Текст книги "Никогда не лги (ЛП)"

Автор книги: Фрида МакФадден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 40. Триша

Наши дни

– Не двигайся, – говорит Итан.

Он бросается на кухню, и я вытягиваю шею, чтобы увидеть, как он достаёт нож из подставки. Он ищет самый большой нож, который только может найти, и, в конце концов, у него в руках оказывается двадцатисантиметровый нож для нарезки. Он блестит в свете кухонной вытяжки и выглядит довольно устрашающе. С другой стороны, мы не знаем, что у незваного гостя в руках. Если у злоумышленника есть пистолет, от ножа будет мало толку.

Он сказал мне не двигаться, но я ни за что не буду сидеть на диване, пока моего мужа, возможно, убивают. Я вытаскиваю ноги из тазика с тёплой водой и бегу за ним, оставляя за собой лужи.

Итан добирается до двери в кабинет за секунду до меня. Его глаза расширяются от того, что он видит в комнате, а пальцы белеют на рукоятке ножа.

– Замри, – слышу я его голос. – Руки вверх!

Я смотрю в кабинет через его плечо. Хоть я и ожидала чего—то подобного, я потрясена, увидев мужчину, стоящего посреди комнаты с поднятыми дрожащими руками. У него растрёпанные тёмные волосы, которые давно пора подстричь, а на лице – недельная щетина. На нём поношенные синие джинсы и толстовка с дыркой на рукаве. Он похож на бродягу, только вот очки на нём как—то странно смотрятся.

– Кто ты? – шипит Итан.

– Я... – Голос мужчины срывается, как будто он давно не говорил. – Я...

– Кто ты?

– Мне просто нужно было где—то переночевать, – говорит он хриплым голосом. – У меня нет жилья, и я… я не знал, что здесь кто—то будет.

Итан и незнакомец настороженно смотрят друг на друга. Но мне становится легче. Я так и подозревала. Бродяга поселился в доме, потому что думал, что он пустует. И он, похоже, не вооружён, не пьян и не безумен. И хотя он выше Итана, он не выглядит особо мускулистым или устрашающим – он тощий, как будто уже много лет нормально не ел.

Но что—то есть в его голосе. Что—то странно знакомое.

– Простите. – Мужчина откашливает какую—то неприятную на вид мокроту. – На улице было очень холодно, так что я… В общем, простите, что вломился сюда. Я… я пойду.

На мгновение я чувствую прилив сочувствия. Нелегко быть бездомным посреди зимы. Часть меня хочет настоять на том, чтобы он остался, а не выгонять его на холод. Но другая часть меня чувствует, что в его истории есть что—то подозрительное.

Итан, похоже, думает так же. Его хватка на разделочном ноже ничуть не ослабла.

– Тогда что ты делаешь в этом кабинете?

Он совершенно прав. Если он здесь скрывался, тогда почему бы ему просто не держаться как можно дальше от нас? Почему он слонялся там, где его могли легко найти? И тут я замечаю, как близко он стоит к отверстию в полу, которое, к счастью, сейчас закрыто. До меня доходит, что это был за грохот.

Это был звук захлопывающейся дверки.

– Я… Я хотел посмотреть, из—за чего весь этот переполох, – запинаясь, говорит мужчина.

Возможно, это объясняет, почему он был в кабинете. Но это не объясняет, почему портрет Адриенны Хейл материализовался на стене посреди ночи. Этому есть только одно объяснение.

– Ты Люк, – говорю я. – Ты парень Адриенны Хейл.

Глава 41. Адриенна

Ранее

Люк приготовил нам ужин. Это курица в соусе марсала. Кусочки куриной грудки, тушёные в винном соусе марсала, с маслом и чесноком. Пахнет невероятно, но я не притронулась к еде. Последние пятнадцать минут я вожу вилкой по тарелке, притворяясь, что ем, хотя у меня нет аппетита.

