Текст книги "Никогда не лги (ЛП)"

Автор книги: Фрида МакФадден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 31

Расшифровка записи.

Это 183 сеанс с «П. Л.», 27—летней женщиной, которая страдает от посттравматического стрессового расстройства после пережитого крайне травмирующего события.

П. Л.: Доктор Хейл, надеюсь, это не будет неуместным, но я принесла вам небольшой подарок. Ну, вообще—то, большой подарок.

Доктор Хейл: О. О Боже.

П. Л.: Это была мамина идея. Она всегда говорила, что мы чувствуем себя счастливыми после того, как что—то дарим, а не получаем.

Доктор Хейл: Ох. Это правда.

П. Л.: Поэтому она заказала у художника ваш портрет, который мы взяли с задней части обложки вашей книги. Надеюсь, он не слишком большой! Она подумала, что было бы идеально повесить его над каминной полкой.

Доктор Хейл: Эм. Нет, он... очень красивый.

П. Л.: Он вам точно понравился? Вам не обязательно вешать его на стену. Можете просто убрать его на чердак, или еще куда—нибудь.

Доктор Хейл: Нет. Он мне нравится. Я его повешу.

П. Л.: Нам просто хотелось сделать что—то для вас. Я была в таком плохом состоянии, когда начала сеансы с вами. Я не могла спать. Не могла нормально думать. Вы очень мне помогли.

Доктор Хейл: Ситуация, через которую вы прошли, была действительно травмирующей. На ваших глазах убили трех близких для вас людей. Вы невероятно сильны, и вы это доказали.

П. Л.: Сейчас я действительно чувствую себя сильной. Так было не всегда. Спасибо вам за это.

Доктор Хейл: Конечно. Всегда рада помочь.

П. Л.: И спасибо, что добавили мою историю в свою книгу. Для меня это большая честь. Надеюсь, она вдохновит других людей.

Доктор Хейл: Да…

П. Л.: После всего этого времени я наконец—то могу двигаться дальше. Я снова хожу на свидания. Я хорошо сплю. Я всё ещё чувствую себя виноватой из—за того, что продолжаю жить своей жизнью, в то время как другие не могут. Это нормально? Пройдёт ли это когда—нибудь?

Доктор Хейл: Ммм.

П. Л.: Доктор Хейл?

Доктор Хейл: Ой. Хм, да. Наверное... да, это хорошая идея. Ага. Так что... вы стали лучше спать, верно?

П. Л.: Доктор Хейл?

Доктор Хейл: Да?

П. Л.: Я знаю, что это прозвучит странно с моей стороны, но с вами всё в порядке?

Доктор Хейл: Со мной? Да, я в порядке.

П. Л.: Вы выглядите… Простите, но вы немного побледнели. И отключились на минуту. Обычно вы не такая. Вы всегда слушаете всё, что я говорю.

Доктор Хейл: Я в порядке. Правда. Просто немного... Я в порядке. Обещаю. И мне нравится картина. На самом деле я собираюсь повесить её над каминной полкой сразу после вашего ухода.

Глава 32. Адриенна

Ранее

Лежа в объятиях Люка, в постели, я не могу перестать думать о рецепте, который я выписала для Э. Дж.

Я думала, что вечер с Люком поможет мне отвлечься. И на какое—то время так и вышло. Люку удаётся рассмешить меня, даже когда я в ужасном настроении. Но сегодня всё пошло наперекосяк. Э. Дж. утверждал, что это будет единственный рецепт, который он у меня попросит, но он лгал. Я поняла это, увидев, как у него дергается правый глаз.

Он будет просить всё больше и больше. Он будет давить на меня всё сильнее и сильнее.

Я должна его остановить.

Люк сжимает мои плечи, притягивая меня ближе к своему теплому телу. Я пытаюсь выбросить из головы мысли об Э. Дж. и насладиться тем, что лежу рядом с Люком. Несколько дней назад я освободила для него ящик, и, пока он складывал туда свою одежду, мне пришла в голову мысль, что, возможно, было бы не так уж плохо, если бы он жил со мной. Было бы здорово, если бы он всегда был рядом.

Не сейчас. Но, может быть, когда—нибудь.

