Текст книги "Никогда не лги (ЛП)"

Автор книги: Фрида МакФадден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 52

На ужин у нас снова порция мясной нарезки, подогретой в микроволновой печи. Мы питались здесь не самым лучшим образом, но завтра утром уже отсюда уезжаем. Завтра вечером пойдем в какое—нибудь хорошее заведение. Нужно отпраздновать предстоящее появление нового члена семьи.

Закончив есть, мы уже собираемся подняться наверх, как вдруг слышим крики, доносящиеся из кабинета доктора Хейл. Это Люк, он всё ещё заперт там, хотя мы его ещё не проверяли.

– Эй! – раздаётся его хриплый голос. – Есть там кто—нибудь?

Мы переглядываемся. Итан кладёт руку мне на спину и отводит меня от кабинета.

– Эй! – снова кричит Люк. – Я хочу пить! Можно мне воды?

Я останавливаюсь в нескольких шагах от двери.

– Мы могли бы дать ему воды.

Итан стискивает зубы.

– Он не умрёт там, Триша. Утром его выпустят – он сможет продержаться до тех пор.

– Да, но... мы могли бы хотя бы принести ему стакан воды. Дать ему попить.

– Ты слишком добрая.

Я чуть не смеюсь над иронией его заявления. Я рада, что он так обо мне думает.

– Я просто думаю, что было бы неплохо дать ему немного воды. Мы могли бы поднести её к его губам. Нам не нужно его развязывать.

– Думаешь, это хорошая идея? – Он тычет большим пальцем в сторону двери. – Мы не знаем, что там происходит. Что, если он освободил руки и ждёт, когда мы войдём, чтобы наброситься на нас?

Я не думаю, что это правда. Во—первых, дверь не заперта. Если бы он освободился от скотча, то мог бы просто уйти. Ему не нужно, чтобы мы его выпускали. Я думаю, он всё ещё связан.

– Пожалуйста, помогите мне! – зовёт Люк. – Всего один глоток воды! Пожалуйста!

Я заламываю руки. Мне от этого не по себе. Может, я и убила несколько человек, но я их не пытала. Ну, может, чуть—чуть. Но все они это заслужили. Я не уверена, что Люк это заслужил.

– И мне нужно отлить! – добавляет Люк.

Теперь Итан смеётся над моим выражением лица.

– Ты хочешь помочь ему и с этим?

Думаю, нет.

Итан подходит к двери кабинета. Он приближает губы к замочной скважине и кричит:

– Ты не получишь воды. Можешь обоссаться прямо в штаны.

В ответ раздаётся поток ругательств, и я радуюсь, что мы решили не заходить в кабинет. Итан сильнее надавливает мне на спину, и я позволяю ему увести меня от двери кабинета к лестнице.

– Не позволяй ему манипулировать тобой, – говорит Итан. – Он плохой человек. Он убил свою девушку. Он убил одного из самых близких ему людей. Что за человек способен на такое?

Итан понятия не имеет, что Люк не тот, кто убил доктора Адриенну Хейл. И он также не знает, что тело под половицами принадлежит не доктору Хейл.

– Он злой, – добавляет Итан для пущей убедительности. – Он не заслуживает воды.

– Да, – бормочу я.

– Ты слишком милая, – снова говорит он.

Мы поднимаемся по лестнице в спальню. Ещё одна ночь в спальне Адриенны Хейл. Несмотря на то, что она шантажировала меня и угрожала мне, я чувствую себя виноватой. Я чувствую себя виноватой за то, что сплю в её постели. Если кто—то и способен вернуться в виде злого духа, то это доктор Хейл.

Войдя в главную спальню, я снимаю красивый белый кашемировый свитер. Я ругаюсь себе под нос, когда замечаю на одном из рукавов маленькое жёлтое пятнышко от горчицы, которой мы сегодня намазали бутерброды. Я отношу свитер в ванную и держу рукав под струёй горячей воды, пытаясь отстирать пятно.

Оно не отстирывается. Каким—то образом пятно уже въелось. Безупречный белый кашемировый свитер испорчен.

– Триша? Итан заглядывает в ванную. – Что ты делаешь?

