Текст книги "Оружие (СИ)"
Автор книги: Галина Черкасова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)
Звучавшая в коридорах музыка завораживала. Веки тяжелили, я едва волочила ноги. Прислужница поддерживала меня под локоть, воншесс плыла впереди в ореоле голубого света.
По дороге в спальную я не переставала осматривать свою руку – надпись исчезла, и я всё не могла вспомнить, что же она означала.
– Воншесс, – я остановилась у двери комнаты, поглаживая свои волосы, которые волнам укрывали плечи. – Благодарю за Вашу помощь и за укрытие, что вы дали мне.
– О, чувствуй себя, как дома, дитя мое, – Ларзанмар улыбнулась, похлопав меня по руке. – Забудь о страхах. Всё изменится к лучшему.
Наутро, отправившись умываться, я заглянула в зеркало – мои волосы были собраны в косу, но я точно помнила, что косы не заплетала.
И платье... На мне было сиреневое ночное платье. Я сроду не носила такую одежду.
В висках застучало.
Пару минут я стояла у раковины, схватившись за голову.
– Что тут происходит? – мои слова повторило эхо, хотя я говорила шепотом.
" Тут происходит... происходит... исходит... одит... иииит...".
В раковину что-то капнуло, и я, убрав руки от лица, склонилась над умывальником.
Несколько капель крови скатывались к сливу, чертя мутные дорожки по фарфоровой чаше. Я потянулась к смесителю, и тут же увидела кровоточащие царапины на тыльной стороне ладони.
"Азар".
Я помотала головой, и надпись исчезла.
– Миссссс, воншшшшесссс шшшелает видеть васссс. Пойдемте? – прислужница стояла в дверях, держа на вытянутых руках тунику.
Мгновение я пыталась понять, как очутилась в прихожей.
– Да, я иду.
Голубые коридоры. Призраки вокруг меня. Небесный свод. Рыжие принцессы снуют по полу. Воншесс протягивает бокал вина.
– Ты устала, дитя. Тебе нужно отдохнуть.
И снова я в кровати. В ванной. Воншесс зовет меня.
– Да, я иду.
– Ты устала, дитя. Тебе нужно отдохнуть.
Я брежу.
– Да, я иду.
Из оконной рамы выпадает осколок разбитого стекла. Я задергиваю штору. В раковину капает кровь.
– Ты устала, дитя...
***
Рыжая змейка ползала по кровати у моих ног. Прислужницы принесли завтрак и удалились, оставив меня одну. Я озиралась по сторонам, силясь вспомнить, что было вчера. Странное дело, но туман в голове будто бы стал рассеиваться. Вздохнув, я потянулась за кувшином с вином и только тут заметила порезы на тыльной стороне ладони.
"Азар".
Что со мной делает Ларзанмар? Почему мысли путаются, я теряю счет времени и почти ничего не помню с тех пор, как она забрала меня из больницы?
– Мне нужно вернуться на Прэн, – я взяла кувшин, но едва его носик прикоснулся к бокалу, как вместо красной жидкости в стеклянный фужер упала бумажка.
Недолго думая, я схватила листок.
"Не пей вино, только воду. Не давай змеям тебя кусать. Под подносом – таблетка".
Я вздрогнула и, поджав под себя ноги, с опаской посмотрела на змею. Кувшин вернулся на стол, а я, скинув всё с подноса, перевернула его. Я долго не могла найти таблетку, которую кто-то умелый прицепил за ободок.
И тут я вспомнила вчерашнее утро. Я приняла такую же таблетку, и сегодня смогла думать сама. Мои друзья здесь.
Вскочив с кровати, я замерла посреди комнаты, впервые за долгое время четко осознавая, где нахожусь, и что происходит. Так больной, медленно поднимаясь с кровати, осматривается и счастливо вздыхает, понимая, что лихорадка отступила, ушла, сдалась, и реальность вновь свободна от тумана горячечного бреда.
Взгляд зацепился за оконное стекло. Теперь я вспомнила. Поняв, что мой разум пытаются контролировать, я разбила окно, кажется, вазой, и острым осколком нацарапала имя на тыльной стороне ладони.
Почему именно "Азар"? Потому что оно короткое...