– Этот твой портрет просто великолепен, – говорит он. – Ты на нём как живая.

Было забавно наблюдать, как у Люка отвисла челюсть, когда он увидел мой огромный портрет, который я повесила над каминной полкой. Я повесила его там отчасти для того, чтобы рассмешить его. Но я также сделала это ради своей пациентки. Ее травматический опыт лег в основу моей новой книги. Она добилась большого прогресса после работы со мной, и я подозреваю, что мы скоро закончим наши занятия.

– Ты не думаешь, что он гигантский? – спрашиваю я.

– Нет! – Он снова сжимает меня в объятиях. – Он такой грандиозный. Прямо как ты.

– Я рада, что тебе понравилось.

– Я люблю эту картину. – Он прижимается губами к моему лбу и крепко обнимает меня. – А ещё я люблю… тебя.

Вот оно. Три слова, которые мы оба избегали произносить последние несколько недель. Наконец—то он не выдержал и сказал это, как я и знала. Я уже несколько раз слышала эти слова в свой адрес, но на этот раз я делаю нечто совершенно неожиданное, неуместное и нехарактерное для меня.

Я начинаю плакать.

Люк потрясён моей реакцией. Он отстраняется от меня и с трудом садится на моей огромной кровати.

– Эй, – говорит он. – Эй. Не плачь.

– Я не плачу, – бессмысленно говорю я, проводя рукой по мокрым глазам. – Я в порядке.

– Я сказал это не потому, что... – Он берёт меня за руку. – Послушай, Адриенна, я сказал это не для того, чтобы тебя расстроить. Тебе не нужно отвечать тем же. Я просто почувствовал это в тот момент и сказал. И я не жалею об этом, но это ничего не меняет. Я просто... Я хотел, чтобы ты знала. Но мне не будет больно, если ты не ответишь тем же. Я обещаю.

Он такой хороший. Он такой милый. Я бы хотела быть с ним счастливой. Я бы хотела, чтобы моя жизнь не была такой сложной.

– Я плачу не из—за… этого. – Я вытираю нос тыльной стороной ладони, жалея, что у меня нет салфетки. И тут, как по волшебству, Люк протягивает мне салфетку, которую я с благодарностью принимаю. – Это кое—что другое. У меня проблема. Но она не имеет к тебе никакого отношения.

– Интимная проблема?

Я резко поднимаю взгляд. – Нет. Не такая проблема.

Он потирает подбородок. Теперь он бреется каждое утро, потому что знает, что мне это нравится, но сейчас почти вечер, поэтому у него уже появилась щетина.

– Ладно, извини. Я просто… что за проблема?

– Меня… Меня шантажируют. Пациент.

У Люка отвисает челюсть. Он выглядит еще более ошеломленным, чем при виде гигантского портрета над каминной полкой.

– Шантажируют?

Я киваю.

– Господи Иисусе. – Он качает головой. – Это тот парень, который появлялся посреди ночи и все время писал тебе сообщения?

Я снова киваю.

Он проводит дрожащей рукой по своим коротким волосам.

– Боже, – повторяет он. – Я не могу в это поверить… Чем он тебя шантажирует?

– У него есть видео со мной. Оно может разрушить мою карьеру.

Его глаза расширяются. – Видео?

– Оно не сексуального характера, – говорю я, прежде чем он успевает дать волю своему воображению. – Но я не горжусь этим.

– Всё действительно так плохо?

Я сглатываю. – Да. Так и есть. И он шантажирует меня. Я ничего не могу с этим сделать. Разве что…

– Разве что что?

– Ну… – У меня потеют ладони. Я вытираю их о лежащее рядом одеяло. – Ты говорил, что в старших классах неплохо взламывал компьютеры, верно?

Люк на мгновение замолкает и прищуривается, глядя на меня.

– Да…

– Может, ты мог бы найти для меня это видео и… удалить его.

Он отстраняется, по—прежнему настороженно глядя на меня.

– Я не могу этого сделать.

– Почему нет? Ты же говорил, что знаешь как.

– Всё не так просто. Я не могу просто так взломать домашний компьютер какого—то случайного парня и удалить видео. Может быть, если бы я был у него дома…

– А что, если я смогу провести тебя к нему домой?

