Текст книги "Оружие (СИ)"
Автор книги: Галина Черкасова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)
– Антея Тейер.
– Так это вы нашли тело мистера Бонэса на побережье? – спросил полицейский, скрещивая руки на груди.
– Да, я и Элладор.
– Хм... Элладор... Это же дочь адмирала Кольсара, верно? – орк перевел взгляд на Арельсара. Тот кивнул. – Достали они меня своими выступлениями. Каждые выходные ходят с транспарантами и чего-то требуют.
– Что ещё ожидать от этого поколения? – кевт пожал плечами. – Ладно, до встречи. Нам пора.
– Желаю удачи.
– Кто это? – спросила я, когда мы сели в машину.
– Начальник полиции.
– А кто такой адмирал Кольсар?
– Возглавлял флот миротворцев в период Первой Индустриальной, – кевт завел машину, проверил что-то на панели управления. – После ямарского судебного процесса адмирал покинул орден и поселился в горах. Сейчас держит отель под лавиногоны.
Я навострила уши.
– Судебный процесс? А за что его судили?
– Не его, – сухо произнес кевт. – Меня.
Я вся превратилась в слух и ждала продолжения, но Арельсар молча вел машину, кажется, вовсе забыв о моем присутствии. Пришлось смириться с неведением. Доставать кевта я побаивалась.
– Как настроен Совет? – спросила я, решив сменить тему.
– Не так категорично, как раньше. Дезмону удалось повлиять на них. Отчасти.
– А они в курсе, что я исцелила другого орка?
Кевт покачал головой.
– Мы обсуждали с тобой этот вопрос. Никому. Ничего. Не говорить. Даже членам Совета. Они в курсе, что ты не столь радикально настроена против орков, как утверждают СМИ и бульварная пресса, – Арельсар усмехнулся. – У нас должен остаться козырь в рукаве. Пока намекнем на твою крепкую дружбу с Азаром.
– На Прэне нет понятия личной жизни? – я покраснела и опустила глаза.
– Понятие – есть, факта – нет. Как и везде.
– Ты так... просто об этом говоришь!
– Сто десять лет существования дают о себе знать.
Когда мы подъехали к Цитадели, солнце стояло в зените. Арельсар, покружив по забитым до отказа первым десяти рядам парковки, оставил машину рядом с воротами, шарахнув дверью так, что едва не выпало стекло.
Как оказалось, и внутри Цитадели яблоку негде было упасть – у информационных стоек образовалась очередь в три ряда, но Арельсар повел меня через галдящую толпу, бесцеремонно распихивая посетителей.
– Во время моего первого визита здесь вообще никого не было, – удивилась я, когда мы кое-как втиснулись в кабину лифта.
– Время отпусков, – пояснил Арельсар, надолго задержав взгляд на декольте миловидной эльфийки, стоявшей перед ним. – Сейчас вернулись и развели кипучую деятельность.
На тридцать пятом этаже, вершине башен-указательных пальцев, куда нас доставил покряхтывающий лифт, находилась смотровая площадка. Кевт, благодушно пропустив меня вперед, заявил, что у нас ещё есть время насладиться Прэном с самой высокой обзорной точки острова.
Подойдя к стеклянной, прозрачной стене, я схватилась за поручни, почувствовав, как от ощущения высоты тянет ноги. На мгновение закружилась голова, но, совладав с легким приступом паники, свойственным жителям лысых равнин, закинутых на чересчур живописные вершины, я перевела дух и огляделась.
Передо мной во всем своем великолепии лежал Прэн – яркий, живой, бесконечный.
Под башнями протянулся хребет Мироздания, склоны гор которого покрывал изумрудный, хвойных лес, разделенный надвое свинцовой лентой трассы. Даже городка Хатихи не было видно из-за ощетинившихся соснами утесов.
У предгорья трасса исчезала, ныряла вниз, и появлялась уже среди усыпанного камнями поля-кладбища. С востока на запад тянулись ровные прямоугольники теплиц и садов, пастбищ и пасек – на Прэне процветало фермерское хозяйство. Черная громада древнего леса окаймляла остров с востока, и где-то там, на одной из низкорослых гор, крепко держал университетский замок старый, каменный дракон.
