Текст книги "Оружие (СИ)"

Автор книги: Галина Черкасова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

– Прекрати изводить себя, – говорил Гранто, когда помогал мне выйти из такси у Храма. – Мы будем здесь ровно столько, сколько планировали.

– А сколько мы планировали? – я поправила тунику, купленную по настоянию профессора, и выжидательно посмотрела на него.

– Три недели – столько комиссия будет присутствовать в университете.

Гранто подал мне руку, и мы начали путь по длинной, широкой лестнице с тысячью ступеней к главной башне Храма. Ступени ещё хранили жар огненного дня, но начинало холодать, и несколько раз я ловила себя на мысли, что неплохо было бы накинуть на плечи куртку.

Величественные белые башни сияли мягким голубоватым светом, который, казалось, исходил откуда-то изнутри сооружений. Издали башни походили на торчавшие из гигантской челюсти зубы, вблизи же напомнили дудочки свирелей с той лишь разницей, что их верхушки оканчивались сферическими крышами, увенчанными красными точками сигнальных огней.

Башни, белоснежные трубы в ореоле синего света, не выглядели бы так впечатляюще, если бы не каменная змея, на кольцах которой они покоились. Матерь (а это снова была Девятиглавая кобра) телом своим обвивала башни храма, защищая их, как собственное гнездо. На кончике хвоста, направленного в сторону пустыни, была выбита лестница в тысячу ступеней.

Скульптура в аэропорту показалась бы малой игрушкой по сравнению с каменным колоссом, охраняющим башни. Гранто нарочно попросил таксиста объехать Храм по кругу, чтобы я могла увидеть вечную Матерь во всей красе. Девять змеиных голов, смотрящих на море, в ширину были больше некоторых витых небоскребов, расположенных в отдалении, длина же окружности колец составляла, по словам Гранто, примерно два километра. Глаза змей мерцали, как алмазы, и профессор пояснил, что такой эффект создается за счет расположенных внутри глазниц осветительных приборов.

– Колосса собрали из привезенного дворфами камня с гор Гера Фаза. Змея кажется цельной, но на самом деле она составлена из блоков. На другом материке, так же у моря, лежит вторая змея, – рассказывал Гранто. – Только ту собирали орки, и камень везли с гор Фэт-е-тан.

И хотя профессор говорил сухо, без эмоций, я ощутила какую-то тоску. Так и смотрят змеи-сестры друг на друга из-за моря, такие похожие и такие разные.

Почему мы так ненавидим друг друга?

От воспоминаний об Азаре стало почти физически плохо, и я, понимая, что в скором времени меня ждет серьезный разговор с одной из великих мира сего, постаралась отвлечься, как бы жестоко это не звучало. Опустив голову, я глубоко вздохнула и продолжила подъем.

Гранто, будто чувствуя мое настроение, много говорил и вконец запыхался.

– Обрати внимание на ворота, – произнес профессор, тяжело дыша, когда мы остановились на широкой ступени перевести дух. – Их называют Воротами Ветра. Видишь эти позолоченные желобки, выполненные в виде змеек, обвивающих колотушки и засовы? Когда на город налетает песчаная буря, змейки будто оживают. Песок, приносимый ветром, струится по их телам, и они ползут вверх, вниз, по кругу. Незабываемое зрелище, но довольно редкое. Эффект зависит от силы и направления ветра.

У входа в башню, на последнем кольце, мы остановились, чтобы привести себя в порядок. Я стряхивала пыль с края туники, которым обмела всю тысячу ступенек, Гранто шумно пыхтел и вытирал платочком лысину. Профессор сегодня принарядился: надел светло-голубую в тонкую полоску рубашку, бежевые брюки и подпоясался широким коричневым ремнем. На предложение купить тунику и ему, Гранто посоветовал мне чаще думать головой.

– Многих проблем удалось бы избежать.

Я не могла с ним не согласиться.

С площадки открывался потрясающий вид на огромный город, казавшийся отсюда золотой паутиной. Сотни тысяч огней затмевали небесные звезды. Напротив, через дорогу от Храма, сиял в свете прожекторов Дом заседаний – высокое здание с массивным фронтоном, поддерживаемым белоснежными колоннами, выполненными в виде змей.

