Текст книги "Никогда не лги (ЛП)"

Автор книги: Фрида МакФадден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21

Расшифровка записи.

Это 138 сеанс с «Э. Дж.», 29—летним мужчиной с нарциссическим расстройством личности.

Э. Дж.: Приятно снова оказаться на вашем диване, док.

Доктор Хейл: Угу.

Э. Дж.: Я ценю, что вы приняли меня обратно.

Доктор Хейл: Ну, не то чтобы у меня был выбор, не так ли?

Э. Дж.: Не говорите так, док. Послушайте, вы должны быть польщены. Вы действительно помогли мне. Это все, чего я хотел. Вы так хороши в своем деле.

Доктор Хейл: Да, ну... о чем вы хотите поговорить сегодня?

Э. Дж.: Не знаю. В последнее время мне все наскучило. Как будто в моей жизни не происходит ничего интересного

Доктор Хейл: Возможно, это знак, что вам стоит найти работу.

Э. Дж.: Наверное. Но, кажется, это бессмысленно. В конце концов, мои родители умрут и оставят мне все свои деньги. Так зачем искать работу, если я всё равно буду богат?

Доктор Хейл: Разве вы не хотите зарабатывать собственные деньги и вносить вклад в развитие общества?

Э. Дж.: Не особо.

Доктор Хейл: Вы же говорили, что хотели стать сомелье, не так ли? Вы любите вино.

Э. Дж.: Да, я думал об этом. Но я начал искать курсы, и понял, что это слишком большая работа, понимаете? Нужны годы, чтобы получить сертификат.

Доктор Хейл: Тогда, может быть, что—то еще. Разве вам не хочется иметь собственные деньги? Неужели вы хотите полагаться на своих родителей вплоть до их смерти?

Э. Дж.: Ну, они довольно старые. – [пауза] – и моя мать – ужасный водитель. Однажды она, возможно, будет ехать с моим отцом в машине, и они въедут прямо в грузовик и оба погибнут.

Доктор Хейл: Вы думаете, ваша мама врежется в грузовик? Она что, так плохо водит?

Э. Дж.: Ну, может, и не врежется. Может, у неё откажут тормоза.

Доктор Хейл: Понятно…

Э. Дж.: Что не так, док? Вы как—то побледнели.

Доктор Хейл: Вы хотите сказать, что могли бы подкрутить тормоза у машины своих родителей…

Э. Дж.: Нет! Эй, да ладно. Я бы так не поступил, док. Я люблю своих родителей, даже если они меня раздражают. Я просто говорю. Такое может случиться. Тормоза могут отказать.

Доктор Хейл: Я… я не знаю, что сказать.

Э. Дж.: В любом случае, у меня есть план, как заработать немного денег в эти выходные.

Доктор Хейл: И как?

Э. Дж.: Я еду в казино «Фоксвудс» и проведу там выходные.

Доктор Хейл: Не уверена, что это можно считать надёжным планом по заработку денег.

Э. Дж.: Да ладно, я всегда выигрываю за покерными столами. У меня это хорошо получается. Поверьте мне. В субботу днём я сорву куш, а вечером развлекусь.

Доктор Хейл: Развлечётесь?

Э. Дж.: Ну знаете... я найду какую—нибудь девушку.

Доктор Хейл: Я поняла.

Э. Дж.: Или, может быть, вы хотите поехать со мной, док? Я бы не отказался от вашей компании. Вы – красивая женщина.

Доктор Хейл: Не думаю.

Э. Дж.: Может, в другой раз.

Доктор Хейл: Не думаю.

Э. Дж.: А вы не хотели бы услышать о моих фантазиях?

Доктор Хейл: Я уже их слышала. Не думаю, что это будет продуктивно. Нам нужно говорить о том, как вернуть вашу жизнь в правильное русло.

Э. Дж.: Да, но это мой сеанс терапии. Я его заслужил. И я хочу поговорить об этом.