– На этом свитере пятно. Я пытаюсь его отстирать.

– Зачем? Вряд ли она снова его наденет.

Что ж, он прав. Но я продолжаю оттирать пятно, надеясь, что оно исчезнет. Через минуту Итан заходит в ванную, чтобы присоединиться ко мне. Он подходит сзади и обнимает меня за талию. Он опускает голову и целует меня в шею. Раз, два... затем его губы задерживаются на моих.

– Итан, – шепчу я.

– Да ладно тебе, Триша. Нам обоим нужно как—то отвлечься от всего, что только что произошло.

Что ж.

Это правда.

Глава 53

Я просыпаюсь в два часа ночи и обнаруживаю, что в спальне я одна.

На мгновение я полностью потеряла ориентацию. Забыла, где нахожусь. Я забыла, что нахожусь в доме Адриенны Хейл, а не у себя дома. Что я пришла сюда, чтобы избавиться от тела Эдварда Джеймисона, и не только не справилась с этой задачей, но и привела в её кабинет связанного мужчину.

Что за бардак. Мне серьёзно нужна помощь.

Я щурюсь, оглядывая спальню, пока глаза привыкают к темноте. Итана нет в постели, и я не вижу его больше нигде в комнате. Его нет и в ванной. Куда он делся?

Может, он не мог уснуть. Может, он встал ночью и решил поработать за ноутбуком. В этом есть смысл.

Однако я даже не догадываюсь, где он может быть.

Я хватаю красный халат доктора Хейл и накидываю его на себя. Затем я надеваю её пушистые тапочки. Удивительно, как легко мне вдруг стало пользоваться её вещами. Хорошо, что её одежда моего размера, хотя она была худее меня. Эта женщина была практически скелетом, хотя и обладала определённой суровой красотой.

Когда я выхожу в коридор, там темно, но мои глаза уже привыкли к темноте, поэтому я не включаю свет. Я слышу, как внизу кто—то ходит, но не похоже, что происходит что—то плохое. Не похоже, что Люк освободился и напал на моего мужа.

Я спускаюсь по лестнице так тихо, как только могу. Когда я спускаюсь, Итан сидит на корточках перед камином. Совсем один. Он что—то теребит в руках, и я не сразу понимаю, что он пытается зажечь спичку.

Портрет Адриенны Хейл по—прежнему стоит возле стены рядом с камином, её зелёные глаза устремлены в стену. Портрет был идеей моей матери. Я считала это совершенно нелепым – кому нужен гигантский портрет самого себя? Но доктору Хейл он понравился. Она сразу же повесила его прямо над каминной полкой. Конечно, она так и сделала. Она была настолько самовлюблённой.

Надеюсь, мне больше никогда не придётся на него смотреть.

Виднеется маленький огонек, и через мгновение весь камин озаряется огнём. Итан встаёт и вытирает руки о джинсы. По его позе я понимаю, что он доволен своей работой. Интересно, как долго он пытался разжечь огонь.

Я стою в тени и не показываю, что наблюдаю за ним. Но я всё вижу. Я вижу, как он берёт какой—то предмет с кофейного столика и бросает его в огонь. Затем ещё один. И ещё.

Закончив, он встаёт перед камином и смотрит. Убеждается, что огонь горит.

– Итан, – говорю я.

Он отходит от камина, яростно моргая. При виде меня у него открывается рот.

– Триша, – выдавливает он.

Я обхожу диван и подхожу к нему. – Что ты делаешь?

– Я…

Он с тревогой смотрит на камин. Предметы, которые он бросил в огонь, ещё не до конца сгорели, так что я могу разглядеть, что это. Но мне не нужно смотреть. Я уже знаю, что он сжёг в камине.

Это кассеты. Несколько десятков кассет. На всех красуются инициалы «Г. В.».

Г. В. была пациентом доктора Хейл в течение нескольких лет. Она страдала параноидальными бредовыми идеями о том, что кто—то пытается её убить, в том числе её собственный сын.

Г. У. Гейл Уайли.

Мать Итана.

