Текст книги "Никогда не лги (ЛП)"

Автор книги: Фрида МакФадден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9

Что ж, нам удалось окрестить дом. Может, он и не будет нашим, но в любом случае мы окрестили чей—то дом.

Когда мы закончили, Итан был ожидаемо счастлив. Сколько бы раз мы ни занимались сексом, он всё равно ведёт себя так, будто это самое лучшее, что может быть в мире, и он не может поверить, что у него получилось со мной. Это мило. Он милый парень. Мои друзья совершенно неправы насчёт всех этих тревожных сигналов. Он не идеален, но кто идеален?

Может, стоит рассказать ему о ребенке прямо сейчас. Он в прекрасном настроении, увлечен идеей относительно дома. Неужели может наступить более подходящее время?

– Ты тихая, – замечает он, застёгивая брюки цвета хаки.

– Да?

– Да. Ты выглядишь задумчивой.

Мои губы дёргаются.

– Задумчивой?

– Как будто у тебя что—то на уме.

Сейчас самое время. Я могу рассказать ему. Возможно, он нормально это воспримет. В конце концов, он хочет детей. Нет, не то чтобы мы планировали прийти к этому так быстро, но всякое случается. Беременность сложно проконтролировать.

Я открываю рот, готовая произнести эти слова. «Я беременна, Итан». Но они не слетают с моих губ. И я не знаю почему.

Наверное, это потому, что я не хочу застать его врасплох, возможно, даже огорчить своей новостью, особенно, когда мы застряли одни в отдаленном доме, где никто не сможет нас услышать и нет никакой возможности уехать отсюда.

Я моргаю, испугавшись собственных мыслей. Последняя мысль вообще не имеет смысла – должно быть, это какая—то безумная паранойя, вызванная гормонами беременности. Да, я волнуюсь, что Итан не обрадуется моим новостям, и да, у него вспыльчивый характер. Но он никогда бы не причинил мне вреда. Я точно это знаю.

– Я ни о чем не думаю, – наконец произношу я. – Просто немного устала. Я улыбаюсь ему. – Ты меня вымотал.

Итан сияет от гордости. Он потягивается, и я вижу несколько светлых волосков у него на животе. Мой муж такой красивый. Когда я впервые его увидела, мне показалось, что он самый идеальный мужчина из всех, кого я встречала. Я подумала, что, когда я узнаю его получше и буду встречаться с ним какое—то время, я буду замечать всё больше и больше недостатков. И я нашла несколько из них. Его глаза расположены слишком близко друг к другу. Он немного ниже ростом, чем нужно для мужчины. Эти вьющиеся золотистые волосы растут не только на его груди, но и на спине.

Но на удивление, все эти недостатки делают его еще более мужественным. Мне сложно объяснить почему.

– Ты не против, если я схожу в душ? – спрашивает он.

– Душ?

– Конечно. Там, кажется, есть горячая вода, – подмигивает он. – И я изрядно вспотел.

– Да, но... – Я не хочу признавать, насколько меня смущает мысль о том, что он будет принимать душ здесь. – Тебе не во что переодеться.

– Но помыться все равно было бы неплохо.

Я копаюсь у себя в голове в попытках найти вескую причину, почему ему не стоит идти в душ, однако не могу придумать ничего логичного.

– Ты собираешься воспользоваться главной ванной?

– Ну, я планировал.

– Разве это не кажется тебе странным? То есть последней, кто пользовался этой ванной, была мёртвая женщина.

Он пожимает плечами.

– Ну, меня это не очень беспокоит. Она исчезла где—то три года назад. Она же не вчера пользовалась этой ванной.

Это гормоны беременности. Это точно из—за них я чувствую себя настолько неудобно. Нет причин, по которым Итану нельзя принимать душ в главной ванной комнате.

– Хорошо. Я буду ждать тебя здесь.

– Конечно. Допивай своё вино.

Точно. Кстати, мне нужно вылить остатки вина в раковину, чтобы он подумал, что я его выпила.

Как только Итан начал подниматься по винтовой лестнице, я вспомнила про кассету, спрятанную в кармане шубы. Когда я была в кабинете, то видела там магнитофон, без кассеты внутри. Сейчас самый подходящий момент. Итан точно будет против прослушивания записей, но пока он моется в душе, он мне не помешает.