Я улыбнулась, впервые осознав, что влюблена в этот цветной, живой, свежий мир.
Подумать только! Где-то за океаном, за молчаливыми пиками Гера Фазы, воняет убогая, сморщенная Глирза, и там, вдыхая грязный, серый воздух живут люди, большинство из которых никогда не увидит этих величественных, зеленых гор...
... меж скал которых живет сама Тьма.
Я отступила на шаг назад, ощутив острый укол страха.
– Что-то не так? – спросил Арельсар, стоявший рядом.
– Я боюсь, – призналась я, не отрывая взгляд от окна.
– Чего?
– Себя. Что, если я ошибусь? Что, если всё это уничтожат? Может, они правы и мне не стоит...
– Антея, только если ты вступишь в орден, мы сможем оградить тебя от серьезных ошибок и чужого влияния.
"И это будет оружие Миротворцев".
В зале Верховного Совета, находившегося под куполом одной из башен, для проведения вступительной беседы собрались главные лица ордена. Хотя меня мало интересовало политическое устройство государства свободы и единства, я не поленилась узнать кое-какие факты: Совет при Главе ордена, Архонте, коим являлся Дезмон, состоял всего из пятнадцати уважаемых персон, одни из которых являлись министрами при Правительстве, другие входили в Сенат, а третьи заслужили свои кресла некими великими деяниями. Никого из этих высокопоставленных разумных, кроме Дезмона, я лично не знала, поэтому здорово нервничала и украдкой поглядывала на Арельсара, но тот сохранял каменное выражение лица и игнорировал мои приглушенные, страдальческие вздохи.
Полукруглый зал Совета оказался настолько огромным, что, едва мы переступили порог, как я тут же почувствовала себя совсем мелкой и ничтожной посреди этого великолепия.
Арельсар по-негурски поклонился членам Совета, которые в ответ нестройно закивали головами. Я же, отвесив довольно неуклюжий поклон, уставилась на Дезмона, который сидел во главе овального стола, сцепив тонкие пальцы в замок, и безучастно переводил взгляд с одного советчика на другого.
Когда мы устроились на отведенных местах, двери закрыли, и в зале воцарилась тишина. Все смотрели на меня.
Я опустила глаза.
– Так как сейчас мы обсуждаем вопрос не совсем политического характера, давайте не будем придерживаться формальностей, – Дезмон говорил холодно и отстраненно, причем он единственный сосредоточил свое внимание на Арельсаре, который возился на стуле, пытаясь завязать висевший на шее галстук. Со стороны казалось, что кевт хочет себя придушить.
– Давайте сразу определимся, чего вы от нас хотите, – слово взял довольно молодой светловолосый гоблин. Он расплылся в улыбке, обнажив желтые, кривые зубы.
Мне захотелось спрятаться под столом от этих надменных, тяжелых взглядов, которые буквально заставляли опустить голову. Арельсар, видимо, заметив мою нерешительность, просто пнул меня ногой под столом.
– Я хочу вступить в орден, – ответила я, вздрагивая. – По независящим от меня причинам, я вынуждена просить вас обеспечить мне членство в ордене вопреки некоторым правилам, а я в свою очередь буду действовать исключительно в интересах и по приказу миротворцев.
– Миротворцев много, – протянула сидевшая справа от Архонта негурка, склонив голову набок и уставившись на меня желтыми, как луна, глазами. – Чьи же приказы вы будете исполнять? И зачем вообще кто-то будет вам приказывать?
– Смотря, в чье ведомство она будет определена, – грохнул сидевший рядом с Арельсаром, седой одноглазый орк. – Что тут непонятного? Чего вы кота за хвост тяните? С каких это пор вы думаете, принимать ли разумного исключительных качеств в наши ряды?
– С тех пор, как эти качества могут негативно сказаться на нашей внешней политике, – отрезал другой орк, гораздо моложе.
– И чем они вам помешают? Источник здесь, на Прэне! Его больше нигде нет. Принимаем в орден, держим её подальше от колонны, а в случае чего грозим спустить на врагов свору демонов, – старик перевел дух и, победоносно вскинув голову, оглядел собравшихся.