Он резко вдыхает. – Адриенна, что на том видео?

– Что—то плохое, ясно? – На глаза наворачиваются слёзы. – Разве ты не можешь просто довериться мне и помочь? Ты мне нужен, Люк. Ты единственный, кто может мне помочь.

Он наклоняется вперёд и трёт виски кончиками пальцев. Ему не нравится то, о чём я его прошу, но я уже знаю, что он согласится. Он никогда не отказывал мне в том, о чём я его просила. Возможно, я в него влюбляюсь, но он влюблён в меня гораздо сильнее.

– Так что именно ты от меня хочешь? – наконец спрашивает он.

Я выпрямляюсь в постели. – Я достану тебе ключи от его квартиры. Ты пойдёшь к нему домой, залезешь в его компьютер и удалишь видео.

– А как ты собираешься достать ключи от его дома?

– Пусть об этом беспокоится тот, кто будет этим заниматься.

– Знаешь… – Он поднимает глаза. – Даже если мы удалим видео с его телефона, а я каким—то образом проникну в его компьютер, найду там видео и удалю все его следы, у него может остаться ещё одна копия где—нибудь в другом месте.

– Не думаю, что это возможно. Я знаю Э. Дж., и он не очень организован в таких вопросах.

Он откидывает голову на подушку.

– Я не знаю, что и сказать, Адриенна. У нас могут быть большие неприятности…

– Пожалуйста, помоги мне, Люк. – Я беру его за руку и переплетаю свои пальцы с его. Его рука намного больше и теплее моей. – Ты единственный, кто может мне помочь. Ты мне нужен. Я… я люблю тебя.

Это дешёвый трюк. Он сказал, что любит меня, а я отвечаю ему тем же только потому, что мне что—то от него нужно. Я действительно люблю его, но время моего признания более чем подозрительное.

Но, как ни странно, моя бесстыдная тактика срабатывает. Его лицо смягчается, и настороженное выражение исчезает. Он сжимает мою руку в своей.

– Хорошо, – говорит он. – Я сделаю это.

Глава 33

Расшифровка записи.

Это 181—й сеанс с «Э. Дж.», 29—летним мужчиной, страдающим нарциссическим расстройством личности.

Доктор Хейл: Извините, что заставила вас ждать сегодня.

Э. Дж.: Всё в порядке, док. Я ценю, что вы оставили бутылку «Шеваль Блан» на кофейном столике. Вы же знаете, что это моё любимое вино, верно? У вас лучшая приёмная во всём этом чёртовом городе.

Доктор Хейл: Знала, что вы оцените.

Э. Дж.: Что я могу сказать? Я ценю хорошее вино. Какого оно года?

Доктор Хейл: 1948.

Э. Дж.: Ого. Вы не жалеете средств.

Доктор Хейл: Вы платите достаточно, чтобы быть здесь. Ну, конкретно вы уже не платите. Но другие люди платят.

Э. Дж.: Да. Обидно…

Доктор Хейл: Простите, что?

Э. Дж.: Простите, у меня... у меня просто немного кружится голова. Как будто вся комната вращается по кругу.

Доктор Хейл: Сколько бокалов вина вы выпили?

Э. Дж.: Не знаю. Я пил прямо из бутылки.

Доктор Хейл: Всё выпили?

Э. Дж.: Да…

Доктор Хейл: Хорошо.

Э. Дж.: Что?

Доктор Хейл: Ничего. Не обращайте внимания. Всё в порядке?

Э. Дж.: Я, э—э... Док, я чувствую...

Доктор Хейл: Вы в порядке?

…

Глава 34. Адриенна

Ранее

Э. Дж. без сознания.

Это произошло быстро. Настолько быстро, что я начала волноваться, не слишком ли много снотворного я измельчила и добавила к «Шеваль Блан» Я не знала точно, сколько нужно добавить, потому что не знала, сколько он выпьет, поэтому добавила столько, что даже бокала было бы достаточно, чтобы он отключился. Оказалось, он выпил всё.