И потому что я должна была помнить, зачем мне во что бы то ни стало нужно вернуться на Прэн.
Стекло заменили прозрачным пластиком. Я обломала веточки, стоявшие в вазах, и их острыми концами обновляла надпись. Как все-таки странно, что я ничего не помнила не далее, как сегодня утром.
В траве что-то зашуршало, и я попятилась к двери.
Змеи. Эти маленькие твари кусали меня, а их яд, видимо, действовал, как наркотик.
Осторожно зацепившись за поля, я запустила лассо по полу. Синяя нить искрилась и шипела, задевая перепуганных змеек. Рыжие ленты мелькали под ковром из трав, то и дело вскидывая клиновидные головки. Лассо отпугнет их, но ненадолго.
Мобильный я забыла в больнице, и, конечно, никто его не вернул. Харис и Алансзоор, наверняка, искали меня. Или ищут.
Единственное, что я не могла и предположить, так это сколько дней я провела в заточении, и что ещё произошло за всё это время. Смутно всплывали в памяти обрывки наших вечерних разговоров, Ларзанмар, прекрасная и жестокая. Она ловко промывала мне мозги, но общий смысл её речей я помнила. Она жаждала власти ещё большей, чем имела. И у неё был козырь в рукаве.
Я собрала еду с пола, в ванной глотнула воды из-под крана.
Что произошло за всё то время, пока мой разум блуждал по голубым коридорам? Кто пришел мне на помощь?
А Азар? Он жив, я это чувствую. Но прежде, чем вернуться на Прэн, мне следовало разузнать, зачем Ларзанмар держит меня здесь, и что за козырь она припрятала.
Змейка в траве тревожно зашипела, приводя в чувства. Я осторожно, на цыпочках, прошлась по полу, и залезла с ногами на подоконник. Солнце пекло спину, но до самого полудня я оставалась наверху, кое-как меняя позу, когда ноги затекали.
– Верховная воншесс желает видеть вас! – провозгласила прислужница, явившаяся ко мне в комнату, когда солнце прошло зенит.
Спрыгнув на пол, я покорно опустила голову.
– Идемте.
От света голубых коридоров кружилась голова, но я отчаянно цеплялась за поля, пытаясь удержать разум, который снова решил подвести меня.
В кабинете Ларзанмар ничего не изменилось. Верховная воншесс сидела в своем кресле, сверкая красными, хищными глазами, и потягивая вино из огромного бокала.
– Рада видеть тебя, дитя мое, – и едва затихли слова приветствия, как я ощутила воздействие на свою абстракцию – мягкое, ленивое, дурманящее.
Так вот в чем дело! Она использовала контроль через поле! И, конечно же, я, находясь под воздействием ядов, не могла дать ей отпор. Сейчас же игра меняла правила. Я пустила её в свое поле, но не дальше. Воздействие прошло, но я быстро скорректировала измененную абстракцию.
Свет и Тьма, как она это сделала? Значит, контроль через поля действительно возможен.
Ларзанмар продолжала пить вино, и я, бросив на неё пару косых взглядов, решила, что мой ход остался незамеченным.
– Как тебе Храм, дитя мое?
– Он прекрасен, мать, – и откуда я только знала, что следует говорить. – Ни один собор Света не сравнится с твоей обителью.
Голова снова начинала кружиться. Я переоценила свои силы.
– Я ходила на край пустыни, и пустыня дала мне камень, – её голос звучал откуда-то со стороны. – Я ходила на край разума, и разум дал мне слово.
Я шагнула вперед и едва не свалилась с лестницы, споткнувшись о ступеньку. С удивлением озиралась я по сторонам, не понимая, как могла очутиться здесь, если мгновением ранее сидела в кабинете Ларзанмар.
– Я ходила на край неба, и небо дало мне голос.
Рядом шли две прислужницы, те самые, что приходили за мной, носили еду, помогали одеваться. Они обе молчали – песня звучала в моей голове.
– Камень, слово и голос.
Прислужницы вели меня по залитым мягким голубоватым светом лестницам куда-то вниз. На правой руке, обвившись вокруг запястья, задремала маленькая рыжая змейка. Её тельце приятно холодило кисть. Я знала, что она опасна, но не могла скинуть её прямо здесь, перед служительницами храма.