Как только я услышала звук включенной воды, я достала кассету из кармана и направилась в кабинет Адриенны Хейл. Проигрыватель точно на том месте, где я его оставила, – на красивом письменном столе из красного дерева. Я сажусь в кожаное кресло и рассматриваю кнопки на пыльном магнитофоне. Запись, воспроизведение, перемотка назад, перемотка вперед, стоп/извлечение и пауза.

Я осторожно нажимаю кнопку «стоп/извлечение», и кассетный отсек открывается.

Я сдуваю пыль с устройства, затем достаю кассету с инициалами «П. Л.» на ней и цифрой «2» рядом, которую я нашла в секретной комнате. Кассета записана около шести лет назад. Я вынимаю её из чехла и вставляю в отсек. Одним простым нажатием я закрываю его.

Я не уверена, работают ли батарейки внутри проигрывателя. Вероятно, функция открывания отсека работает на пружинке, или что—то вроде этого. Сколько времени работают батарейки, если ими не пользоваться? Думаю, Итан должен знать ответ на этот вопрос. Но он точно не поддержит моих намерений, поэтому не буду спрашивать.

Я нажимаю указательным пальцем на кнопку перемотки. Сразу же раздается жужжание, и кассета возвращается к началу. Похоже, батарейки еще работают.

Примерно через минуту раздается щелчок, и перемотка останавливается. Кассета вернулась к началу. Можно слушать.

Мой палец зависает над кнопкой воспроизведения. Неужели я действительно собираюсь это сделать? Неужели я действительно собираюсь прослушать приватные сеансы доктора Адриенны Хейл, которые она записала и спрятала в потайном шкафу?

Да. Судя по всему, собираюсь.

Глава 10

Расшифровка записи.

Это 2 сеанс с «П. Л.», 25—летней девушкой, которая страдает от посттравматического стрессового расстройства после пережитого крайне травмирующего события.

П.Л.: Здравствуйте, доктор Хейл.

Доктор Хейл: Вы сегодня бледная. Пожалуйста… присядьте.

П.Л.: Я в порядке. Я просто… плохо сплю.

Доктор Хейл: Вы упоминали о ночных кошмарах во время вашего первого визита.

П.Л.: Да. Как будто я переживаю это заново. Как будто это происходит со мной снова и снова.

Доктор Хейл: Я знаю, что во время нашего первого сеанса вам было нелегко рассказать, что с вами случилось, но если вам комфортно со мной, то мне было бы действительно полезно услышать, что случилось с вами той ночью. С ваших слов.

П.Л.: Так трудно говорить об этом. Мне легче говорить о... чем—то другом.

Доктор Хейл: Но я здесь, чтобы помочь вам. Я не смогу оказать помощь, если не буду знать, через что вам пришлось пройти.

П.Л.: Да. Да, я понимаю, но...

Доктор Хейл: Прошу вас, попробуйте. Не торопитесь. У нас еще целый сеанс впереди.

П.Л.: Это была... это была худшая ночь в моей жизни, доктор Хейл. Я всё потеряла.

Доктор Хейл: Просто начните с самого начала.

П.Л.: Ну, я… то есть мы… мы арендовали домик на выходные и с нетерпением ждали этого. Мы так хорошо проводили время, хотя все выходные шёл дождь. Мы тусовались, жарили зефир на костре…

Доктор Хейл: А потом?

П.Л.: Это случилось после того, как мы с Коди уже легли спать. Меган и Алексис разошлись по своим комнатам. Я крепко спала... Свежий воздух всегда так утомляет меня, и мы немного выпили… А потом я проснулась от крика...

Доктор Хейл: Дальше.

П.Л.: Это был Коди. Он кричал рядом со мной в постели, и... и вся его грудь была в крови. Я проснулась, а над ним стоял мужчина с ножом в руке. Было трудно что—либо разглядеть, потому что шел дождь, а небо было таким темным… Я не могла разглядеть его лицо, но видела, как его мокрые волосы прилипли к вискам. И я чувствовала его запах. От него пахло мокрой псиной, но было и что—то ещё. Что—то гнилое.