Доктор Хейл: Вы сказали, что хотите ходить на эти сеансы, потому что хотите, чтобы я вам помогла.

Э. Дж.: Да, но я уже долгое время хожу к вам, и все согласны с тем, что мы не очень продвинулись. Возможно, лучше попробовать сделать по—моему. Говорить о том, что мне хочется обсудить, для разнообразия.

Доктор Хейл: Послушайте…

Э. Дж.: И именно об этом я хочу поговорить. Понимаете, док?

Доктор Хейл: …

Э. Дж.: Док?

Доктор Хейл: Хорошо. Продолжайте. Расскажите мне о своей «фантазии».

Э. Дж.: Не волнуйтесь так. В этом нет ничего безумного. У меня просто есть фантазия, что я сижу за столом для игры в крэпс в «Фоксвудс», а рядом со мной садится безумно сексуальная женщина.

Доктор Хейл: Ладно…

Э. Дж.: Она не произносит ни слова, даже не называет своего имени. Она просто пододвигает ко мне напиток, и я понимаю, что она хочет меня. А потом она приходит ко мне в номер, и мы занимаемся сексом всю ночь напролёт, как животные. А когда всё заканчивается, она уходит, и я больше никогда её не вижу.

Доктор Хейл: Это прекрасно.

Э. Дж.: Сарказм вам не к лицу, док. Я изливаю вам душу. Вы могли бы проявить немного, ну, знаете, эмпатии. Вас этому не учили в школе психотерапевтов?

Доктор Хейл: Я просто не считаю эти сеансы продуктивными. Как я уже говорила, я была бы рада направить вас к одному из моих замечательных коллег. Я бы покрыла расходы на сеансы.

Э. Дж.: Нет. Мы не будем этого делать.

Доктор Хейл: Почему нет?

Э. Дж.: Потому что я хочу вас.

Глава 22. Триша

Наши дни

Запись останавливается, и магнитофон со щелчком автоматически выключается. Судя по этой записи, Э. Дж. заставлял доктора Хейл продолжать проводить с ним сеансы терапии. Возможно, он шантажировал ее.

Вот только что он использовал для шантажа?

Я не знаю, смогу ли послушать еще сеансы с участием Э. Дж. В звуке его голоса есть что—то такое, от чего у меня мурашки бегут по коже. Достаточно послушать его, чтобы понять, что он нехороший человек.

Он злой.

– Триша?

Я чуть не подпрыгиваю от неожиданности, услышав стук в дверь кабинета. Я едва успеваю засунуть магнитофон в верхний ящик стола, как дверь распахивается. Меня бесит, что в этом доме нет замков.

– Триша? – Итан стоит в дверях, низ его джинсов слегка влажный от снега, хотя на нём ботинки. – Что ты здесь делаешь?

Я беру ручку, которая лежала на столе, и демонстративно постукиваю ею по блестящей деревянной поверхности. – Я решила, что раз делать особо нечего, то можно немного поработать над резюме.

Это вполне правдоподобная ложь. Сейчас я в поиске работы. Раньше я работала в онлайн—журнале. Вы знаете, о чём я: двенадцать советов, как свести с ума своего парня, пять рецептов, которые помогут в спальне, как сбросить пятнадцать фунтов, даже не пытаясь. Я была мастером по созданию кликбейтных заголовков. Но потом, прямо перед свадьбой, журнал неожиданно обанкротился. Я не собиралась искать работу во время медового месяца, так что это дало мне повод отложить этот вопрос на более позднее время. И вот так получилось, что я уже почти полгода безработная.

Не то чтобы я не хотела работать. Я хочу. Я бы с удовольствием была полезным членом общества. Но я помню, сколько времени ушло на то, чтобы найти постоянную работу в журнале, и мне не хочется снова ходить по собеседованиям. Отказ ранит, даже если это часть процесса трудоустройства.

И теперь поиск дома стал ещё одним поводом этого избежать. В конце концов, переезд и, возможно, ремонт в доме потребуют полной занятости. И, конечно же, теперь ещё и моя беременность.