Мы прошли через высокие белоснежные арки и оказались в огромной зале, много больше той, у входа, где стоял трон. В самом её центре, где сходились тянувшиеся от арок начерченные на полу темно-синие лучи, возвышался алтарь – каменный столб, высотой около метра, бежевого цвета, с круглой, гладкой поверхностью и рельефными боками. Всюду, куда ни глянь, мельтешили змеи. Они ползали по статуям, стоявшим подле арок, путались под ногами, а одна, толстая, блестящая кобра, сидела на алтаре, яростно сверкая глазами и раскачиваясь из стороны в сторону.
– Где мы? – спросила я, озираясь.
– В зале Матери, – отозвалась прислужница. – Здесь мы поем ей оды, и иногда она отвечает нам.
– Ассушас шааассааа шушешесс шаааар, – верховная воншесс вышла из-под арки справа от нас. – Смотри, дитя! Ты – первая из пришлых, кто ступает на священные плиты! Сотни лет мы храним алтарь, что даровала нам Великая Матерь о девяти головах. Ассшаша шарасссу!
– Ассшаша шарасссу!
В воздухе витал сладкий аромат благовоний, клубы голубого дыма окутывали белоснежную фигуру воншесс, которая замерла подле алтаря, поглаживая толстую кобру.
– Подойди, дитя, послушай нашу Матерь! – позвала вошнесс, и я не смела ослушаться. Прислужницы зашипели. Кроме нас четверых в зале больше не было разумных.
Казалось, я ступаю по осенним листьям – каждый шаг сопровождался шипением, шелестом, шепотом. Голова шла кругом, я не могла подключиться к полям. Моей абстракцией правила воншесс.
– Ты слышишь, дитя, нашу вечную песню? – её голос звучал в голове, как собственные мысли.
– Слышу, – отозвалась я, приближаясь к алтарю. Кобра вскинулась и раскрыла капюшон, намереваясь напасть, но Ларзанмар прижала её голову к каменной поверхности.
– Внемли голосу Матери, ключ! Ответит ли она тебе?
Я возложила руки на алтарь рядом с негодующе шипящей коброй, которая, извиваясь, пыталась цапнуть верховную воншесс.
"Странно", – подумала я. – "Змея кусает змею".
Едва мои ладони коснулись каменной поверхности алтаря, как в пальцы ударило током, слабо, едва ощутимо. Я опустила голову, удивленно рассматривая свои руки, будто они были и не моими вовсе. На тыльной стороне ладони отчетливо проступали глубокие царапины, складывавшиеся в имя.
"Азар".
Что бы это могло значить...
Я вздрогнула, но лишь сильнее прижала ладони к алтарю.
– Слушай Матерь, будь нашей. Слушай Матерь, стань нашей. Если у Ключа нет хозяина, он потерян. Хозяин есть. Во имя Великой Матери, – повторяла воншесс в моей голове. Она говорила на негурском, очень громко, отрывисто, но с каждым словом шипение становилось всё тише.
И тут я услышала их монотонный, бесчувственный голос, один, но тысячу, тысячу, но один.
"Ключ".
От голоса пробрало до костей. На лбу выступил пот, затряслись руки.
Я что-то потерла.
Что-то, что могло мне помочь.
"Ключ. Ключ. Ключ".
Поля! Она лишила меня полей! Воли! Памяти! Я до крови закусила губу, цепляясь за воспоминания, в ужасе от того, что снова могу провалиться в пелену негурских чар.
Шипение не умолкало, воншесс склонилась надо мной.
– Что говорит тебе Матерь, дитя? – прошептала она.
Я схватилась за поля, чувствуя, как закипает внутри ярость.
Решила запереть меня, да, скользкая гадина? Решила воспользоваться мной, подчинить себе чужую абстракцию?
Земная мощь откликнулась на призыв, и вся сила полей, что клокотала вокруг, устремилась в Источник.
Да, алтарь Великой Матери был именно Источником, и я собиралась повторить то, что один раз уже совершила на Прэне.
Я выпущу демона и убью каждую змею, что встанет на моем пути.
Решила контролировать меня? Меня?! Хотела, чтобы я проверила их болтливый камень? Ну что ж, я дам Ларзанмар то, что она заслуживает.
