Текст книги "Оружие (СИ)"
Автор книги: Галина Черкасова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)
– Нет. Капитан рассказывал о пауках.
– Как... познавательно, – офицер проследил взглядом за удаляющимся кевтом. – Если они управятся с уловом дотемна, завтра вечером будем на базе.
Я пристально смотрела на Арельсара, пытаясь осознать, что тот герой войны, о котором только что рассказывал капитан, и этот нелепо одевающийся, с кривым чувством юмора и тучей любовниц, охотник на демонов – одно лицо. И ведь после всего того, что сотворил с ним орден, у него хватило сил сохранить честь, не уйти в террористическую группировку "Дети Теней", как это сделали некоторые представители его расы, и даже продолжить службу у миротворцев! И это не говоря о том, что он ловил для них демонов...
– Арельсар, а ты уверен, что мне нужно вступать в орден? – спросила я. – Ты считаешь, миротворцам можно доверить оружие?
– А чего бы ты хотела, оружие? – кевт, насмешливо вскинув брови, уставился на меня. – Вернуться домой? Повести за собой негуров? Уничтожить оркские ракеты распада? Дать гоблинам или дворфам силу все-таки обрести независимость? Или, может быть, ты хочешь вернуть кевтам их земли? Или даже защитить эльфов от террористов?
Я растерялась.
– Ну... Не знаю... Я бы хотела обеспечивать мир, предотвращать войны.
– Хм... Звучит благородно. Только знаешь что, – Арельсар перевел взгляд на море. – Избежать войн можно лишь уничтожив всех до единого представителей разумных раз. У тебя, кстати, такой шанс есть. Сможешь попробовать, только как-нибудь потом, не в мою смену.
До поры до времени чинньез и офицер СБО существовали в моих мыслях как два совершенно разных кевта с одинаковыми именами.
***
Стояла ночь, когда ловкая "Энейри" пришвартовалась к плавучей базе посреди бескрайних вод моря Робе. Я сидела между ящиками и из своего укрытия наблюдала за кевтами.
– Не стой столбом, – один из рыбаков пихнул локтем в бок зазевавшегося напарника. – Куч не видел?
Плавучая база, или куча, как презрительно называли её рыбаки, представляла собой довольно странное сооружение – высоченную ступенчатую пирамиду со множеством отверстий у подножия, в которые заходили суда. В центре пирамиды располагались морозильные камеры, коды которых настраивались по иденкартам капитанов промысловых судов. Рыбаки, заполнив трюмы, сканировали море на наличие поблизости плавучих баз, где можно было бы оставить на хранение груз и зарегистрировать его на торгах, после чего снова отправлялись на промысел. Плавучие базы в море Робе принадлежали, в основном, миротворцам, которым рыбаки платили мзду за хранение и размещение груза, а обслуживающий персонал обеспечивал, в свою очередь, строгий регламент проведения торговых операций.
В море Робе водилось множество гадов, которые шли не только на столы богачей, но и в их персональные аптечки и подпольные химические лаборатории. Тем и были хороши кучи – здесь интересовались только данными поставщика и торгового представителя покупателя. А уж кто там был покупателем и зачем ему рог глубинной деафемы, вызывающий сильнейшее опьянение, совершенно никого не интересовало.
Всё это рассказал мне капитан, и теперь я, укрывшись между ящиками, с некоторой опаской рассматривала темную громаду кучи, заслонившую небесные звездные пути. Арельсар сидел рядом на одном из ящиков и, опустив голову на грудь, дремал.
– Не думала, что миротворцы поощряют сомнительные сделки, – заметила я, зевая.
– Здесь продают то, что покупают, – отозвался кевт, не открывая глаз. – На этом контроль со стороны миротворцев заканчивается.
– Вы и военные конфликты решаете подобным образом?
Арельсар обернулся ко мне.
– Отнюдь. Военные конфликты решаются сами собой.
К нам подошел капитан, и Арельсар, тряхнув головой, уставился на него.
– Будешь продавать кота в мешке?
– Пффф, нет, только пауков. Ничего вкусного не попалось. Но фитти много в этот раз, да. Не жалуемся.
– Говорят, пошлины подняли.
Капитан кашлянул.