– Здесь так тихо, – произнесла я, оборачиваясь к Гранто, который, прислонившись к одной из скульптур у входа, переводил дух.

– Туристов ночью сюда не пускают.

– А кто мы?

– Мы? – Гранто усмехнулся. – Мы – старые знакомые, которыми очень интересуются.

– Как же нам удовлетворить интерес хозяев? – нахмурившись, я запрокинула голову и недовольно уставилась на вершины башен. Значит, и здесь нас ждут скользкие разговоры.

– Говори столько и то, что говорила всем остальным, – отозвался профессор. – Будь внимательна, об исцелении и контроле над демоном ни слова. Не упоминай об... кхм... о Рельсе. Поняла?

Я кивнула.

Гранто выпрямился и ударил колотушкой в ворота.

Через несколько мгновений одна из створок чуть приоткрылась. Профессор толкнул её плечом и вошел внутрь темного помещения, предварительно схватив меня за руку.

– Ступай осторожно, – тихо проговорил он, и я нерешительно шагнула в темноту. Дверь бесшумно закрылась за нами.

Я не могла сориентироваться, где именно мы находимся. Справа, слева и сверху царила тьма, и только впереди, в ореоле мягкого голубоватого свечения, исходившего, казалось, из-под пола, плыл белоснежный трон с высокой спинкой, выполненной в виде веера. Я в нерешительности остановилась и посмотрела на Гранто, в глазах которого плясали синие отблески.

– Не поднимай ног, – отпуская мою руку, шепотом произнес он. – Шаркай по полу.

– Зачем? – спросила я и тут же почувствовала, как что-то холодное и скользкое коснулось лодыжки. От неожиданности я едва не вскрикнула и уже сама схватила профессора за локоть.

– Боишься змей?

– Они ядовиты?

– Ядовиты. Были. Пока им не выдернули зубы, – Гранто не сводил глаз с трона. – Идем.

Я осторожно двинулась следом за профессором, стараясь не задевать ползавших у ног змей. Глаза привыкали к темноте, и я уже могла различать на плитах гибкие, блестящие в слабом свечении, тела жителей храма. Их было не так уж много, но они всё время двигались, серебристыми лентами расчерчивая полумрак.

– Наверное, здесь нет ни одной мыши, – усмехнулась я, подходя к трону.

– Мы иногда даем им игрушку, – произнес мелодичный женский голос.

Я вздрогнула и, подняв голову, остановилась. На троне восседала с головы до ног закутанная в белую ткань женщина. Была ли незнакомка здесь с самого начала или вошла, пока мы пересекали полную змей залу, я не могла сказать. Волны белой ткани, спадавшие к подножию трона, в голубоватом ореоле сливались с гладким камнем и казались его частью.

Но вот женщина открыла глаза, ярко-алые, как рубины в глазницах кобры, что охраняла аэропорт.

– Здравствуйте, – выдохнула я.

Женщина скинула с головы капюшон, открыв узкое негурское лицо, и насмешливо улыбнулась.

– Зачем ты рассказал, что кобры не ядовиты? – она протянула профессору когтистую руку, звякнув серебристыми браслетами, которых на тонкой кисти оказалось, по меньшей мере, с десяток.

– Хотел избежать недоразумений, – Гранто поцеловал тыльную сторону ладони негурки. – Иначе вышло бы как в прошлый раз.

И тут оба расхохотались, да так громко, что под сводами башни громом грянуло эхо.

Я, молча, опустила голову. Так вот почему Харис периодически подтрунивал над профессором по поводу посещения храма. Видимо, поэтому Гранто и не взял его сюда.

Негурка, успокоившись, вновь посмотрела на меня и, приложив руку к сердцу, склонила голову.

– Ларзанмар, Верховная воншесс Матери Змей.

Я повторила её жест.

– Антея Тейер. Гиперпроводник.

– По легкости твоего поклона могу судить, что ты знакома с детьми моими, – Ларзанмар удовлетворенно кивнула. – Надеюсь, это не мужчины, они слишком бестолковы и забывают о традициях в погоне за прибылью.

Негурка соскользнула с трона, и, придерживая тунику, спустилась к нам. Она оказалась невысокой, худенькой, с тонким длинным хвостом, который волочился полу, разгоняя снующих у трона змей.

