Текст книги "Никогда не лги (ЛП)"

Автор книги: Фрида МакФадден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Никогда не лги

Фрида Макфадден

Аннотация

Молодожены Триша и Итан ищут дом своей мечты.

Но когда они приезжают в удаленное поместье, которое когда—то принадлежало доктору Адриенне Хейл – известному психиатру, бесследно исчезнувшему четыре года назад, – сильная зимняя буря запирает их в поместье… без возможности выбраться, пока метель не утихнет.

В поисках книги, которая скрасит её ожидание, пока не кончится снегопад, Триша случайно находит потайную комнату. Ту самую, где хранятся стенограммы аудиозаписей каждого пациента, которого доктор Хейл когда—либо консультировала. Слушая кассетные записи, Триша узнает о пугающей череде событий, которые привели к таинственному исчезновению доктора Хейл.

Триша включает одну кассету за другой, далеко за полночь. С каждой из них очередной шокирующий фрагмент головоломки встает на место, и паутина лжи доктора Адриенны Хейл медленно распутывается.

И вот Триша добирается до последней кассеты.

До той, что раскрывает всю ужасающую правду.

Переведено телеграм–каналом: https://t.me/thesilentbookclub

 

Пролог. Адриенна

Все лгут.

Много лет назад провели эксперимент, связанный с распространенностью ложного поведения. Он касался торгового автомата.

Участникам сообщили, что торговый автомат неисправен. Если вставить доллар, то поломанный автомат выдаст шоколадку и вернет доллар. Испытуемые, участвовавшие в эксперименте, убедились в правдивости этого утверждения. Они получили одну, две, три, или даже четыре бесплатных шоколадки и забрали свои средства.

На автомате была табличка с надписью: «Для того, чтобы сообщить о неисправности автомата – свяжитесь с нами по номеру». Номер принадлежал одному из исследователей – испытуемые об этом не знали.

Угадайте, сколько человек сообщили о неисправности.

Никто.

Правильно. Из десяти человек не нашлось ни одного, кто бы оказался честным, чтобы позвонить и известить о неисправном торговом автомате. Каждый из участников взял по бесплатному батончику и прошел мимо.

Как я уже говорила, все врут.

Есть немало визуальных подтверждений того, что человек лжет, особенно, если это неопытный лжец. Как квалифицированный психиатр, я хорошо знакома с этими признаками. Их почти невозможно не заметить.

Лжецы суетятся.

Тон их голоса и модель общения меняются.

Лжецы часто много говорят, болтают, используя чрезмерное количество деталей, чтобы убедить себя или других в том, что они говорят.

Для того, чтобы распознавать эти детали, создали специальные машины. Однако даже самый лучший детектор лжи допускает 25 процентов ошибок. Я гораздо точнее могу распознать ложь.

Если вы послушаете аудиозаписи моих сеансов терапии с пациентами, вы не всегда услышите ложь. Прослушивая запись, вы пропускаете важные визуальные сигналы. Отсутствие зрительного контакта, например, или прикрытие рта или глаз. Но, если вы – мой пациент, сидите в моем кабинете, разговариваете со мной, то я могу видеть ваше лицо, жесты, слушать высоту вашего голоса.

Я узнаю правду. Я всегда знаю.

Никогда не лги мне.

Глава 1. Триша

Наши дни

Мы в безвыходной ситуации, а мой муж не хочет в это верить.

Конечно, могу сказать, что это типичное поведение для Итана. Мы женаты уже шесть месяцев – все еще молодожены – и 90 процентов этого времени он идеальный мужчина. Он знает обо всех самых романтичных ресторанах в городе, до сих пор дарит мне цветы, и когда спрашивает о том, как прошел мой день, то действительно слушает меня и задает вопросы.

Но оставшиеся 10 процентов времени он настолько упрям, что мне хочется кричать.

– Ты пропустил поворот на Кедровую Аллею, – говорю я ему. – Мы проехали его где—то километр назад.

– Нет, – пугающая вена появилась на шее Итана. – Он впереди. Я его не проехал.

Я разочарованно вздыхаю, сжимая в руках распечатанную схему проезда к дому в Вестчестере, любезно предоставленную нашим агентом по недвижимости Джуди. Да, у нас в машине есть GPS—навигатор, но связь пропала примерно десять минут назад. Все, что нам теперь остается, – это довериться картам. Такое ощущение, что мы вернулись в каменный век.

Ну, Итан хотел чего—то интересного в дороге. Его желание исполняется.