– Твоя курица пережарена? – Люк вытягивается, чтобы посмотреть на маленький кусочек, который я отрезала. – Моя идеальна, но твоя была немного тоньше. Она слишком сухая?

– Вовсе нет. – Я выдавливаю из себя улыбку. – Она восхитительная. Правда.

– Тогда почему ты почти ничего не съела? – Он хмурится. – Тебе плохо? У тебя мигрень?

Прошло два дня с тех пор, как Э. Дж. сказал мне, что я должна сделать. Вчера вечером я снова не позволила Люку прийти ко мне, сославшись на то, что у меня всё ещё болит голова. Но я не могла отшивать его вечно, так что вот он здесь.

Я пытаюсь выбросить из головы мысли об Э. Дж., но не могу. Я могу думать только о том, что Э. Дж. уничтожит нас обоих, если я не сделаю то, что он хочет. Но как я могу? От одной мысли о том, чтобы позволить этому человеку прикоснуться ко мне, меня физически тошнит. Не говоря уже о том, что я даже думать не могу о том, чтобы быть с кем—то, кроме Люка. Несколько дней назад я думала, что он может стать тем человеком, с которым я проведу всю оставшуюся жизнь…

Последние два дня я не думала ни о чём, кроме своей дилеммы. И я пришла к выводу, что у этой проблемы есть только одно решение.

Я откладываю вилку, отодвигаю тарелку и смотрю через обеденный стол на Люка. Он поправляет очки, и на его лице появляется любопытное выражение. Я складываю руки на столе перед собой.

– У нас проблема, – говорю я.

Он задумчиво кивает.

– Ты не хочешь, чтобы я переезжал.

Боже, неужели он так думает?

– Люк...

– Всё в порядке, – быстро говорит он. – Я знаю, что это неожиданно. Я понимаю. Я не хотел тебя торопить. Я имею в виду, что я бы с радостью жил с тобой, но я не против, если ты хочешь подождать.

Он разбивает мне сердце, потому что всё, чего я хочу, – это жить с этим мужчиной. Провести с ним всю жизнь. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного – даже не представляла, что такое возможно, – и меня убивает то, что мстительный монстр разрушает единственные отношения в моей жизни, которые когда—либо имели для меня значение.

– Люк…

Он тянется через стол и берёт меня за руки, складывая их вместе.

– Я должен сказать тебе, Адриенна. После смерти Дарси я, честно говоря, не мог представить, что когда—нибудь снова влюблюсь. А потом я встретил тебя и… я сразу всё понял. – Он сжимает мою руку. – Как я уже сказал, если ты хочешь не торопиться, я не против. Я буду ждать столько, сколько потребуется.

Мои глаза наполняются слезами. – Дело совсем не в этом. Я тоже хочу, чтобы ты переехал ко мне. Но...

Он морщит лоб. – Но что?

– Есть еще одна копия видео, – выпаливаю я.

На секунду становится так тихо, что слышно, как жужжит кондиционер. Люк сжимает челюсть, переваривая эту информацию.

– Что?

– Должно быть, у него где—то была сохранена еще одна копия. – Я прикусываю нижнюю губу. – Он прислал мне её. И… он очень зол.

Люк отдёргивает руку от моей, и с его лица исчезает нежность.

– Ну, я же говорил, что такое возможно. Всё, что мы могли сделать, – это избавиться от копии на его компьютере и телефоне.

Это было не всё, что сделал Люк. Он сказал мне, что не искал другие копии, но на самом деле искал. Я видела, как он рылся в ящиках стола на той записи, которую показал мне Э. Дж.

– В любом случае, – говорю я, – он снова выдвигает требования. Шантажирует меня. – Я не могу заставить себя сказать Люку, чего он хочет. Это унизительно. Пусть думает, что дело только в деньгах. – Это никогда не прекратится.

Он вздыхает. – Да. Я… я не знаю, что сказать. Я не думаю, что тебе стоит ему уступать.

– Это видео меня уничтожит.