– Не до берега же плыть. Торговля морскими тварями идет в море, мощами пусть промышляют светопоклонники, – кевт внезапно посерьезнел. – Ты говорил сегодня с Прэном. Что-нибудь слышно о решении эльфйиских засранцев?
– Въезд в резервацию пока не открывают, но, скорее всего, дадут разрешение на миссию. Молодежь бастует. "Это наша земля, наш дом!".
Кэп сжал кулаки, исподлобья глянул на Арельсара.
– Грянет гром, Рельс, – процедил он сквозь зубы. – Ох, как грянет! Наши-то дети теперь сильнее их. А она...
– Не время и не место – голос Арельсара прозвучал угрожающе низко, и капитан, не проронив ни слова в ответ, отошел к команде.
Пирамида теперь закрывала все пространство вокруг нас, и "Энейри" окончательно сбросила скорость. От легкой качки клонило в сон, и на пару мгновений я вроде бы задремала, но внезапно судно дернулось вперед и остановилось.
Я открыла глаза и тут же зажмурилась – "Энейри" вошла в нишу под пирамидой, залитую светом сигнальных огней. Арельсар помог мне подняться.
– В каюте заберешь свои вещи и живо наверх, – произнес он, одной рукой обнимая меня, другую прижимая к боку. – Быстро.
Роясь в каюте в поисках сумки, я нашла под матрасом книгу, ту самую, что подарила мне Ларзанмар. С обложки на меня горящими глазами смотрел яростный дракон.
Я-то думала, верховная воншесс забрала свой подарок обратно. И кто только додумался захватить книгу из моей комнаты в отеле...
Если бы Гранто был с нами, я решила бы, что это его идея.
Где-то он теперь, гениальный ученый, смотрящий на жизнь, как на уравнение с несколькими неизвестными. Мне не хватало наставника, его покровительственного тона, его историй о мире и науке...
"Ты теперь гиперпроводник!"
Я грустно улыбнулась, покрепче перехватывая книгу, и, ещё раз оглядевшись, покинула каюту.
На палубе остались только Арельсар и капитан. Первый недовольно хмурился, прижимая руку к боку, второй растерянно озирался по сторонам.
– Не знал, Рельс, видят поля, не знал, – виновато произнес капитан. – Ты меня знаешь, я бы никогда...
– Выходит, в твоей команде завелась крыса, – процедил кевт. – Кто ещё мог слышать мое сообщение, кроме тебя?
– Я это выясню. Если вам понадобиться помощь...
– Дай сойти с судна, дальше разберусь сам.
Заметив меня, оба замолчали. Что-то явно пошло не так, раз Арельсар не убирал руки со спрятанного под курткой оружия. Я вопросительно вскинула брови, но кевт, видимо, смотрел мимо меня.
– Удачного пути, девочка, – кэп протянул руку, и я крепко сжала его ладонь.
– И вам.
– Живее, – бросил Арельсар, подхватывая меня под локоть и толкая к трапу.
– Ки кев, – отозвался здоровяк, вскидывая кулак.
Я едва не поскользнулась на мокром камне пристани, но кевт поддержал меня.
– Что-то случилось? – спросила я, перехватывая едва не выпавшую из-под куртки книгу.
Арельсар покачал головой.
– Если поторопимся – ничего.
И мы поспешили мимо пришвартованной " Энейри" к лестницам, ведущим наверх.
Внутри пирамида представляла собой что-то вроде муравейника, который мы с Джефом в детстве как-то расковыряли заостренными палочками. По узким, ярко-освещенным коридорам туда-сюда сновали разумные всех рас и национальностей. Кто-то прижимал к груди кипу бумаг, кто-то – кожаный портфель. Одни тащили за собой груженные чемоданами тележки, другие несли в руках коробки и ящики, третьи шли с пустыми руками просто потому, что их товар помещался на маленькой флешке. Разумные сталкивались и разбегались, кланялись и пожимали друг другу руки, заходили и выходили из расположенных по обеим сторонам коридоров кабинетов, передавали деньги, носители, карточки, громко ругались, тихо договаривались и безмолвно переглядывались.