– Я просто… – На лбу Итана выступают капли пота, пока он пытается придумать ложь. – Я просто думаю, что некоторые из этих записей…

Он не знает, что я в курсе. Что я всегда знала. Я несколько раз сталкивалась с Гейл в доме, когда уходила с приёма, а она приходила на свой. Она не только параноик, но и болтушка. Она рассказала мне о своих опасениях, что несколько человек в её жизни хотят её убить, в том числе её сын Итан. «Доктор Хейл говорит, что я параноик, но у него проблемы с деньгами – ему бы пригодилась крупная страховая выплата. И он меня ненавидит. Я знаю, что ненавидит».

Я отшутилась, особенно когда увидела, как красавчик Итан подвозит Гейл на одну из её встреч. Такой красавчик не может быть плохим человеком. И как мило с его стороны подвозить мать на сеансы терапии. Конечно, он не знал, о чём она говорит с терапевтом, и уж точно не знал, что сеансы записываются.

Но через пару месяцев после исчезновения доктора Хейл моя мать, которая вращалась в тех же кругах, что и Гейл, рассказала мне сплетни о её безвременной кончине. Она упала с лестницы и сломала шею после того, как выпила лишнего. Её сын Итан получил крупную страховую выплату, чтобы справиться с последствиями своего первого неудачного стартапа и не только.

Должна признаться, после этого я стала немного одержима Итаном. Во—первых, он был великолепен. А во—вторых, что—то в нём напоминало меня. Он добивался того, чего хотел. Даже если для этого ему приходилось делать то, что другие назвали бы немыслимым.

Ладно, я была более чем немного одержима Итаном. Скажем так, наша случайная встреча не была такой уж случайной. Скорее, она была тщательно спланирована вашей покорной слугой.

Но он так и не стал таким, каким я хотела его видеть. После того как мы поженились, я думала, что он во всём мне признается. Я думала, что он будет любить меня и доверять мне настолько, чтобы рассказать правду. Но он этого не сделал.

Поэтому я взяла его с собой в эту поездку. Я могла бы поехать одна, и это было бы проще. Я могла бы искать сколько душе угодно. Но я хотела, чтобы Итан был здесь, со мной. Он забыл об этом доме, пока не увидел на стене портрет доктора Хейл. Но теперь он знает, что его тайна раскрыта.

– Что ты делаешь? – снова спрашиваю я. Он открывает рот, но прежде, чем он успевает что—то сказать, я добавляю: – Не ври.

– Я бы никогда не стал тебе лгать, Триша, – запинаясь, произносит он.

Я смотрю на него.

Он опускает плечи.

– Ты слушала записи моей матери, не так ли?

– Да. Некоторые из них.

– О Боже. – Он теребит короткие пряди своих золотистых волос. – Я знаю, что она сказала на этих кассетах. Но я не…

– Не лги.

Он на мгновение замирает. Единственные звуки в комнате – потрескивание огня и его дыхание.

– Хорошо, – говорит он. – Я убил ее.

Глава 54

Теперь, когда он озвучил правду, кажется, стал спокойнее. Он больше не потеет. Это опять мой уверенный муж.

– Ты не знаешь, какой она была. – В его голосе слышится горечь. – Она была сумасшедшей. Мой отец умер, когда я был ребёнком, и, на мой взгляд, он легко отделался. Она всегда была очень тревожной, всегда обвиняла окружающих в том, что они хотят её убить. Включая меня.

Он делает паузу и презрительно смотрит на огонь.

– Она также была алкоголичкой. Когда она пила, то всегда думала, что я краду её вещи, и загоняла меня в угол, обвиняя в этом. Она говорила, что я гнилой. Гнилой мальчишка, который ничего не добьётся.

– Мне жаль, – бормочу я.

– Честно говоря, иногда я действительно крал её вещи. Я подумал, что если она собирается обвинить меня в любом случае, то я могу это сделать.

Это другая сторона моего мужа. Которую он никогда не позволяет мне увидеть. Меня охватывает трепет.

– Так что же произошло?