– Он тебя уничтожает. Он контролирует твою жизнь. Ты не можешь позволить ему так с тобой поступать.

Я делаю глубокий вдох.

– Я знаю. Ты прав. Он будет вечно давить на меня этим. Пока он жив…

Я оставляю это последнее утверждение висеть в воздухе. На лице Люка отражается замешательство.

– Что… что ты такое говоришь, Адриенна?

– Думаю, ты и сам знаешь.

– Ты хочешь сказать…? – Он качает головой. – Послушай, ты должна позволить ему опубликовать видео, если он этого хочет. Прими последствия.

– То есть я должна позволить ему разрушить мою жизнь?

– Нет… я имею в виду, я не думаю, что это видео разрушит твою жизнь. – Он ёрзает на стуле. – Ты сможешь выкрутиться.

– Нет. Я не смогу.

Он морщится. – Я не знаю, что сказать. У тебя нет выбора. Альтернативы нет.

– Есть ещё кое—что. – Я расправляю плечи, понимая, что наступил момент, когда пути назад уже нет. – У него есть ещё одно видео.

Его длинные ресницы вздрагивают. – Ещё одно…?

– Видео с тобой.

– Со мной?

– У него есть запись, на которой видно, как ты врываешься в его дом и взламываешь его ноутбук. – Слова слетают с моих губ. Я хочу поскорее с этим покончить. – Там даже видно, как ты вскрываешь его стол ножом для писем.

Кровь медленно отливает от лица Люка. – Чёрт…

– Мне так жаль, Люк.

– Жаль? – Краска, сошедшая с его лица, теперь проступает двумя пятнами на щеках. – Я же говорил тебе, что не хочу этого делать. Я же говорил тебе, что это неправильно. Я же говорил, что у нас могут быть большие проблемы. Разве ты не помнишь?

– Да, – тихо отвечаю я.

Он опускает голову на руки и массирует виски. – Невероятно. Это просто невероятно.

– Я знаю. Мне так жаль. – Я пододвигаю свой стул к краю стола, чтобы быть ближе к нему. – Этот парень ужасный человек. Я ненавижу, что он так с нами поступает.

Люк хмыкает в ответ.

Я понижаю голос. – Если бы мы от него избавились...

Я наблюдаю за выражением лица Люка. Согласится ли он на это? В эксперименте Милгрэма более половины испытуемых подвергли себя удару током напряжением 450 В – дозе, которая была бы смертельной, если бы удар был настоящим. Они не хотели этого делать, но сделали. И всё потому, что им сказали это сделать.

Он поднимает лицо от ладоней.

– Я не понимаю, что ты предлагаешь.

– Думаю, понимаешь. – Я делаю многозначительную паузу. – Это наш единственный выбор, Люк.

– Это не так.

– Пока он жив, он будет использовать это против нас, – говорю я. – Ты же этого не хочешь, не так ли? Есть только один способ убедиться, что он не сможет нас уничтожить.

– Нет. Ни за что.

– Подумай об этом. Что ещё мы можем сделать?

Люку становится плохо.

– Пожалуйста, прекрати.

– Это наш единственный выход.

Он так сильно хлопает ладонями по столу, что вся посуда дребезжит.

– Я, чёрт возьми, не собираюсь никого убивать, Адриенна, ясно?

Я вздрагиваю. Я встречаюсь с Люком уже четыре месяца и никогда раньше не слышала, чтобы он так повышал голос. Кажется, я никогда не видела его таким расстроенным, но не могу сказать, что он не имеет на это права.

Он отодвигает стул, и ножки скрежещут по полу. Его лицо ярко—красное, а на виске пульсирует вена. Он даже не смотрит на меня.

– Мне нужно уйти.

– Люк…

Я пытаюсь дотронуться до него, но он грубо отмахивается. Он направляется прямиком к входной двери, и весь дом сотрясается от грохота захлопнувшейся двери. Я бегу к двери как раз вовремя, чтобы услышать, как заводится его машина. Я приоткрываю дверь и смотрю, как его задние фары исчезают вдали.