Хуже всего то, что сейчас метель. Снег начался несколько часов назад, еще когда мы выезжали из Манхэттена. Тогда это были всего лишь милые маленькие белые хлопья, которые сразу таяли на земле. За последние часы количество хлопьев увеличились вчетверо. Они уже не такие милые.

Теперь, когда мы свернули с шоссе, эта преимущественно пустая, узкая дорога покрыта снегом. Ну, и мы едем не на внедорожнике. У БМВ Итана роскошные кожаные сиденья с ручной прострочкой, но только передний привод. И он не очень хорошо водит по снегу. Если бы мы нас занесло, он вряд ли бы знал куда поворачивать: в сторону заноса, или наоборот. (В сторону заноса, не так ли?).

Словно по команде, машину заносит на участке скользкого льда. Пальцы Итана крепко вцепились в руль. Он выкрутился из ситуации, но мое сердце колотится в груди. Снег начинает идти куда сильнее. Он останавливается на обочине и протягивает руки ко мне.

– Дай—ка мне взглянуть на эти карты.

Я покорно отдаю ему немного примятые листы бумаги. Если бы он только пустил меня за руль. Ему трудно признать, что я лучше справляюсь с навигацией.

– Я думаю, что мы проехали поворот, Итан.

Он смотрит на карты. Затем опускает окно. Даже несмотря на то, что стеклоочистители работают на полную скорость и обогрев включен в сторону лобового стекла, видимость ужасная. Поскольку солнце уже спряталось за облаками, мы можем видеть не более трех метров впереди. Все остальное – кристально белое.

– Нет. Я знаю, как туда добраться.

– Ты уверен?

Вместо того, чтобы отвечать на мой вопрос, он ворчит:

– Надо было проверить прогноз погоды перед тем, как отправиться в путь.

– Может быть, нам лучше вернуться? – я сжимаю свои руки между колен, – мы можем осмотреть дом в другой раз. Возможно, тогда, когда на улице не будет такой метели.

Мой муж поворачивает голову и пялится на меня, словно я потеряла здравый смысл.

– Триша, мы в пути уже почти два часа. Нам осталось всего десять минут, и теперь ты хочешь развернуться и отправиться домой?

Это еще одна деталь, которую я узнала об Итане за шесть месяцев нашей супружеской жизни. Как только у него появляется идея что—то сделать, он ни за что не отступит, пока не дойдет до цели. Возможно, это стоит воспринимать как положительную черту. Я бы не хотела выходить замуж за мужчину, который не доводит ни одно дело до конца.

Я до сих пор изучаю Итана. Все мои подруги упрекали меня за то, что я вышла замуж настолько быстро. Однажды мы встретились в кофейне – я споткнулась и пролила свой напиток прямо рядом с его столиком, и он настоял на том, чтобы купить мне новый.

Это была одна из тех историй о любви с первого взгляда. Когда я увидела его, я сразу же влюбилась в его светлые волосы с ещё более светлыми прядями. Его голубые глаза были цвета неба в ясный день и обрамлены светлыми ресницами. А его крупный римский нос не позволял ему быть слишком красивым. Когда он мне улыбнулся, я пропала. Следующие шесть часов мы провели вместе за чашечкой кофе, а вечером того же дня он пригласил меня на ужин. В ту ночь я рассталась со своим парнем, с которым встречалась больше года, и извиняющимся тоном объяснила, что встретила мужчину, за которого собираюсь выйти замуж.

Девять месяцев спустя я вышла замуж за своего Ромео из кофейни. Еще через шесть месяцев мы решили переехать в пригород. Наши отношения движутся с бешеной скоростью.

Но пока я ни о чем не жалею. Чем больше я узнаю об Итане, тем больше я влюбляюсь в него. И то же самое с его стороны. Это так удивительно – делить с ним жизнь.

Если бы не одна большая тайна, о которой он еще не знает.

– Хорошо, – говорю я. – найдем этот дом.

Итан отдает мне карты и снова отправляется в путь.

– Я точно знаю, куда нам ехать. Это прямо впереди.

Ну, посмотрим.

На этот раз он движется уже медленнее для того, чтобы считаться со снегом и не упустить поворот, который, я уже уверена, он пропустил где—то километр назад. Я также не свожу глаз с дороги, даже несмотря на то, что лобовое стекло покрывается снегом. Я стараюсь думать о чем—то теплом и сухом.

– Вот! – выкрикивает Итан. – Я вижу это!

Я наклоняюсь в своем кресле, натягивая ремень безопасности. Он видит это? Что именно видит? Потому что все, что я вижу, это снег, а за ним еще больше снега, а за ним темнота. Но потом он притормаживает, и поблизости точно виднеется тропинка, ведущая к лесистой местности, и дальний свет подсвечивает знак, который почти не виден из—за снега. Я едва успеваю разглядеть слова, поскольку Итан довольно быстро поворачивает.

