Текст книги "Никогда не лги (ЛП)"

Автор книги: Фрида МакФадден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17. Триша

Наши дни

Мне удается проспать аж до утра. Если верить моим часам, то я проснулась ровно в девять.

Итана в спальне уже нет, но на его половине кровати лежит листок бумаги. Это записка для меня. Чёрными чернилами в ней написано: «Готовлю завтрак внизу. Не хотел тебя будить».

Он такой заботливый.

Я тянусь за сумочкой, которую оставила на прикроватной тумбочке. Первое, что я делаю, это хватаю свой телефон – по—прежнему нет связи. Интересно, повезло ли Итану больше. Сомневаюсь в этом.

Я несколько раз потягиваюсь в постели, затем заставляю себя встать. Я подхожу к огромному окну рядом с кроватью и смотрю на окрестности. Боже мой, как много снега. Все покрыто толстым белым покрывалом. Каждое дерево, каждый куст – дорога, по которой мы сюда добирались, занесены снегом. Я уверена, что БМВ на данный момент представляет собой просто большую белую глыбу.

Мы не скоро отсюда выберемся. Это уж точно.

Я должна использовать это время с пользой. Я не могу заставить себя принять душ в этой ванной, но чищу зубы пальцем, используя, как я полагаю, зубную пасту трехлетней давности. Так я чувствую себя немного лучше.

После прошлой ночи мои медово—русые волосы превратились в настоящее крысиное гнездо. Я брызгаю на них водой, а затем пытаюсь расчесать их пальцами. На одной из полок в ванной лежит расчёска, в которой всё ещё есть несколько тусклых рыжих волосков. Я не буду трогать эту расчёску. Придётся обойтись пальцами.

Я надеваю джинсы и блузку, в которых была вчера вечером, а также носки, которые уже высохли, но слегка затвердели. Немного неловко надевать старую одежду, когда в гардеробной полно дизайнерских нарядов примерно моего размера, но я не притронусь ни к чему из этого. Это слишком жутко.

Спустившись по лестнице, я слышу, как Итан напевает себе под нос на кухне. Проходя мимо гостиной, я замечаю, что он снова снял портрет. Я до неприличия благодарна ему за то, что он снова снял её, иначе доктор Хейл пялилась бы на меня. Нужно только не забыть вернуть её на место перед уходом.

Когда я захожу на кухню, на Итане снова футболка «Янкиз» и слишком длинные синие джинсы. Теперь, когда я подошла ближе, я могу разобрать, какую песню он поёт. «Я иду по солнечному свету». Он всегда любит петь в душе или во время готовки – у него действительно приятный певческий голос, – но он редко распевается так, как сейчас. Он в очень хорошем настроении.

– Привет, Триша, – он подмигивает мне, помешивая что—то на сковороде. – Хорошо спала?

Я киваю. – Что ты готовишь?

– Нашёл немного яиц.

Как только он произносит эти слова, я чувствую запах яиц. У меня сразу же начинает урчать желудок. Я пытаюсь подавить это чувство, но не могу. Я бегу к кухонной раковине, и меня рвёт остатками бутерброда с болонской колбасой, который я съела вчера вечером, пока Итан в ужасе наблюдает за мной. Кажется, это длится аж несколько минут, а дальше еще долгая минута рвотных позывов.

Думаю, это и есть утренний токсикоз.

– Боже правый. – Он выключает плиту. – Ты в порядке?

– Угу. – Я открываю кран и набираю в ладонь немного воды, чтобы прополоскать рот. Я ненавижу рвоту. Не то чтобы кому—то нравилась рвота, но мне она особенно неприятна. – Я в порядке.

– Ты что—то не то съела?

– Нет. Я просто…

– Просто что?

Итан пристально смотрит на меня, нахмурив лоб. Он действительно беспокоится обо мне. Я могла бы солгать и свалить все на бутерброд с болонской колбасой, но в конце концов мне придется ему рассказать. Может, лучше покончить с этим.