Может быть, строгие законы и обеспечивали единство рас на Прэне, но здесь оно держалось на деньгах. Орки и люди, гоблины и эльфы, дворфы и негуры бегали по лестницам с кипой купюр, бумаг и иденкартов, налетали друг на друга, что-то подписывали и скакали дальше.
– Это все из-за морепродуктов? – спросила я Арельсара, когда мы проходили мимо полукруглого зала, где сотни разумных, выкрикивая что-то, потрясали иденкартами перед огромными мониторами, развешанными по периметру помещения.
Кевт насмешливо посмотрел на меня.
– Ты думаешь, на судах можно провозить исключительно рыбу и моллюсков?
– А что ещё?
– Х и У. Самые ходовые товары.
– А если начнется война, они переубивают друг друга?
– Нет, поднимут цены.
Мы шли через выставочный зал – длинный широкий коридор, вдоль сводчатых стен которого торговые представители размещали стенды с информацией о своем товаре. Мне удалось разглядеть разве что синюю древесину и какие-то тюки на одном из стеллажей, как со всех сторон к нам кинулись продавцы.
– Автомобили от Харихата по закупочной цене!
– Дворфийский апатиновый кирпич по цене производителя!
– Платина ниже негурских котировок!
Я вцепилась в руку Арельсара, который, после секундного замешательства, двинулся вперед, довольно грубо отпихивая навязчивых торговцев.
– С ума сойти! Я думала, торговля между континентами налажена разве что у негуров! – вскричала я, когда мы, наконец, выбрались из толчеи.
– Не всё так просто, – Арельсар что-то или кого-то высматривал впереди, вытянув шею. – Негуры торгуют продукцией из ограниченного списка. Миротворцы... Идем.
Он потянул меня вперед, к ведущей наверх лестнице. Чуть поодаль, у открытого окна, стояли двое вооруженных орков. Торгаши сновали мимо, отводя глаза от вояк, а те, кажется, кого-то ждали, оглядывая в толпу.
Арельсар двинулся было прямиком к ним, как внезапно замер и, вытянув руку, преградил мне дорогу.
– Стой, – тихо произнес он.
Орки тоже затыли, глядя куда-то за нас.
– Подними руки, кевт, – прошелестел сзади мелодичный женский голос. – Медленно. Дай ссснак сссвоим друссссьям.
Я стояла подле Арельсара, прижимая к себе книгу и не решаясь даже пошевелиться. Что-то тонкое и твердое упиралось между лопаток, неприятно покалывая кожу через ткань одежды, скорее всего шоковая указка или что-то вроде того.
Мне не хотели вредить. Было бы чему радоваться.
Я чуть повернула голову, чтобы увидеть лицо Арельсара, и заметила, как тот подмигнул мне. И в тот же момент, будто от взрыва, меня отбросило в сторону. Над головой грохнули выстрелы, затрещала шоковая указка, закричал кто-то из случайных прохожих, но все звуки перекрыло напряженное гудение полей. Рядом со мной рухнула одетая в черную тунику негурка. Она попыталась опереться рукой о каменный пол, но на месте кисти остался лишь дымящийся обрубок.
– Асса шессс!!! – закричала она, и лицо её искривилось от боли и ярости.
В этот миг кто-то перехватил меня за талию и рывком закинул на плечо. Я заорала, с силой пнув гиганта в спину, подключилась к полям, готовясь нанести удар, но не успела.
– В единстве – сила, – услышала я оркский бас, и поля стали не нужны. Снова загремели выстрелы, но миротворец выстроил за спиной мощную, мутную стену – заклинание куда более устойчивое к физическому воздействию, нежели щит.
– Арельсар! Рельс! – завопила я, когда орк одним прыжком перемахнул через подоконник, и мы оказались на одной из широких площадок-ступенек пирамиды.
– Не ори, – произнес кевт где-то справа. – Мы...
Но его голос потонул в оглушительном стрекоте. Я вскинула голову, болтаясь на плече орка, как тряпичная кукла, и увидела готовящийся ко взлету небольшой, военный вертолет, притулившийся у самого края площадки.
За нашими спинами грохнул очередной выстрел, но кевт даже не думал оглядываться. Орк, закинув меня в кабину, пропустил Арельсара, и, вытащив из кобуры "Серп", крикнул пилоту-дворфу.
– На взлет! Зачищать будем сами!