– Идемте, – она поманила за собой тонким пальцем с массивным серебряным перстнем.

Мы обошли трон и оказались у темного проема, выполненного в виде арки, по бокам которого высились ониксовые статуи негуров, облаченные в серебристые доспехи. В правых руках воины сжимали длинные черные копья с блистающими наконечниками, тонкими и острыми, как на настоящем оружии. Я какое-то время таращилась на одну из статуй, пытаясь понять, из чего выполнены светлые глаза воинов, когда внезапно изваяние ожило и обернулось ко мне.

– Асаше шессуаса шессс, – прошипело оно, перекинув копье в левую руку.

– Это лошесс, стражницы храма, – пояснила Ларзанмар, обернувшись. – Не бойся, дитя. Они карают лишь незваных гостей.

– Чем? Копьями? – я нырнула в темную нишу вслед за Гранто, настороженно оглядываясь. Воншесс пару раз хлопнула в ладоши, и перед нами, бледно мерцая в полумраке, засияли ступеньки винтовой лестницы, убегавшей ввысь.

– Это ультразвуковые посохи, – отозвалась Ларзанмар. – Мы чтим традиции, но открыты инновациям. Наука – наш верный друг и союзник, – она многозначительно улыбнулась Гранто и первой ступила на лестницу. – Надеюсь, вы не слишком утомились на тысяче ступеней? Нас ждет небольшой подъем.

Воншесс приукрасила действительность – поднимались мы долго. На второй сотне ступеней я сбилась со счета и бросила попытки оценить длительность пути. Гранто останавливался довольно часто и, опершись одной рукой о стену, другой махал мне.

– Не ждите, иди!

Мы прошли, по меньшей мере, мимо семи пролетов с запертыми дверями с кодовыми замками, прежде чем оказались на тупиковой площадке.

Воншесс быстро набрала код и шагнула внутрь образовавшегося проема.

– За мной, пожалуйста, – произнесла она.

У двери я остановилась перевести дух и подождать Гранто, который шумно пыхтел позади. Вступать одной в погруженный в полумрак коридор не хотелось. Здесь не было ламп, только плиты пола светились слабым голубоватым светом. Негурка замерла впереди и обернулась. Окруженная призрачным ореолом, с алыми светящимися глазами на темном лице, она походила на грозного фантома. Я сморгнула, отгоняя наваждение.

Гранто появился в пролете, вытирая взмокшую лысину. Воншесс кивнула и двинулась дальше.

Мы прошли мимо нескольких полупрозрачных дверей, из-за которых доносились приглушенные голоса и мягкие переливы шисиали – хвостового струнного инструмента негуров.

И снова фигура воншесс поплыла, теряя очертания, в призрачном сиянии пола. Мне стало не по себе, и я зажмурилась, пытаясь справиться с головокружением.

– Сюда, прошу, – я открыла глаза и шагнула внутрь светлого прямоугольника.

Мы очутились в просторной круглой зале со сводчатым потолком. Похоже, кабинет Ларзанмар находился на вершине одной из башен – в узком окне, зажатом между двумя высокими стеллажами с книгами, виднелась лишь узкая полоска ночного неба.

– Присаживайтесь, – воншесс прошла вперед. Каждое её движение, плавное, медлительное, нарочито ленивое, приковывало взгляд. Вот она повела рукой, приглашая нас присесть, и мне показалось, что рука раздвоилась, расплылась в воздухе. Некоторого труда стоило даже моргнуть, не то, чтобы отвести глаза от завораживающего движения темной кисти.

– Антея, не таращись, – прошептал Гранто, дернув меня за рукав туники. – Это некрасиво.

Я вздрогнула и, виновато опустив глаза, села в кресло и принялась разглядывать кабинет.

Посреди залы размещались круглый деревянный стол и четыре широких кресла, близ каждого из которых находился торшер. Два из четырех были включены, и мягкий оранжевый свет, струящийся через абажуры, привносил ощущение уюта и тепла в строгую обстановку кабинета. Я немного расслабилась, и чувство тревоги, не покидавшее меня последние несколько минут, начало сходить на нет.