Вот и всё. Он мог бы простить меня за то, что я попросила его взломать компьютер Э. Дж., но этого он мне не простит. Я видела это в его глазах – я зашла слишком далеко. Я не уверена, что когда—нибудь увижу его снова. Я даже не могу его винить.

Я потеряла его.

Первый парень, которого я когда—либо любила, и я всё испортила.

Я закрываю входную дверь и прислоняюсь к ней спиной. Я даю волю слезам, проклиная тот день, когда впервые увидела Э. Дж. Мне нужно было отказать его матери. Я знала, что с ним будут проблемы. Я поняла это в ту же секунду, как увидела его.

Я разрушила свои отношения с Люком, но я не позволю ему стать жертвой этого монстра. Я собираюсь решить эту проблему. И я собираюсь сделать это сама.

Глава 42. Триша

Наши дни

Более искусный лжец, возможно, смог бы это отрицать. Но этот человек не является искусным лжецом. Я могу судить об этом по тому, как углубляются морщины на его лице и как румянец, если он и был, полностью сходит с его щёк. Я попала в точку. Этот человек – тот самый, которого я слышала на записи. Тот, кто хотел поцеловать Адриенну Хейл.

– Ты её парень? – Итан трясёт ножом в кулаке. – Это ты убил того психотерапевта?

Мужчина, Люк, активно качает головой.

– Нет, я... то есть, да, хорошо, Адриенна была моей девушкой. Но я ее не убивал. Я любил ее. Я бы никогда...

Итан прищуривает глаза.

– Тогда скажи нам, что ты здесь забыл.

Он вытирает руки о свои синие джинсы.

– Ну, я это уже говорил. Мне некуда идти, а в доме никого не было, поэтому я жил здесь.

– Почему тебе некуда идти?

– Потому что моя жизнь полностью пошла под откос после того, как газеты назвали меня убийцей. – Он поднимает глаза – я и не подозревала, что они такие красные. – Они вываляли моё имя в грязи. Из—за пустяка. Я её не убивал. Но моя компания уволила меня, и я не смог найти другую работу. И семья мне тоже не помогла. Даже они думали, что я... – Его голос срывается. – Так что я безработный и на мели. Вот и вся история.

Итан смотрит на собеседника, нахмурив брови.

– Я тебе не верю.

Люк опускает руки.

– Ты мне не веришь? Как ты думаешь, я...

– Руки вверх.

Люк замирает на полуслове. В голосе Итана что—то меняется, и он быстро поднимает руки.

– Хорошо. Извините. Но я говорю вам правду.

– А может быть… – На виске Итана пульсирует вена. – Может быть, ты пришёл сюда прошлой ночью с определённой целью. Может быть, когда ты узнал, что дом выставлен на продажу, ты понял, что должен избавиться от тела Адриенны Хейл, пока его кто—нибудь не нашёл.

У Люка отвисает челюсть.

– Что? Нет. Я понятия не имел, что...

– А когда мы вышли из дома, – продолжает Итан, – ты надеялся, что сможешь быстро избавиться от тела, пока мы не вернулись.

Люку становится почти плохо.

– Нет. Это не... послушайте, я даже не знал, что тело здесь.

– Ага, конечно.

– Я не знал! – Люк начинает опускать руки, но, увидев выражение лица Итана, поднимает их ещё выше. – Я понятия не имел. Но когда я услышал крики, я подумал… Я должен был посмотреть. Адриенна… Она просто исчезла. Мы должны были встретиться в тот вечер. Я не… Она бы не ушла просто так. Она была не такой. – Он опускает взгляд на пол, его лицо искажается от боли. – Я любил её. И я так и не узнал, что с ней случилось.

На глаза наворачиваются слезы. Либо он говорит правду, либо его актерское мастерство значительно улучшилось за последние десять минут. Но лицо моего мужа остается бесстрастным.