– Мне нужны были деньги. – Он смотрит на свои руки. – Она никогда не давала мне денег. Никогда ничего не давала, потому что не доверяла никому, кроме себя. Но у нее был страховой полис. И знаешь что? Я бы даже не стал этого делать, если бы она не была так пьяна в ту ночь. Она кричала на меня о том, какой я ужасный сын, и я не смог сдержаться. Я столкнул ее с лестницы.

Он медленно поднимает глаза.

– Моя машина была неподалеку. Я убрался оттуда к чертовой матери и позвонил в полицию только через день. Я сказал им, что не могу ей дозвониться и волнуюсь. К тому времени она уже давно была мертва.

Теперь, когда он рассказал мне всё, он падает на диван и закрывает лицо руками. Я сажусь рядом с ним и кладу руку ему на спину. Его плечи дрожат.

– Теперь ты меня ненавидишь, – бормочет он. – Я не могу тебя винить.

– Нет, – говорю я.

Он убирает руки от лица. Его глаза влажные.

– Я так сильно тебя люблю, Триша. Я и не подозревал, что способен на это. Я всё детство ненавидел эту женщину и не знал, что во мне есть способность любить другого человека. Потом я встретил тебя, и я понял, что ты – моя родственная душа.

– Тогда почему ты не сказал мне правду?

– Я не мог тебе сказать! Ты бы бросила меня, если бы узнала.

– Это неправда. – Я протягиваю руку и беру его за руку. – Правда в том, что...

– Триша?

– Я уже знала.

На его лице появляется растерянность. Сейчас самое время всё ему рассказать. Я боюсь, но у меня нет выбора. Если и существует подходящее время, чтобы всё ему рассказать, то это оно.

Поэтому я начинаю с самого начала. С Коди и Алексис. Как я стала пациенткой доктора Хейл. Как она шантажировала меня и заставляла выполнять свои приказы. Личность человека, чьё тело лежит под половицами. И наконец, истинная судьба доктора Адриенны Хейл и моя цель приезда сюда в эти выходные.

Итан слушает мою историю с бесстрастным выражением лица. В какой—то момент он убирает свою руку с моей и кладёт её себе на колени. Он ни разу меня не перебивает. Он позволяет мне рассказать ему всё, и в какой—то момент я начинаю бояться, что зашла слишком далеко. Да, он убил свою мать. Но я убила шестерых и была виновна в смерти ещё одного. Кто—то может возразить, что мои грехи перевешивают его – если бы они вели счёт.

Когда я заканчиваю говорить, Итан некоторое время сидит неподвижно, глядя в камин. Я даю ему время обдумать то, что я ему рассказала. Он заслуживает того, чтобы поразмыслить над этим несколько минут. Я тихонько скрещиваю пальцы на руках и ногах. Он поймет. Я знаю, что поймет.

Не так ли?

– Вау, – наконец произносит он. Он все еще смотрит на огонь.

О чем он думает? Собирается ли он сдать меня полиции? Я воспользовалась огромным шансом сегодня вечером. Но я думала, что он слишком сильно любил меня. И теперь во мне растет его ребенок. Он никогда бы так со мной не поступил.

Он бы не стал. Я почти уверена в этом.

Но я не уверена.

– Так что ты об этом думаешь? – спрашиваю я.

– Я... – В его глазах отражаются отблески пламени камина. – Я думаю...

Я недооценила его. Я совершила ужасную ошибку. Я думала, он поймет, но я ошибалась. Он не понимает. Никто не сможет.

– Итан? – Шепчу я.

Он отрывает свои голубые глаза от огня и смотрит прямо в мои.

– Я думаю, что этот парень, Люк, будет большой проблемой. Он слишком много знает.

Мое сердце трепещет.

– Да. Да. Я подумала о том же.

– И еще... – На этот раз именно он берет меня за руку. – Я рад, что могу тебе помочь. Мы можем решить эту проблему правильным способом. Вместе.

Я сжимаю его большую тёплую руку.

– Я знала, что ты точно знаешь, что делать.

Мы одновременно встаём. Итан подходит к книжному шкафу и берёт оставленный там разделочный нож. Он сжимает рукоятку правой рукой. Его лицо зловеще светится в потрескивающем свете камина. Я всегда мечтала о камине, но на Манхэттене такого не увидишь. А этот камин прекрасен.