Итан, видимо, думает о том же, потому что морщит нос.

– Ты сейчас ищешь работу? Но ведь скоро у нас будет ребёнок.

– Не так скоро, – замечаю я, хотя втайне с ним согласна. – Не знаю, удастся ли мне что—то найти, но ведь поискать не помешает, верно?

– Верно. То есть ты можешь поискать, если хочешь. Но если ты хочешь остаться дома на время беременности, я не против. – Он улыбается мне. – Более чем не против.

По всему моему телу разливается тепло. Я сорвала джекпот в замужестве. Не знаю, почему он не нравится моим друзьям. Всякий раз, когда мы говорим о нём, они говорят: «Это тревожный сигнал» или «Это ещё один тревожный сигнал». Но Итан – действительно хороший парень. Какое значение имеет то, что до меня у него было мало девушек? И почему тот факт, что он потерял родителей и у него почти нет родственников, должен быть причиной, по которой я должна избегать его?

Моя мама сказала бы, что они завидуют. В конце концов, у меня есть великолепный, богатый муж, который хочет, чтобы я принадлежала только ему.

Я прочищаю горло. – Ты достал ноутбук?

Он торжествующе поднимает свой MacBook.

– Я чуть не провалился в снег глубиной в два метра, но я его достал.

Я оглядываю комнату. Когда мы впервые сюда вошли, глаза Итана загорелись, и он заговорил о том, как сильно хочет превратить эту комнату в свой кабинет.

– Ты хочешь работать в этой комнате?

– Вообще—то, – говорит он, – не особо. Это большая комната, и мебель в ней хорошая, но здесь нет естественного освещения. Есть только одно крошечное окно.

Я оглядываюсь через плечо на окно, о котором идет речь. Он прав. В большинстве комнат есть огромные панорамные окна, но в этой их нет. Возможно, именно поэтому она выбрала эту комнату для приема пациентов. Потому что она такая изолированная.

– Так что я пойду работать наверх, – говорит он. – Ты можешь остаться здесь, если хочешь.

– Наверное, так и сделаю.

– И это здорово, что ты работаешь над своим резюме, – добавляет он, – но для протокола: я с радостью буду содержать тебя до конца твоих дней, если ты этого хочешь.

Я этого не хочу, но от его предложения мои щёки краснеют от удовольствия. Он говорит серьёзно – это я точно знаю. Он хочет провести всю свою жизнь, заботясь обо мне.

Конечно, мои друзья, скорее всего, назвали бы это ещё одним тревожным сигналом. Он пытается контролировать тебя с помощью денег. Чушь собачья. Он просто хороший парень.

– В любом случае, – говорит Итан, – ты в порядке? Тебе что—нибудь нужно?

– Нет, я в порядке.

– Ты уверена?

– Я уверена. Правда.

Теперь мои щёки горят, потому что мне стыдно за то, что я хочу, чтобы он ушёл. Я хочу, чтобы он ушёл, и я могла продолжать слушать эти записи. Это быстро превратилось в своего рода зависимость.

Раскроют ли эти записи тайну того, что на самом деле случилось с доктором Адриенной Хейл?

Я не могу уйти из этого дома, не узнав правду.

Я выдвигаю нижний ящик стола. Перебираю кассеты, и моё внимание привлекает одна из них. ЛЮК. Парень. Зачем ей запись с парнем?

Я достаю кассету из ящика и вынимаю её из футляра. Извлекаю кассету с Э. Дж. и вставляю новую в плеер. Затем нажимаю «воспроизвести».

Глава 23. Адриенна

Ранее

– Люк сегодня на месте?

Глаза Глории загораются от моего вопроса. Но она понятия не имеет, почему я хочу поговорить с Люком, а я не собираюсь ей рассказывать. – Да, он здесь. Он помогает доктору Гриффиту в комнате для документации в задней части здания.