– Есть правила, которые мы никогда не нарушаем, – процедил темноволосый эльф. – Даже став миротворцем, она останется гражданкой Эрзамона.
– По истечении трех лет работы в ордене, она свободно сможет получить прэнское гражданство, – произнес коренастый мужчина с короткой рыжей бородой, единственный человек в Совете.
– Гражданство мы можем предложить ей и раньше, этот вопрос, в отличие от правил ордена, легко перегнуть в нужную сторону.
– Антея, что вы скажете? – обратился ко мне Дезмон. – Вы готовы отказаться от гражданства Эрзамона и присягнуть на верность Прэну?
Мне хотелось посмотреть на Арельсара, я искала его поддержки, но Архонт не сводил с меня глаз, а кевт молчал. Это было только мое решение.
– Да, готова.
– Постойте, а вы уверены, что она соответствует требованиям, заявленным для получения гражданства? – поинтересовалась орчиха, сидевшая рядом со мной. – Насколько мне известно, учась в университете, в общении с представителями других рас она проявляла несдержанность и даже допускала расистские высказывания. Как низко мы падаем, принимая в наши ряды ксенофобов!
– А Рахиз со всеми был добр, как Жрец Света, да? – ощерилась я, проявляя норов совсем не там, где было нужно. – Подпольные бои, похищение разумных – это все входит в список требований?
Орчиха, усмехнувшись, посмотрела на Дезмона с видом "Ну что я вам говорила?"
– Да она от сынка Хагона не отходит! – вступился за меня одноглазый орк. – Они и к Рахизу вдвоем потащились, если мне не изменяет память.
– Кроме орков, есть и другие расы, – пропела похожая на печальную лунную рыбу эльфийка, до этих слов сидевшая с закрытыми глазами и покачивавшаяся из стороны в сторону, как тростник на ветру. – Нас много, и да прибудет спокойствие в наших сердцах.
– Мы плохо её знаем, – подытожил старик-дворф. – Она слишком молода, слишком неопытна. Можем ли мы рисковать сейчас?
– Да, он прав.
– Сейчас не то время, чтобы подставлять орден.
– Большой риск.
– Очень большой.
– Сделаем всё, как положено.
– Не стоит торопиться.
Дезмон поджал губы.
– Как я понимаю, вы не согласны ни на вступление, ни на гражданство? Голосуем.
Пятеро поддержали меня, остальные выступили против.
Проговорив ещё добрые полчаса, Совет пришел к выводу, что процесс вступления в орден для меня несколько упростят, но возрастные рамки сдвигать не будут. Стараниями Арельсара я уже была включена в списки добровольцев, в будущем планировавших пополнить ряды ордена. Кроме всего прочего, за мной оставили право выбора наставника, который обязан был контролировать и направлять мою волонтерскую деятельность и обеспечивать взаимопонимание в отношениях с членами ордена.
– Кого вы желаете видеть в качестве наставника? – поинтересовался Дезмон. – Вы встречались с некоторыми нашими рыцарями и дамами. Вы можете ответить позже, если вам нужно время.
– Нет, почему же, у меня уже есть наставник, – я пожала плечами. – Это профессор Гранто.
Совет никак не отреагировал на мой выбор, только негурка заметила, что нужно будет запретить тому экспериментировать с Источником.
– Не расстраивайтесь, мисс, – заметила она. – Существуют ключевые миссии для добровольцев, по завершении которых вы можете сразу же вступить в орден. Конечно, эти миссии могут быть несколько опасны, но потому они и важны. В ходе них вы проявите себя во всей красе, и мы сможем оценить ваши деяния уже не по паре сухих строк в характеристике.
Я кивнула согласно, но без энтузиазма. Что ж, будем ждать ключевой миссии, а пока придется убирать мусор с пляжа.
***
– Зачем я вообще была там нужна, если меня даже не слушали? – машина проскочила мимо поста охраны к спуску с горы. – Всё решено! Да, Тьма, я даже не стремилась в этот ваш орден!
– Теперь тебе придется углубиться в науку.