– Чушь собачья. Я не верю ни единому слову.

– Итан, – говорю я. – Я верю ему.

– Действительно? – Его голос сочится снисхождением. Эту сторону моего мужа я видела всего несколько раз, и мне она не особо нравится. – Допустим, мы поверим в его ложь. И что тогда? Мы просто позволим ему разгуливать по дому и будем верить, что он такой хороший парень, что не убьёт нас, пока мы спим?

Он прав. Я верю, что Люк безобиден. Но готова ли я поставить на это свою жизнь?

Нет. Не готова.

– Так что же нам следует делать? – спрашиваю я.

Итан окидывает взглядом мужчину, стоящего перед нами.

– Мы свяжем его.

Люк отшатывается от этого заявления, и в его глазах появляется паника. Интересно, думает ли он о том, чтобы попытаться сбежать. Я не думаю, что он смог бы. У Итана есть нож, и даже если бы не было ножа, Итан мог бы справиться с Люком в драке. Мой муж занимается спортом. У него есть крупнокалиберное «оружие», которое выглядывает из—под рукавов футболки с надписью «Янкиз».

– В столе есть скотч, – вспоминаю я. – Хочешь, я его достану? – Я не хочу, чтобы Итан рылся в столе и нашёл кассеты.

– Да. – Итан трясёт ножом перед Люком. – Ложись на диван. Сейчас же.

От того, как мой муж берет ситуацию в свои руки, у меня по спине бегут мурашки. Я и представить себе не могла, как Итан отреагирует на такую напряженную ситуацию. Я впечатлена.

Люк видит, что Итан не шутит. Он послушно бредет к дивану и ложится на спину. Я достаю скотч из ящика и начинаю связывать ему ноги. Я обматываю скотчем его лодыжки, чуть выше старых кроссовок Nike, которые когда—то были белыми, а теперь приобрели грязно—серый оттенок.

– А теперь вытяни руки, – рявкает на него Итан.

Глаза Люка наполняются ужасом. – Пожалуйста, не делайте этого.

– Вытяни руки. – Итан кивает в мою сторону. – Триша, убедись, что скотч достаточно плотный и он не сможет выбраться.

Я опускаюсь на корточки рядом с Люком и связываю его руки скотчем. Я украдкой смотрю ему в лицо, и на долю секунды наши взгляды встречаются. Он едва заметно качает головой. Пожалуйста, не делай этого.

Я отвожу взгляд. У меня нет выбора. Итан прав – мы не можем позволить ему разгуливать по дому, пока мы здесь в ловушке.

Мне становится легче дышать, когда Люк оказывается привязанным к дивану. Больше никаких загадочных грохотов в доме. Мне не придётся беспокоиться о том, что кто—то спустится с чердака и убьёт нас.

– Что вы теперь будете делать? – спрашивает Люк. Несмотря на то, что он лежит, вид у него крайне недовольный – как и у любого, чьи запястья и лодыжки связаны скотчем. Он ёрзает, пытаясь принять более удобное положение, но ему это с трудом даётся.

– Это не твое собачье дело, – парирует Итан. – Давай, Триша. Пошли.

Я выхожу из кабинета вслед за Итаном, и он закрывает за нами дверь. Только когда дверь закрывается, он опускает руку с ножом, который кладет на ближайшую книжную полку. Кажется, все напряжение разом покидает его тело.

– Нам нужно выбираться отсюда, – говорит он. – Сегодня ночью. Я не хочу ждать до утра. Я не хочу спать под одной крышей с этим парнем.

– Я тоже. – Мысль о человеке, связанном против его воли в комнате под нами, очень тревожит. Я ни за что не смогу уснуть. – Но что мы можем сделать?

– Я могу позвать на помощь.

У меня сводит желудок. – Итан, нет...