Поле шумело, гудело, бесновалось, закручиваясь смерчем вокруг Источника. Теперь и у него появилось поле, я чувствовала его странную, кривую абстракцию. Дело оставалось за малым, но, вскинув голову, устремив взгляд на искаженное в экстазе лицо Ларзанмар, я убрала руки с алтаря и разорвала взаимодействие.
Я хотела, о, Тьма, как я хотела схватиться за поля, влиться без остатка в Источник, потребовать их заступиться за меня. Их... Тех, кто вернул мне память. Они убьют, если я прикажу, сравняют храм с землей, сотрут камень в порошок. Теперь я это знаю.
Но что если я не успею? Воншесс умна, но даже она сейчас не чувствует, что теряет контроль только из-за этого голоса, что заполняет всё мое существо.
Я призову демонов. Что я им скажу... Убейте всех?
Нееет, Ключ, ты не убийца.
– Я есть ключ. И я открою двери. Во имя Великой Матери о девяти головах, во имя тебя, благодетельница, во имя негурского народа, – я вскинула голову и улыбнулась.
Воншесс обнажила острые зубы. Её красные глаза мерцали в полумраке залы. Она тоже слышала их, как никогда громко и отчетливо.
Баш на баш, змеиная стерва. Я сохранила тебе жизнь.
На обратном пути я даже не старалась запомнить дорогу, скорее наоборот, опускала глаза в пол. Мне вовсе не хотелось в случае, если всё же съедет крыша, сломя голову лететь к Источнику, в надежде заручиться поддержкой ждущих своего часа чудовищ. Мне нужно было найти менее кровопролитный и рискованный способ удрать из храма.
Память возвращалась постепенно. Демоны, поля, Азар, Хельма, Инзамар. Странно, но всё это время я помнила Гранто, будто Ларзанмар решила не убирать этот кусочек воспоминаний, оставив его из уважения к старому другу.
Знал ли Гранто, в какую ловушку ведет меня? Что, если Ларзанмар похитила и его?
Когда мы снова вернулись в кабинет верховной воншесс, я твердо знала, что теперь она не сможет повлиять на меня, не сможет изменить абстракцию, а, значит, и разум мой теперь ей неподвластен.
Прислужницы остались в кабинете и расселись по креслам, перешептываясь. Ларзанмар замерла у окна, не забывая при этом воздействовать на мою абстракцию. Только теперь это было бесполезно – мощь земли, нескончаемым потоком поступавшая в мое поле, достраивала поврежденные участки.
– Вот и всё, – по-негурски произнесла Ларзанмар. – Камень ожил. После стольких веков поисков, испытаний и лишений мы добились своего.
– Это сделали вы, верховная воншесс, – заговорила одна из прислужниц, склоняя голову. – Столько великих твоих предшественниц потерпели крах, но ты – единственная, кто дала камню жизнь. Твое имя воспоют потомки. Ты станешь первой пророчицей Великой Матери. Когда откроется Источник?
– Нужно соблюдать осторожность, – заметила вторая прислужница.
– Безусловно, – Ларзанмар кивнула. – Я прекрасно помню провал Гранто на Прэне, да и то, что рассказала Ключ, в очередной раз убедило меня в том, что шутить с подарками Древних не стоит. Мы долго ждали, подождем ещё немного.
– А Ключ? – прислужница обернулась ко мне. – Она не выйдет из-под контроля?
– Она слаба, – Ларзанмар пожала плечами. – Как и любой человек. Когда Ключ призовет армию, я уже целиком и полностью буду контролировать её поле и разум. И тогда мы вернем ту власть, что была у нас раньше, напомним этим глупым торгашам, в чем смысл жизни негурского народа. Но до этого ещё далеко.
– Девятиглавая кобра уже контролируется вами, – напомнила прислужница.
– Пока пустыней правят деньги, пески похожи на золото, – отозвалась верховная воншесс. – Пока у негуров нет мощной армии, мы поработаем с казной.
– А что сестры? Когда откроем им нашу тайну?
– Когда будем достаточно сильны, чтобы справиться с любой опасностью, – ответила Ларзанмар, сверкая глазами. – Не зря знанием об истинной сущности алтаря обладает только верховная воншесс и два её клыка.