Мой первый пациент в бесплатной клинике придёт через пятнадцать минут. Я пришла пораньше, чтобы поговорить с Люком. Я не была уверена, что встречу его здесь, но раньше замечала, что он часто появляется в клинике, когда у меня запланированы здесь сеансы. Просто совпадение? Возможно. Посмотрим.

– И еще, – добавляет Глория, – тебе оставили еще одну открытку. И немного шоколада.

Она протягивает мне маленькую коробку дешевых шоколадных конфет с маленьким прямоугольным розовым конвертом. Несмотря на то, что я отчаянно пытаюсь найти Люка, я всё же трачу секунду на то, чтобы вскрыть конверт. Я достаю из него маленькую открытку с одинокой птицей, летящей в голубом безоблачном небе. Раскрываю ее и читаю неровный текст:

Уважаемая доктор Хейл,

Я не могу передать, как много для меня значила ваша помощь. Когда я увидела вас, я переживала тяжелые времена в своей жизни. Если бы не вы, я не уверена, что была бы здесь до сих пор. Вы спасли мне жизнь. Да благословит Вас господь.

Лола Эрнандес

Я засовываю открытку обратно в конверт и кладу ее в карман пиджака. Эту я сохраню. У меня есть коллекция, и иногда я перечитываю ее в свои мрачные дни. Но сегодня нет времени размышлять об этом и хвалить себя. Мне нужно спасти свою карьеру.

– Не забудьте про конфеты, доктор Хейл, – говорит Глория.

Открытка была трогательной, но конфеты, несомненно, низкого качества. Я качаю головой.

– Можешь оставить их себе, Глория. Подари их своим внукам.

– Тебе стоит их съесть. Набери немного веса – мужчинам это нравится.

Я вздрагиваю. Глория не первая, кто считает меня слишком худой. «Как скелет». Понятия не имею, почему кто—то может подумать, что мое тело как—то их касается. Я даже не отмечаю ее замечание комментарием. Вместо этого я поворачиваюсь на каблуках и направляюсь по коридору в комнату документации, оставив коробку шоколадных конфет Глорие.

Когда я оказываюсь примерно в трёх метрах от комнаты, я слышу, как Люк и пожилой доктор Гриффит разговаривают друг с другом. Голос доктора Гриффита звучит устало, что для него нехарактерно.

– Ну, мне просто хочется взглянуть на то сообщение. Но каждый раз как я нажимаю на него, открывается заметка для редактирования, или какое—то дополнение к этому.

— Вы просто нажимаете на него дважды. Чтобы просмотреть сообщение нужно нажать лишь раз.

– Я так и делаю. Видите? Посмотрите, что произошло.

– Верно. Это потому, что вы нажали дважды.

– Нет, я не нажимал дважды.

Я захожу в комнату для документации как раз вовремя, чтобы услышать, как Люк терпеливо объясняет доктору Гриффиту разницу между одинарным и двойным нажатием, и это, я уверена, происходит уже в третий или четвёртый раз. По тому, как доктор Гриффит хмурит свои густые седые брови, я понимаю, что он не понимает. Он никогда этого не поймёт.

Я легонько стучу кулаком в дверь. Карие глаза Люка загораются, когда он видит меня. Сегодня я надела красное платье, которое нашла в дальнем углу своего шкафа. Психологические исследования показали, что мужчины испытывают более сильные романтические чувства к женщинам в красном, чем к женщинам в одежде любого другого цвета. Они с большей вероятностью пригласят женщину в красном на свидание и будут готовы потратить на него больше денег. Более того, мужчины, участвовавшие в этих исследованиях, не могли определить источник этих чувств. Им просто нравилась девушка в красном.

– Адриенна! – радостно говорит Люк. – Что случилось?

– Люк, у тебя есть минутка?

Он переводит взгляд с меня на доктора Гриффита, явно разрываясь между обещанием помочь пожилому доктору разобраться, как нажать на сообщение, и желанием помочь мне. К счастью, доктор Гриффит сжаливается над ним и с трудом поднимается на ноги.