– Знаешь, – задумчиво говорю я, – этот дом мне даже нравится. Может быть, я все—таки смогу представить себя живущей здесь.

– Да? – Его лицо озаряется. – Я надеялся, что ты это скажешь. Потому что я чувствую то же самое. – Он приподнимает брови. – Ты идешь, Триша?

– Да. Сейчас.

Я нахожу свою шубу, брошенную на край дивана. Роюсь в карманах, и мои пальцы нащупывают спрятанную там кассету. Я достаю её и смотрю на свои инициалы на боковой стороне кассеты. Я уже не та девушка, что на кассете. Но в остальном я совсем не изменилась.

Я сжимаю кассету в пальцах. Подхожу к камину, и мои щёки ощущают тепло, исходящее от небольшого пространства. Я бросаю кассету к остальным, в медленно разгорающуюся кучу. Какое—то время я стою и смотрю, как она горит.

Затем я присоединяюсь к мужу.

Эпилог. Триша

Два года спустя

Моя дочь, Делайла, обожает сад за нашим домом.

Месяц назад ей исполнился год, и сейчас она – очаровательный пухленький малыш, который ходит повсюду, раскинув руки, наготове упасть в любой момент. Я наблюдаю за ней с кресла—качалки перед домом, и она делает именно это – падает на колени в мягкую траву, а затем тут же поднимается.

У этой девочки есть цель. Прямо сейчас её задача – принести мне ромашку, которую она нашла в траве. Она подходит ко мне и кладёт свою крошечную ручку мне на колено.

– Мама, – говорит она. – Вот.

– Да. – Я беру слегка помятую ромашку. – Это цветок, дорогая.

– Циток, – повторяет она.

– Правильно.

Она лучезарно мне улыбается. Возможно, я немного предвзята, но мне кажется, что она самый красивый ребёнок на свете. Она очень похожа на своего отца. У нас с Итаном светлые волосы, но мои крашеные, а его – натуральные. У неё его светлые кудряшки – хотя его волосы слишком короткие, чтобы виться, – и его ясные голубые глаза. Она – точная копия его самого на детских фотографиях, которые он наконец показал мне вскоре после того, как мы купили этот дом.

Она радуется даже мелочам. Я купила ей куклу на первый день рождения, и её личико озарилось сияющей улыбкой. Это напомнило мне о моей детской коллекции кукол. У меня их было не меньше дюжины. А ещё в ящике у меня в комнате хранилась коллекция обрубленных голов кукол, которые мне не очень нравились.

– Циток! – кричит Делайла и ковыляет обратно в сад, чтобы сорвать больше цветов и принести их мне.

Я тянусь за холодным чаем, который стоит на стеклянном столике рядом с креслом—качалкой. Мы оставили в доме кое—какую мебель, которую Адриенна Хейл не забрала с собой. Мы оставили кровать, но купили новый матрас. Мы оставили её угловой диван, предварительно тщательно протерев его. Мы оставили антикварный журнальный столик. Я сняла портрет и спрятала его на чердаке. Я не могла заставить себя уничтожить его.

К сожалению, у доктора Хейл не было садовой мебели. Всё это пришлось покупать заново. Но мы приобрели несколько великолепных предметов. Все, кто приходит к нам в гости, с завистью отмечают, как красиво у нас дома.

Они и не подозревают, как дёшево мы всё это купили.

На моё плечо опускается рука – рядом стоит Итан. Я улыбаюсь ему, и в его глазах появляются морщинки, когда он улыбается в ответ. Он из тех мужчин, которые с возрастом становятся еще красивее. Это сразу видно.

– Она хорошо себя ведет?

– Как всегда, – говорю я.

Это правда. Мы живем здесь чудесной жизнью. У нас маленькая дочка—ангелочек. Итан может работать дома почти каждый день и не ездить на работу в город. Всё, что нам нужно было сделать, чтобы попасть сюда, – это убрать с дороги нескольких человек.