Я встаю из—за стола и склоняюсь над ним. Его не слишком красивые черты лица расслаблены, в уголке рта собралась слюна, а его выгоревшие на солнце волосы полностью пропитаны гелем. В ящике моего стола лежат ножницы, и на мгновение меня охватывает почти неудержимое желание достать их и вонзить ему в грудь. Это бы навсегда положило конец шантажу.

Конечно, это было бы невероятно глупо. Я уверена, что полиция выяснит, что он пришёл сюда на приём и так и не ушёл. Я бы не хотела попасть в тюрьму за убийство. Неважно, что жертва действительно заслужила это. Что без него мир стал бы лучше.

Вместо этого я беру телефон и отправляю сообщение:

Спускайся.

Я обхожу стол. Из кармана Э. Дж. торчит телефон. Я аккуратно вытаскиваю его, хотя он спит так крепко, что я вряд ли смогу его разбудить, даже если захочу. У него iPhone, модель чуть новее, чем у меня. Я поднимаю его правую руку и прикладываю большой палец к сенсору отпечатков пальцев. Экран сразу разблокируется. Я отпускаю его руку, и она свободно падает на диван.

Я захожу в его «Фото». Их у него не так много. У меня такое чувство, что Э. Дж. немного одинок – он почти никогда не упоминает своих друзей. В основном там несколько фотографий, на которых он стоит перед зеркалом без рубашки. И ещё несколько, на которых он играет мышцами. А потом ещё несколько, где он полностью обнажён. Я быстро пролистываю их.

После фотографий в обнажённом виде идут мои. Они были сделаны без моего разрешения. Вот я выхожу из дома. Сажусь в машину. А вот размытое изображение того, что похоже на окно моей спальни. Слава богу, жалюзи почти закрыты и ничего не видно.

Как только я избавлюсь от этого дурацкого видео, этот человек больше никогда не появится на моей территории. Если понадобится, я добьюсь судебного запрета.

Наконец—то я нашла то, что искала. Видео с парковки. Я смотрю на него ещё раз, и к горлу подступает желчь. Я надеялась, что всё не так плохо, как я думала, но это так. Всё так же плохо. Я бросаю подозрительные взгляды по сторонам, чтобы убедиться, что никто за мной не наблюдает, а затем перерезаю шину. Выражение моего лица почти демоническое.

Я чуть не подпрыгиваю от неожиданности, когда слышу стук в дверь моего кабинета. Осторожно открываю её – там стоит Люк, и между его бровями залегла глубокая складка.

– Ладно, – говорит он. – Я здесь.

Я протягиваю ему телефон. – Это видео. Я хочу, чтобы ты стёр все его следы с этого телефона.

Он берёт у меня телефон, но не может стереть неодобрение из своих глаз. Его указательный палец зависает над экраном, и я хватаю его за руку. – Не смотри видео, – говорю я.

– Я и не собирался.

Я поджимаю губы. – Ты выглядел так, будто собирался нажать «Воспроизвести».

Он фыркает. – Я не смогу удалить это видео с телефона, если ты не дашь мне дотронуться до экрана, Адриенна.

Ладно. Я уважительно отступаю на шаг и позволяю ему делать с телефоном всё, что он хочет. Пока он работает над этим, я возвращаюсь в кабинет, где Э. Дж. все еще лежит, развалившись, на моем кожаном диване. Я хмуро смотрю на него, пытаясь разглядеть, как поднимается и опускается его грудь. Он очень, очень неподвижен.

Господи, я же не убила его, правда?

Очень осторожно я кладу пальцы на его левое запястье, на лучевую артерию. Я задерживаю дыхание, нащупывая пульс.

Я ничего не чувствую. О нет.

Прежде чем я успеваю запаниковать, он вздрагивает и меняет положение на диване, высвобождая руку из моей хватки. Слава богу, он жив. Но мне точно придётся помочь ему добраться до дома.

Я осторожно лезу в его карман и достаю ключи. На кольце брелок от его «Порше» и ещё пара ключей. Я не знаю, какая из них открывает входную дверь, но их не так много. Люк сможет разобраться, когда доберётся туда.

Когда я выхожу из кабинета, Люк стоит там, опустив руки, с телефоном Э. Дж. в правой руке.

– Готово, – говорит он.

– И ты не смотрел видео?

– Нет.