Доктор Хейл: Звучит жутко.

П.Л.: Я иногда просыпаюсь ночью и всё ещё чувствую этот запах. Он повсюду в моей комнате. Этот ужасный, гнилой запах… О Боже…

Доктор Хейл: Всё в порядке. Плакать – нормально. Вы в безопасности.

П.Л.: Я просто… Я не могу...

Доктор Хейл: Пожалуйста, возьмите салфетку.

П.Л.: Это несправедливо! Мы с Коди должны были пожениться на следующей неделе. Мы собирались провести наш медовый месяц на Бермудах. Предполагалось, что я проведу с ним остаток своей жизни, а теперь… теперь он похоронен в гробу под землей. Всякий раз, когда я думаю об этом...

Доктор Хейл: Всё в порядке. Всё будет хорошо.

П.Л.: Как? Как всё будет хорошо, доктор Хейл? Мужчина, за которого я собиралась выйти замуж, мёртв. Двое моих лучших друзей мертвы. Моя мать всегда говорила, что если в радиусе пятидесяти миль есть сумасшедший, то он найдёт меня. И той ночью он нашёл меня. У меня на животе остался шрам, который навсегда останется моим напоминанием о случившемся.

Доктор Хейл: Вы в этом не виноваты.

П.Л.: Несправедливо, что они все умерли, а я до сих пор жива. Я тоже должна быть мертвой.

Доктор Хейл: Не говорите так.

П.Л.: Это правда, доктор Хейл. Так мне сказал врач в больнице. Я могла умереть.

Доктор Хейл: Но этого не случилось. Вы выжили. Вы – настоящий боец. Вы могли истечь кровью в домике, но побежали сквозь дождь и грязь, остановили автомобиль, чтобы попросить о помощи. Именно поэтому вы живы.

П.Л.: Я не чувствую себя выжившей. Я чувствую себя… в полном раздрае. Я не могу спать. Даже не могу выполнять свою работу.

Доктор Хейл: Для этого вы здесь. Чтобы почувствовать облегчение. Это только начало.

П.Л.: Если бы они его поймали, я могла бы двигаться дальше. Но каждый раз, когда я закрываю глаза, я представляю, что он стоит у моего окна. Наблюдает, как я сплю.

Доктор Хейл: Ключевое слово – «представляю». На самом деле его там нет.

П.Л.: Вы этого не знаете! В конце концов, я единственная, кто может его опознать. Я уверена, что он хочет моей смерти.

Доктор Хейл: Вы не можете так думать. Теперь вы в безопасности. Если бы он собирался найти вас, он бы уже это сделал. Он импульсивный человек.

П.Л.: Я скоро сойду с ума, доктор Хейл. Это все, о чем я могу думать. Каждый раз, когда я сажусь в машину, мне кажется, что он следует за мной. Когда я ехала сюда, я была уверена, что он в машине позади меня.

Доктор Хейл: Но вы же знаете, что это все у вас в голове.

П.Л.: Я этого не знаю. Вы этого не знаете. Что бы там ни было, уверяю вас, что он действительно ехал за мной сюда. Возможно, он ждет меня снаружи прямо сейчас. Может, в тот же миг, когда я открою дверь вашего дома, он убьет нас обеих.

Доктор Хейл: Вы понимаете, насколько это маловероятно?

П.Л.: Я...

Доктор Хейл: Послушайте меня, вы не можете позволить этому психопату управлять вашей жизнью. Вы здесь, чтобы улучшить свое состояние. Ваша семья переживает, и именно поэтому они отправили вас сюда.

П.Л.: Но мне не становится лучше.

Доктор Хейл: Это только начало. Вам станет лучше.

П.Л.: Доктор Хейл…

Доктор Хейл: Я обещаю. Вам станет лучше.

Глава 11. Триша

Наши дни

Примерно через сорок минут записи я понимаю, что пробыла здесь слишком долго. Как и я, Итан немало времени проводит в ванной, но даже он, должно быть, уже принял душ и оделся. В любую минуту он может спуститься сюда в поисках меня.