Не успели мы устроиться в креслах, как в кабинет постучали.

– Ларзанмар, прошу прощения, – вошедшая негурка, одетая в темно-голубой балахон, прижала руку к сердцу и склонила голову. – Артазар нуждается в вашем наставлении.

Ларзанмар потерла пальцем висок.

– Прошу меня извинить, – она встала так резко, что полы её одеяния вихрем закрутились у колен.

Я вновь проводила её взглядом.

– Эта та самая прислужница, что приезжала на Прэн искать Источник? – спросила я, смаргивая, едва дверь за Верховной воншесс закрылась.

– Она уже давно не та прислужница, – профессор задумчиво рассматривал книги, расставленные на ближайшем к нему стеллаже. Я ждала продолжения, но Гранто молчал, предаваясь воспоминаниям. Он морщил лоб и улыбался в пустоту, и, как будто, даже помолодел лет на пять. Никогда я не видела профессора таким довольным и... таинственным.

– Не похожа эта комната на молельню, – перевела я разговор. – Так много книг.

– Это, в основном, религиозные писания, – Гранто покрутил головой, осматривая стеллажи. – "Адепты Света", "Постулаты первонародов", "Сердце камня", "Слезы пустыни и воздаяние". В древние времена, когда гнезд было всего десять, воншесс выступали как хранительницы традиций, змеи истории. Полагают, что первоначально воншесс были посланницами Света к народам пустыни. Но после Великой ночи негурские женщины, не желавшие подчиняться жрецам-мужчинам, откололись от светопоклонников. В темные века, следовавшие после Великой ночи, когда остальные расы грызлись между собой, деля земли, негуры орошали пески кровью своих же собратьев. Десять гнезд никак не могли ужиться в мире, и вот тогда-то на сцене вновь появились воншесс, теперь уже не как оборванные сектантки, а как проповедницы новой религии, религии матриархата, рожденной и вскормленной в колыбелях верховных матерей гнезд. Говорят, они пришли из пустыни.

– И что проповедуют воншесс?

– Великая Матерь несет процветание через действие, упорство и верность своему народу. Воншесс никогда не навязывали свою религию другим расам, потому что те попросту не похожи на Матерь, – Гранто развел руками. – Может, это и к лучшему.

– Но именно это делает негуров такими закрытыми.

– Бизнес сильно повлиял на их мировосприятие. Они уже не следуют так слепо повелениям воншесс, да и мужчины, в основном ведущие внешнюю торговлю, научились бить кулаком... хм... хвостом... по столу.

Я пожала плечами.

– Однако же, они все равно опускают головы, когда женщина идет им навстречу.

– Ты не знакома с негурами, живущими на Прэне?

– Нет, только с приезжими студентами.

– Хм... На острове мужчины-негуры чаще всего живут с мужчинами своей же расы. Не с женщинами. Здесь за такое отрезают хвосты. Девятиглавая мать нетерпима к мужеложству.

– Скоро подадут ужин, – воншесс вошла тихо, появилась как привидение откуда-то из-за стеллажа, принеся с собой сладкий цветочный аромат. – Надеюсь, вы голодны. Ужин обещает быть роскошным. Что, Эрик, заинтересовался писаниями?

Гранто оторвался от созерцания книг и, чуть улыбнувшись, посмотрел на Ларзанмар.

– Давно здесь не был. Коллекция, как вижу, ширится.

– Периодически получаем великолепные тексты, – воншесс махнула рукой. – Радуйся, ибо негурам сюда вход заказан.

– Почему? – удивилась я. – Ваши прихожане не могут читать эти книги?

Ларзанмар покачала головой.

– Не прихожане, девочка. Дети. Вы, ослепленные, так любите эти сложные слова. Для Матери все – дети, как и для меня. Наша вера молода, но она проста и открывает глаза, поэтому...

– Ларзанмар...

Воншесс угрожающе зашипела.

– Не смей перебивать меня! – её голос, до этих пор мелодичный и приятный, внезапно стал низким и хриплым, будто негурка поперхнулась. – Пусть ты человек, но ты всего лишь мужчина. Именно мужчины не допускаются в эту комнату, как и в большую часть храма.

Я настороженно уставилась на Гранто. Он покраснел, но промолчал, вернувшись к созерцанию книг на стеллаже.

