Текст книги "Никогда не лги (ЛП)"

Автор книги: Фрида МакФадден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

Расшифровка записи.

Это 137 сеанс с «Э. Дж.», 29—летним мужчиной с нарциссическим расстройством личности. Это будет наша последняя встреча.

Э. Дж.: Привет, док. Как дела?

Доктор Хейл: Все в порядке. А у вас как?

Э. Дж.: У меня для вас подарок.

Доктор Хейл: Да?

Э. Дж.: Это бутылка «Рустенберг Каберне Совиньон». Оно из Южной Африки, поэтому в нём чувствуются нотки эвкалипта.

Доктор Хейл: Что ж, спасибо.

Э. Дж.: Не знаю, насколько хорошо вы разбираетесь в сочетаниях вин с блюдами, но это вино лучше всего пить со стейком или блюдом с густым сливочным соусом. Оно делает вкус вина более землистым, потому что нейтрализует танины.

Доктор Хейл: Я ценю ваш совет. Пожалуйста, присаживайтесь.

Э. Дж.: Да, конечно. Мне нравится эта часть, понимаете? Та, где я только сажусь на диван.

Доктор Хейл: Да. Послушайте…

Э. Дж.: Он действительно хорош. Натуральная кожа. Вы должны немало зарабатывать, док. Вам, наверное, даже не нужно, чтобы я покупал вам эти бутылки вина! И вы даже не списываете мои страховые выплаты.

Доктор Хейл: Да. Вообще—то, именно об этом я хотела с вами поговорить.

Э. Дж.: О чем? О страховых выплатах? Я их не использовал. Моя мать оплачивала все сеансы.

Доктор Хейл: В том—то и дело. Она больше не платит мне. Я много раз объясняла вам, что, по её мнению, вы не добились достаточного прогресса за эти сеансы, и она больше не хочет за них платить, а, как вы знаешь, я не работаю со страховкой.

Э. Дж.: Но я с этим не согласен. Мне кажется, я добился немалого прогресса. Это действительно помогает мне, понимаете? Мне нравится приходить к вам.

Доктор Хейл: Как бы то ни было, с ее стороны довольно разумно прекратить оплату сеансов, учитывая, что мы работаем с вами более двух лет.

Э. Дж.: Ну, это глупо.

Доктор Хейл: Тем не менее это её решение. И, как я объясняла вам на наших последних сеансах, я не получала оплату уже два месяца.

Э. Дж.: Ох. Я понял. Это все из—за денег.

Доктор Хейл: К сожалению, это бизнес. Мне нужно оплачивать счета. И если вы не платите мне за мои услуги...

Э. Дж.: Но у меня нет денег, док. Вы дорого берёте, понимаете? Кто может себе это позволить? Я не так богат, как мои родители. Все, что у меня есть, это эти крошечные выплаты, которые едва ли перекрывают аренду и расходы на машину.

Доктор Хейл: Мы много говорили с вами о том, как полезно было бы для вас найти работу.

Э. Дж.: Док, я пытаюсь, хорошо? Мне не удается найти работу. Это не так просто. У меня нет такого количества дипломов как у вас.

Доктор Хейл: Вы выпускник колледжа.

Э. Дж.: Да, ну и что? У всех есть диплом колледжа. Послушайте, я заплачу со временем. Клянусь. Можете выставить мне счёт?

Доктор Хейл: Боюсь, это будет несправедливо.

Э. Дж.: Несправедливо? По отношению к кому?

Доктор Хейл: Несправедливо по отношению к людям, которые платят за сеансы.

Э. Дж.: Это чушь собачья, док! И не похоже, что вам нужны эти деньги. То есть ваша книга – бестселлер. Бьюсь об заклад, вы заработали на ней целое состояние. Только взгляните на ваш дом. Вы должны платить мне за то, что я рассказываю вам все свои интересные истории из жизни.

Доктор Хейл: Это не имеет никакого отношения к делу.

Э. Дж.: Конечно, имеет. Я уверен, что вы могли бы написать целую книгу о моей жизни. Вы могли бы заработать миллионы долларов на ней. Этого бы хватило для моих сеансов, разве нет?

Доктор Хейл: Это так не работает.

Э. Дж.: Значит, вы собираетесь отказаться от меня только потому, что я больше не могу оплачивать ваши сеансы? До свидания и удачи?

Доктор Хейл: Мне жаль. Я общалась со своим коллегой, который готов работать со страховыми выплатами, и он радушно примет вас к себе на терапию. Могу предоставить вам его номер.