Дворф что-то пробубнил себе под нос, а кевт, сделав орку знак отойти, закрыл кабину.
Вертолет вздрогнул, загудел и начал было подниматься, как что-то ударило по борту справа от нас. Я взвизгнула и вся сжалась, закрыв голову руками.
– Фу, из автомата, – хихикнул дворф, поправляя шлем. – Как некультурно.
– Взлетаем, скорее, – поторопил Арельсар, пихая мне в руки бронежилет, который он, кажется, вытащил из-под сидения. – Тебя задели? Что ты как не живая, Антея!
Я схватила бронежилет и, прижав к себе, помотала головой.
– В норме.
– Нельзя быстрее, – отрезал пилот. – Вас засекли?
– Перехватили разговор из рубки.
– Плохо шифруешься.
Кевт, недовольно нахмурившись, обернулся к дворфу, но ничего не успел сказать: вертолет загудел, как неисправный холодильник. Заложило уши, нас повело в сторону, и машина рывком поднялась в воздух.
– Храни нас Свет, – выдохнул дворф, резко беря вправо. – Совсем распоясались, змеюки подколодные. Ишь, чего удумали. По моему ведру из автомата! А вот сейчас мы как им вдарим...
– Кепер, твою мать, там наши парни! – рявкнул Арельсар. – Никаких прощальных фейерверков, справятся без тебя!
Пилот грубо выругался, но послушно увел машину от пирамиды, к морю.
– Ну что, – усмехнувшись, кевт обернулся ко мне. – Летим домой?
– Я больше никогда не покину Прэн, – пылко ответила я.
– Ошибаешься, и эта штука будет твоим постоянным спутником, – Аресльсар кивнул на сжатый в моих объятьях бронежилет. – Хочешь стать миротворцем, будь готова к войне.
Глава седьмая. Решительные действия
– Тебе нужно отдохнуть.
Я вскинула руки, отметая любые возражения, и хотела было что-то сказать в свою защиту, но зашлась кашлем, да таким сильным, что меня едва не вывернуло наизнанку. Я вцепилась в стул подле компьютерного стола и уронила его, чуть не свалившись сама.
Арельсар стоял в дверях комнаты, плечом упершись в косяк и, скрестив руки на груди, осматривал мое жилище. Хельма со стаканом воды сидела на кровати и с тоской глядела на меня. Рядом разместился Харис, похудевший и осунувшийся, зато без синяков и с зажившей рукой. Джеймс стоял у окна, сверля взглядом кевта.
Я перевела дух и выпрямилась.
– Слишком долго я добиралась обратно. Мне нужно к нему.
– Не сегодня, – отрезала вошедшая в комнату Кэрроу. Харис тут же приосанился и пригладил пятерней растрепавшиеся волосы. Джеймс, заметив оживление брата, закатил глаза.
Я настороженно уставилась на эльфийку, ожидая, что она что-нибудь скажет об исцелении или связи. Если Хельма и Арельсар знали хотя бы о силе моих хилерских качеств, то для Джеймса и Хариса этот аспект деятельности оставался тайной, и меня их неведение вполне устраивало. Я не собиралась никому говорить, что рассчитываю полностью исцелить Азара.
– Демоны, как же здесь тесно, – процедила я, сглатывая. – Это из-за смены климата. Там жара, здесь дождь с утра до вечера.
– Ты будешь пить? – Хельма протянула мне стакан.
– Не буду, мне не нужно успокоительное.
Кэрроу меня не сдала, зато попыталась похилить. От чужого воздействия на поле, я пришла в бешенство.
– Хватит! – рявкнула я, с поразительной легкостью вешая блок на эльфийку. – Никакого контроля ко мне, ясно?
– Антея, потише, – осадил меня Арельсар. – Ты забываешься.
– А мне надоело платить за ваши ошибки, – чуть тише добавила я, отворачиваясь. На Прэне поле земли откликалось на призыв с поразительной быстротой.
Я дома.
И, демоны, как мне плохо.
– Ладно, – я отвела глаза. – Хель, давай стакан.
Арельсар пропустил покрасневшую от обиды Кэрроу вперед и, многозначительно посмотрев на меня, вышел из комнаты. Они о чем-то пошептались в прихожей, но я, залпом осушив стакан, не обратила на них внимания.