– Клянешься?

– Клянусь.

Он протягивает мне телефон, и я кладу ключи от дома Э. Дж. ему в ладонь. Он задерживает дыхание, когда видит их.

– Адриенна, – тихо произносит он. – Я правда не хочу этого делать.

Только не это снова. Я предположила, что, когда он появился здесь, он перестал протестовать.

– Это не так уж и плохо.

– Это действительно очень плохо. – Его глаза за стеклами очков широко раскрыты. – Мы накачали его наркотиками, а теперь врываемся к нему домой и взламываем его компьютер. Это действительно серьёзно.

Известен эксперимент психолога из Йельского университета Стэнли Милгрэма – или, лучше сказать, печально известен. В ходе эксперимента измерялась готовность участников исследования совершать ужасные поступки по приказу авторитетного лица. Участникам эксперимента внушали, что они участвуют в эксперименте, в котором они выступают в роли «учителя», который бьёт током другого участника – «ученика» – каждый раз, когда тот неправильно отвечает на вопрос.

На самом деле «ученик» был актёром. А удары током были ненастоящими.

Во время эксперимента «ученик» молил о пощаде. Он умолял прекратить эксперимент. Он жаловался на проблемы с сердцем. Но экспериментатор, наблюдавший за ходом исследования, велел испытуемому продолжать подавать разряды всё большей силы. По мере продолжения эксперимента испытуемым становилось всё более некомфортно, но вот что удивительно: каждый испытуемый подавал разряды напряжением не менее 300 В. И более половины из них подавали разряды напряжением 450 В – смертельные, если бы они были настоящими.

Целью эксперимента было объяснить психологию геноцида. Что нацисты совершали ужасные вещи только потому, что им так сказали. Но у меня другое мнение.

Я считаю, что любой человек способен на ужасные вещи, если его хорошенько подтолкнуть.

Так же и с Люком.

– Пожалуйста, сделай это для меня, Люк. – Мои глаза наполняются слезами – не знаю, настоящие они или нет. – Ты единственный, кто может мне помочь. Он ужасный человек. Он уничтожит меня, если я не удалю это видео с его компьютера.

Он качает головой. – Что бы ни было на том видео… Может, тебе стоит просто смириться с этим.

– Я не могу.

– Ну, я не думаю, что смогу это сделать.

Я делаю шаг назад. – Значит, вот как. Ты позволишь этому человеку разрушить всю мою жизнь, хотя у тебя есть шанс его остановить.

– Адриенна...

Слезы текут по моим щекам. – Ты не доверяешь мне. Даже спустя столько времени.

– Я доверяю тебе...

– Тогда почему ты не хочешь мне помочь?

Люк смотрит на связку ключей в своей руке. Он медленно выдыхает. – Ладно. Я сделаю все, что в моих силах. Но ничего не обещаю.

– Спасибо, Люк.

Я обнимаю его в несвойственном мне порыве нежности. Обычно это он проявляет нежность. Но на этот раз он просто стоит неподвижно в моих объятиях.

Люк вводит в навигатор адрес дома Э. Дж., который я ему дала, и уезжает, пообещав написать мне, когда будет возвращаться. Я не знаю, что буду делать, если он скажет, что не может войти в его компьютер. На данный момент у меня нет плана Б. Но я верю в Люка. Он справится.

###

Прошло уже больше часа с тех пор, как Люк уехал.

Я наблюдала за тем, как Э. Дж. спит на диване все это время. Когда в комнате становится совсем тихо, я подхожу к нему, чтобы убедиться, что он все еще дышит. Пока все в порядке. Я переживала, чтобы он не проснулся слишком рано, но больше подозрений нет. Э. Дж. полностью отключился. Единственное, о чем я сейчас беспокоюсь, это как доставить его домой. Я уверена, что Люк не захочет мне помогать, но сама я точно не справлюсь.

Люк. Почему он так долго?

Я грызу ноготь большого пальца, размышляя о том, что могло пойти не так. Может быть, Люк не смог войти в компьютер, который, несомненно, защищён паролем. Может быть, сосед увидел, как он входит в дом, и вызвал полицию. Или, что более вероятно, он всё—таки решил не делать этого, и я больше никогда его не увижу.