Э. Дж.: Так вот оно что. Вы меня бросаете.

Доктор Хейл: Я не бросаю вас. Я хочу передать вас моему коллеге. Если вы сможете оплачивать мои сеансы в дальнейшем…

Э. Дж.: Да, я уверен. Для вас мои деньги важнее меня.

Доктор Хейл: Это не правда. Я просто не могу…

Э. Дж.: Я должен сообщить об этом в газеты. Я прямо вижу заголовки. Знаменитый психиатр с гарвардским образованием отказывает нуждающемуся пациенту, потому что у него недостаточно денег.

Доктор Хейл: Не думаю, что газетам интересны такие истории. Но делайте то, что считаете нужным.

Э. Дж.: Это не настоящая причина, правда ведь? Вам просто наплевать на меня.

Доктор Хейл: О чем вы говорите?

Э. Дж.: Вы с нетерпением ждали возможности избавиться от меня как от пациента.

Доктор Хейл: Это неправда.

Э. Дж.: Чушь собачья. Вы притворялись, будто заботитесь обо мне все это время. Хотя никогда этого на самом деле не делали.

Доктор Хейл: Вы мне небезразличны. Но я не могу предоставлять свои услуги безвозмездно.

Э. Дж.: Вы же настоящая стерва, док. Поверить не могу. И это после того, как я пришел сюда с подарком для вас.

Доктор Хейл: Я могу вернуть вам вино, если хотите.

Э. Дж.: Не нужно. Оставьте себе.

Доктор Хейл: Как я уже говорила, мне жаль.

Э. Дж.: Жаль? Вы не знаете, что такое жалость. Вы ещё пожалеете о том, что выгнали меня отсюда.

[пауза]

Э. Дж.: Слышите, док?

Доктор Хейл: Теперь я вынуждена попросить вас уйти.

Э. Дж.: Хорошо. Я уйду. Теперь, когда я знаю, какая вы на самом деле, я не приду сюда, даже если вы будете умолять. И готов поспорить на что угодно, что однажды вы будете умолять меня об этом.

Глава 14. Триша

Наши дни

Когда запись заканчивается щелчком, я подавляю тошнотворное чувство в животе.

Мужчина на записи, Э. Дж., угрожал доктору Хейл. Её голос оставался ровным на протяжении всего разговора, но она, должно быть, была немного напугана. Просто она хорошо это скрывала.

Стали бы полицейские искать Э. Дж. после исчезновения доктора Хейл? Возможно, нет. Неизвестно, вела ли она список своих пациентов. И в газетах не было других подозреваемых, кроме её парня.

Кроме того, в его голосе было что—то жуткое. Я не могу понять, что именно. Что—то жуткое и в то же время знакомое.

Теперь я вспоминаю, что в начале записи он упомянул, что принёс ей бутылку вина. Бутылку Каберне Совиньон из Южной Африки. Когда Итан принёс вино, он сказал, что оно из Южной Африки. Это была та самая бутылка вина? Кажется слишком большим совпадением, что у доктора Хейл было две бутылки Каберне Совиньон из Южной Африки.

Это должна была быть одна и та же бутылка. Должно быть, она никогда не открывала бутылку и где—то ее спрятала. Интересно, где Итан вообще нашел её. Он так и не сказал мне.

В любом случае, доктор Хейл намеревалась прекратить свои сеансы с Э. Дж. Однако есть еще несколько кассет с его инициалами, сделанных после этой записи. Неужели он каким—то образом раздобыл деньги, чтобы заплатить? Даже если так, я была бы шокирована, если бы она приняла его обратно после того, как он ей угрожал.

И всё же она его приняла. Она явно его приняла. Но почему?

Единственный способ узнать это – прослушать следующую запись.

Я встаю из—за стола доктора Хейл, намереваясь вернуться в потайную комнату и найти следующую запись из серии Э. Дж. Но прежде, чем я успеваю выйти из комнаты, откуда—то неподалёку доносится грохот.

Я замираю и прикрываю рот рукой. Что это было? Итан спустился вниз? Должно быть, это был он.

Но в глубине души я знаю, что это не так.

Мы видели свет наверху, когда подходили к дому. Холодильник забит недавно купленными продуктами. А на кухонном столе стоял наполовину выпитый стакан воды. Да, мы проверили каждую комнату, но я всё ещё не уверена. В этом доме много потайных мест и ходов, где можно спрятаться.

