командиру? Стоило поинтересоваться. Конечно, тот ничего не сделает, но не хотелось быть первой, кто сообщит о массовом провале задания. Не хотелось и не пришлось – кто-то сделал это первым вместо неё, поэтому при сеансе связи её встретил знающий холодный тон. Возвращаться назад, значит, если всё точно проверено? Гюрза была бы не против прочесать Кордон ещё раз перед отбытием, но если только быстро – Вермут велел возвращаться назад как можно скорее.

Одно было хорошо – если «Греха» нет, то убивать сталкеров приходится не по их наводке. Вот, кстати, и желаемое оправдание, хотя и не совсем такое, каким ожидалось. Принесло новый, который не должен был появиться: если не «Грех», то кто заказчики?

Самовольность – непозволительная вещь, когда есть строгая иерархия и какая-никакая дисциплина, но следить за её наличием иногда просто невозможно. Отвлекшись на обсуждения, Гюрза упустила момент, когда один из её подчиненных покинул шахту, и вспомнила про него, только когда тот вернулся. Не один: наёмник приволок с собой какого-то сталкера. Пленный хоть и не сопротивлялся и всем своим видом старался казаться расслабленным, глаза выдавали его внутреннее отчаяние и смирение со своей будущей судьбой. Наверняка он решил, что его собираются убить, только какой смысл? Никто не оплатит его смерть, да и не сделал он ничего. Зачем вообще только его привели, этого несчастного?

– Он может что-то знать. Сказал, что уже давно здесь, и я подумал о допросе. – Пояснил мерх, после вопроса женщины. Строгого, требующего внятного объяснения.

Допрос, конечно, способ действенный, но они ведь лично никого не нашли, к чему лишняя трата времени? Но, раз уж так сложилось… Время, как предполагалось, было затрачено зря – сталкер только подтвердил отсутствие группировки, причем уже в течение довольно продолжительного промежутка времени. Может его и было бы более правильным оставить в живых, но зачем давать возможность делам группировки распространяться за её пределы? Тело оставили в той же шахте, скинув его в груду обвалившейся с потолка земли.

Наёмники на обратном пути продвигались по Кордону осторожнее прежнего – теперь об их присутствии наверняка не знал только самый ленивый. Остается только догадываться, насколько выговор Вермута окажется жестче её, и каким наказанием обернется для бойца.

Первое нападение на них Гюрза списала на возможных друзей убитого сталкера и удивилась, что те мало походили на местных «Одиночек», имея хоть и несколько измененные, но всё же более бандитские повадки. С какого хрена они решили напасть? Договоренность с их боссом запрещает подобное, они должны наоборот содействовать в делах Синдикату. Когда спустя короткий промежуток времени произошло второе – вариант случайности или путаницы отпал сразу: две малые группы друг за другом нападать на одну и ту же цель просто так не могут, да и иметь такой обширный круг самоотверженных друзей в Зоне – практически нереально. Нет, скорее всё-таки дело не в том сталкере. Группы небольшие, справиться с ними пятерке обученных «Наёмников» не слишком сложно, но, когда за насыпью на них посыпались интенсивные автоматные очереди – пришлось занимать оборону. Конечно, можно было бы постараться скрыться от нападавших, но тащить за собой домой хвост из недоброжелателей – не есть хорошо. Лучше убрать их или постараться уйти скрытно, сколько бы это времени не заняло. А начальство, дадут боги, поймет.

Через дорогу – комплекс заброшенной свинофермы, и укрыться бы в нём, но место уже облюбовали их преследователи. Небольшой полуразрушенный домик хоть и не мог стопроцентно гарантировать безопасность, но в руках умелых людей вполне мог стать неплохим оборонительным пунктом. Задержаться, понять кто и зачем атакует, и возвращаться назад. Гюрза поняла, что они впятером вряд ли смогут вынести всё то обнаруженное скопище людей, собравшееся у свинофермы. Хотя, если бы было побольше боезапаса… Естественно они знали, что «Наёмники» под боком, и старались не дать возможности уйти: высуни голову наружу – начнется свинцовый дождь.

Она осматривала вражеский лагерь с чердака, устроившись среди уцелевшего шифера, и надеялась остаться незамеченной. Разное снаряжение, разное обмундирование, даже манера поведения у всех разная – не совсем «Бандиты», скорее, как если бы отовсюду нахватали по человеку и отправили вместе служить. Может… Нет, «Ренегаты» с Болот не высовываются, это не могут быть они.