Сразу после выходных, проведённых в этом доме, я позвонила Джуди и сказала, что мы очень заинтересованы в покупке этого поместья. Я уговорила её показать его нам до того, как оно будет официально выставлено на продажу, и мы сразу же сделали предложение. Мы не торговались. Мы заплатили запрашиваемую цену, ни пенни меньше.

В конце концов, у нас была причина не хотеть, чтобы люди ходили туда—сюда по дому. У нас была причина не дать Джуди обнаружить потайные отсеки и превратить дом в место преступления. У нас была особая причина не пускать её в сад.

И теперь он наш. Дом нашей мечты. Не знаю, как я могла не хотеть здесь жить.

– Как поживает фасолинка? – спрашивает меня Итан.

Я инстинктивно кладу правую руку на живот. Несколько недель назад я узнала, что у Делайлы будет маленький братик или сестренка. Мы оба в восторге от этого. В конце концов, как заметил Итан, нам нужно заполнить еще четыре спальни. Доктор Хейл потратила этот дом впустую, живя здесь в полном одиночестве. Мы найдем ему достойное применение.

– Фасолинка в порядке, – говорю я ему.

Он улыбается мне. – Рад это слышать.

Делайла нашла ещё один цветок, чтобы принести мне. Но из—за своего нетерпения она на этот раз падает сильнее и не может так же быстро подняться. Она сидит на траве, вытянув перед собой пухлые ножки, и плачет, пока её лицо не становится ярко—красным.

– О нет! – вскрикиваю я, и мой материнский инстинкт даёт о себе знать. – Дай я её возьму.

– Нет. – Итан сжимает моё плечо. – Отдохни, мамочка. Я возьму ее.

Я улыбаюсь и делаю еще глоток чая со льдом, пока мой муж бежит в сад, чтобы успокоить нашу дочь. Он так хорошо с ней справляется. Он милый и терпеливый, и умеет ее рассмешить. Хотя, честно говоря, рассмешить годовалого ребенка несложно. Достаточно уронить печенье на пол.

Конечно же, не прошло и минуты, как Итан снова заставил Делайлу смеяться и радоваться. Он посадил её к себе на плечи и катает по саду, а она хихикает от восторга.

Я смотрю, как мокасины Итана топчут клочок травы, который начал отрастать всего восемь месяцев назад. Целый год мы с тревогой наблюдали за этим клочком. Трава в остальной части сада была такой пышной и зелёной, но там ничего не росло.

Я поискала информацию. Я сказала Итану, что после того, как мертвое тело закапывают в землю, рост растений прекращается примерно на год, но потом он возобновляется даже лучше, чем раньше. И не похоже, что кто—то собирался взглянуть на этот клочок земли, где ничего не могло расти, и узнать, что под ним похоронено тело Люка Штрауса.

Выкопать ему могилу было труднее, чем убить его. Итан позаботился и о том, и о другом – я никогда не находила его более сексуальным. Люк сопротивлялся, но не так сильно, как я ожидала. Я увидела обречённый взгляд в его глазах за несколько секунд до того, как Итан перерезал ему горло. И теперь, когда его нет, он воссоединился со своей драгоценной Адриенной, если вы верите в такие вещи.

К счастью, спустя два года на том месте, где мы его похоронили, снова выросла трава. Его тело будет служить удобрением ещё долгие годы. Как и тело Эдварда Джеймисона, похороненное в нескольких метрах от него.

Итан машет мне из сада. Я так сильно его люблю. Я никогда не думала, что смогу снова полюбить после того, что сделал со мной Коди. Но вот я здесь. Замужем за замечательным человеком. И у нас есть общий секрет, который свяжет нас на всю оставшуюся жизнь. Мы оба унесем этот секрет с собой в могилу.

По крайней мере, я.

Иногда я думаю об Итане. Он нервничает, когда люди заходят в наш сад. Он так переживал из—за травы, что я уже думала, что он вот—вот сорвётся. Если бы кто—то подошёл и начал задавать вопросы, я не знаю, как бы он себя повёл.

Надеюсь, этого никогда не случится. Но если вдруг, я готова взять ситуацию под контроль.

В конце концов, моя мама всегда говорила, что два человека могут сохранить тайну, только если один из них мёртв.

Конец.