– Гранто согласится работать со мной?
– Конечно.
– Я могла бы выбрать тебя, – осторожно начала я, но Арельсар ответил быстро.
– Я бы отказался.
– Почему?
– Меня не любят в Совете, это создало бы лишние проблемы, – кевт почесал шрам. – Что ж. Теперь ты повидаешь мир.
– Сначала нужно увидеться с Гранто.
– Он ждет тебя в университете.
Я удивленно уставилась на Арельсара.
– Уже?
– Он в курсе твоего выбора. И хочет поговорить.
Кевт высадил меня у главных ворот и, пожелав удачи, попылил вниз, в город. Стояла нестерпимая жара, солнце пекло так, что жгло кожу, а на раскаленном тротуаре аллей блестели лужи-миражи. В главном корпусе университета царила тишина и прохлада. Я поздоровалась с охранником, спросила про Гранто, на что гоблин ответил, что тот совсем недавно поднялся наверх, по всей видимости, к себе.
Дверь в кабинет профессора оказалась не заперта, но я постучала, сочтя нужным предупредить Гранто о своем приходе.
– Побыстрее, Антея! – гаркнул он, и я, дернув ручку, вошла в кабинет.
Жалюзи на окнах были опущены, и в кабинете царил полумрак. Замешкавшись у входа, я решила сесть с краю стола для совещаний, но Гранто, стоявший у окна и наблюдавший за моими метаниями, указал на ближний к нему стул.
На столе ученого аккуратными стопками были разложены бумаги, пластины с данными, несколько блокнотов, поверх одного из которых лежала серебристая электронная книжка.
– У вас здесь что-то изменилось, – озираясь по сторонам, неуверенно произнесла я.
– Порядок. Здесь появился порядок, – Гранто придвинул кресло и, усевшись в него, недовольно оглядел стол. – Бездари из Службы Безопасности наконец-то соизволили вернуть мои записи. Все труды пропахли сигаретным дымом!
Профессор провел рукой по лысине и, откинувшись на спинку кресла, устало посмотрел на меня.
– Так, значит, ты успела побывать в гостях у Верховного Совета, – медленно, растягивая слова, произнес он. Видимо, хотел сказать что-то ещё, но лишь покачал головой.
Я размяла ноющее плечо.
– Профессор, простите, это моя вина, что вас таскает СБО.
– Не говори глупостей, – Гранто взял с вершины стопки черную пластину, взвесил её на руке и швырнул на стол. – Это мой недосмотр. Я тебя подставил.
– Профессор, всё, что я сейчас умею – это ваша заслуга. Я..., – я запнулась. Стоило ли говорить Гранто о том, что я спасла Азара. Знает ли он об этом? – Я смогла исцелить.
– Ты можешь исцелять, – поправил Гранто. – Не осторожничай, мне это известно. Кэрроу и Модес консультировались со мной.
– Я делила мощь земли между Источником и Азаром...
– Как я и предполагал. Для того чтобы не сжечь исцеляемого, следует перераспределять энергию, которая концентрируется в твоем поле.
– Так... вы знали? – насторожилась я.
– Предполагал, – уклончиво ответил Гранто. – Не смотри на меня так. Я никому и никогда не раскрывал моих личных предположений, касающихся науки. Это глупо.
Мы помолчали.
– Теперь я – твой наставник? – профессор задумчиво провел рукой по короткой, седой бороде.
– Вы знаете, что я из себя представляю.
– Ты – гиперпроводник, – капризно заметил он. – Живой, но очень ленивый.
Я сдержала улыбку. Гранто, по крайней мере, оставался самим собой.
– Так вы согласитесь быть моим наставником?
– Ещё бы! Я и не надеялся, что после всего произошедшего, ты решишься возобновить наши занятия, – профессор заметил мой испуг и вскинул руки. – Ну-ну, не пугайся, с Источником мы, я думаю, повременим. Наука нам это простит. Пока простит. А дальше – будет видно.
– Профессор, я бы хотела ещё кое-что узнать, – осторожно начала я, отдавая себе отчет в том, что ступаю на скользкую почву. Но Гранто выглядел спокойным, поэтому стоило рискнуть.