Я потеряла счет времени. В голосе доктора Адриенны Хейл было что—то одновременно гипнотизирующее и властное, когда она давала советы юной пациентке, история которой рассказана в «Анатомии страха», чьи друзья и жених были убиты маньяком в лесной хижине. Когда она говорит: «вам станет лучше», это звучит так, словно это говорит сам Господь Бог. Неудивительно, что она была таким уважаемым психиатром. Неудивительно, что так много людей, страдающих от серьезных травм, обращались к ней за помощью.

И действительно, шаги на лестнице становятся громче. Я извлекаю кассету и убираю ее обратно в футляр. Быстро забрасываю проигрыватель в один из ящиков письменного стола, прежде чем Итан успевает заглянуть в кабинет.

– А вот и ты!

Я заставляю себя улыбнуться. – А вот и я.

Он склоняет голову набок. – Ты ведь не рылась в ящиках ее стола, Триша?

– Нет, не рылась, – правдоподобно отвечаю я.

Я спешу выйти из кабинета, пока он не начал выяснять, что я там делала. Он стоит прямо за дверью, его волосы ещё влажные после душа. Я сразу замечаю, что он одет не в рубашку и брюки, которые были на нём, когда мы выходили из квартиры. На нем синие джинсы и футболка с надписью «Янки».

– Откуда взялась эта одежда? – спрашиваю я.

– А. – Итан теребит воротник футболки «Янкиз». – Я нашёл её в одном из ящиков в спальне. Я повесил свою рубашку и брюки и надену их утром.

Футболка и джинсы не принадлежали Адриенне Хейл. Они даже на Итана велики, а значит, слишком велики для миниатюрной фигуры психиатра. Но они лежали в её ящике, так что, думаю, они принадлежали её парню. Люку.

– Ты, наверное, тоже захочешь переодеться перед сном, – предполагает он. – Там сотни пижам, в других шкафах.

Что хуже – носить одежду мёртвой женщины или одежду мужчины, который её убил?

– Всё в порядке. Я буду спать в нижнем белье.

– Как хочешь. Поднимемся на второй этаж?

Я смотрю на часы. Уже поздно, а снег всё идёт, так что нам ничего не остаётся, кроме как переночевать здесь. Эта мысль пугает меня больше, чем я думала. Но мы должны это сделать.

Я могу это сделать.

– Хорошо, – говорю я. – Пойдём наверх.

Я цепляюсь за перила, пока поднимаюсь за Итаном на второй этаж, словно он ведёт меня на казнь. За окном так темно, что даже при включенном свете на лестничной клетке и в коридорах все равно темно. Наверное, если бы кто—то поменял все лампочки, было бы светлее. Но сейчас мы этого делать не будем. Нам повезло, что здесь вообще есть свет.

Я продолжаю идти за Итаном по коридору, но останавливаюсь, когда он ведет меня в главную спальню. – Что ты делаешь?

Он оборачивается и хмуро смотрит на меня.

– Что? Что случилось?

– Я не буду спать в этой спальне.

– Почему бы и нет?

– Потому что в ней спал убитый психиатр!

Его плечи опускаются.

– Триша, перестань вести себя как ребенок. Главная спальня, безусловно, самая большая комната в этом доме. И именно в ней мы будем спать, когда будем здесь жить.

Да, только через мой труп.

– Кроме того, – добавляет он, – там единственная застеленная кровать. Я даже не знаю, где здесь простыни и все остальное, и у меня определенно нет желания искать их. Я устал и просто хочу поспать. Неужели ты не устала?

Меня внезапно накрывает волна бессилия. В последнее время это происходит все чаще. Каждый вечер я внезапно начинаю чувствовать усталость. Полагаю, это потому, что моё тело создаёт совершенно другого человека.

Как бы то ни было, у меня действительно нет желания искать шкаф с бельем и заправлять постель.

– Хорошо, – говорю я. – Мы можем поспать в главной спальне.

Когда мы заходим в главную спальню, я первым делом пытаюсь запереть дверь. После того таинственного света, который я увидела на втором этаже, я не думаю, что смогу уснуть, не заперев дверь. К сожалению, всё не так просто.

– Что ты делаешь? – спрашивает Итан, лежащий на кровати. Он снял синие джинсы, но остался в футболке с символикой «Янкиз».