– Интересно, правда? – воншесс уселась в кресло и обернулась ко мне. Голос её вновь стал мягким. – Он – ученый, я с детства – служительница храма. Говорят, религия и наука никогда не смогут сойтись в одной точке, но не было в моей жизни более близкого друга, чем Эрик. Да и не только друга.

Теперь у Гранто покраснела и лысина, но он упорно сверлил взглядом стеллаж, будто силился прочитать расставленные на полках книги, не открывая их.

Мне самой стало стыдно, но я не могла отвести взгляд от алых глаз Верховной воншесс.

– Великая Матерь велит своим дочерям жить полной жизнью, – продолжала Ларзанмар. – Мы – те, кто приводит в этот мир новые души. Мы – врата. Жаль, что другие расы этого не понимают. Ты – живой пример того, насколько сильны женские особи.

Хотелось бы мне верить словам воншесс. Я вспомнила о матери. Вряд ли Ларзанмар назвала бы её сильной. Мама никогда и плохого слова не сказала своему чокнутому мужу.

– Давай же поговорим о тебе и твоих качествах, – воншесс протянула руку к столику, стоявшему между нами, и нажала на его центр. Выложенный светящейся плиткой потолок разделился на доли, подобно раскрывающемуся цветку, и его лепестки ушли в пазы стен. Над нами раскинулась голограмма небесного свода, усыпанного звездами. Ларзанмар потушила свой торшер, Гранто повторил её действие. В библиотеке воцарился мягкий полумрак.

– Около двадцати лет назад, в сфере льва появилась маленькая звездочка, – пропела воншесс. Звук её голоса успокаивал, вводил в приятную полудрему, как будто она использовала поля.

Поморгав, я запрокинула голову и уставилась на потолок. Небесный свод, раскинувшийся над нами, был поделен на семь секторов тонкими зеленоватыми линиями, выходившими из центра полусферы.

– Смотри, – Ларзанмар извлекла из многочисленных складок туники лазерную указку и, включив её, направила красный луч в небо. – Видишь эту звездочку? Вот эта доля неба называется сферой льва.

– Что такое сфера?

– Часть неба, разделенная кольцами Кевлега. Вот они, зеленые линии, делят свод на семь долей. Каждую долю солнце проходит чуть больше полутора месяца. Это – сфера змеи, – Ларзанмар обвела указкой сектор небесного свода, находившийся над ней. – И сфера негуров, как ты могла догадаться. Справа от неё сфера волка – это орки, слева лев – люди, как я уже говорила. Дальше, сфера барана – дворфы, сфера оленя – эльфы, сфера совы – кевты, и сфера летучих мышей – гоблины.

– Интересное распределение символов, – заметила я, поудобнее устраиваясь в кресле. Шея начинала болеть, и я опустила голову на спинку.

– Почему гоблины мыши – никто не знает до сих пор, – подал голос Гранто.

– Из-за ушей? – предположила я.

Ларзанмар улыбнулась.

– Возможно. Так вот, дитя, смотри. Видишь, в сфере льва звездочку?

– Вижу. Это звезда или планета?

– Это комета. Одно из древнейших небесных тел, раз в пятьсот тридцать два года пролетающее мимо нашей планеты. Последний раз она проходила через солнечную систему в две тысячи сто третьем году. Ей тогда здорово досталось от солнца, астрономы решили, что комета не переживет обратный путь. Но не тут-то было! Вон она, сияет среди звезд, улетая всё дальше, в бескрайние глубины космоса, которые нам вовеки не покорить, если так и будем грызть друг другу глотки.

Ларзанмар недовольно зашипела.

– Так о чем я? Ах, о комете! Эту комету наблюдали задолго до официального открытия. Астрономы обнаружили упоминания о ней в дошедших до нас рукописях от пятьсот второго года! Если вести обратный отсчет, то комета прошла мимо планеты примерно за двадцать пять лет до окончания Великой ночи. А в год твоего рождения она вернулась снова. Да-да, я знаю, сколько тебе лет. Эрик рассказал мне.

– Вы считаете, комета поспособствовала завершению Великой ночи? – спросила я, а про себя подумала: "Даже если так, причем тут я? Комета как-то влияет на КПВ детей, рожденных в год её прохода? Бред..."