– Спрашивай, – отозвался он, раскачиваясь в кресле.
– Вы можете рассказать мне об апирском вторжении?
Гранто нахмурился. Мгновение – и от его спокойствия не осталось и следа.
Мне стало неуютно.
– Простите.
– Нет, отчего же... Арельсар, думаю, ввел тебя в некоторые... аспекты того происшествия, – профессор снова взял в руки черную пластину, которую пару минут назад швырнул на стол. – Что ж... Если всё уже решено...
Он замолчал на какое-то время, вертя металлическую бляшку в руках.
– Это было золотое время абстрактной физики, – наконец, заговорил Гранто. – Нашими открытиями интересовались во всем мире. Эмриль и я три года подряд выступали на межрасовой конференции в Шарсе-Шарсе, от ордена получали один грант за другим, купались, так сказать, в лучах внимания научного сообщества. А всё из-за того, что мир отчаянно нуждался в новом источнике энергии. После катастрофы на Агорской АЭС, когда мирный атом вышел из-под контроля, поглотив целый гоблинский остров, приоритеты в развитии атомной энергетики были пересмотрены. Трагедия на Агоре едва не привела к началу новой войны – повышение радиационного фона, ударная волна – эльфы решили, что орки проводят испытания ракет распада, на которые был наложен запрет Ультиматумом Людворэль. Предотвращение военного конфликта тогда дорого стоило ордену.
– Вы принимали участие в ликвидации катастрофы? – с благоговейным трепетом спросила я.
– Нет, но туда отправились многие мои друзья, мало кто вернулся, но и они прожили недолго. Но сейчас не об этом. Мир нуждался в безопасном источнике энергии. Вот тогда-то мы всерьез занялись разработкой искусственного гиперпроводника, который мог стать величайшим изобретением в истории. Я не буду вникать в процесс исследований, скажу только, что побочными результатами наших трудов стали такие произведения научного искусства, как прибор по измерению КПВ, генератор искусственного поля, тренажерная груша.
– Разве измеритель КПВ создал не Шнори?
– На основе наших данных. А мы, в свою очередь, использовали информацию о секретных разработках кевтского оружия, которую передал миротворцам один из спасенных во время геноцида ученых.
– Что за оружие?
– Кевты, жизнь которых напрямую связана с использованием полей, и КПВ едва ли ни каждого представителя этой расы выше среднего, стремились создать уникальные приборы, в основу работы которых был бы положен процесс передачи энергии от живого существа неживому предмету. Мы нашли решение, разработав генератор поля. Так, исследовательские группы ордена, используя генератор, создали чудо оружейной техники – "Серп" и...
– "Серп"! – вскричала я. – Это пистолет! Его использовал Арельсар, когда мы нашли демона.
Гранто усмехнулся, не сводя глаз с пластинки.
– Рельс – ас в использовании полей, только любит говорить загадками, а их раскрытие сваливает на других. Что ж... Сейчас на вооружении миротворцев ни один вид подобного оружия, но тогда... Тогда всё только начиналось. Создание генератора стало прорывом в абстрактной физике. Уверен, его бы уже давно разработали кевты, если бы ни Первая Индустриальная, – профессор на мгновение задумался. – Один раз мир уже столкнулся с кевтской империей, может, это и к лучшему, что эльфы не дали соседям шагнуть вперед. Но я снова ухожу от темы... Нам нужно было взять энергию из земного поля, преобразовать её и направить на иные процессы, в другие приборы, без участия живых существ. И если земную энергию гиперпроводник тянул вполне исправно, преобразование и передача её осложнялось одной проблемой. Ни один неживой предмет не может преобразовывать абстрактную энергию, потому что у него нет собственного абстрактного поля! А маленький, слабый генератор совсем не годился для большой мощности. Он её попросту не выдерживал!
Гранто швырнул на стол пластинку, и только тут я заметила, что это был кусок того самого генератора, который Харис подключал к Источнику, когда ученые проверяли силу моего воздействия.
– Так же, как и со мной...