Затем мой телефон вибрирует. На экране появляется имя Люка.

Я быстро подхватываю мобильный и нажимаю на зеленую кнопку.

– Алло? Люк?

– Всё готово.

Всё беспокойство покидает мое тело, и я чувствую, что вот—вот потеряю сознание.

– В самом деле? Ты удалил его с компьютера?

– Да.

– О Боже мой, – выдыхаю я. – Спасибо. Я так тебе благодарна. Это... это было сложно?

На другом конце провода повисло долгое молчание. – Я не хочу об этом говорить.

– Хорошо... – Я прочищаю горло. – Ты возвращаешься ко мне?

Его голос звучит монотонно. – Да.

– Хорошо. – Я сжимаю телефон так сильно, что пальцы начинают покалывать. – Спасибо, что сделал это, Люк.

– Ага.

– Я… я люблю тебя.

– Скоро увидимся, – говорит он. И сбрасывает вызов.

Я опускаю телефон и смотрю на пустой экран, чувствуя тошноту. Люк злится на меня. Он перестал меня уважать. Я не знаю, смотрел он видео или нет, но это и не важно. Он злится, что я заставила его это сделать.

Я сделала это, чтобы вычеркнуть Э. Дж. из своей жизни. Но, возможно, я случайно вычеркнула из своей жизни и Люка.

Мои глаза наполняются самыми настоящими слезами. Я не хочу терять Люка. Я не жалею, что попросила его сделать это, потому что у меня не было выбора. Мне не хочется прекращать с ним видеться. Я не хочу, чтобы он убирал вещи из ящика, который я выделила для него. Я хочу, чтобы он привез еще больше вещей.

Я хочу, чтобы он переехал ко мне. У меня никогда не было такого желания, но теперь я это осознаю. Я хочу, чтобы он был со мной каждую ночь. До конца моей жизни.

Я не могу потерять его из—за этого. Не могу.

Глава 35. Триша

Наши дни

Последняя кассета с сеансом Э. Дж. подходит к концу. Вскоре после обеда я достала остальные записи Э. Дж. из потайной комнаты и теперь закончила их прослушивание. Эта последняя кассета помечена чёрным, а не красным, как все остальные заключительные сессии, но после неё нет других записей. Она длится всего около двадцати минут.

Самое странное в ней – то, как звучит голос Э. Дж. ближе к концу. Его голос почти невнятный, но доктор Хейл, кажется, ничуть не обеспокоена. Ради бога, она же врач. Разве ее не должно волновать, что ее пациент говорит невнятно?

Э. Дж. упомянул, что выпил немного вина. Но если он хоть немного похож на Итана, то даже бутылки вина будет недостаточно, чтобы заставить его говорить невнятно.

Странно.

Теперь, когда я закончила с подборкой кассет Э. Дж., я решила сделать перерыв. Я слушала кассеты здесь весь день, и солнце уже село. Похоже, мы точно проведём здесь ещё одну ночь.

Я не знаю, что сказать Итану. Он хочет купить этот дом, но я просто не могу себе этого представить. Я люблю его, но не настолько, чтобы жить здесь.

Я снимаю золотое обручальное кольцо, вспоминая, как Итан впервые надел его мне на палец. Много лет назад, до того как я познакомилась с Итаном, я была помолвлена с другим мужчиной, и мы планировали грандиозную свадьбу, но из этого ничего не вышло. На этот раз я хотела лишь небольшую, идеальную церемонию. Она была такой интимной, и на мгновение, когда наши взгляды встретились у алтаря, нам показалось, что мы одни во всём мире.

Мы с Итаном созданы друг для друга. Я знаю это. Я хочу дать ему всё, что он хочет, но не знаю, смогу ли дать ему это. Этот дом.

Я слегка поворачиваю кольцо, чтобы прочитать надпись. Итан + Триша навсегда. Мне нравится эта надпись… Я иногда читаю её, чтобы успокоиться. Я верю в это всем сердцем. Мы с Итаном созданы друг для друга, и мы будем вместе навсегда. Пока смерть не разлучит нас.