– Возможно. Данных тех времен у нас нет. Всё, что досталось нам от Великой ночи – массовые захоронения да руины, – Ларзанмар покачала головой. – Целая эпоха потеряна для потомков...

– А как она называется?– спросила я.

– Кто?

– Комета.

– Комета... Масшесс.

Гранто вздрогнул и обернулся.

– Масшесс? Ты уверена?

– Конечно, – отрезала Ларзанмар. – Масшесс! Именно под таким именем она упоминается в рукописях.

Гранто внимательно посмотрел на меня.

– Масшесс с негурского значит "ключ".

Я настороженно уставилась на профессора.

– В чем..., – начала было Ларзанмар, но тут принесли ужин, и Гранто удалось увести разговор в другое русло.

Какое-то время воншесс и профессор беседовали об обстановке в Шарсе-Шарсе, о торговых сделках, о старых знакомых и новых книгах. Я ковырялась в тарелке, пытаясь отыскать хоть что-то, не имеющее приторно-сладкого вкуса местной приправы.

– Значит, Дезмон всё так же сложен и закрыт, как и тридцать лет назад, – Ларзанмар покачала головой, ставя на стол чашку с пряным бульоном, из которой она осторожно пила, глядя на разболтавшегося Гранто. – Никогда бы не подумала, что он встанет во главе ордена, с его-то видением мира. А что ты думаешь о нем, Антея? Миротворцы уже сделали тебе предложение, от которого нельзя отказаться? Или их опередили... другие?

Я за раз проглотила кусок мяса, и как-то уж совсем по-детски уставилась на Гранто. Профессор отвернулся.

– О, дитя, не стоит ждать знаков от Эрика, – прошипела Ларзанмар, и я, вздрогнув, взглянула на верховную воншесс. – Как это унизительно, не правда ли? Ждать разрешения от мужчины.

– Извините, но я плохо знакома с традициями вашего народа, – осторожно начала я. – Я потеряла нить разговора

Негурка задумчиво рассматривала имитацию звездного неба.

– Ты из Глирзы, верно, Антея? – она опустила голову и подождала, пока я кивну. – Темное место. Когда-то это было поселение тюремщиков, хранящих Клыки Ветра. "И в чассс ночной завоет ветер среди зубов угрюмых скал. Ты видел много зла на сссвете, но и крупицы не видал, коль не был ты в темницах этих". Ты не знакома с творчеством оркских кхэйди-харов?

– Я даже не знаю, кто это, – честно призналась я.

– В университете отменили мировую художественную культуру? – Ларзанмар недовольно посмотрела на Гранто, который в ответ лишь пожал плечами.

– Нет, но пока мы проходили лишь культуру эльфов и гоблинов, – я скопировала жест профессора.

– А тебе самой разве не интересен мир за границами острова? – негурка поднялась и направилась к стеллажам с книгами. – Здесь собраны не только религиозные тексты, как вы могли подумать. – Ларзанмар провела рукой по переплетам. – Оркские баллады и эпосы, наполненные неиссякаемой бравадой и спесивой храбростью, гоблинские песни и поэмы о свободе и силе родной земли, эльфийские альтаттирны, воспевающие превосходство расы светлых, человеческие романы о вечной любви и вечной войне...

Негурка любовно погладила тонкий золотистый корешок одного из томов.

– Мифы и классика, религия и военное ремесло... Одно без другого не существует, как мужчина без женщины, – Ларзанмар обернулась. В руках она держала довольно большую по формату, но тонкую книгу, что-то вроде атласа. – "Среди снегов далеких гор был выкован его топор"...

Двинувшись к креслу, воншесс протянула книгу мне.

– Ты, как я слышала, не поладила с орками, – произнесла она. – Возможно, знай ты их лучше культуру, ты бы не была столь неосмотрительна. Возьми. Это альбом иллюстраций к некоторым наиболее популярным мифам оркских кланов.

Чего я не ожидала от этого вечера, так это подарков. Мне стало неловко.