– Не волнуйся, Люк, – говорит доктор Гриффит. – Мы можем попытаться разобраться в этом позже.

Люк встаёт со своего места и поворачивается ко мне, пока доктор Гриффит выходит из комнаты. Сегодня он выглядит иначе. Его небесно—голубая рубашка отглажена, на нём коричневый галстук, хотя узел можно было бы завязать чуть туже. И он побрился этим утром. Обычно от него пахнет мылом, что совсем не неприятно, но сегодня я чувствую другой мускусный аромат. Одеколон или лосьон после бритья.

– Что случилось? – спрашивает он.

Я сжимаю руки.

– Мне нужна твоя помощь кое с чем.

Он кривит губы.

– Сразу предупреждаю: если тебе нужно, чтобы я объяснил тебе разницу между двойным и одинарным нажатием, я сорвусь.

Мой смех кажется мне неестественным. Сегодня утром я изо всех сил старалась выглядеть собранной, хотя это было непросто, ведь с тех пор, как на моём телефоне появилось то видео, я ужасно спала. Мне пришлось нанести три слоя макияжа, чтобы скрыть фиолетовые круги под глазами.

– Нет, дело в другом. Я… я надеялась, что ты поможешь мне установить систему домашней безопасности.

Он моргает своими карими глазами за стёклами очков. – Что?

– Ты упомянул, что сделал это для своей матери. – Я прочищаю горло. – Вот я и подумала, что ты мог бы мне помочь.

Он проводит большим пальцем по своему гладко выбритому подбородку. – Да, но...

– Я бы, конечно, заплатила тебе.

Так говорить не стоило. Его лицо вытягивается.

– Дело не в этом. Мне не нужно, чтобы ты мне платила. Я просто думаю… У тебя такой большой дом, и тебе, наверное, лучше нанять компанию, которая займется установкой. Я имею в виду, что я кое—что собрал для своей мамы, но у нее всего лишь крошечный коттедж.

Меня передергивает при мысли о том, что на моей территории группа незнакомцев установит камеры и оборудование, чтобы шпионить за мной. Я не хочу, чтобы это оборудование использовалось для наблюдения за мной. Я хочу быть той, кто наблюдает.

– Я уже купила оборудование, – говорю я. – Мне просто нужно, чтобы кто—нибудь помог мне его установить. Я не знаю, как это сделать самой.

– Просто то, что ты купила, никогда не будет так же хорошо, как то, что установил бы профессионал.

– Мне не нужен профессионал. – Я впиваюсь ногтями в ладонь. – Я хочу, чтобы ты сделал это для меня. Пожалуйста.

– Адриенна...

– Я угощу тебя ужином. Где угодно, выбирай.

– Но...

– Пожалуйста, Люк.

Он опускает плечи. – Ладно, хорошо. Я сделаю это.

Кажется, будто с моих плеч сняли груз. Система безопасности не защитит меня от Э. Дж., но мне от этого будет спокойнее. Мне не нравится, что он прячется за моим домом и следит за мной. Я хочу знать, что происходит. Я не привыкла к ощущению отсутствия контроля, и мне это не нравится.

– Спасибо, Люк. – Не успев себя остановить, я протягиваю руку и касаюсь его руки. Я не из тех, кто лезет к людям с нежностями, но чувствую прилив благодарности к этому человеку. – Я очень ценю это.

– Не за что. – Он улыбается мне. В отглаженной рубашке и галстуке, с гладко выбритым лицом он выглядит совсем иначе. Он неожиданно оказывается красавчиком. – И тебе не обязательно угощать меня ужином.

– Я настаиваю.

– Ну, почему бы и нет?

Я думаю о том, чтобы продолжать настаивать, но голос Люка довольно уверенный. Я ценю, что он хочет увидеть именно мое желание, что он не собирается принуждать меня к чему—то.

– Тогда ладно.