Шум за дверью кабинета пугает меня, и кольцо выскальзывает из моих пальцев. К сожалению, оно падает на бок и начинает катиться. Оно катится по столу, падает на пол, и прежде, чем я успеваю его остановить, оно закатывается под кожаный диван.

Отлично. Очередное невезение.

Я опускаюсь на колени и упираюсь локтями в пол. Основание дивана плотно прилегает к полу, между ними меньше сантиметра свободного пространства. Кроме того, диван придвинут к стене. Я заглядываю под него, но там темно. Я даже не могу сказать, куда могло закатиться моё кольцо.

Моя сумочка лежит на столе, поэтому я достаю из неё телефон и включаю фонарик. Я вижу немного, но в основном это пылинки. Я не вижу никаких признаков кольца, отражающего свет моего телефона.

Чёрт возьми.

Я пытаюсь залезть под диван, но там недостаточно места. Я могу просунуть руку под диван примерно до запястья, но дальше не получается.

Я выпрямляюсь, слишком поздно осознавая, что нужно было снять белый кашемировый свитер, прежде чем опускаться на четвереньки. Я стараюсь стряхнуть с себя пыль, а затем обдумываю варианты.

Я никак не смогу дотянуться до этого кольца, не сдвинув диван. Я могла бы попытаться сдвинуть его сама, но не знаю, стоит ли это делать, пока я беременна. Я слышала, что беременным нельзя поднимать тяжести.

Остаётся один вариант. Я должна попросить Итана помочь мне сдвинуть его.

Он, наверное, всё ещё работает наверху. Или звук, который меня напугал, был звуком его шагов, когда он спускался к ужину. В любом случае он будет рад помочь мне с диваном. Ему нравится заниматься такими вещами. Спасти девицу в беде и бла—бла—бла.

Когда я выхожу из кабинета доктора Хейл, на первом этаже тихо. Итана здесь нет. Я никого не слышу. Должно быть, он всё ещё работает наверху.

А потом я слышу скрип наверху. А потом что—то похожее на хлопок закрывающейся двери.

Должно быть, это Итан. Я уже знаю, что он там работает. Наверное, он пошёл в ванную или ещё куда—нибудь. Нет причин для беспокойства.

Я поднимаюсь по винтовой лестнице, раздражённая тем, что наверху не горит свет. В этом доме слишком много выключателей. Конечно, Итан сказал бы, что это легко исправить. Мы могли бы установить внизу выключатель, который управлял бы светом в коридоре наверху. Или мы могли бы установить датчик, который включал бы свет автоматически, когда мы поднимаемся по лестнице.

Когда я поднимаюсь по лестнице, первое, что я делаю, – включаю свет. Я вздыхаю с облегчением, когда коридор наполняется хоть и тусклым, но светом. Я ненавижу этот дом, когда в нём темно. Я чувствую себя намного лучше, когда горит свет.

Пока я не замечаю, что шнур, ведущий на чердак и свисающий с потолка, раскачивается. Как будто люк на чердак недавно открывали.

Может, это ветер. Но в доме не так уж ветрено. И даже если бы дул лёгкий ветерок, шнур всё равно бы сильно раскачивался.

Но сейчас я не могу об этом думать. Я расскажу Итану о кольце, мы вернём его, а потом я попрошу его проверить чердак. Это не обсуждается. Я не перееду в этот дом, пока он там всё не проверит.

Я стучу в дверь комнаты, которую занимает Итан. Без обручального кольца моя рука кажется странно голой. Оно у меня всего полгода, но уже стало частью меня. Я уже скучаю по нему.

– Входи! – кричит он.

Я приоткрываю дверь и вижу, что Итан снова сидит за столом, уткнувшись в компьютер, в той же позе, в которой я его застала. Как будто он и пальцем не пошевелил.

– Ты голодна? – спрашивает он.

– Вообще—то, – говорю я, – мне нужна твоя помощь.

Он приподнимает бровь. – Да?

Я поднимаю левую руку. – Моё обручальное кольцо закатилось под диван. Мне нужно, чтобы ты его передвинул, чтобы я могла его достать.

Он наклоняет голову набок. – Зачем ты вообще его сняла? Хотела притвориться, что ты свободна?

Я фыркаю. – Нет. Я просто смотрела на надпись.