Кедровая Аллея.

Стоит признать – Итан был прав все это время. Я была уверена, что мы проехали мимо поворота к этой аллее, но это не так. Она прямо здесь. Хотя мы уже направляемся по дороге к дому, я до сих пор обеспокоена, сможет ли наш БМВ преодолеть этот отрезок. Когда я смотрю на лицо моего мужа, то замечаю, что он тоже волнуется из—за этого. Дорога к дому едва заметная, а теперь она еще и засыпана снегом.

– Надо попросить Джуди показать нам дом как можно скорее, – говорю я. – я не хочу здесь застрять.

Итан одобрительно кивает.

– Должен быть честным. Я ждал чего—то нетипичного, но это же безумие. Я имею в виду, мы словно где—то посреди.

Его голос обрывается на полуслове. Я могу лишь предположить, что он хотел сказать, что мы оказались посреди какой—то глуши. Но прежде, чем он успевает произнести эти слова, его рот открывается. Дом наконец появился в поле зрения.

И он невероятный.

В объявлении на сайте Джуди говорилось, что в доме два этажа и чердак, но это описание не идёт ни в какое сравнение с этим огромным поместьем. Потолки, должно быть, очень высокие, потому что крутая двускатная крыша дома, кажется, упирается в небо, покрытое снегом. По бокам дома расположены стрельчатые арочные окна, которые придают ему вид скорее собора, чем жилого помещения. У Итана отвисла челюсть.

– Господи, – выдыхает он. – Ты можешь представить, каково жить в таком доме?

Возможно, я знаю своего мужа чуть больше года, но я узнаю это выражение его лица. Это был не риторический вопрос. Он хочет жить в этом доме. Мы протянули Джуди через половину Вестчестера и Лонг—Айленда, потому что каждое место, которое мы осматривали, не подходило под картину, которую Итан рисовал в своей голове. Но сейчас…

– Тебе нравится? – спрашиваю я.

– Разве он не замечательный? То есть взгляни на него.

Я открываю рот, чтобы согласиться с ним. Этот дом беспрекословно красив. Он огромный, изысканный, отдаленный – все критерии, которые мы так искали. Это идеальный дом, где можно задуматься о рождении детей, что является нашей следующей целью. Я хочу сказать Итану, что мне дом нравится не меньше, чем ему. Как только появится Джуди, нам нужно высказать свое предложение.

Но я не могу.

Потому что, когда я смотрю на это обширное поместье, меня охватывает какое—то странное предчувствие. Настолько плохое, что я прикрываю рот и делаю глубокий вдох, чтобы меня не стошнило в салоне БМВ. У меня никогда раньше не было такого предчувствия. Ни в одном из десятков домов, которые мы посещали ранее. Я никогда не переживала таких эмоций.

Что—то ужасное произошло в этом доме.

– Черт, – говорит Итан.

Я снова делаю пугливый вдох, отбрасывая очередную волну тошноты. И именно сейчас замечаю, что мы прекратили двигаться. Передние колеса все еще работают, но совершенно бесполезны. Машина застряла.

– На дорогах слишком скользко, – говорит он. – Вряд ли кто—то сможет нас вытащить.

Я обнимаю себя руками и начинаю трястись, даже несмотря на то, что обогрев до сих пор включен.

– И что нам делать?

– Ну ... – он склоняется, чтобы протереть запотевшие окна. – Мы достаточно близко к дому – можем пройтись пешком.

Ему легко говорить. Он не в ботинках от Manolo Blahnik.

– Мне также кажется, что Джуди уже на месте, – добавляет он.

– В самом деле? Я не вижу машины.

– Да, но свет включен. Она, возможно, припарковалась в гараже.

Я прищурилась в попытках разглядеть дом сквозь запотевшее окно. Теперь я вижу одинокое пятно света в одном из окон на втором этаже. Это странно. Если бы риелтор показывала кому—то дом, разве не логично было бы, если бы она включила свет на первом этаже тоже? Но там ничего не светится. Лишь это светлое пятнышко на втором этаже.

Я снова начинаю трястись.

– Давай, – говорит Итан. – Лучше оказаться внутри дома. Мы точно не будем проводить вечер в машине. У нас закончится бензин, и мы замерзнем до смерти.

Не очень привлекательные мысли. Я уже начинаю жалеть, что мы отправились в это путешествие. Чем я думала, когда мы сюда поехали? Но Итану нравится этот дом. Возможно, все наладится.