– Пожалуйста, дайте мне побыть одной.
Хельма, приняв стакан из моих рук, поставила его на стол.
– Если что-то будет нужно, я у себя.
– Спасибо, Хель.
Харис поднялся, похлопал меня по плечу.
– Спасибо, что не оставила там, – он неопределенно дернул головой.
– Не за что, – я устало махнула рукой.
Когда дверь за Харисом закрылась, в комнате воцарилась тишина.
– Антея...
Вздрогнув, я обернулась. Мне казалось, что все ушли, но у окна стоял Джеймс, бледный и расстроенный.
– Антея, я так боялся за тебя, – тихо произнес он, смотря куда-то мимо меня. – Поверить не могу, что ты была там, одна, у этих продажных змей. Если бы я мог...
Я протерла глаза, глубоко вздохнула, стараясь подавить зевок.
– Джей, прости, что так вела себя...
– Это ты прости, – Джеймс оказался рядом в мгновение ока. – Прости за мои слова. Ты не оставила Хариса, помогла ему. А мы... Я... Так ошибался.
Он провел рукой по моему лицу, заправил прядь волос за ухо и, резко подавшись вперед, поцеловал в губы. Меня будто ударило током, я дернулась назад, но Джеймс держал крепко.
Странное чувство охватило всё мое существо – сильные руки будто закрывали меня от внешнего, враждебного мира, от прошлого и настоящего, от необдуманных решений и поступков. Я ответила на поцелуй, потянулась к нему, ища утешение и спокойствие.
Я устала, напугана, мне физически плохо, а он рядом, сильный, добрый, любящий. Остаться бы вот так, навсегда в его объятьях.
Он шагнул назад и, усевшись на кровать, притянул меня к себе.
– Антея, – шептал он между поцелуями. – Как же я скучал по тебе. Прости, пожалуйста, прости.
По телу пробежала дрожь, когда его рука скользнула ниже талии.
– Антея...
Гранто, комета, змеи, воншесс, сладкий запах трав, острый вкус пряностей, голубой свет коридоров храма, духота каюты, запах тухлой рыбы, пирамида, выстрелы... Чужая воля...
Я нависла над Джеймсом, упершись ладонями в кровать, и взгляд упал на тыльную сторону ладони.
Я забыла обо всех, кроме него.
– Что такое? – руки Джеймса замерли на первой пуговице моей блузки. Я оттолкнулась от кровати и, резко перевернувшись, свалилась на пол.
– Джеймс, прости, – мысли то собирались вместе, то рассыпались, как жемчужины с порванного ожерелья, и тогда приходилось сгонять их обратно. – Мне... мне слишком плохо.
– Ты устала, – он опустился на пол рядом со мной. – Чем я могу помочь тебе?
Я спрятала лицо в ладони.
– Просто оставь меня.
Джеймс не стал спорить. Он ушел тихо, не проронив ни слова, и я даже не слышала, как хлопнула дверь. Свернувшись калачиком, я уснула прямо на полу, провалившись в тяжелый, лекарственный сон без сновидений.
***
Совсем недавно прошло распределение, и всюду царило праздничное оживление. Первокурсники ждали начала серьезных тренировок отбора, второй курс доигрывал групповой этап лабиринта, а третий строчил первую часть дипломного проекта. На время проверки в университете едва ли не на каждой паре присутствовали представители комиссии, нервируя преподавателей и студентов. Пока ещё не ясно было, вышел ли Шнори победителем из сложившейся ситуации, но министерство образования не спешило публиковать результаты аудита. Об этом мне рассказывала Хель, пока мы ехали в коммерческую клинику имени Ландо Балерьяра, находившуюся в нескольких километрах от центрального города, на берегу живописной бухты.
Хотя в госпиталь меня должен был ближе к вечеру отвезти Арельсар, я почему-то захотела ехать без него и без Кэрроу, которая просто демонически раздражала своей навязчивой заботой и нездоровым интересом к моим хилерским качествам. Проще говоря, эти двое меня смущали.
Погода стояла отвратительная – дул промозглый, холодный ветер, по небу неслись стального цвета тучи, пару раз прорывавшиеся дождем. Пригородный автобус ехал раздражающе медленно, а серый пейзаж за окном нагонял тоску.