Конечно, есть ещё одна версия. Возможно, в этом доме обитает призрак Адриенны Хейл. Может быть, её душа не находит покоя, потому что её убийца всё ещё на свободе. Может быть, она злится из—за того, что я надела её красный халат.

О боже, из—за беременности у меня развилась паранойя.

Как и в спальне наверху, на двери в кабинет нет замка. Это значит, что я даже не могу забаррикадироваться в комнате на ночь. И нет никакой возможности связаться с Итаном и попытаться его разбудить. Единственное, что меня утешает, – это то, что, похоже, тот, кто находится в этом доме, не хочет, чтобы его нашли.

С другой стороны, может быть, они не хотят, чтобы их нашёл Итан, но их меньше беспокоит, что их может найти человек меньшего роста и не такой мускулистый.

В любом случае я не собираюсь ночевать в этом кабинете. Я перебираю другие ящики стола в поисках чего—нибудь, что можно использовать в качестве оружия. Первый ящик в основном забит бумагами и кассетой, которую я засунула туда ранее. Во втором ящике ещё больше бумаг и рулон скотча. Мой отец всегда говорит, что у клейкой ленты миллион применений, но я не думаю, что она может быть оружием. Я не представляю, как можно превратить клейкую ленту в нож. В третьем ящике больше канцелярских принадлежностей, в том числе довольно острые ножницы. Сойдёт.

Вооружившись ножницами, я хватаюсь за дверную ручку и поворачиваю её. Я держу ножницы в правой руке и распахиваю дверь. Я готова встретиться лицом к лицу с тем, кто находится за ней.

За дверью в гостиной царит полная тишина.

– Эй? – зову я.

Никто не отвечает.

Моя рука, сжимающая ножницы, дрожит. Я делаю несколько шагов вперёд, щурясь в полутёмной гостиной. Я нахожу выключатель и включаю свет, крепче сжимая ножницы.

Нет. По—прежнему никого.

Моё дыхание замедляется. Я никого здесь не вижу. Нигде не видно движения. В гостиной тихо и пусто. Я не знаю, что это был за звук, но он мог доноситься сверху. В конце концов, в этом доме есть ещё один человек – Итан.

Но тут у меня сердце уходит в пятки.

Картина с доктором Адриенной Хейл. Та, которую Итан снял и поставил обратной стороной к нам. Она снова на стене. И зелёные глаза доктора Хейл смотрят прямо на меня.

Глава 15

Мне приходится сдерживаться, чтобы не закричать.

Я могла бы смириться с тем, что нам привиделся свет в окне или что это была какая—то оптическая иллюзия. Я могла бы даже неохотно смириться с тем, что Джуди могла купить белый хлеб и болонскую колбасу и забить ими холодильник. Но этот портрет…

Итан снял его. Я видела, как он его снял. Когда мы ложились спать, его не было на стене. А теперь он там.

Не выпуская из рук ножницы, я взбегаю по винтовой лестнице так быстро, что едва не спотыкаюсь и не падаю. К счастью, я сохраняю равновесие и добираюсь до спальни. Я распахиваю дверь в главную спальню, где Итан все еще крепко спит.

Я закрываю за собой дверь и оглядываюсь в поисках чего—нибудь, что можно подставить под дверную ручку. В углу комнаты стоит довольно тяжелый сундук. Я могу передвинуть его так, чтобы он заблокировал дверь. Это не остановит тех, кто сюда придёт, но замедлит их.

Итан ворочается в постели от шума, который я поднимаю. Он трёт глаза.

– Триша?

– На первом этаже кто—то есть, – я не могу сдержать панику в своем голосе. – Кто—то есть в гостиной.

Итан садится в кровати, его глаза внезапно широко раскрываются. – Ты видела там кого—то?

– Ну, нет. Но я слышала шум.

Он стонет. – Боже, Триша. Все это из—за шума? Возможно, это был сквозняк.

– Это не был чёртов сквозняк! Это было падение.

Он по—прежнему не выглядит встревоженным.

– Значит, это был снег, соскользнувший с крыши. Я хочу сказать, что могу придумать миллион причин, по которым мог бы раздаться такой звук. – Он резко вдыхает, увидев ножницы в моей руке. – Что, чёрт возьми, ты с ними делаешь?

– В доме кто—то есть!

– Да, но… – Он снова трёт глаза. – Какие у тебя предположения? Что кто—то во время метели решил ограбить дом посреди глуши?