– Итак... – Он потирает руки. – Когда ты хочешь этим заняться?

– Как можно скорее.

Он приподнимает бровь. – У меня никаких планов на сегодня.

Почему—то я знала, что так и будет.

###

Люк паркует свою синюю «Тойоту» прямо за моим «Лексусом», перед домом. Он вбил мой адрес в навигатор, но я сказала ему, что сигнал, скорее всего, пропадёт, как только мы свернём с главной дороги, так что ему лучше ехать за мной. Обычно я даю своим пациентам чёткие указания, как добраться до моего дома.

– Боже, Адриенна. – Люк ослабляет галстук и выходит из «Тойоты». – Ты здесь совсем одна. Это единственный дом на много миль вокруг.

Вообще до ближайшего дома 1,9 мили. Но я решила не указывать на это.

– Да.

Он оглядывает деревья, растущие вдоль узкой грунтовой дороги, ведущей к моему дому. – Что ты делаешь, когда выпадает много снега? Ты же здесь как в ловушке.

– Я договорилась с компанией, которая занимается расчисткой дорог. Они расчищают для меня всю дорогу.

Я готовлюсь к новым вопросам, но их не поступает. Вместо этого он открывает багажник и достает коробку с инструментами, затем следует за мной к входной двери. Когда я открываю дверь и Люк ступает на порог, он тихо присвистывает.

– Ничего себе, – комментирует он.

– Я знаю.

– Этот дом – огромный.

– Да, я знаю.

Люк одаривает меня застенчивой улыбкой. – Извини, просто я никогда раньше не встречал людей, которые жили бы в замке.

Я не обращаю внимания на его комментарий, в котором он сравнивает мой дом с замком. – Так вот, я купила комплект для установки системы безопасности. – Я киваю на картонную коробку, придвинутую к стене. Она пришла вчера, и я потратила двадцать минут на изучение инструкции и убедилась, что ни за что на свете не смогу установить её самостоятельно.

Он прикусывает губу. – Ты уверена, что хочешь, чтобы я это сделал? Профессионал бы...

– Люк.

Он протяжно вздыхает. – Ладно. Я сделаю это.

Он присаживается на корточки, чтобы порыться в картонной коробке. Я переминаюсь с ноги на ногу, беспокоясь, что эта работа может оказаться для него непосильной. На мой взгляд, он гений в области электроники. Но мои стандарты не так уж высоки. Подавляющее большинство сотрудников магазина Apple относятся к этой категории. И всё же меня радует, что он возит с собой ящик с инструментами в багажнике.

– Как думаешь, ты справишься? – спрашиваю я.

– Почему бы и нет.

Я слегка расслабляюсь. – А ты можешь установить камеру так, чтобы она смотрела на входную дверь? Чтобы я могла видеть, кто стоит на крыльце, с телефона?

– Конечно.

– Отлично. Идеально.

Он достаёт небольшой пластиковый пакетик с шурупами и смотрит на них сквозь очки.

– Ты не против, если я проделаю пару маленьких дырочек в твоей стене?

– Делай то, что нужно.

Он поднимает на меня взгляд. – Не думай, что ты должна стоять здесь и смотреть на меня. Это займёт много времени. Почему бы тебе не заняться чем—нибудь, а я сообщу, когда закончу?

Честно говоря, я бы не возражала понаблюдать за ним. Меня это завораживает. И, хоть мне и неприятно это признавать, Люк кажется мне всё более привлекательным, пока я смотрю, как он роется в своём наборе инструментов. Как правило, я не хожу на свидания. Я редко нахожу мужчину, который, кажется, стоит моих усилий. Я всегда считала, что у меня иммунитет к желаниям, которые есть у большинства женщин.

Но, наблюдая за Люком, я задаюсь вопросом, так ли это на самом деле.

Я кашляю, отгоняя неприятные мысли. – Я буду работать вон там, в комнате, где принимаю пациентов. Дай мне знать, если тебе что—нибудь понадобится.