– Мне нужно кое—что сказать тебе, Итан.

Его глаза темнеют. – Ладно...

Скажи ему. Просто скажи ему, слабачка. Что он собирается сделать – впасть в ярость, убить тебя и закопать твоё тело в снегу?

– Я беременна, – выпаливаю я.

Он открывает рот. Вилка, которую он держал, со звоном падает на кухонный стол.

– Ты…

– Мне так жаль. Конечно, это было не намеренно. Так просто случилось, понимаешь? Все дело в том, что… – Я сейчас несу чушь, но ничего не могу с собой поделать. – Я принимала противозачаточные и… Ты знал, что антибиотики снижают эффективность противозачаточных? Я этого не знала. В общем, я только что узнала. Ну, примерно неделю назад. И я знаю, что мы договорились подождать два года, но…

– Подожди, – он поднимает руку. – Ты уверена? Ты точно беременна?

Я опускаю голову. – Да. Мне... мне жаль.

– Это так… – Итан на секунду замолкает, подыскивая нужные слова. Я беру себя в руки. – Это так... здорово! Это фантастика.

Я делаю шаг назад, пытаясь понять, правильно ли я его расслышала.

– Что? Я думала, ты хотел подождать.

– Ну... – Он почесывает затылок. – Я думал, ты хочешь подождать. Честно говоря, я хотел сразу создать семью, но не хотел тебя пугать. Я уже путешествовал и делал все эти вещи. Но чего я действительно хочу сейчас, так это ребенка… – Он протягивает руки и берет меня за обе ладони. – С тобой.

У меня такое чувство, будто с моих плеч свалился огромный камень. – Ты это серьезно? Ты говоришь это не только для того, чтобы мне стало легче?

– Нет! Как ты думаешь, почему я хочу купить дом? Я хочу, чтобы он был полон детей!

– Боже мой, – я сжимаю его руки в своих. – Это такое облегчение. Я думала, ты очень разозлишься, когда узнаешь.

Он приподнимает бровь. – Когда я на тебя злился?

Он прав. Он никогда на меня не злится. Иногда раздражается, но со мной всегда сохраняет самообладание. Но я подслушала его разговор с сотрудником. Он кричал на беднягу. Но я не могу об этом говорить.

Он усмехается. – Неудивительно, что ты ведёшь себя так странно. Теперь всё встало на свои места.

Я слегка напрягаюсь. Не думаю, что я вела себя так уж странно. Хотя, полагаю, я забаррикадировала дверь в спальню в три часа ночи.

– Я выброшу эти яйца. – Итан снимает сковороду с плиты. – Они явно тебе не подходят. Я сделаю тебе тосты.

– Ты не обязан этого делать.

Он наклоняется и целует меня в кончик носа. – Не могла бы ты позволить мне позаботиться о моей беременной жене?

– Хорошо. – Я чувствую, как улыбаюсь. – А ещё спасибо, что снова снял портрет. Он меня реально бесил.

– Снова?

– Да. Я смотрю, как он соскребает со сковороды недожаренное яйцо. – Полагаю, сегодня утром ты снова его снял.

Итан смотрит на меня так, будто я сошла с ума. – Нет, я снял его вчера вечером. Помнишь? Мы сидели на диване, и он тебя раздражал, поэтому я его снял.

– Нет. – Моё хорошее настроение улетучивается. – Ты сказал, что вчера вечером снова его повесил. Когда ходил за водой.

– Я не вешал его обратно. Зачем мне это делать?

– Потому что ты так сказал! – На моих ладонях выступают капельки пота. – В три часа ночи я спросила тебя, повесил ли ты картину обратно, и ты ответил, что да!

– Нет. Ты спросила меня, передвигал ли я её прошлой ночью. И я ответил, что да. Я передвинул её, когда мы сидели на диване. Я снял её. Ты видела, как я её снимал.