Внезапно среди разношерстного вражеского коллектива мелькнула синяя «наёмническая» форма. «Это что ещё за нахрен?» – удивленно подумала Гюрза и, хотя предположила, что форму могли стащить с мертвого бойца, своих людей предупредила о возможном наличии в лагере кого-то из «Наёмников». Вопрос только, кто мог быть этим бойцом – кто-то из группы Сабы или из бригады Бонсая?

Его профиль среди других людей исчез так же быстро, как и появился. Бонсай показался снова, как только одна из групп отошла от свинофермы и направилась предположительно окружным путем в их сторону. Спутать мужчину женщина не могла ни с кем – в Зоне не так много людей настолько азиатской наружности. Разве что всхуднул как-то…

В списке контактов долго выискивать коллегу не пришлось, а вот сам вызов занял времени побольше. Бонсай долго не отвечал, приходилось вызывать снова и снова, но нужный результат всё же был достигнут – мужчина ответил.

– Слушаю. – Сухо вырвалось из наушника девушки, и та поморщилась: товарищу было присуще некоторое высокомерие, но кто из них не такой же? Только сейчас единственное произнесенное слово звучало уже со слишком большой концентрацией этой черты характера.

– Третья оперативная группа, Гюрза. – Кратко представилась та. Бонсай знал и её, и её должность, пояснения были бы излишни. – Прикажи бойцам прекратить огонь, вы воюете не в ту сторону.

В ответ – тишина. Мужчина молчал, женщина слышала его тихое дыхание и терпеливо ожидала ответа. Когда связь оборвалась, Гюрза попыталась вызвать Бонсая снова, но вызов не прошёл. Второй раз, третий… Он что, заблокировал канал? Ерунда какая-то. Возможность пройти дальше им так и не дали – град из пуль стабильно начинался в ответ на любой признак внешней активности. Благо смеркалось и уж в темноте они точно смогут исчезнуть, если только доживут. Очередное нападение предсказуемо произошло с фланга и было отбито, не нападали только сзади – этим путем и было принято решение уходить. Да, получится дольше, нежели чем идти через Свалку, но они хотя бы смогут уйти. Надо же, грустно усмехнулась женщина, убегать от своих же – не каждый день такое приходится делать.

Похоже, что Бонсай набрал себе дополнительных людей как раз из «Ренегатов», что, вроде как, в его миссии не значилось. И зачем ему нападать на своих же? Сомнений не было, что кордонский разводящий поступал вполне осознанно. Лучше предупредить коллег сразу.

– Что? – То ли растерянность, то ли удивление звучали в голосе Вермута, когда Гюрза сообщила ему о нападении. И она его ох как понимала, сама ничего не могла сопоставить. Но командир – он на то и командир, что неясные ситуации берет в свои руки. – Я поговорю с ним.

Судя по тому, что стрельба не прекратилась, поговорить не вышло.

Ситуация почти знакомая, не хватает только парочки «греховцев», пришедших на выручку. Но в этот раз выручкой для себя стали они сами. Убедившись, что в тылу противника нет, наёмники быстро отступили, скрывшись под ночной пеленой, а за их спинами ещё долго раздавалась стрельба, эхо которой гналось за ними, как голодный зверь.

Гелла

Когда Ферагнец формировал группу для осмотра окрестностей Лиманска, Гелла просила, чтобы её так же включили в состав, но командир отказал. И никак его не уговоришь, ничем не уломаешь. «Ты нужна мне здесь» – сказал он и больше никаких прошений не принимал. Зачем здесь нужна? Чтобы сидеть в чертовой комнате вместе с ним, ходить везде вместе с ним? Чтобы быть в поле контроля? Само его наличие было каким-то оскорбительным, но и ослушиваться девушка теперь права не имела.

В тот вечер, когда Ферганец пришёл в Мертвый город, свобода её передвижений была ограничена. Двое пришедших с ним наймов сторожили комнату, что Гелла выбрала для ночлега до тех пор, пока ночью командир не пришёл её навестить. Они проговорили до самого рассвета. Ну, как проговорили – говорил в основном Ферганец, а наемница пристыжено молчала и не понимала, отчего её командир так взъелся. Сам ведь отпустил с другим разводящим, а теперь злится, что дескать отношения у них складываются хорошие!