– Совершенно верно, всё в точности... Но... Опыты с разумными тоже ни к чему хорошему не привели. Гиперпроводник вкачивал в их поля такое огромное количество энергии, что они просто сгорали, даже не успевая передать энергию дальше. А разумный без поля – это труп.
– Они что, умерли? – я вытаращила глаза.
– Пострадали, – уклончиво ответил Гранто и продолжил. – Но мы не сдавались. У нас была одна интересная идея, подкинутая Бонэсом, да примет его Свет. Он тогда совсем помешался на поисках Источника – лазил по острову, всюду рылся, не посещал лекции, доставал руководство университета своими безумными идеями. Если долго и громко орать, кто-нибудь да выглянет проверить, что стряслось. Выглянули мы. По теории Бонэса, Источник, упоминавшийся едва ли не в каждом тексте о Великой ночи, имел собственное абстрактное поле. Нам терять было нечего – гиперпроводник пылился, гранты иссякли, мы зашли в тупик. Выбив из ордена последнее скромное пожертвование, Эмриль, я и Бонэс организовали поисковую группу. Энтузиастов оказалось довольно много – миф об Источнике отчего-то нравился всем. А из Шарсе-Шарсе приехала целая делегация негуров, в числе которых оказалась и Ларзанмар, тогда ещё юная, задорная прислужница Храма Великой Матери, ныне Верховная жрица-воншесс Девятиглавой... Сколько лет минуло с тех пор...
Гранто замолчал, странно улыбаясь. Он, видимо, вспоминал о чем-то, в задумчивости крутя в руках черную, погнутую пластину испорченного генератора. Я выжидательно вскинула брови, требуя продолжения.
Профессор, посмотрев на меня, спохватился.
– Так, о чем я? А, змеи... Змеи – они везде змеи, как ты им хвосты не... Хм... Не то... Источник. Да, мы нашли Источник, и радости нашей не было предела. Кусок камня, обломок колонны – но у него оказалось поле! Не такое сложное, как у разумных, но вполне сносное. Информацию о своей находке мы держали в тайне. Так того требовали правила научного исследования.
– Секретные правила.
– Попрошу не дерзить. В процессе проведения экспериментов мы стали замечать странное явление – поле Источника становилось сложнее, когда в него вливали абстрактную энергию. Структура менялась – совсем немного, но достаточно, чтобы исключить неточность измерителей. И тогда мы решились. Согласовав все перипетии эксперимента с коллегами, мысленно разделив сумму ММСки между собой (не всё же Шнори воровать наши идеи), мы перевезли гиперпроводник к пустоши. Надо сказать, что прибор представлял собой "шкаф" размером два на два с половиной метра и весил больше трех тонн. Мы с трудом нашли перевозчиков для этой махины, которые нехотя, но подписали гарантию на безопасную транспортировку. Любое повреждение могло грозить провалом. Эмриль называл шкаф машиной будущего. Что ж... Эксперимент увенчался успехом. Гиперпроводник вкачивал энергию в Источник, а тот в свою очередь концентрировал её в виде вихря, лишь слегка нагреваясь.
Наши приборы работали на износ, фиксируя такое огромное количество информации, что захватывало дух, когда что-то вдруг пошло не так. На Источник воздействовал неизвестный фактор. Вихрь рос, ширился и внезапно появились эти... существа. Я тогда управлял гиперпроводником и не сразу заметил их, а когда заметил, один дожевывал моего коллегу, а второй и третий разрывали напополам тогдашнего проректора по научной работе... Таких созданий я в жизни своей не видел. Живые ли они, мертвые, породила ли их Тьма или они вышли из Света? – Гранто покачал головой. – Одно мне ясно точно – они не нашего мира. Это совершенно иная форма жизни. Антираса.
Я не сводила глаз с профессора, ощущая некое единение с ним. Значит, он тоже видел демонов.
– Вы... Вы смотрели видео, где демон убивает Рахиза?
Гранто отрицательно покачал головой.