– Я хочу запереть дверь.

– Не думаю, что она запирается.

Я резко оборачиваюсь и бросаю на него сердитый взгляд.

– В какой спальне нет замка на двери?

– Я не знаю, Триша. – В его голосе слышится раздражение. – Мы в глуши, и она жила одна. Для чего ей было запирать дверь в спальню, если достаточно было просто запереть входную дверь?

Ну, потому что в доме может быть еще кто—то, и если запереть дверь в спальню, то можно выиграть немного времени, чтобы позвать на помощь? Но если говорить о помощи, я до сих пор нигде не видела стационарного телефона. В наше время большинство людей пользуются мобильными телефонами, но учитывая то, какая ужасная здесь связь, то достаточно разумно было бы установить в доме стационарный телефон из соображений безопасности. Но его нигде не было видно.

Я отхожу от двери в спальню, слишком нервничая, чтобы отвести от неё взгляд.

– Как мы собираемся выбраться отсюда завтра?

Итан устраивается поудобнее на кровати.

– Я надеюсь, что после того, как закончится метель, у нас снова появится сигнал сотовой связи.

– А если нет?

– Кто—нибудь скоро нас найдёт.

Хотела бы я быть такой же уверенной в себе, как он.

– Джуди знает, что мы здесь. Возможно, она пытается связаться с нами прямо сейчас. И, конечно же, твоя мама будет искать нас, если не получит от тебя вестей в течение суток.

– Это неправда.

– Да ладно тебе. Ты же знаешь, что это так, Триша. – Он похлопывает по пустому месту на кровати. – Твоя семья любит тебя. В этом нет ничего плохого.

К счастью, Итан не ревнует меня к родителям и сестре. Мы довольно близки, и я разговариваю с мамой практически каждый день. Родители Итана умерли ещё до того, как мы начали встречаться. Это был какой—то несчастный случай, но он не любит об этом говорить – замыкается при любом упоминании. На нашей скромной свадьбе из тридцати гостей только пятеро были друзьями Итана – все друзья, никаких родственников. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы сократить список гостей, в то время как он, казалось, с трудом мог найти пять человек.

Но нет ничего постыдного в том, чтобы пригласить на свадьбу всего пять человек. Честно говоря, я была бы рада, если бы маме не пришлось приглашать свою злобную кузину Дебби или вечно пьяного шурина моего отца Боба.

Я выключаю свет и плюхаюсь на правую сторону кровати. На этой же стороне я сплю дома. Странно, что мы оба выбрали себе одну сторону кровати и ни один из нас не может спать на противоположной. Мы вместе чуть больше года, но эти привычки уже укоренились в нас.

Когда Итан прижимается ко мне, его дыхание становится глубже. Я не понимаю, как он может быть таким расслабленным. Обычно в его объятиях я чувствую себя в безопасности и мне тепло, но сейчас это не так. Я совсем не чувствую себя в безопасности.

Глава 12

Сейчас три часа ночи, а я всё ещё бодрствую.

В какой—то момент я задремала. После того как мы легли спать, я ворочалась с боку на бок, и Итан наконец спустился вниз и принёс мне стакан воды, уверяя, что мне станет легче. Каким—то образом это действительно помогло, и я заснула, но через два часа проснулась от желания сходить в туалет.

С тех пор как я узнала, что беременна, я каждый час бегаю в туалет. Думала, что этот симптом должен был появиться в конце беременности, но я опередила события. Итан даже как—то прокомментировал это несколько дней назад, но я не могла ему рассказать об истинной причине.

Я сходила в туалет двадцать минут назад, но всё равно не могу уснуть. Поворачиваю голову и смотрю на Итана, который тихо посапывает рядом со мной. Похоже, ему снится что—то хорошее в этом доме с привидениями. Не понимаю, что с ним не так.

Я встаю с кровати, пружины матраса слегка поскрипывают, но не настолько, чтобы разбудить мужа. Я подхожу к панорамному окну в другом конце комнаты и смотрю на улицу. Лужайка перед домом полностью покрыта снегом – его слой не меньше трёх метров. Нам не удастся никуда уехать отсюда на БМВ Итана. Наше единственное спасение возможно, только если появится мобильная связь.