Закричать бы, сбежать, что и хотелось сделать, но было то, что приковало её к месту и заставляло бездействовать. Обязанность. Ферганец так и сказал: «Ты обязана мне всем!». Упрекнул впервые за годы работы, чем немало удивил и обидел. Гелла прекрасно и без его напоминаний знала, что если бы не мужчина, то она так и отиралась бы вокруг «Штей», подворовывая у их клиентов. Так и таскалась бы на Кордон и обратно, без постоянного «дома», существовала день за днем не зная, чего ждать от завтра, если оно вообще наступит.

– Я мог бы убить тебя прямо там, но нет, пожалел, взял с собой. – Начитывал нотации тот, не повышая голоса. – Воспитал, научил, дал работу, а ты? Готова сбежать, только пальцем помани.

– Ты отправил сюда меня, я была против! Почему сейчас пытаешься обвинить меня?! – Было обидно до безобразия, но… Решение изначально хоть и принадлежало ему, но нельзя сказать, что от путешествия она не получила никакого удовольствия.

– Потому что неблагодарность – последнее, что я ожидал получить от тебя, за всё, что сделал. – Мужчина видел, что девушка на грани, и старался быть бесстрастным. – Разве я был груб с тобой? Несправедлив? Чем он за два дня сумел тебя так загипнотизировать?

– Я ведь ничего не сделала. – Раз за разом только и повторяла Гелла, а потом-таки оставила попытки оправдаться.

К утру наёмница понимала, что виновата, но не могла до конца понять в чём. Чувство вины давило на голову сильнее, когда в кругу её общения появлялся Вермут. Ферганец ведь из-за него злился, да и убедительно попросил общаться с местным разводящим меньше, а тот словно специально всегда оказывался рядом. Смотрел так, словно догадывался, что что-то не так. Девушка ведь не собиралась оставаться здесь, к чему командир приплел мужчину? Сам себе нарисовал в голове картину, а она за неё огребай.

В любом случае, ослушиваться наемница в самом деле не должна – слишком многим обязана. Чего стоит всего лишь исполнять какую-то просьбу? Неприятно, конечно, но…

Ферганец занял её тренировкой. Разослал группы и принялся гонять по коридору пятиэтажки, показывая рукопашный бой. Бил от души, Гелле казалось, что сильнее чем обычно. Невысокий, но крепко сбитый, едва не сломал ей руку при демонстрации одного из приёмов, и Гелла заметила за собой, что начинает его бояться. Тот захват был совсем не случайным, и когда хотят сделать больно – не извиняются. Ферганец и не извинился. Плюс запретил даже просто смотреть ему в глаза, когда узнал о ее новом умении, не то, что использовать на ком-то постороннем.

Девушка осталась на едине с собой, только когда командиры собрались на обсуждение результатов работы групп. С собой он её не взял, но и сидеть в комнате не наказывал, поэтому наёмница свободно гуляла по городку. В кои раз за эти дни… Гуляла и снова прокручивала в голове тот день, когда спалила свои способности перед Вермутом. Не сделай она этого, у мужчины не появился бы интерес, а если бы не появился интерес – вот этого всего сейчас не происходило бы и жизнь продолжалась своим обычным чередом. Вернуть всё назад она, конечно, не может, но попробовать предотвратить что-то подобное – вполне.

Дом культуры казался совершенно пустым, но стоит обойти пару комнат и лестницу, как появлялся единственный обитаемый тут островок – подвальное помещение. Оставлять надежду, как просила надпись на двери, Гелла не собиралась. Всё же её просьба не выглядит несбыточной. Два удара по дверной поверхности, довольно громких в местной тишине – девушка думала, что результата они не принесут. Всё же в соседнем здании важное собрание и на нем наверняка будет и Вермутов заместитель. Но нет. Приглушенное «Войдите» с той стороны дало понять, что проходящее собрание – исключительно для привилегированного круга лиц.

– Привет. – Гелле стало неловко, ведь судя по всему Физик был чем-то занят и сейчас смотрел на нее, прищурясь, из-за монитора. Неудобно то как… Но теперь уйти – значило показать себя перед новым знакомым не в самом разумном свете. Девушка, насолушавшись разных рассказов об этом человеке, сомневалась, что сюда заглядывают просто так поздороваться. – Извини, что отвлекаю.

– Да не, нормально, я не занят. – Кивнул тот. – Что-то случилось?

– Нет. – Выпалила наёмница и тут же пожалела об этом. Случиться-то оно случилось, но отвлекать от важной работы своими какими-то личными просьбами было максимально неловко, но куда деваться? Исправилась. – То есть – да.