Прислужницы переглянулись и гордо зашипели.
– Это большая честь, мать.
– Мы не подведем тебя.
Ларзанмар поправила тунику и прошла к моему креслу.
– Проводите Ключ в её комнату, – произнесла она, склоняясь надо мной. – Пришло время поговорить со стражницами, а девочке вовсе ни к чему знать все наши секреты.
Её ледяные пальцы коснулись моей щеки.
– Слабая раса, – довольно произнесла она. – Увидимся позже, дитя.
– Буду ждать встречи, мать.
В комнате я скинула с руки мертвое тельце рыжей змейки. Что ж, теперь дело осталось за малым – удрать из этого храма.
Я толкнула дверь. Она оказалась заперта.
Да уж, Ключ... не умеющий открывать двери. Оставалось дождаться завтрака, раз уж сообщения мне передавали с подносом.
Я забралась в кровать, предварительно расшвыряв прятавшихся под одеялом змеек. Убить маленьких тварей я не могла – прислужницы бы заметили многочисленные трупики. То, что сдохла одна – не проблема.
Но уснуть я так и не смогла. Мысли возвращались к Источнику. Камень... Ларзанмар говорила о нем, но совсем немного. С ограниченным чужой волей разумом, я и предположить не могла, что под сводами храма негурской богини сокрыт ещё один Источник.
И, Тьма и Свет, как близка я оказалась к тому, чтобы снова призвать демона, теперь уже по собственной воле!
Арельсар был прав – мне требовалась защита от себя самой.
Утром прислужница, как и положено, принесла мне завтрак. Как и положено, под подносом крепилась таблетка, а под кувшином – записка.
"Поздним вечером попроси прислужницу (одну) помочь принять тебе ванну".
Я спустила бумажку в унитаз, полив её сверху вином. Значит, ещё один визит к воншесс. Однако, к моему удивлению, Ларзанмар в этот вечер к себе не пригласила. Когда прислужница принесла ужин, я обратилась к ней с просьбой.
– Я устала. Помогите мне принять ванну.
Негурка улыбаясь, кивнула и, унося поднос, пообещала в скором времени вернуться. Вот только пришла она не одна. Вторая негурка следовала за ней хвост в хвост.
"Тьма вас побери", – подумала я, застывая у входа в ванную комнату.
– Мне нужна пара рук, – бесцветно произнесла я. – Прошу прощения.
– Как изволишь, сестра, – отозвалась одна из прислужниц, которая и прошла со мной в комнату. Вторая присела на кровать, что-то нашептывая себе под нос.
Их странное поведение смущало меня, а когда пришло время снять одежду, я отвернулась к стене, чтобы негурка не видела, как я краснею. К моему ужасу, прислужница тоже разделась.
– Всё готово? – я залезла в ванну и, включив воду, посмотрела на негурку, стараясь сохранить равнодушие.
– Не стыдись меня, сестра, – негурка улыбнулась, проводя рукой вдоль тела. – Нас всех видит Великая Матерь такими, какие мы есть.
Прислужница подалась было вперед, как вдруг её повело, и она, задев локтем раковину, свалилась на пол, как подкошенная. Согнувшись, я зажала рот ладонью, чтобы не заорать. Мягкий ковер и шум воды скрыли звук падения, но дверь в комнату всё же приоткрылась. Недолго думая, я выскочила из ванны и принялась напяливать на себя одежду негурки. Руки тряслись, я поглядывала то на приоткрытую дверь, то на бесчувственное тело. Вместо хвоста я прицепила к поясу лежавший под ванной шланг, и, подключившись к полям, навела слабый морок. Оказалось, преждевременно.
В комнате, свернувшись калачиком, спала на кровати вторая прислужница. Мгновение я оглядывала комнату, ставшую мне тюрьмой, а потом, пошарив в складках туники, извлекла на свет иденкарт от двери.
Накинув капюшон туники и выпустив рукава так, чтобы не было видно царапин, я выскочила из комнаты, предварительно оглядев коридоры.
– Антея, – я попятилась и уперлась лопатками в стену. Из соседней комнаты вышла высокая, стройная негурка и направилась ко мне. Мгновение я соображала, что же делать, но едва поля пришли на помощь, как незнакомка приложила палец к губам.