– Они крушили всё, что попадалось на пути, разрывали на части живых, раскидывали куски мяса в разные стороны, – профессор оставил в покое пластинку и протер лицо ладонями. – А я сидел за шкафом и не мог шелохнуться. Сначала они походили на какие-то сгустки теста – бесформенные, но смертельно опасные, эти существа ползали по карьеру в поисках чего-то или кого-то. Я смотрел на них и думал, что они похожи на пластилиновых медведей, которых я лепил в детстве. Брат поставил фигурки на подоконник, и они растаяли, оплыли. И чем дольше я наблюдал за демонами, тем больше они походили на мохнатых хищников...
Профессор задумчиво уставился на свои ладони, потом чинно положил руки на стол и перевел взгляд на меня. Если ужасные события, коих он стал свидетелем, как-то и повлияли на него, то он очень умело скрывал свои переживания. В его глазах было лишь любопытство. Хотя нет, не так. Научный интерес.
– Помнишь, когда мы экспериментировали у Источника, ты сказала что-то о ключе?
Я вздрогнула, приходя в себя.
– Что? А, ключ..., – я замялась. Как бы ответить так, чтобы профессор не посчитал меня сумасшедшей. – Мне иногда кажется, что я слышу голоса... То есть, не кажется, и не голоса, а голос... Ну... Короче, демон в моей голове всё время твердил: "Ключ, ключ, ключ, открой портал, отпусти". Что-то в этом духе.
Гранто склонил голову набок, помолчал, а потом выдал совершенно неожиданную для меня фразу.
– Я тоже слышал его тогда.
– Как? Почему? – я подалась вперед, во все глаза глядя на профессора.
– Наверное, потому, что я управлял гиперпроводником, – Гранто пожал плечами. – Ключ... То, что открывает порталы. Тогда им стал я. И демоны меня не тронули, прошли мимо.
– И вы тоже слышали..., – до сего момента я никак не могла поверить, что голос реален. Теперь всё стало на свои места. – Почему же раньше не сказали мне об этом?
– О чем? Апирское вторжение – секретная информация. СБО за неё снимает головы.
– Зачем говорите сейчас?
– Теперь ты одна из нас.
Я отвела взгляд.
– Ты ведь тоже никому ничего не сказала, – добавил профессор.
На некоторое время в кабинете повисла тишина. Гранто задумчиво вертел в руках остаток генератора, я же отвела взгляд в сторону, созерцая свое отражение в стеклянной дверце книжного шкафа.
– А сам прибор? Он остался цел? – спросила я.
– Нет, демоны уничтожили его, – Гранто сокрушенно покачал головой. – Столько лет работы, столько расчетов, вычислений, экспериментов. И мы ничего не смогли поделать. Эмриля придавила одна из стенок гиперпроводника, когда он помогал мне вылезти из кабины. С тех пор мой учитель прикован к инвалидному креслу, но он не оставляет надежду повторить эксперимент.
– Повторить? Его не впечатлили последствия использования Источника?
– Он – ученый. Как и я, – Гранто пожал плечами. – То, что мне сняться мертвые друзья совсем не означает, что я отказался от поставленных целей. Наука строится на костях предшественников.
Я поморщилась.
– Но вы так и не построили новый гиперпроводник...
– Почти все данные, полученные при подключении к Источнику, были уничтожены, остальное навечно конфисковала СБО. А ведь именно на основе этой информации мы могли бы создать схожую по строению систему гиперпроводник-приемник. Но не это стало главной проблемой. После вторжения Источник потух, будто истратил всё свое поле на открытие порталов. Обычная, серая колонна, руины, бесполезный камень. Мы пытались оживить его...
– Пытались? СБО позволяла вам?
– Нет, конечно, за нами следили. Рельс достал исключительно всех.
– Ещё бы! Он ведь тоже потерял своих подчиненных!
Гранто покачал головой.
– Чтобы их жертва не стала напрасной, мы должны закончить исследование.
– Должны были, – чересчур жестко ответила я. – Неужели вам мало смертей? Вы и меня втянули в эту историю, не предупредив, ничего не сказав!