– Наверное, она очень дорогая, – промямлила я, принимая книгу. Это было современное издание, с глянцевой суперобложкой, с которой на меня смотрел закованный в броню четырехглазый дракон. Иллюстрация была выполнена настолько мастерски, что чудовище казалось объемным, готовым в любую минуту выпрыгнуть в комнату через темную рамку, обрамлявшую рисунок.

– Потрясающе, – прошептала я, осторожно касаясь морды дракона. – Большое вам спасибо... Она великолепна.

Ларзанмар удовлетворенно улыбнулась.

– Ты получила великий дар, дитя, – заговорила она, усаживаясь поудобнее и подбирая хвост. – Если миротворцы так желают лицезреть тебя в своих рядах, то стоит поучиться видеть мир таким, каков он есть. Учиться видеть...

Она замолчала, потирая пальцами висок.

– В одной из од Матери, – наконец, заговорила воншесс. – Мы просим её помочь лучше видеть и понять то, что мы увидели.

– Это бы мне не помешало, – ответила я, опуская взгляд на книгу.

– Тебе в этом поможет опыт, – чересчур резко отозвался профессор, бросив столовые приборы на тарелку так, что те зазвенели. – Благодарю за ужин, Ларзанмар, и за беседу в этот жаркий вечер.

– Думаю, что вы ещё меня навестите, – негурка улыбнулась ему, обнажая острые зубы. – Мы продолжим нашу беседу.

– Буду ждать с нетерпением, – прижимая руку к сердцу, отозвался Гранто. – Антея, иди, спускайся, я немного задержусь.

Ларзанмар обернулась ко мне.

– Рада знакомству, Антея. Увидимся позже. Не забывай, что я сказала тебе.

От её алых глаз в поле зрения мерцали точки, будто я смотрела на пламя свечей. Я снова сморгнула.

– Ещё раз благодарю за подарок, – я поклонилась, прижимая книгу груди. – До скорой встречи.

***

– Ну и как тебе конференция? Если ты расскажешь правду о себе, будет куда веселее.

– Обычно мою правду разбалтываешь ты, – я поглощала завтрак с немыслимой скоростью, решив, таким образом, побыстрее отделаться от Хариса.

Три дня подряд, с четырех до восьми, мы просиживали на скучнейших конференциях в Институте абстрактной физики. Сначала доклад зачитывал один из профессоров, затем его ассистент рассказывал о процессе исследования, после чего они вместе представляли результаты, а участвующие в конференции ученые переходили к дискуссии и начинали сыпать вопросами. На один доклад отводился один день. Итого конференцию умудрились растянуть на две недели, причем выступление Гранто по расписанию стояло предпоследним. По мне, так неспроста.

До трех часов мы сидели в отеле, а профессор разгуливал неизвестно где. Если он вообще ночевал в номере.

– Может, сходим в музей? – предложил Харис. – Скучно торчать здесь весь день.

– Во-первых, с тобой я никуда не пойду, – отрезала я, бросая салфетку на поднос и поднимаясь из-за стола. – Во-вторых, в музее скучнее, чем тут.

– Ты когда-нибудь поверишь, что это не я сдал тебя? – недовольно поинтересовался Харис.

– Даже если ты не врешь, такая версия мне нравится больше.

Часы в столовой пробили десять. Я спустилась в вестибюль, чтобы взять утреннюю газету, за чтением которой я коротала время в ожидании конференции.

– Мисссс Тейер, доброе утро, – негурка у стойки регистрации поклонилась мне. – Вам пришшшло писссьмо.

– Мне? – я оторвалась от стопки газет. – Вы не ошиблись?

– Посссстояльцев с похошшшими фамилиями у насссс нет, – девушка протянула сложенный вчетверо листок бумаги. – Это тошшшно Вам.

– От кого? – я развернула записку, да так и застыла у стойки, с первых строчек поняв, кто прислал её.

"Антейер!

Нахожусь в Шарсе проездом. Случайно узнал, что ты здесь. Наверное, другой такой шанс выпадет нескоро. Жду тебя в девять в "Веселых человечках".

Тейфри".

Я скомкала записку в руке, едва не завизжав от счастья. Почерк, подчеркивание слов, на которые, по его мнению, ложится смысловая нагрузка, и вечное совмещение наших имен и фамилии.

Это, определенно, писал Джеф.