О боже. Это не то, что я хотела услышать. – Итан, вчера вечером, когда я спустилась вниз, картина была на месте. Так что если это сделал не ты, то кто—то другой.

Он со звоном бросает сковороду в раковину и поворачивается ко мне. – Я не понимаю, о чём ты говоришь, Триша. Ты думаешь, кто—то зашёл в гостиную и повесил картину обратно? А потом, ночью, снял её? Ты так думаешь?

Ну, когда он так говорит... – Я знаю, это звучит безумно.

– Немного.

– Но я знаю, что видела.

– Да?

Я бросаю на него сердитый взгляд. Он всерьёз теряет все очки хорошего мужа, которые заработал несколько минут назад.

– Да.

– Я просто говорю... – Он скрещивает мускулистые руки на груди. – Было три часа ночи. В доме действительно темно. Ты была немного сонной и не в себе. Возможно ли, что ты ошиблась?

– Нет. Это невозможно.

– Ты уверена?

Я хочу кричать ему, что точно знаю, что говорю. Я ни за что не могла придумать, как те зеленые глаза пялятся на меня. Я не могла в этом ошибиться.

Но чем чаще он спрашивает меня об этом, тем больше я задумываюсь. Была середина ночи. И в доме было очень темно. Могло ли мне просто привидеться это, словно мираж?

– Думаю, это возможно, – бормочу я.

Итан, кажется, доволен моим ответом. Но я – нет. С этим домом что—то происходит. Я уверена в этом, хотя он мне и не верит.

Глава 18

После завтрака мы садимся за кухонный стол и разрабатываем план, как отсюда выбраться.

Ни у кого из нас нет связи, а в доме нет стационарных телефонов. Более того, прошлой ночью из—за шторма вокруг дома выпало около трёх метров снега. Из окна мы едва можем разглядеть БМВ Итана, и он выглядит как большая снежная куча. У него в багажнике есть лопата, но её будет недостаточно. Во всяком случае, недостаточно, чтобы выбраться отсюда.

– Я надеюсь, что в какой—то момент приедет грейдер, – говорит Итан. – Полагаю, Джуди бы его вызвала.

– Да. – Он настроен более оптимистично, чем я. – Может быть.

– Послушай, в худшем случае мы можем застрять здесь на весь день. Но у нас есть еда, вода и электричество. Все не так уж и плохо.

– Да...

Он кладет ладони на кухонный стол и поднимается на ноги. – Я собираюсь сходить к машине и взять свой ноутбук, чтобы немного поработать. Хочешь, я принесу что—нибудь для тебя?

Мой желудок сжимается. – Ты оставляешь меня здесь?

– Всего на пятнадцать минут.

Это займет не пятнадцать минут. Вчера столько времени мы лишь добирались до дома от машины, когда снега было куда меньше.

– Я хочу пойти с тобой.

– Ни в коем случае. Триша, ты беременна. И у тебя совершенно неподходящая обувь.

Полагаю, он прав. Было бы неправильно заставлять его нести меня на спине до машины и обратно. Конечно, я могла бы одолжить пару ботинок доктора Хейл. Кажется, у нас с ней один размер...

Нет. Я этого не сделаю.

– Хорошо», – ворчу я. – Но ты обещаешь, что вернёшься поскорее?

– Я вернусь скорее, чем ты успеешь произнести «дом мечты».

Я не буду говорить «дом мечты».

Я убираю со стола, а Итан идёт к входной двери, где оставил пальто и ботинки. Я смотрю, как он вставляет ноги в чёрные ботинки, подавляя желание вцепиться ему в ногу и умолять не оставлять меня здесь. С другой стороны, при дневном свете дом уже не кажется таким пугающим. А когда я вижу портрет на полу, повёрнутый обратной стороной, мне кажется невозможным, что прошлой ночью он висел на стене. Это больше похоже на какой—то безумный сон.