Как бы это сформулировать? Вот о чем надо было думать прежде, чем в дверь колотить, а не надписи вычитывать. Она же по минимуму смыслит во всех этих компьютерных делах и описать проблему простыми словами вот так сразу – непросто. Пока думала, отметила, что тут стандартно серо и из всей этой серости выделялся только старый магнитофон. Н-да, забавный предмет декора.

– Работает? – Наёмник положительно кивнул, начал что-то говорить, но девушка уже добралась до агрегата и жмякнула на кнопку. Нет, она тем не менее не думала, что тот заработает, посему, когда по комнате разнеслись высокие мужские голоса вперемешку с мягкой электронной музыкой – поспешила нажать кнопку «выкл». Знакомая, однако, была песня, хоть и старая. На «Modern talking» похожа, забавно. Усмешку та вежливо сдержала.

– Так что случилось-то? – Голос парнишки треснул легким раздражением, а кончики ушей покраснели. Почему она вечно лезет куда не просят? Так обычно младенцы познают окружающий мир, но девушка-то не младенец и чрезмерное любопытство ей когда-нибудь аукнется.

– Извини. – Действует слово, не действует – главное произнести. – Я хотела спросить: а ты можешь личные дела из базы удалять?

– Если из нашей, то могу. – Недолго думая, ответил Физик. – А что?

– Удалишь мои, пожалуйста? – Гелла поняла, что Вермут вычислил её по личным делам ещё когда тот в баре проговорился, что читал судебное решение. А где его ещё взять, если не в одном из личных дел? А если мужчина смог так просто их получить, то и кто угодно, выходит, может, а наемнице этого совсем не хотелось.

Наёмник рассмеялся.

– Нет, они же из Служебной, а не нашей. – Значит и он знает, что его командир нашел и откуда. Хотя, не удивительно.

– Попробуй. Ты же всё равно не занят – сам сказал. – Нет уж, наверняка у него есть какие-нибудь супер-устройства для таких дел, а техник из вредности помогать не хочет. Что ж, сама виновата, не надо было тыкать пальцами в чужие вещи. Упрашивай теперь.

– Не могу. Во-первых – это надо в Службу обращение составлять, чтобы они рассмотрели твой вопрос, а во-вторых – мы без связи с внешним миром. Так что – не смогу, даже если очень захочу. – Отчеканил Физик и вернулся за компьютер. Судя по всему – разговор для него был окончен. Что ж…

– А как его составлять, это обращение? – После долгой паузы поинтересовалась Гелла. Заняться всё равно нечем, да и умеет она определять, когда человек на самом деле занят, а когда просто имитирует активную деятельность. Присела рядом, улыбнулась – может хоть дружелюбием компенсирует свое любопытство.

– Ну, в электронном виде, и ещё от руки надо будет написать у босса. Оно тебе надо – волокита эта? Да и всё равно пока связь не наладят – ничего не отправится. – Пожал плечами, мол, не знаю. Девушка понятливо кивнула, поблагодарила, и пошла на выход, когда за спиной снова раздался голос местного техника. – Моргни дважды, если тебя держат в заложниках.

Остановилась, обернулась. Что он имеет в виду?

– О чём ты? – Решила уточнить на всякий случай, ведь просто так такие фразы не говорят. Если только в шутку, но какой-то тон у него был не очень шуточный… Интересно, его это вопрос или кого-то постарше должностью?

– Что? – Выражение лица – сама наивность и растерянность, это же надо. Не покраснел даже, изображая непонимание. Ну, ладно, раз так.

– Ничего. – Гелла так и покинула «пыточную» ни с чем, вернувшись на поверхность.

И почему только такое название страшное? Да, не президентский кабинет, но и на подземелье для средневековых пыток не похоже. Места для них, кстати, вообще-то маловато, и музыка в магнитофоне не та, которой можно пытать. Рассказы рассказами, но…

Остаток дня она провела в своей комнате в ожидании вестей. Быстрее, правда, дождалась возвращения местных групп, последняя из которых, местная, вернулась уже по темноте. В городке царило какое-то чрезмерно активное движение – люди шныряли туда-сюда по площади, костер возле памятника был погашен… Неужели нашли? Похоже, ещё и проблем себе нажили попутно. А может просто стандартная какая-нибудь местная процедура, на которую девушка внимание за всё время пребывания здесь не обращала.