– Договорились.

Следующие полтора часа я провожу в своём кабинете, отвечая на электронные письма. Мне не терпится пойти и посмотреть, как Люк справляется с настройкой, но я не хочу над ним нависать. Поэтому я терпеливо жду, когда он придёт ко мне. С каждой минутой я всё больше чувствую себя виноватой из—за того, что он так долго мне помогает.

Наконец, когда я уже собираюсь встать и пойти к нему, в дверь моего кабинета стучат.

– Адриенна?

– Подожди минутку!

Я быстро заканчиваю электронное письмо, над которым работаю, и поднимаюсь на ноги. Когда я выхожу из кабинета, Люк стоит у моего книжного шкафа. Он держит в руках одну из моих книг, и я не сразу понимаю, что это моя последняя книга, которая скоро появится в книжных магазинах по всей стране. «Анатомия страха».

– О, привет. – Его щёки краснеют. – Извини, я не хотел подглядывать. Я увидел книгу с твоим именем на обложке, и мне стало любопытно.

– Это только утвержденная копия.

– Она выглядит действительно интересно. – И снова эта застенчивая улыбка. – Я читал одну из твоих предыдущих книг. Она оказалась невероятной. Интеллектуальная, но довольно понятная. Такая, что понравится любому.

– Спасибо.

– Хотя ты, наверное, постоянно это слышишь.

– Не совсем. – Я опускаю взгляд на экземпляр, который он держит в руках. – Эта книга выйдет через несколько месяцев. Я очень горжусь ею.

– Она о… страхе?

Я киваю, с желанием поговорить о ней. Когда книга выйдет, наверное, будут туры с презентацией и интервью, возможно, меня даже пригласят на телевидение. Но пока этого всего не произошло. И я действительно хочу поговорить о своей книге.

– По сути, речь идёт о людях, переживших ужасные ситуации, и о том, как они справились с последствиями.

– Ужасные ситуации.

– Самым ярким примером является пациентка П. Л., которая посещала мои сеансы в течение нескольких лет, – говорю я. – В выходные она остановилась в домике со своим женихом и двумя лучшими подругами. Как можно дальше от людей, без мобильной связи, бла—бла—бла.

Он криво улыбается. – То есть как здесь?

– Ничего похожего. – Я бросаю на него взгляд. – В общем, они много пили и курили травку, поэтому потеряли бдительность, когда в хижину ворвался сумасшедший с мясницким ножом. – Я облизываю губы, вспоминая описание, которое я написала в книге. – Он проколол им шины, чтобы они не смогли уехать. Затем он зарезал всех четверых и оставил их умирать. Моя пациентка выжила, притворившись, что потеряла сознание. После того как нападавший покинул хижину, она, спотыкаясь, шла через лес, пока не вышла на главную дорогу и не остановила машину, чтобы попросить о помощи.

– Боже, – выдыхает Люк. – Это… ужасно.

Я забираю книгу у него из рук и перелистываю страницы, на которых я своими словами рассказываю историю, которую поведала мне моя пациентка, об ужасах, которые ей пришлось пережить. – Хуже всего то, что они так и не поймали того, кто это сделал. Он до сих пор где—то там.

– Ого, – он качает головой. – Его так и не нашли? Известно ли, почему он это сделал?

– Известно ли кому—нибудь, почему кто—то пытается убить четырёх случайных людей в лесу?

У Люка нет ответа на этот вопрос.

– Целый год она просыпалась с криком каждую ночь. – Я до сих пор вижу перед собой покрасневшие глаза той девушки с тёмными кругами под ними. – Ей снились кошмары о том, что этот мужчина стоит под её окном. Её мучило то, что он всё ещё там. Потребовалось много консультаций, чтобы ей стало лучше. Консультаций и времени.

– Я уверен, что во многом это благодаря твоей помощи.

– Мне хотелось бы думать, что я помогла ей. Трудно пережить такую травму.