Итан посылает мне воздушный поцелуй, стоя у входной двери, затем натягивает шапочку на свои светлые волосы и уходит. И я остаюсь совсем одна.

Я делаю несколько медленных, глубоких вдохов, стараясь не паниковать. Я бы хотела, чтобы в этом доме был телевизор, чтобы я могла сосредоточиться перед экраном, но я не смогла найти его ни в одной комнате. Думаю, у доктора Хейл не было телевизора. Неужели есть такие психопаты в нашем веке, у которых дома нет телевизора?

От этого мне только больше хочется узнать о ней. И, конечно же, мои мысли сразу возвращаются к кассетам.

Итан вернётся из машины не раньше чем через полчаса. Это даст мне время прослушать хотя бы часть ещё пары кассет. Мне не терпится узнать, что произошло на сеансе после того, который я только что прослушала. Почему она согласилась принять этого мужчину обратно? Доктор Адриенна Хейл не производит впечатления слабачки.

Прежде чем я успеваю себя остановить, я спешу к книжному шкафу в глубине комнаты. Я даже не колеблюсь, прежде чем нахожу «Сияние» и тяну за корешок. Слышу знакомый щелчок и проскальзываю в комнату, хватая шнур, чтобы включить свет.

На этот раз я решаю взять несколько кассет. Я могу спрятать их в одном из ящиков в кабинете. Я беру все записи «Э. Дж.», сделанные после ленты, помеченной красным. Затем я беру несколько других записей, сделанных примерно в то же время. Должно быть, это было незадолго до исчезновения доктора Хейл, потому что позже ничего не записывалось.

Я собираюсь прослушать информацию, которую упустила полиция. Я прослушаю всё, что происходило с доктором Хейл в месяцы, предшествовавшие её исчезновению. Тайна, о которой вся страна говорила почти год.

Я ещё раз осматриваю полки. И тут мой взгляд снова падает на кассету с другой этикеткой. ЛЮК. Парень. Тот, кого полиция считала убийцей. Почему у неё есть его запись? Был ли он её пациентом? Но если да, то почему у его кассеты другая этикетка, нежели у всех остальных?

Мама всегда говорила, что я слишком любопытна.

Я беру кассету Люка и кладу её в стопку. У меня будет время послушать хотя бы одну из них до возвращения Итана.

Я закрываю дверь в потайную комнату и несу стопку кассет в кабинет доктора Хейл. Прячу их в нижний ящик её стола, где вчера вечером нашла ножницы. Я наугад выбираю одну из кассет и вставляю её в магнитофон.

Мой палец замирает над кнопкой «воспроизведения» на магнитофоне. Мне отчаянно хочется послушать эти записи, но сначала нужно сделать кое—что другое.

Я встаю и закрываю дверь в кабинет.

Ну вот, теперь можно слушать.

Глава 19

Расшифровка записи.

Это сеанс под номером 89 с пациенткой «Г. В.», 68—летней вдовой, страдающей параноидальным бредом.

Г. В.: Здравствуйте, доктор Хейл.

Доктор Хейл: Пожалуйста, присаживайтесь, Гейл.

Г. В.: О. Да. Конечно. Простите

Доктор Хейл: Не извиняйтесь. Я хочу, чтобы вам было комфортно во время нашего разговора.

Г. В.: Да. Я знаю. Я просто… Мне кажется, что…

Доктор Хейл: Все в порядке? Кажется, вы невероятно взволнованы сегодня. Ваши руки трясутся.

Г. В.: Просто…

Доктор Хейл: Вы принимаете лекарства, которые я вам прописала?

Г. В.: Нет. Боюсь, что нет.

Доктор Хейл: Почему?

Г. В.: Ну, я... я знаю, что вы подумаете, что это всего лишь проявления паранойи, когда я расскажу вам об этом.

Доктор Хейл: Расскажи мне.

Г. В.: Мне... мне кажется, что мой фармацевт пытается меня убить.