– Тише. Слушай меня. Сегодня складской день, – быстро заговорила она, озираясь по сторонам. – Идем. Двери складов открыты до полуночи. Сейчас ты пройдешь через этот коридор, потом направо, и спустишься в самый низ. Потом снова направо, на шестой по счету склад. За рулонами красной ткани открыт чулан. Тебе туда. Иди на свет. По пути три поста охраны. Крепись. Морок наведи лучше.
Я открыла было рот, но негурка, сверкнув золотом глаз, вновь приложила палец к губам.
– В единстве – сила, – прошептала она, улыбаясь.
Миротворцы пришли за мной.
Негурка свернула направо, я же пошла прямо, на ходу усиливая морок. Хороший маг издалека заметит наваждение, но я очень надеялась, что стражницы не умели пользоваться полями. Первый пост не обратил на прислужницу ровным счетом никакого внимания, и я благополучно прошла голубой коридор. На лестницах было пусто, и я побежала вниз во всю прыть. Как оказалось, зря.
В самом низу, внутри первого кольца огромной девятиглавой змеи, царил полумрак. Прислужницы разбирали привезенные товары – в основном еду, питье, ткани, мелкую утварь. Одна из негурок окликнула меня, прося помощи. Она говорила что-то о тяжелом ящике, быстро и сбивчиво. Я замедлила шаг и, боясь, что невежливость может выдать чужака среди сестер, помогла прислужнице поднять ящик. Мы прошли один пост охраны и оказались в первой секции складских помещений. Затем мы свернули направо, но дверей здесь оказалось всего пять. Мы занесли ящик, прислужница поблагодарила меня но, едва мы вышли наружу, как поднялся переполох. На склады влетели стражницы и пара воншесс, которые принялись трясти подворачивающихся под руку прислужниц, и в этот самый момент у меня отвалился хвост. Стоявшая рядом негурка, которой я помогала мгновение назад, принялась орать, как ошпаренная, тыча в меня пальцем. Недолго думая, я бросила на окружающих пылевой смерч и, оставив за собой розовый щит, готовый лопнуть от одного касания, бросилась прочь.
Оказалось, шестая дверь располагалась в смежном коридоре. Кто-то схватил меня за руку, когда я ринулась на склад тканей, мимо пролетела молния, но затем грохнул розовый щит, посеяв панику среди прислужниц. Я наугад швырнула за спину лассо, но попала в потолок, вышибив оттуда кусок камня, приземлившийся аккурат на плечо прислужницы, схватившей меня.
– Извините, – бросила я, подбирая края туники и пускаясь наутек.
На складе, слава Свету, оказалось всего несколько прислужниц, которые, вытаращив глаза, просто расступились передо мной, недоуменно перешептываясь.
Свалив все рулоны ткани, которые подвернулись под руку, я перескочила через горы красной парчи и буквально скатилась с них в открытый чулан. Приземлившись на четвереньки, я замерла, прислушиваясь: сверху доносились голоса негурок, искавших "осквернительницу". Медлить было нельзя.
Уже на бегу я возблагодарила Свет: обо мне не знал никто, кроме Ларзанмар и двух её прислужниц. Она так боялась, что другие воншесс перехватят меня, что, по всей видимости, даже не предупредила стражу. А может, понадеявшись на силу собственной магии, просто не подумала, что я смогу выйти из-под контроля.
Голоса теперь звучали над головой, но становились всё громче и отчетливей. Сердце стучало у самого горла: если они меня поймают, второго шанса не будет. Больше Ларзанмар ошибок не допустит, и я навеки потеряю волю. От одной такой мысли желудок скрутило тугим узлом, и перехватило дыхание.
Ну уж нет.
Где-то вдалеке покачивался фонарь, и я, помня совет негурки, бросилась к нему. В стеклянном горшочке, зацепленном за крюк, стояла свечка. На ходу я потушила её.
Дальше – лестница, узкая, скользкая, крутая. Я снова едва не свалилась, но бросила лассо впереди себя и зацепилась за торчавший из стены крюк. Какое-то время я бежала в кромешной тьме, шаря по холодным каменным стенам руками, пока вдалеке, глубоко внизу, не мелькнул синий светлячок. Ни секунды не медля, я ринулась вперед.