– Кстати, об этом… – Он кивает в сторону гостиной. – Позволь мне познакомить тебя с твоей новой системой безопасности.

В течение следующих получаса Люк показывает мне, сколько усилий он приложил, чтобы обезопасить мой дом. На всех окнах первого этажа установлены датчики. Панель управления находится прямо за входной дверью, и он отходит в сторону, чтобы я могла ввести свой шестизначный пароль. Это дата рождения моей покойной матери.

– После ввода кода ты можешь включить или выключить систему безопасности, – объясняет он. – Эта панель управления позволит тебе даже настроить расписание для снятия системы с охраны в определённое время суток, если ты этого хочешь.

– А что насчёт камеры?

– Я установил её у твоей входной двери. Мне просто нужно подключить камеру к твоему телефону. – Он протягивает руку. – Если ты дашь мне свой телефон, я всё настрою.

Я оставила свой телефон в кабинете, поэтому веду его туда. Как только он берет в руки мой телефон, он быстро устанавливает нужное мне приложение и подключает его к камере. Когда он возвращает его мне, я вижу на экране изображение местности за моей входной дверью.

– Это невероятно, – выдыхаю я. – Большое тебе спасибо.

Но Люк мне не отвечает. Он смотрит прямо перед собой, на книжный шкаф в моем кабинете. Его взгляд прикован к промежутку между двумя книгами. – Что это?

За все годы, что я опрашиваю пациентов в этом кабинете, он первый, кто заметил диктофон, спрятанный между двумя книгами в твёрдом переплёте. Я чувствую раздражение, смешанное с уважением. – Это диктофон.

– Диктофон?

– Я записываю свои беседы с пациентами.

Люк поднимает брови до самых волос. – Все?

– Да. – Я пожимаю плечами, как будто в этом нет ничего особенного. В Нью—Йорке не запрещено записывать разговор, в котором вы участвуете, даже если другой человек об этом не знает. – Я ничего не делаю с этими записями, кроме как напоминаю себе о последнем визите, если нужно. Я использую их вместо заметок. У меня дома нет электронной медицинской карты.

Я наблюдаю за выражением лица Люка. Готовлюсь к тому, что он скажет мне, что я делаю что—то ужасное, или пригрозит сообщить моим пациентам о нарушении конфиденциальности. Но когда он наконец заговаривает, его слова шокируют меня. – Тебе не следует использовать кассеты. Тебе следует записывать сеансы в цифровом формате.

– В цифровом формате?

– Да. – Он качает головой. – Я имею в виду, что у тебя, должно быть, тысячи таких кассет. Разве не лучше было бы сохранить всё на компьютере?

– Мне нравятся кассеты.

– Кассеты? Да ладно. Я что, попал в машину времени и волшебным образом переместился в восьмидесятые?

Глуповатая улыбка на его лице вызывает у меня ответную улыбку. Когда я впервые встретила Люка в клинике, он показался мне слегка раздражающим, хотя он был хорош в своём деле. Но он мне всё больше нравится.

– Кассеты – отличное устройство для записи, – говорю я. – И я буду рада провести демонстрацию.

– Демонстрацию?

– Опыт доктора Адриенны Хейл. – Я подмигиваю ему. – Садись на диван, и я покажу тебе, что я делаю.

Его улыбка меркнет, когда он оглядывается на мой кожаный диван. – На диване?

– Да. Будет весело.

– Весело?

– Конечно. Почему бы и нет?

Он проводит рукой по подлокотнику дивана. – Опыт доктора Адриенны Хейл, да?

– Должна тебе сказать, что многие готовы платить за это большие деньги.

– О, готов поспорить. – Он снова опускает взгляд на диван. Ему не хочется этого делать, но и отказать он не может. Он только что провёл здесь весь вечер. Хоть он и хороший парень, у него наверняка есть скрытый мотив.

– Хорошо. Давай сделаем это. Продемонстрируй мне опыт доктора Адриенны Хейл.