– Это наука, Антея. Это важная часть нашей жизни. Я не собираюсь больше рисковать тобой, у меня достаточно данных, – он обвел взглядом лежащие на столе бумаги. – Пойми же меня! Мы опустили руки, сдались. И вдруг появляешься ты. Феномен. Исключение из правил. Живое подтверждение теории естественного гиперпроводника. Твой КПВ выше показателей искусственного на десять... десять!... процентов. Эмриль, готовый сойти в могилу, ожил. Ты – наш второй шанс.
Я подалась вперед, чувствуя, как в груди закипает ярость.
– Вы заставили меня включить Источник. К нему вернулось поле. Поэтому вы так разволновались, когда Харис сказал о том, другом взаимодействии? Вы знали, чем это может кончиться, но все равно потащили меня туда!
– А ради чего ещё можно рисковать? – равнодушно поинтересовался Гранто, пожав плечами.
– Всё могло повториться! И повторилось! – завопила я, вскакивая на ноги. – СБО вообще хочет использовать демонов как оружие!
Профессор покачал головой.
– Вряд ли ты хоть что-то знаешь о планах СБО. Собственно, ты вообще ничего не знаешь. Тебе предначертано исполнять роль инструмента в чужих руках.
– Я уже успела побывать инструментом! Или как вы там меня называете? Прибором! – я наклонилась вперед, упершись руками в стол. – Кто рассказал Рахизу обо мне? ВЫ?!
– Сядь, – Гранто повысил голос. – И перестань нести чушь. Сроду не якшался я с местными бандитами. Я ведь тоже состою в ордене, если ты не забыла. Сядь, будь добра.
Он говорил уверенно, твердо и властно. Я вскинула руки, признавая поражение, и рухнула на стул. Профессор, исподлобья взглянув на меня, удовлетворенно кивнул.
– Но кто тогда? – спросила я, потирая плечо.
– Информацию об эксперименте не знал никто, кроме меня, Хариса и Эмриля, – Гранто что-то оторвал от пластинки и выкинул под стол. – Но за них обоих я могу ручаться.
– Кто же тогда? – настойчиво повторила я. – Харис мог...
– Я сам с этим разберусь, – сухо оборвал меня профессор. – Ты хотела узнать что-то ещё?
– Так что же такое демоны?
Гранто некоторое время задумчиво смотрел мимо меня, а потом швырнул пластинку под стол, в мусорное ведро.
– Если бы мы это знали, Антея, всё бы было гораздо проще, – Гранто поднялся, поправляя пиджак. – А теперь, прошу простить, но мне пора идти.
– Но, – я вскочила, преграждая ему дорогу. – Вы обещаете мне, что не будет больше никаких экспериментов с Источником?
– Обещаю, – Гранто недовольно посмотрел на меня. – Всё? Я успокоил тебя?
– Да, но..., – я покачала головой – разговаривать на эту тему было бессмысленно. Я сама загнала себя в ловушку науки, выбрав Гранто в качестве наставника. Хотя, я всегда могу пожаловаться на него Арельсару. В самом крайнем случае, конечно. – Когда мы приступим к занятиям?
– С начала учебного года, – отозвался профессор. – И мне нужен подробный отчет об особенностях использования абстрактных полей при КПВ более девяноста процентов.
– Что?– я вытаращила глаза. – Научная работа?
– Начинай писать статью, Антея. Я не потерплю лентяев в команде. Разговор окончен.
Профессор взял с вершины стопки бумаг электронную записную книжку и спрятал её в карман.
– Давай, живее, – поторопил он меня, когда я, удивленная ответом, замешкалась возле стола. – Не стремись узнать всё и сразу – это опасно для жизни.
Может, мне всё-таки стоило выбрать Арельсара? Нет, пожалуй, лучше Кэрроу...
Глава третья. Связь.
Удар вышел скользящим, и я почти мгновенно вернулась на позицию. Азар не стал напирать, но картинно смахнул с плеч невидимую пыль.
– Нужно быть объективным, но..., – он развел руками. – То, что мы делаем – куда больше, чем игра в команде.
Я усмехнулась, отключаясь от полей. Орк был прав: то, что мы вытворяли в поединке, напоминало какой-то бешеный танец. Мы предугадывали ходы друг друга, отражали выпады, синхронно изменяли направления потоков. Это было более чем странно, но до жути весело.