Ещё слышны были голоса стражниц и воншесс, они дышали мне в спину и изредка до меня долетали вспышки молний. Но поля и страх давали силу – я бежала вперед, как сумасшедшая, цепляясь за выступы на стенах и металлические петли, торчавшие из камней. Споткнись я на лестнице – и Ларзанмар пришлось бы собирать меня по костям.
Вокруг царила ночь, и только огонек вдали служил единственным ориентиром в каменном лабиринте. Ступени заканчивались и начинались, пока я, наконец, не оказалась в узком коридоре, пол которого был усыпан какими-то осколками, хрустевшими под ногами. Пару раз я налетала на камни и падала, разбивая колени в кровь и царапая ладони о мелкую стеклянную крошку, но поднималась и бежала дальше. Когда голоса за спиной стихли, я позволила себе перевести дух, прислонившись к ледяной, каменной стене.
Но самое ужасное ждало меня впереди.
Пробежав мимо очередного фонарика, вставленного в щель между огромными каменными блоками, я оказалась в кромешной тьме. Там, дальше, огоньков не было.
Воздух в коридоре стоял, и, несмотря на холод, веявший от каменных стен, дышать было тяжело. Я не решилась затушить свечу, и, взяв стаканчик, в котором теплился огонек, в ладони, поспешила дальше. Тьма нехотя расступалась, справа и слева свет тщедушного огонька вырывал из черноты серые каменные стены.
Долго, очень долго, шла я по узкому коридору. Сердце глухо стучало уже не от бега, а от страха. Свеча догорела, и я, швырнув стакан об стену, запустила впереди себя молнию. Та, пролетев несколько метров, рассыпалась синими искрами, осветив два прохода. Я замерла, выпустила в каждый коридор по молнии, но ничего примечательного не обнаружила.
Похоже, я плутала в дворфийских лабиринтах внутри нижних колец тела каменной змеи. Неудивительно, если учесть, сколько ступеней осталось позади.
Выбранный мною коридор закончился тупиком. Я вернулась назад и, через сотню метров оказавшись перед новой развилкой, выбрала правый проем, но снова налетела на тупик. Опять пришлось возвращаться обратно. Пройдя вглубь выбранного мною коридора, я наткнулась теперь уже на три прохода, и выбрала центральный. Здесь снова оказалась развилка, и в следующем коридоре тоже, с одной лишь разницей, что в этот раз дорогу мне преградило нагромождение камней, а не цельная, каменная стена. Я повернула обратно.
Мои молнии чертили слабые синие лучи во мраке коридоров. Теперь я не слышала воншесс, не слышала стражниц, ничего, кроме собственного дыхания и биения сердца. Я чувствовала, как за мной по пятам крадется паника. И она приближалась с каждым поворотом, с каждым тупиком. Дышать становилось всё труднее.
"Ничего, вот следующий поворот".
Тупик.
"Значит, обратно".
Развилка.
"Нет, я не хожу кругами".
Хожу, поняла я, когда моя молния осветила разбитый стакан из-под сгоревшей свечки. И вот тут-то паника добралась до разума, и я, не разбирая дороги, бросилась вперед.
Развилка, тупик, три прохода, завал, развилка, яма в песке. Я упала на колени и принялась отбрасывать песок руками в надежде вырыть проход под завалом. Но ничего не вышло – под песком скрывалась всего лишь трещина в каменном полу.
Отряхнувшись, я перевела дух и повернула обратно. От молний перед глазами мерцали блики, и начинало чудиться, что это призраки заблудившихся здесь разумных пришли посмотреть на будущего мертвеца. Что-то хрустело под ногами, но я боялась запустить молнию, воображая, что это кости.
– Нет, – шептала я. – Нельзя останавливаться, нужно идти. Вперед, назад, все равно куда!
Тупик, поворот, назад, четыре проема, в одном ещё развилка, и снова тупики, завалы, тупики, развилки.
Я прижалась к стене и соскользнула на пол, чувствуя, что силы оставляют меня.
Какое-то время я сидела на каменном полу и тихо плакала, когда внезапно до ушей долетел звук. То ли по песку проползла змея, то ли кто-то шел сюда. Я резко вскочила, смахивая слезы. Даже если это воншесс, демоны с ними, я найду способ удрать, лишь бы только выбраться из этого склепа.