На его губах появляется улыбка. – Итан + Триша навсегда.

– Точно.

Итан потягивается, вставая со стула, так что я успеваю заметить золотистые волоски на его животе. Он захлопывает крышку своего ноутбука, но оставляет его на столе. Очевидно, он планирует продолжить работу позже. Он вложил все свои силы в эту начинающую компанию. В прошлом у него была одна, с которой всё не очень удачно сложилось. Однако с этой все идет довольно успешно.

– Кстати, – говорю я, – прямо перед тем, как я зашла, ты заходил в другие комнаты? Может быть, в уборную?

Пожалуйста, скажи «да». Пожалуйста.

Он хмурится. – Нет, я сижу здесь и работаю уже как минимум час.

Конечно. Я даже не удивлена.

Он спускается вместе со мной по лестнице в кабинет доктора Хейл. У меня перехватывает дыхание, когда я пытаюсь вспомнить, положила ли кассеты обратно в ящик, перед тем как пойти за Итаном. Мне становится легче, когда мы входим, и я не вижу их на столе. Могу себе представить реакцию моего мужа, если бы он узнал, чем я здесь занималась.

Он смотрит на диван и скрещивает руки на груди. – Ты его здесь потеряла?

Я киваю. – Точно здесь. Я видела, как оно закатилось под диван.

– Ну ладно.

Он наклоняется и хватает край дивана. Думаю, он не такой тяжёлый, как я думала, потому что он с лёгкостью отодвигает его в сторону. Почти сразу же я замечаю на полу крошечный золотой кружок.

– Вот оно! – восклицаю я.

Я сгибаюсь, чтобы поднять обручальное кольцо, но наклонившись близко к полу, замечаю там что—то еще. Какая—то ручка. Для чего она на полу? Инстинктивно я стучу пяткой по деревянным доскам. И тогда понимаю: под полом что—то есть.

– Что—то не так? – спрашивает Итан.

Я поднимаю кольцо с пола и быстро надеваю его на палец. Выпрямившись, я снова стучу ногой по полу.

– Тут какой—то тайник, или что—то в этом роде. Звук пустой.

– В самом деле?

Итан подходит ко мне и стучит ногой по полу. Звук ни с чем не спутаешь.

– Здесь что—то есть, – говорю я, глядя на деревянные доски.

– Думаю, ты права.

Итан снова хватается за диван и передвигает его на противоположную сторону комнаты. Теперь я могу четко видеть прямоугольный контур на полу. Тут какой—то отсек под полом.

Что там может быть? Ещё какие—то кассеты? Думаю, это возможно, но мои внутренние ощущения это отрицают. А ещё у меня такое чувство, что мы первые, кто обнаружил это потайное углубление с тех пор, как здесь жила доктор Хейл.

– Что думаешь? – Итан ухмыляется. – Там спрятаны сокровища?

– Я не знаю...

– Хорошо, – говорит он. – Давай откроем и посмотрим.

Он наклоняется, чтобы взяться за ручку, но прежде, чем он успевает это сделать, я хватаю его за руку. – Может, нам не стоит. Может, нам стоит сообщить в полицию, и пусть они проверят это.

– Ты что, издеваешься надо мной? Ты действительно не хочешь смотреть? Кто ты такая и что ты сделала с моей женой?

Я морщусь. – Прости. Я просто… Я не знаю, считается ли это местом преступления. Мы не должны ничего здесь трогать. А вдруг здесь есть отпечатки пальцев, которые нужно сохранить?

– Не—а. Скорее всего, доктор просто спрятала здесь свои драгоценности или что—то в этом роде. – Он подмигивает мне. – Можешь выбрать что—нибудь себе.

Он действительно думает, что я могла бы хотя бы пальцем прикоснуться к ее украшениям? Ни за что. Я уже жалею, что взяла этот свитер, когда мне было холодно. Он словно обжигает мою кожу.

– Ничего страшного в этом нет, – пожимает он плечами. – Давай просто откроем его.

– Нет, пожалуйста...

Но Итан меня не слушает. Он тянется вниз, хватается за ручку и открывает крышку тайника.

Сердце уходит в пятки, когда я вижу, что находится внутри.