Мы проезжали мимо фермерских хозяйств – крытые теплицы терялись на фоне громадных серых туч, нависавших над равниной. С другой стороны трассы начинался подлесок, а чуть дальше вырастал лес, черный и поредевший за сезон дождей и ветров.
– Керцез здесь? – спросила я, отворачиваясь от окна.
Хельма, дремавшая на соседнем сидении, вздрогнула и сонно посмотрела на меня.
– Нет, уехал пару недель назад, – дворфийка зевнула. – Ты бы лучше подумала, как нам пробраться в палату. За близкую родственницу ты вряд ли сойдешь.
– А как вы с Инз туда проходили?
– С чего ты взяла, что мы там были? Мы ошивались на станции скорой помощи, а потом в приемном отделении, когда искали тебя. Ума же не хватило сказать нам, что ты сматываешься с Гранто.
– Я уже извинилась, – недовольно заметила я. – Это была не моя идея.
– Может, всё-таки лучше было дождаться Арельсара и Кэрроу?
– Нет.
Дворфийка пожала плечами.
– В таком случае, у тебя в запасе пятнадцать минут, чтобы придумать план.
Медицинский центр широкого профиля имени Балерьяра занимал довольно обширную территорию и имел в своем распоряжении маленький аэродром, несколько самолетов и вертолетов, целый парк автомобилей, включая кареты скорой помощи, а также четыре катера, пришвартованных в бухте у причала. Естественно, что работники центра строго соблюдали конфиденциальность информации, касающейся пациентов.
Хельма ободряюще сжала мою руку.
– Не дрейфь. Я уверена, ты сможешь помочь ему и без Источника.
Я лишь покачала головой. Если меня не пустят в палату, я вряд ли сумею растормошить его поле. К тому же, я слабо представляла, как выглядит абстракция находящегося в коме.
С остановки пришлось пройти ещё около километра по довольно грязной пешеходной тропинке. Сразу стало ясно, что госпиталь рассчитан на владельцев автомобилей. Один такой счастливчик на ярко-желтой машине, проезжая мимо, обрызгал нас с головы до ног.
– В таком виде и внутрь не пустят, – заметила Хельма, наблюдая, как я рукавом крутки вытираю лицо. – Надо было ехать с...
– На такси! На такси надо было ехать! – вскричала я, сплевывая. – Пошли.
К удивлению Хельмы, нас не только пропустили на КПП, но даже позволили пройти в регистратуру, находившуюся в первом на центральной аллее корпусе. При всей моей ненависти к больницам, медицинский центр мало напоминал госпиталь в обычном представлении, словно все здесь старались делать вид, что это вовсе не клиника, а некое оздоровительное учреждение, что-то вроде санатория или пансионата. Даже форма работающих тут врачей хотя и напоминала обычную одежду медицинского персонала, радовала глаз пестротой расцветок и фасонов. И, что самое главное, здесь не пахло больницей.
Охранники, ходившие по залу, не сводили с нас глаз.
– Посещение, прием? – спросила медсестра, поздоровавшись.
– Посещение, – недолго думая, отозвалась я.
– Отделение, больной, родство.
Я растерянно обернулась к Хельме.
– Эм... Какое отделение?
– Нейрореанимация, – подсказала дворфийка. – Азар Эзрех Хагон.
Медсестра выглянула из-за монитора.
– Прошу прощение, но родственники закрыли посещения для этого пациента.
– Я его родственница, – отозвалась я, кладя иденкарту на стойку. Медсестра вскинула брови, заметив вырезанную надпись на моей руке.
– Прошу прощение, но доступ закрыт.
Проследив за взглядом женщины, я натянуто улыбнулась.
– В таком случае, выпишите направление на прием к психотерапевту. Нервное расстройство.
– Запись будет стоить сто десять сейсов.
Я мило улыбнулась и обернулась к Хельме, которая уже рылась в кошельке.
– У меня есть, – произнесла та, вытаскивая мятые бумажки. – Последние.
– Записывайте, – глупо улыбаясь, произнесла я.
Мы отошли от стойки, рассматривая врученные мне документы.