Шаги... Это точно были шаги!
Моя молния пролетела вперед по коридору, но никого не нашла. Но шаги! Я же слышала их.
Неужели... галлюцинации?
Я бросилась вперед, ударилась плечом об стену, свернула в очередной коридор и наугад швырнула молнию. Вопреки моим ожиданиям, та не полетела дальше поворота, она рассыпалась на тысячу искр от сильного, профессионального блока.
– Антея, как... искрометно.
Я сорвалась с места, понеслась вперед, на голос, как сумасшедшая. Тьма царила вокруг, но этот голос я не могла спутать ни с одним другим.
Едва не свалив его с ног, я повисла на нем, рыдая, как маленький ребенок – истерично, громко, надрывно
Поначалу он просто стоял, раскинув руки, а потом обнял меня, крепко прижав к себе.
– Пожалуйста, только не бросай... Не бросай меня одну, – повторяла я, всхлипывая. – Я сойду с ума... сойду с ума...
– Тише, – Арельсар погладил меня по спине. – Теперь я тебя не оставлю.
Глава шестая. Сила единства.
Не знаю, от чего меня мутило больше – от качки, от запаха рыбы или от неимоверной духоты, но чувствовала я себя отвратительно. Судно с красивым именем «Энейри» представляло собой фиттилов и предназначалось для ловли морского паука фитти – премерзкого создания с маленькой башкой, круглым пузом и восьмью тонкими кривыми ногами, питавшегося исключительно вонючей рыбкой махуаху. Блестящая желтая рыбешка после смерти выделяла пахучую слизь, привлекающую фитти, паук бежал по дну на запах трупа и утаскивал рыбку к себе в нору. Рыболовы, или, наверное, пауколовы, использовали махуаху как приманку, загружая её в клетки-ловушки, которые затем опускались в предполагаемых местах гнездования фитти. Естественно, чтобы привлечь паука рыбка должна была сдохнуть и провонять. Так вот, махуаху, ещё живую и пахнущую, как любая другая рыба, загружали в ловушки, развешивали по бортам судна и ждали, пока рыбка помрет и изойдет слизью. Зрелище не для слабонервных, надо сказать, а учитывая мое общее состояние после каникул у верховной воншесс, яда змей и бегства по дворфийскому лабиринту, стоило мне только почувствовать запахи махуаху, как я едва не свалилась в обморок.
Из-за неимоверной жары (даже дышать в таком пекле было больно) рыбаки надевали специальные защитные костюмы, а лица закрывали масками, напоминавшими обычные респираторы, только с двумя трубками, идущими от фильтра к маленьким фляжкам, закрепленным на шее. Что уж рыбаки заливали во фляжки, я не знала, но предполагала, что точно не обычную воду.
Притом, что команда состояла только из пяти кевтов, для пассажиров места не имелось, поэтому нас разместили в наспех прибранной кладовой, постелив матрасы поверх ящиков с провиантом.
И теперь я лежала на койке в тесной подсобке, в изголовье стучали друг о друга какие-то металлические прутья, ноги упирались в пустые баки из-под пресной воды, а напротив меня спал, похрапывая, Арельсар.
Капитан судна, огромный бородатый кевт, предусмотрительно вручил мне пустое ведро.
– Я бы посоветовал тебе подышать свежим воздухом, – пробасил он, наблюдая за тем, как я зеленею. – Но свежего воздуха у нас нет. Вот тебе ведро, не стесняйся!
Я стеснялась и терпела. Арельсар дал таблетки от морской болезни, но для начала их следовало проглотить, а в этом и заключалась главная проблема.
Харису повезло больше – ему не от кого было скрываться, и он вместе с дворфом из ордена улетел на Прэн в тот же вечер, как Арельсар вытащил меня из лабиринта.
Кевт ни словом не обмолвился о плане побега, сказав лишь только, что в храме усилили охрану, но его агентам ничего не угрожает.
Хотелось многое узнать, но в тот момент я не просто не могла беседовать, у меня и рта открыть не получалось. Где-то наверху переругивались члены команды. Все они были кевтами, жившими в поселениях на Прэне. И все они прошли Первую индустриальную.