Доктор Хейл: Гейл…

Г. В.: Я знаю. Вы думаете, что я сумасшедшая. Что я параноик. Но на этот раз это правда. Я имею в виду, что он фармацевт. Ему было бы очень легко это сделать. Он мог бы просто подменить мои таблетки на что—то другое.

Доктор Хейл: Почему вы думаете, что он хочет вас убить?

Г. В.: Просто, он так на меня смотрит. Мне сложно это описать. И когда он выдал мне пакет с лекарствами, то подмигнул мне.

Доктор Хейл: И..?

Г. В.: Разве вы не понимаете, доктор Хейл? Он подмигнул, потому что знал, что в бутылках с лекарствами что—то плохое.

Доктор Хейл: Может быть, он просто был дружелюбным? Или даже флиртовал?

Г. В.: Нет. Точно нет.

Доктор Хейл: Зачем ему убивать вас?

Г. В.: А кто его знает? Может, он психопат. Знаете, вокруг нас немало людей, которые просто сумасшедшие. Им не нужна причина для убийства. Они просто делают это из—за своего безумия.

Доктор Хейл: Гейл, мне нужно, чтобы вы пили свои лекарства.

Г. В.: Но я не могу! Разве вы не слышите меня? Если я приму эти таблетки, я умру!

Доктор Хейл: Помните, когда вы думали, что ваш почтальон хочет вас убить?

Г. В.: Эм…

Доктор Хейл: Гейл? Разве он действительно пытался вас убить?

Г. В.: Я до сих пор не уверена. То есть, это возможно. Он всегда был рядом с моим домом в одно и то же время. Прямо за моей дверью. Заглядывал внутрь.

Доктор Хейл: Он доставлял ваши письма, Гейл.

Г. В.: Но было в этом что—то странное.

Доктор Хейл: Почтальон не пытался вас убить. И ваш фармацевт не пытается вас убить. Вам действительно следует принимать лекарства, указанные в рецепте.

Г. В.: Мой сын тоже мне это говорит.

Доктор Хейл: Ну вот, видите. Вам стоит его послушать.

Г. В.: Но подумайте об этом, доктор Хейл. Если я умру, то мой сын получит немалые выплаты по полису страхования. Поэтому он явно не будет возражать, если мой фармацевт убьет меня.

Доктор Хейл: Гейл, послушайте. Вы должны признать, что это... это...

[пауза]

Г. В.: Да?

Доктор Хейл: Подождите. Мне просто… Мне пришло сообщение. Я должна убедиться, что это не экстренный случай с одним из моих пациентов. Это…

Г. В.: Доктор Хейл?

Доктор Хейл: Подождите.

Г. В.: Доктор Хейл? Все в порядке? Что говорится в вашем сообщении?

Доктор Хейл: Простите, Гейл. Боюсь, нам придётся перенести встречу. Возникла чрезвычайная ситуация.

Глава 20. Адриенна

Ранее

Я смотрю на экран своего телефона. С моей стороны было крайне непрофессионально попросить Гейл уйти прямо посреди сеанса. Но у меня не было выбора. Я в пятый раз читаю слова на экране:

Привет, док. Я снял вас на видео на парковке в Бронксе. Думаю, вам понравится!

Сообщение пришло от Э. Дж. Я не удалила его номер из телефона после того, как исключила его из числа пациентов. Жаль, что я этого не сделала, но это не имеет значения. У меня такое чувство, что он нашёл бы способ отправить мне это сообщение.

Под сообщением есть ссылка на видео. Я его ещё не смотрела. На экране застыло моё изображение в белой блузке и сером костюме с юбкой, в которых я была в бесплатной клинике на днях. Мои волосы собраны в хвост, хотя во время пути от парковки до клиники они частично растрепались.

Я помню тот момент. И помню, что произошло дальше.

Я не могу заставить себя посмотреть это. Но я должна.