– А ты в курсе, что приемное отделение находится в другом корпусе? – спросила Хельма, вертя в руках буклет с планом. – Может, мне по дороге скинуть тебя с лестницы вниз головой?
– Очень смешно.
– Только денег у меня больше нет.
– Учту, идем.
Пока Хельма проставляла штампы на выданных нам талонах, а охранник сверял данные с иденкартами, я глазела в окно. Масштабы медицинского центра потрясали воображение – похоже, по площади, он был чуть меньше Глирзы. Бежевые, прямоугольные здания с золотистыми непрозрачными оконными стеклами были соединены между собой цилиндрическими коридорами-переходами. Та часть центра, что была видна из окна, напоминала какой-то сложный перегонный аппарат с десятками трубок, колб и прямоугольных камер, вдоль которых тянулись серые от дождя аллеи. Чуть дальше, за самым высоким корпусом, раскинулся парк, дорожки которого, несомненно, вели к бухте.
Наш путь лежал через стеклянный коридор, связывающий административное здание центра с ближайшим корпусом, где находилось приемное отделение.
– Не знаю, что ты задумала, – прошептала Хельма. – Но что-то подсказывает мне, что нас отсюда очень скоро вытряхнут.
– Тогда тебе лучше подождать меня у входа.
– Вот ещё.
По коридору, мимо нас, медсестра прокатила кресло, в котором дремал седой, короткоухий гоблин. Медработница о чем-то беседовала с гоблинкой, которая тихо отвечала ей на сложно-измененном кевтском.
– Здесь лечат разумных со всего мира? – спросила я, провожая процессию взглядом.
Хельма кивнула.
– Кэрроу говорила, что это один из лучших межрасовых медицинских центров, в нем работают врачи со всего мира. Здесь они обмениваются опытом, перенимают технологии других рас, совершенствуют их. Даже эльфийская клиника Вечного процветания по проценту выздоровевших уступает центру Балерьяра. Балерьяр, кстати сказать, был человеком, он основал этот центр лет пятьдесят назад, уже после войны.
– Здесь, наверно, дорого выздоравливать.
– Да, но в клинике действует широкая система скидок.
– Обнадеживает, – фыркнула я. – Что же Рахиз не лечился здесь?
Хельма нахмурилась.
– Нашла, о ком вспомнить.
– Ты видела Керцеза?
– Ага, мрачный громила. Как глянет – что кулаком по башке. Здоровый до ужаса. Азар помельче.
Я вздохнула, ощутив, как при упоминании его имени, в душу полез страх.
Пройдя коридор, мы оказались в приемном отделении, и вот тут-то нам пришлось замедлить шаг. Медперсонал носился из одного кабинета в другой, водя за собой толпы пациентов и их сопровождающих. Создавалось ощущение, что тут вообще не было очередей – все куда-то двигались, заходили и выходили, обменивались документами, на ходу обсуждали свои болезни, плакали, смеялись, молились Свету, полям и предкам.
Разумных здесь объединяла беда и надежда. Болезнь не спросит, какой ты расы.
– Дальше куда? – поинтересовалась Хельма, оглядываясь по сторонам. – Кажется, психотерапевт принимает вон там.
Мгновение я озиралась по сторонам, стараясь придумать, куда же нам направиться.
– Пойдем в лифт!
Мы поднялись на третий этаж, к ещё одному стеклянному коридору. Согласно плану, изображенному на буклете, он как раз вел в нейрохирургическое отделение.
Миновав коридор, мы оказались в просторном, зеленом зале, посредине которого размещалась полукруглая регистрационная стойка, где раскладывали документы две медсестры. Третья о чем-то разговаривала с высоким орком в строгом черном костюме.
– Прошу прощение, – довольно громко произнесла я.
Все четверо обернулись, недоуменно уставившись на нас.
– Чего ты орешь, – прошептала Хельма, дергая меня за руку. – Это всё-таки больница.
– Вы – посетители? – одна из медсестер, высокая, приятная женщина, сменила гнев на милость и снисходительно улыбнулась. – Позволите ваш талон?
Я протянула документы и в тот же миг развернула поле. Мне нужно было найти его абстракцию, попытаться запустить её отсюда, не видя, не ощущая повреждений.