– Простите, а вы не подскажите, где находятся "Веселые человечки"? – обратилась я к регистратору.

Получив от негурки карту с отмеченным на ней баром, я поднялась в номер, не скрывая своего счастья. Теперь предстояло лишь отсидеть конференцию да удрать от Гранто, который не очень-то и следил за мной.

Но прежде, чем приступить к разработке плана побега, нужно было позвонить на Прэн. Сегодня моей собеседницей стала Инзамар.

– Здравствуй. Как дела? – спросила я, падая на кровать. Сердце бешено заколотилось, кровь прилила к лицу, но голос почти не дрожал.

– Привет. Всё нормально, – Инзамар тяжело дышала, будто мгновение назад она куда-то бежала. – В университете творится настоящий хаос. На каждой лекции присутствует наблюдатель, на каждой тренировке их целая толпа, а уж на самих боях! Они обеспечивают хорошую посещаемость. Правда, проверяющие очень... кмх... расстроены, что не смогут увидеть ни тебя, ни Азара.

Комиссия меня мало интересовала, но из вежливости я решила не перебивать подругу.

– Как он?

– Стабильно.

– Я звонила ему, но телефон отключен. Я могу его как-нибудь услышать?

– Сомневаюсь. Ты же знаешь, Керцез приехал сюда вместе с комиссией. К нему в палату никого не пускают, только врачей.

– Ты не врешь мне? – раздраженно спросила я.

Инзамар притихла.

Они всегда отвечали одинаково – всё нормально, здесь Керцез. Но что он мог, по существу, сделать? Я боялась искать поле Азара, а его мобильный молчал.

– Значит, врешь, да?

– Отчасти.

Вот чем Инзамар отличалась от Хельмы. Та бы преспокойно сказала, что вовсе и не врет, и была бы вполне довольна собой, так как ложь во благо, по её мнению, это почти правда.

– Инз, прошу тебя, не води меня за нос.

– Прости, Анти, прости меня, пожалуйста. Ничего здесь не нормально, он в коме. Врачи не дают прогнозов, – голос Инзамар дрогнул.

Я шумно выдохнула, промычав что-то невнятное.

– Антея?

– Меня закрыли здесь, Инз. Мне нужна твоя помощь, – быстро заговорила я. – Надо как-то выбраться отсюда.

– Я пришлю телефонный номер, – зашептала Инзамар, будто опасалась, что и её могут услышать. – Моей родственницы. Скажешь, от меня. Я предупрежу её. Она сможет помочь.

Какое-то время я бездумно слушала гудки в трубке, стараясь вытряхнуть из головы все мысли, которые могли бы помешать осуществить задуманное.

К демонам Гранто, к демонам орден, и конференции туда же.

Завтра я вернусь на Прэн.

Телефон зажужжал, и на экране высветились цифры. Были бы у меня деньги, я бы, ни секунды не медля, купила билеты на ближайший самолет. Оставалось надеяться, что родственница Инзамар поможет мне в этом.

Теперь предстояло лишь отсидеть конференцию, увидеться с Джефом, и... Я решила не брать с собой вещи: по большому счету, никакой нужды в них не было, а таскать с собой сумку не представлялось возможным. Я бросила взгляд на часы: даст Свет, уже вечером меня здесь не будет.

Конференция прошла, как всегда, уныло. Около половины девятого мы вернулись в отель. Гранто предложил съездить покататься на катере, Харис, недолго думая, согласился, а вот я категорически отказалась, сославшись на головную боль.

– В таком случае, все останутся в отеле, – пожал плечами профессор. – Кто не наелся в институте, может спуститься на ужин.

Подождав, пока в номере Гранто заверещит телевизор, я, одевшись в нормальную человеческую одежду, взяв ключи и телефон, тихонько выскользнула из номера и направилась прямиком к пожарному выходу. Открыв защелку, я вышла на лестничный пролет, прикрыла дверь и поспешила вниз. Путь на улицу преграждала массивная серо-стальная дверь, закрытая с внутренней стороны на задвижку, которую я с трудом отодвинула, едва не сломав палец. Далее следовала решетка, тоже на задвижке, но тут все оказалось несколько проще. Щелчок – и меня встретила прохлада ночного города.