– Может, кто—то самовольно поселился здесь раньше. И этот кто—то до сих пор где—то в доме.

– Может…

Конечно, это не объясняет того, что я увидела внизу. Картину повесили на место. Зачем это нужно самозванцу?

– Кто—то двигал картину, – наконец говорю я. – именно из—за этого я уверена, что кто—то есть внизу.

– Ты из—за этого беспокоишься? – Между бровями Итана появляется морщинка. – Я повесил картину.

– Ты это сделал? – Мне даже в голову не пришло, что он мог вернуть картину на место. Кажется, мы договорились, что вернём всё на свои места, прежде чем уйдём из дома. Наверное, он сделал это, когда спускался за водой для меня.

– Триша, ты меня пугаешь. – Он тянется ко мне и кладёт руку мне на плечо. – Ты в порядке?

Может, из—за беременности у меня развилась паранойя. Но я не могу ему этого сказать.

– Я в порядке. Я просто… на минутку испугалась.

– Можешь, пожалуйста, положить ножницы?

Я послушно позволяю Итану забрать ножницы из моих рук и положить их на комод. Когда ножницы оказываются в безопасном месте, он обнимает меня. Я кладу голову ему на правое плечо и сразу чувствую себя лучше. Мне повезло, что он такой уравновешенный. Я, как правило, легко выхожу из себя, поэтому он помогает мне сохранять равновесие. Мне действительно повезло, что он у меня есть.

– В этом доме, кроме нас, больше никого нет. – Он берет меня за руку. – И даже если бы это было так, я бы защитил тебя.

– Ты обещаешь?

– Я обещаю. – Он прижимает меня к себе. – Теперь мы с тобой одна команда. Мы всегда рядом друг с другом, что бы ни случилось. Я буду рядом с тобой, Триша, до конца наших дней. Я тебе это обещаю. Я никогда не допущу, чтобы с тобой что—то случилось.

Мой пульс постепенно замедляется. Наверное, он прав насчёт шума. Есть немало вариантов, что на самом деле могло случиться. Чёрт, это могла быть посуда, которую мы неаккуратно сложили на кухне. Это могло произойти из—за чего угодно. Мы осмотрели весь дом и не нашли ни души.

– Я люблю тебя, – говорит он.

– Я тоже тебя люблю.

Мы снова ложимся в постель, он по—прежнему обнимает меня. Мне приходит в голову, что сейчас самое подходящее время рассказать ему о ребёнке. Это такой чудесный момент для нас двоих. Но когда я ещё глубже погружаюсь в его объятия, то внезапно чувствую себя измотанной. У меня нет сил сейчас с ним разговаривать. Всё, чего я хочу, – это лечь спать.

И последнее, что я помню, это то, как я засыпаю.

Глава 16. Адриенна

Ранее

Я опаздываю.

Нетерпеливо постукиваю пальцами по рулю. Это на меня не похоже. Я горжусь тем, что всегда прихожу вовремя. Но я заканчивала редактировать последнюю главу «Анатомии страха» и просто не могла оторваться от чтения. Я невероятно горжусь этой книгой. Это сборник личных историй нескольких пациентов, переживших сильные приступы страха, и мой экспертный анализ, а также советы читателям, которые, возможно, сталкивались с чем—то подобным.

Эта книга действительно поможет людям. Это моё главное достижение.

Светофор передо мной меняет цвет с жёлтого на красный – боже правый, придётся целую вечность ждать зелёного сигнала на этом перекрёстке. Не задумываясь, я вдавливаю педаль газа в пол, чтобы проскочить перекресток через несколько секунд после того, как загорелся зеленый. Я на секунду задерживаю дыхание, готовясь услышать вой полицейских сирен.

Но их нет.

Формально я проехала на красный свет. Я не одобряю нарушение закона, но в этом есть польза для психического здоровья. Психологическое исследование показало, что обман или нарушение правил приводят к неожиданно хорошему настроению после этого. А ещё я ненадолго ощущаю свободу от всех правил. Так что, возможно, нам всем стоит иногда нарушать правила.

Я приезжаю на парковку торгового центра за минуту до начала приёма в моей клинике. Я не афиширую этот факт, но раз в неделю я работаю волонтёром в клинике для малоимущих в Бронксе. Я занимаюсь подбором лекарств для пациентов с серьёзными психическими расстройствами. Я единственный психиатр в клинике, и эти пациенты отчаянно нуждаются в моей помощи. Многие годами ждали возможности попасть на прием к квалифицированному психиатру.