– О, вы что-то напутали..., – медсестра покачала головой. – Видите, это...
– Дайте-ка я посмотрю, – дворфийка оттолкнула меня в сторону. – Вы понимаете, у неё что-то с головой. Ума не приложу – она отлично учится, даже работает. Но, понимаете...
Хельма продолжала в том же духе, пока я в отчаянии пыталась нащупать ту нить, которая связывала мое поле с полем Азара. Ничего. Мне нужен был прямой контакт.
– Хель! Какая у него палата? – пятясь к двери, ведущей в отделение, спросила я.
– Седьмая, – дворфийка ответила как бы между делом, но я почувствовала, как дрогнуло её поле. В ту же секунду я развернулась и, метнувшись к двери отделения, дернула её на себя.
– Куда?! – рявкнул орк, протягивая руку и хватая меня за рукав куртки
Изловчившись, я вывернулась, оставив грязную куртку в руках охранника, и бросилась вперед. В бахилах, которые нам вручили в регистратуре, бежать было ужасно неудобно, я едва не свалилась на стоявших за дверью медсестер, которые, как по команде расступились, не сделав ни единого движения, чтобы меня задержать.
Когда заверещала сирена, я уже влетела в палату, стараясь заглушить звуки шагов слабым, дилетантским мороком. Закрыв дверь на задвижку, я обернулась.
Если я когда-нибудь ещё встречу Ларзанмар, я убью её.
Орки – это непробиваемая мощь, это сила, это ярость. Здоровый орк.
Больной – это тень, которой нет места среди воинов ветреных равнин.
Я отвела взгляд от лица Азара, понимая, что во всем этом, в сущности, виновата только я. Вспомнилось, как мы расстались, мои слова и его гнев, а потом эта светлая дорога в темноте.
Замерев на мгновение, я вспомнила, что скоро меня отсюда вышвырнут, и, собрав всю смелость, которая во мне ещё осталась, решительно шагнула вперед.
Приборы близ койки мирно попискивали, мигая индикаторами. Кто-то дергал дверь палаты, но я уже ощущала абстракцию Азара, видела её перед собой и точно знала, что должна была сделать. Протянув руку, я дотронулась до его ладони и увидела его поле.
Поле умирающего трескается, распадается на куски и расплывается по краям, сливаясь с земным. Поле же Азара представляло собой сетку – тонкую, кое-где порванную, резко обрывающуюся на границе.
Проекция мозга терялась в этом кружеве, и я не могла найти начальную точку повреждения. Стараясь не поддаваться панике, я осторожно вливала в абстракцию орка земную энергию, выполняя прием подпитки, и продолжала искать искомый узел. Внезапно его абстракция, будто ощутив мое присутствие, стала активной, но приборы всё также безмятежно пикали, не отображая изменений.
Сзади свистнула слетевшая защелка, и по спине пробежал холодок – они уже открыли дверь.
– Немедленно отойдите от больного, – вскричал кто-то сзади, но в этот момент я потянула на себя всю земную мощь, какую могла схватить. Я не знала, понятия не имела, как вылечить Азара, как восстановить его поле. Но это оказалось не нужным. Абстракция орка, вступив в связь с моим полем, получая земную энергию через гиперпроводник, восстанавливала себя сама.
Земное поле ревело и крутилось, проходя через меня. Пропали другие звуки, запахи, ощущения, я слышала лишь нарастающий гул, будто вокруг бесновался шторм. Этот шум был единственным, что напоминало о хилерстве с использованием Источника. Сейчас мои качества целителя оказались не у дел.
Абстракция орка стремительно регенерировала, закрывая повреждения получаемой через меня земной энергией.
– Азар, – хрипло позвала я, ощущая нарастающую головную боль. Сердце забилось у самого горла, уши заложило, и в этот момент реальность окончательно оставила меня.
***
Небольшая птица, похожая на лесного сыча, нахохлившись, сидела на ветке сосны. Я обошла дерево, желая лучше рассмотреть крылатого незнакомца. Что-то неестественное было в этом странном существе.
Только увидев птицу спереди, я поняла, что так меня смутило.
У сыча была лысая человеческая голова. Ясные голубые глаза смотрели куда-то в туманную даль, а губы двигались, будто птица силилась что-то сказать.