Делаю глубокий вдох и нажимаю на видео, чтобы запустить его. Изображение сразу же становится чётким. Камера следует за мной пару секунд, затем приближается, когда я останавливаюсь перед красной «Джеттой».

Тот придурок, который занял моё парковочное место.

Качество видео отличное. Естественно, у Э. Дж. самый дорогой телефон, какой только можно купить за деньги. Вы можете рассмотреть номер машины во всех деталях. Вы можете увидеть, как я роюсь в сумочке в поисках чего—то. Затем вы видите, как я наклоняюсь к заднему колесу «Джетты» и оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что за мной никто не наблюдает. На долю секунды камера фиксирует блеск ножа в солнечном свете, прежде чем он вонзается в колесо.

Да. Я проколола заднее колесо этой машины.

Звучит хуже, чем есть на самом деле. Я опоздала в клинику, где от меня зависят жизни пациентов. Это место было моим. Я сигналила, чтобы его не занимали. Он украл его у меня, так что он первым совершил преступление. Я просто мстила.

И да, я ношу в сумочке нож. Иногда клиника закрывается поздно, а район не самый безопасный. Думаю, я могла бы носить с собой перцовый баллончик. Но я предпочитаю носить нож.

Разрезать шину было неправильно. Мне не следовало позволять гневу из—за грубого и эгоистичного поведения этого человека взять надо мной верх. Мне следовало поступить по совести.

И я понятия не имела, что за мной кто—то наблюдает.

Я подпрыгиваю на стуле, когда на моём телефоне появляется ещё одно сообщение. Оно пришло с того же номера:

Я уже вижу заголовки. УСПЕШНАЯ АВТОР—ПСИХОТЕРАПЕВТ РЕЖЕТ ШИНЫ НА СТОЯНКЕ.

Я сглатываю. Он прав в том, что из этого получится цепляющий заголовок. Тот, который может меня уничтожить. И всё это зафиксировано на видео.

Мои руки дрожат, пока я печатаю ответ. Мне требуется три попытки, чтобы написать правильно:

Чего вы хотите?

Он отвечает почти мгновенно:

Я у вашей входной двери.

По спине пробегает холодок. Я всегда смеялась над такими людьми, как Пейдж и Глория, когда они предлагали мне установить сигнализацию. Я всегда чувствовала себя здесь в безопасности. Но когда я смотрю на экран телефона, я больше не чувствую себя в безопасности. И я не уверена, что когда—нибудь снова буду чувствовать себя в безопасности.

Я у вашей входной двери.

Я оглядываюсь на окно – за последний час солнце опустилось, и на улице стало темно. Я резко встаю со своего кожаного кресла, так быстро, что оно пролетает через всю комнату и врезается в стену позади меня. Я не могу игнорировать эти сообщения. Я давно знаю Э. Дж., и он так просто это не оставит.

Я направляюсь к двери, сжав телефон в левой руке, примерно так, как это делала Пейдж, когда наведывалась ко мне. В голове крутятся мысли позвонить в полицию, но я быстро отвергаю их. Э. Дж. ничего плохого не сделал. Да, он на моей территории, но тот факт, что я перестала с ним работать, пока ничем подтвердить нельзя. Он не вламывался в мой дом. Да и если он покажет полиции видео со мной, моей карьере – конец.

Он здесь главный.

Как и стол в моем офисе, входная дверь также сделана из красного дерева и разделена двумя непрозрачными стеклянными панелями. На двери есть замок и засов, но всего в нескольких метрах от неё находится окно, которое можно легко разбить камнем. Я прохожу мимо окна по пути к входной двери и замечаю тень перед своей дверью. Я стою там, не решаясь выйти, пока в моей руке не начинает вибрировать телефон.

Почему вы просто стоите там, Док?

Откройте мне дверь.