Сеансы, которые я провожу у себя дома, приносят мне доход. И хотя у меня есть сложные пациенты, пережившие настоящую травму, как некоторые герои моей последней книги, большинство моих клиентов – неудовлетворенные домохозяйки, жены богатых банкиров или юристов, а также их взрослые дети, такие как Э. Дж., которые ходят ко мне на сеансы за счет родителей – в отчаянной попытке вытолкнуть их из гнезда.

Я нужна пациентам бесплатной клиники. Я действительно могу помочь. Я даже пожертвовала значительную часть дохода от продажи своей книги клинике, когда узнала, что у них финансовые трудности и они могут закрыться.

Сейчас обеденное время и прекрасный день, поэтому парковка у торгового центра забита машинами. Я уже опаздываю, и моё давление подскакивает, когда я проезжаю три полосы подряд и не могу найти место для парковки. Есть ещё одна парковка, но оттуда до клиники идти десять минут. В клинике пациентов записывают друг за другом, и многие из них задерживаются сверх положенного времени, поэтому я не могу позволить себе опоздать.

Наконец я вижу свободное место в конце четвёртого ряда. Слава богу. Я опоздаю всего на минуту.

Я еду по проходу, направляясь прямо к свободному месту и включив поворотник. Но за долю секунды до того, как я успеваю туда добраться, в проход с визгом шин влетает красная «Джетта». Не успеваю я и глазом моргнуть, как машина заезжает на свободное место.

Я сижу в своём «Лексусе», поворотник всё ещё мигает. Обычно я не обращаю внимания на такие вещи. Но мне нужно попасть в клинику. Мой первый пациент – шизофреник, убеждённый в том, что он Супермен. Я хочу проверить, хватит ли новой дозы геодона, чтобы удержать его от прыжка с крыши здания в надежде, что он воспарит в воздухе. У меня нет времени на то, чтобы следующие десять минут искать парковку.

Поэтому я делаю то, чего не должна делать. Я кладу ладонь на руль и жму на гудок.

В ту же секунду, как раздается гудок, я понимаю, что поступаю абсолютно неправильно. Возможно, если бы я вышла из машины и объяснила ему свою дилемму, он бы меня выслушал. Но, с другой стороны, водитель видел, что я собираюсь здесь припарковаться. Он точно знал, что делает.

Из машины выходит мужчина лет тридцати с короткими волосами и в очках Ray—Ban, сдвинутых на кончик носа. Я снова сигналю. Он ухмыляется, обнажая белоснежные зубы, и показывает мне средний палец. Затем уходит.

У него хватает наглости. Когда он проходит прямо перед моей машиной, я думаю о том, что мне достаточно переставить ногу с тормоза на газ, и это изменит весь его мир. Это сотрёт ухмылку с его лица, это точно.

Но я цивилизованный человек. Я не буду сбивать пешехода посреди переполненной парковки.

Я просто спокойно найду другое место для парковки.

Когда я приезжаю в клинику, то пыхчу и задыхаюсь, и искренне жалею, что надела каблуки. Сегодня вечером у меня наверняка будут мозоли, и после всего этого я всё равно опаздываю на пятнадцать минут. Это позор. Не говоря уже о моём раскрасневшемся лице, волосах, выбившихся из аккуратного пучка, и капельках пота на лбу.

– Доктор Хейл! – Глория, пухленькая секретарша средних лет, лучезарно улыбается мне, когда я вхожу. – Как дела?

Эти два бесполезных слова. Как она думает, у меня дела? Я потею как свинья. – Мистер Харрис в кабинете?

– Вообще—то он перенёс приём. – Она улыбается, демонстрируя золотую коронку. – Значит, у вас есть пять минут до прихода первого пациента.

Я чувствую облегчение, смешанное с досадой из—за того, что Глория не позвонила и не написала мне, чтобы сообщить об отмене визита. Она умудряется найти номер телефона каждого подходящего мужчины в своей семье в возрасте от тридцати до пятидесяти лет, но не может предупредить меня об отмене визита.

– Привет, Адриенна. Как дела?