– Выслушай меня. – Он поднимает палец. – До главной дороги всего около мили. Я могу пройти это расстояние пешком, а потом остановить машину, чтобы мне помогли. Или, вообще—то, там может быть хоть какой—то сигнал. Возможно, мне даже не придётся идти до главной дороги, если я смогу найти связь.

Я с сомнением смотрю в одно из панорамных окон. Там много снега. Кроме того, за последний час стало совсем темно. Кромешная тьма. Ни уличных фонарей, ни света из соседних домов, ни какого—либо другого освещения за пределами помещения. Что, если он заблудится?

Что, если он замёрзнет насмерть?

Я хватаю Итана за руку, впиваясь ногтями в его кожу.

– Пожалуйста, не уходи.

– Со мной всё будет в порядке, – убеждает он меня с уверенностью, которой я не чувствую. – У меня есть тёплая куртка и хорошие ботинки. Держу пари, мне понадобится всего полчаса, чтобы добраться до главной дороги.

– И ты просто оставишь меня здесь? – У меня ком подступает к горлу. – С ним?

– Он под контролем. Пока что.

Я качаю головой, но уже вижу по глазам Итана, насколько он решителен. Я ни за что не смогу его отговорить.

– Я вернусь через час – максимум через два, – говорит он. – Я обещаю.

Я кладу ладонь на свой живот. Он всё ещё плоский – никаких признаков беременности. В ближайшие месяцы он будет расти всё больше и больше по мере того, как внутри меня будет зарождаться новая жизнь. Как бы я ни радовалась этому путешествию, я не хочу проходить его в одиночку. Я не представляю свою жизнь без Итана.

– Пожалуйста, будь осторожен, – шепчу я.

– Не волнуйся, – говорит он. – Я вернусь через час.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, и, ощущая его горячее дыхание, я мысленно молюсь. Пожалуйста, пусть это не будет нашей последней встречей. Я всегда буду винить себя, если с ним что—то случится.

– Ни в коем случае не заходи в комнату. – Голос Итана строг. – Несмотря ни на что. Хорошо, Триша?

– Хорошо, – соглашаюсь я.

– Он связан. Он сможет причинить тебе вред, только если ты снимешь скотч с его запястий и лодыжек.

– Я знаю.

На лице Итана мелькает сомнение, но затем он качает головой.

– Хорошо, скоро увидимся.

Он начинает проходить мимо меня, но вдруг замирает. Что—то привлекло его внимание. Что—то у лестницы.

Я поворачиваю голову, чтобы проследить за его взглядом. И тогда я вижу, на что он смотрит. На книжный шкаф у лестницы. Тот, за которым скрывалась потайная комната.

И теперь он приоткрыт.

Перевод канала: t.me/thesilentbookclub

Глава 43

Я пытаюсь отвлечь внимание Итана от потайной комнаты, но его глаза сфокусированы на ней, как лазерная указка.

– Что это? – спрашивает он.

– Я… я не знаю. Наверное, просто гардеробная.

Но он меня не слушает. Он подходит к книжному шкафу, а моё сердце бешено колотится в груди. Как я могла быть такой глупой и оставить его открытым? Я была уверена, что закрыл его, когда заходила за кассетами в прошлый раз, но заметила, что защёлка не всегда срабатывает. Должно быть, она снова открылась после того, как я её закрыла.

И в ту же секунду Итан распахивает дверь. Я хотя бы выключила свет, и это задержало его секунд на пять, пока он искал шнур. Когда он наконец находит его и в комнате загорается свет, я слышу его резкий вдох.

– Что за…?

Я стою у входа в комнату и заламываю руки. Я хочу сделать вид, что ничего об этом не знаю, но он меня раскусит.

Итан достаёт с полки одну кассету. Он изучает надпись на корешке.

– Она записывала все свои беседы с пациентами…

– Да… – говорю я.

– Их, должно быть, тысячи… – Он окидывает взглядом полки, заставленные кассетами. – Когда ты нашла это место?

Я чувствую, как у меня горят щеки.

– Эм...

– Триша...

– Вчера. Я нашла его вчера.