Я понимаю, что уснуть мне не удастся, поэтому решаю спуститься вниз. Но там слишком холодно, чтобы ходить в бюстгальтере и трусиках. Я перебираю стопку одежды, которую сняла вчера, но мне не хочется надевать джинсы и блузку в три часа ночи.

Затем я вижу халат, висящий на двери ванной. Он, несомненно, принадлежал доктору Адриенне Хейл. Он ярко—красный, как и ее волосы при определенном освещении. Я подхожу, чтобы пощупать материал – он из флиса. Практичный и теплый, для дома, который каждую зиму засыпает снегом.

Прежде чем я успеваю передумать, я снимаю халат с крючка и просовываю руки в прорези. Он сидит на мне идеально – доктор Хейл, должно быть, была примерно моего размера. Он такой же тёплый и уютный, как и выглядит, а когда я оборачиваю пояс вокруг талии и затягиваю его, становится ещё лучше. Теперь, когда я его надела, я ни за что его не сниму.

Я же не краду его. Я просто беру его на время. Максимум на час.

Я выхожу из спальни босиком, но тут же замечаю пушистые красные тапочки, прислонённые к комоду. Что ж, раз я беру её халат, то могу взять и подходящие пушистые тапочки.

Закрываю за собой дверь спальни и медленно и осторожно спускаюсь по винтовой лестнице на первый этаж. Я не знаю, что мне здесь делать. Лучше всего найти книгу и почитать. Так у меня будет больше шансов заснуть.

Я обхожу все книжные шкафы, заполненные текстами о работе мозга, и направляюсь прямиком к тому, что стоит в глубине, – к тому, что забит романами. Конечно же, именно в этом шкафу доктор спрятала свой тайник. Я во второй раз просматриваю ряды книг. Здесь много интригующих названий. Здесь есть что почитать.

Но мой взгляд снова падает на «Сияние». Хотя я знаю, что это не настоящая книга. А может, именно поэтому она меня так привлекает.

Мне не следует этого делать. Мне правда не следует этого делать.

Почти против своей воли я протягиваю руку к корешку книги. После доли секунды колебаний я вытаскиваю её так же, как и в прошлый раз, и снова слышу щелчок. Книжный шкаф сдвигается.

Тайная комната теперь открыта.

Это значительно легче делать во второй раз, особенно зная, что Итан крепко спит наверху и не застанет меня. Я открываю дверь и сразу же нащупываю рукой шнур от выключателя. Мерцает единственная лампочка, снова освещая ряды кассет.

Учитывая, насколько хорошо организована эта комната, у меня возникает ощущение, что полиция её так и не нашла. Если бы нашли, здесь, скорее всего, был бы беспорядок. Но все кассеты аккуратно разложены. Записи за последние десять лет, самые свежие – около трёх лет назад.

Прямо перед её исчезновением.

Мне приходит в голову, что если бы полиция прослушала эти записи, то, возможно, нашла бы зацепки, которые помогли бы им выяснить, что с ней случилось. В конце концов, похоже, что она продолжала делать записи вплоть до своего исчезновения. Может быть, в тот же самый день.

Изучая записи, я понимаю, что у неё есть система маркировки, помимо инициалов, номера сеанса и даты. Она также маркирует их по цвету. Первая сессия, судя по всему, помечена синими чернилами, все последующие – чёрными, а последняя – красными. Этот порядок повторяется снова и снова. За исключением одной.

Там есть длинный ряд кассет с инициалами Э. Дж., на одной из которых красными чернилами написано «последняя сессия», но сразу после неё идут кассеты с датой всего на неделю позже. Похоже, что доктор Хейл провела последнюю сессию с этим Э. Дж., а затем почти сразу же начала принимать его снова. И последней сессии не было. На последней записи с этими инициалами есть пометка чёрным маркером.

Это значит, что на момент своего исчезновения она всё ещё принимала этого пациента.

Я беру с полки кассету с красной пометкой. Возможно, с моей стороны это нарушение конфиденциальности, но на ней нет полного имени. Да и не думаю, что я смогу снова заснуть.