Я поворачиваю голову в сторону компьютерного терминала за стойкой регистрации и смотрю на мужчину, который водит по экрану эргономичной мышью. Когда я пожертвовала деньги клинике, часть из них была направлена на перевод всей документации с бумажных носителей на электронные. Бумажная система меня раздражала, из—за неё многое упускалось, что вредило моим пациентам. И этот человек, Люк Штраус, был нанят, чтобы помочь клинике с переходом. Формально он работает в компании, занимающейся электронными медицинскими картами, но, похоже, в последнее время он стал штатным сотрудником клиники, поскольку технически неграмотные врачи с трудом осваивают новую систему. Должна признать, что я одна из них, хотя в конечном счёте это окупится. Электронные медицинские карты – это настоящее, а эта клиника жила прошлым.

– Утро выдалось тяжёлым, – признаюсь я, потому что думаю, что Люк действительно хочет знать ответ.

– Да, – он склоняет голову набок. – Я вижу. Как насчёт кофе?

Люк ни в коем случае не обязан приносить мне кофе, но я по опыту знаю, что он будет настаивать на этом, несмотря на мои протесты. Поэтому я киваю. – Спасибо.

Он подмигивает мне. – Одни сливки, без сахара.

Он всё правильно помнит. Хотя меня это и не удивляет.

Глория провожает взглядом Люка, который спешит обратно в комнату отдыха, чтобы налить мне чашку дешёвого кофе. Когда он скрывается из виду, она ухмыляется. – Он симпатичный, не так ли?

Я пожимаю плечами, потому что не хочу её поощрять. Симпатичный ли Люк Штраус? Думаю, некоторые женщины так считают. Женщинам нравятся мужчины, которые ходят в рубашках, которые давно пора погладить, с плохо завязанным галстуком, с темно—каштановыми волосами, которые выглядят так, будто он встал с постели пять минут назад, в очках с запотевшими краями и с щетиной, которую нужно было сбрить еще вчера. Неужели ему так сложно заправить рубашку? Я редко хожу на свидания, но когда хожу, то не с неряхами. Лучшее, что я могу сказать, – от него пахнет свежим мылом. Он чистоплотный неряха, но все же неряха.

– И ты ему нравишься, – добавляет Глория.

Я делаю вид, что не слышу её. Я не хочу признавать, что мне известно о том, что я нравлюсь Люку. Однако я не хочу, чтобы эти отношения развивались дальше того, что он приносит мне кофе и показывает, как отправить рецепт на сероквель в аптеку.

Люк возвращается с моей чашкой кофе. Жидкость чёрная, и он принёс мне маленькую чашку со сливками, а также палочку для размешивания в самой чашке. Мне даже не пришлось говорить ему, что я этого хочу. Каким—то образом он понял, что я хочу добавить сливки сама.

– Спасибо, – говорю я.

Уголок его губ приподнимается. – Надеюсь, это поможет.

Я выливаю сливки в кофе. Медленно помешиваю, пока чёрный цвет не становится коричневым. Я делаю большой глоток и вздыхаю. – Мне это было нужно.

– Вы, должно быть, устали, док, – замечает Глория. – Вам пришлось ехать туда и обратно. Сколько это – час?

Я сжимаю пальцами чашку с кофе. – Что—то вроде того.

Люк выгибает бровь. – Вы живёте на Манхэттене?

– Нет. – Глория не даёт мне вставить ни слова. – Она живёт в Вестчестере. В шикарном доме. Совсем одна.

Я мысленно проклинаю тот факт, что Глория знает мой домашний адрес. Но я ценю то, что Люк не знал. Может, он и влюблён в меня без всякой на то причины, но он не сталкер – нужно отдать ему должное.

– Там небезопасно, – продолжает Глория. – Совсем одна, у черта на куличках. У тебя, наверное, даже сигнализации нет.

Это отголосок того, что Пейдж сказала мне, когда принесла корректуру моей книги. Почему все так убеждены, что я не могу о себе позаботиться?

– Я в порядке. Правда.

– Знаешь... – Люк поднимает на меня взгляд от компьютера. Для мужчины у него слишком длинные ресницы. – Система безопасности – неплохая идея. Я только что установил такую для своей матери. Это было несложно, и теперь я чувствую, что она в большей безопасности.

Глория бросает на меня взгляд, словно говорящий: «Видишь? Я же говорила, что тебе нужна сигнализация. А ещё Люк такой замечательный сын для своей матери – разве ты не хочешь с ним встречаться?»

Я слабо улыбаюсь. – Я подумаю об этом.

Я не буду об этом думать. Меня всё устраивает.

Перевод канала: t.me/thesilentbookclub

Назад к карточке книги "Никогда не лги (ЛП)"