Я стискиваю зубы. Отодвигаю засов, затем поворачиваю ключ в замке. Делаю быстрый успокаивающий вдох, вспоминая, что знаю Э. Дж. лучше, чем он меня. Я знаю все его сильные и слабые стороны. Он умен и умеет манипулировать, но при этом импульсивен. Возможно, он поймал меня в момент слабости, но я могу его перехитрить.

Я распахиваю дверь, и вот он – перед мной. На нём пиджак от Michael Kors, купленный, без сомнения, на деньги его богатых родителей. Его светлые волосы с солнечными бликами слегка растрёпаны, а на губах играет ухмылка. Э. Дж. красив – этого не отнять, хотя он и невысокого роста, из—за чего у него развился комплекс Наполеона. За то время, что я его лечу, он состоял в отношениях разной продолжительности – от одной ночи до шести месяцев – с бесчисленным количеством женщин. С теми, с кем он провёл одну ночь, всё было просто. Мне жаль любую женщину, которая встретилась на пути этого мужчины.

– Вы не пригласите меня войти, док? – спрашивает он.

Я не хочу, чтобы он был в моём доме, но, опять же, у меня нет выбора. Поэтому я отступаю и позволяю ему войти.

– У вас здесь такое милое местечко, док, – комментирует Э. Дж., словно видит его впервые. – И мебель красивая. У вас отличный вкус. Это натуральная кожа?

– Чего вы хотите? – цежу я сквозь зубы.

Он отступает на шаг, моргая. – Эй. Док, да ладно вам. Не злитесь на меня.

– Не злиться на вас? – Я сжимаю правую руку в кулак, а в левой всё ещё держу телефон. – Вы следили за мной. Вы снимали меня без моего согласия.

– Я не следил за вами. Это было совпадение.

Как и у многих людей, у Э. Дж. есть привычка, по которой его можно раскусить. Я знаю, когда он лжёт. Когда он лжёт, у него под правым глазом дёргается маленькая мышца. Сейчас она дёргается, но я и так знаю, что он лжёт. Как он мог случайно столкнуться со мной в торговом центре в часе езды отсюда?

Но это не важно. Следил он за мной или нет, но у него есть видео.

Я обнимаю себя за плечи. – Чего вы хотите?

– Послушай. – Эй Джей смотрит на меня своими серыми глазами. – Я не хочу создавать вам проблем, док. Клянусь. Мне просто казалось, что вы действительно помогаете мне, и мне было грустно, когда вы отказались от меня. Я просто хочу, чтобы мы снова начали наши сеансы.

У меня отвисает челюсть.

– Вы хотите снова начать сеансы? Со мной?

– Да, верно.

От мысли о том, что я останусь наедине с Э. Дж. в кабинете для терапии, у меня мурашки бегут по коже.

– Я не думаю, что это уместно. Позвольте мне направить вас к одному из моих коллег. Я… я могу оплатить ваши сеансы.

Я знаю нескольких психиатров, которым с удовольствием бы сплавила этого парня.

Но Э. Дж. качает головой.

– Нет, вы уже предлагали это, и это не то, чего я хочу. Мы с вами добились большого прогресса. Вы – лучшая. Мне нужны вы.

– Мне действительно кажется, что я достигла своего максимума в работе с вами.

– Я не согласен.

Я прикусываю щёку изнутри. Рот наполняется металлическим привкусом крови.

– Хорошо. Два сеанса в месяц.

– Раньше мы встречались раз в неделю.

– В моём расписании больше нет свободных мест.

Он прищёлкивает языком. – Не знаю, док. Может, вам стоит найти свободное время.

Я могу это сделать. Я могу раз в неделю проводить с этим человеком час и делать вид, что слушаю его проблемы. Бывало и хуже.

– Хорошо, – говорю я. – Но это все, ладно?

Э. Дж. поднимает руки.

– Это все, что мне было нужно. Всего лишь час вашего времени один раз в неделю, чтобы мне стало лучше. Я больше ничего не буду просить. Обещаю.

Когда он произносит эти слова, я вижу, как под его правым глазом дергается мышца.