– И ты мне не сказала?

Очевидно, что нет.

– Ты, казалось, был занят работой. Я не думала, что тебе будет до этого дело.

– Это полная чушь, и ты это знаешь, Триша. – Ярко—красный цвет расползается по его шее и лицу. – Ты слушала эти записи?

– Нет, – быстро отвечаю я.

Он поднимает брови.

– А что, если на этот раз ты скажешь мне правду?

– Может, пару…

– Не ври. – Теперь его голос звучит резко, он не кричит, но уже на грани. В его глазах появляется блеск, из—за которого я делаю шаг назад. – Ты слушала эти записи?

– Не так много. Может, пять или шесть.

Я всё ещё вру. Я прослушал гораздо больше записей. Если бы Итан вернулся в кабинет доктора Хейл и заглянул в ящик её стола, он бы увидел больше кассет. Я надеюсь, что он этого не сделает.

– Не слушай больше никаких кассет, – говорит он голосом, который совсем не похож на голос мужчины, за которого я вышла замуж. – Обещай мне, что ты этого не сделаешь.

– Я обещаю, – выдыхаю я.

Он на мгновение замирает, изучая мое лицо. Я стараюсь не съеживаться под его пристальным взглядом. Это еще одно напоминание о том, что я знаю этого человека чуть больше года. Я так многого о нём не знаю, хотя и поклялась провести с ним всю жизнь, и у меня внутри растёт его ребёнок. Он не хочет делиться со мной своим прошлым, и всякий раз, когда я поднимаю эту тему, он замыкается.

Я его жена. Он должен чувствовать себя комфортно, рассказывая мне что угодно. Меня расстраивает, что он считает, будто есть вещи, о которых он не может мне рассказать. Это нужно изменить. Может, не прямо сейчас, но всё должно быть выложено на стол. Скоро. Если мы собираемся создать семью, между нами не должно быть секретов.

Итан наконец отводит взгляд от моего лица. Он поворачивается и закрывает дверь в потайную комнату. Я слышу, как она захлопывается. Когда он снова поворачивается ко мне, цвет его лица становится нормальным.

– Я сейчас пойду, попробую найти помощь, – говорит он. – Я скоро вернусь, хорошо?

Я киваю, не желая, чтобы он уходил, хотя и понимаю, что так и должно быть.

Он протягивает руку и хватает меня за руку так сильно, что мне больно. Но не настолько, чтобы остались синяки. – Не ходи больше в ту комнату.

– Я не пойду...

– Я серьезно. – Его хватка усиливается. – Это личная информация пациентов. У нас могут быть большие неприятности из—за того, что мы ее прослушиваем. Мы должны передать ее в полицию.

– Да, конечно. – Но что—то в его глазах подсказывает мне, что это не та причина, по которой он не хочет, чтобы я слушала эти записи. Он не до конца честен со мной.

Он проводит языком по губам.

– Кстати, как тебе удалось открыть эту комнату?

– «Сияние». Я собиралась прочитать эту книгу, но дверь открылась, когда я попыталась ее взять.

Он на мгновение задумывается, затем кивает. Достает из кармана пальто свою черную шапочку и натягивает ее на свои золотистые волосы. Надевает свои черные ботинки и топает через гостиную к входной двери. Он бросает на меня последний взгляд, прежде чем захлопнуть за собой дверь.

Звук захлопывающейся двери эхом разносится по огромной гостиной. Целую минуту после того, как он уходит, я просто стою на месте. Пытаюсь придумать, что делать дальше.

Итан знает о потайной комнате с кассетами. Я не знаю, выполнит ли он свое обещание рассказать об этом полиции, но, если есть хоть какой—то шанс на это, я должна вернуть все кассеты, которые я унесла из комнаты. Я не хочу, чтобы меня обвинили в подделке улик.

Есть только одна проблема.

Если я хочу вернуть эти записи, мне нужно вернуться в кабинет доктора Хейл.