– Хорошо, – говорю я. – Пойдем.

Глава 2

Господи, как же холодно.

Как только я открыла пассажирскую дверь БМВ, то глубоко пожалела, что согласилась пройтись до дома пешком. Я в шубе от Ralph Lauren, доходящей до колен, но чувствую себя так, будто одета в тоненький бумажный лист, потому что ледяной ветер пронизывает меня насквозь, не помогает даже натянутый капюшон.

Но хуже всего моим ногам. На мне кожаная обувь, но это на самом деле не совсем обувь для снега, если вы понимаете, о чем я. Ботинки добавляют восемь сантиметров к моему росту и имеют невероятный вид вместе с узкими синими джинсами, но они совершенно не защищают мои ноги от снега, который теперь их окружает.

Почему, ну почему я приобрела пару этих стильных ботинок на каблуке, которые совсем не выполняют необходимой функции? В этот момент я начинаю сожалеть обо всех своих жизненных решениях. Моя мама постоянно говорила мне не выходить из дома в туфлях, в которых ты не сможешь пройти хотя бы километр.

– Триша, все в порядке? – спрашивает Итан. – Ты ведь не замерзла?

Он сморщил лоб, озадаченный стуком моих зубов и медленно синеющими губами. Он одет в черную лыжную куртку, купленную в прошлом месяце, и, хотя я не могу разглядеть его ноги, я почти уверена, что его ботинки довольно высокие и теплые. Я хочу свернуть ему шею за то, что он заставил меня выйти из машины, но для этого придется вытащить руки из моих глубоких карманов, что может привести к обморожению, потому что, в отличие от Итана, у меня нет перчаток. Должна признать: этот человек подготовился куда лучше меня.

– Да, немного замерзла, – отвечаю я. – Мои ботинки не предназначены для снега.

Итан смотрит на свою обувь, потом снова на меня. Почти не думая, он обходит вокруг машины, потом приседает передо мной.

– Ладно, запрыгивай мне на спину.

Забудьте все, что я сказала раньше. Я люблю своего мужа. Искренне люблю.

Оставшуюся часть дороги я проехала верхом на нем, миновав табличку «на продажу» на газоне, таком же запорошенном снегом, как и тропинка, – вплоть до входной двери. Крыльцо хорошо защищено от снега, и именно там Итан осторожно ставит меня на ноги. Он стряхивает снег со своих уже влажных светлых волос и моргает, чтобы убрать капли растаявшего снега с ресниц.

– Спасибо, – улыбаюсь я ему, испытывая головокружительную нежность к своему сильному, красивому мужу. – Ты мой герой.

– С удовольствием. – А потом он кланяется. Я в восторге. Мне нравится этот этап в нашем браке.

Итан стягивает свои шерстяные варежки и нажимает на дверной звонок. Мы слышим эхо, катящееся по всему дому, но после нескольких минут ожидания никаких шагов не слышно.

Также удивительно, что на первом этаже не загорелась ни одна лампочка. Мы оба видели свет на втором этаже, поэтому подумали, что кто—то есть внутри. Мы предполагали, что это Джуди. Но если бы она была здесь, она бы ждала внизу, не так ли? Она не ждала бы наверху в какой—нибудь спальне. На первом этаже царила мертвая тишина.

– Возможно, владельцы дома, – говорит Итан, смотря наверх.

– Возможно…

Но есть еще одна странная особенность. Возле дома не припарковано ни одной машины. По крайней мере, я их не вижу. Конечно, из—за снежной бури владелец дома, скорее всего, заехал бы в гараж. Джуди вряд ли бы так сделала, поэтому можно предположить, что она пока не приехала.

Итан снова нажимает на дверной звонок, а я достаю телефон из своей сумочки.

– Джуди ничего не писала, – отчитываюсь я. – но у меня пропала связь по меньшей мере двадцать минут назад, так, может, она и пытается сейчас с нами связаться.

Итан достает свой телефон из кармана и хмурится, глядя на экран.

– Я тоже без связи.

Мы до сих пор не слышим никаких звуков из дома. Итан подходит к окну и присматривается, приложив руки к стеклу. Он качает головой.

– На первом этаже точно никого нет. Я не знаю, есть ли здесь вообще кто—то, – он пожимает плечами. – Возможно, Джуди оставила свет на втором этаже, когда в последний раз была здесь.

Это не похоже на Джуди. Джуди Тейтельбаум – профессионал в своем деле. Она показывала дома ещё до моего рождения, и все места, которые она нам показывала, были безупречны. Должно быть, она сама их убирала. Когда Джуди проводит нас по домам из своих предложений, мне страшно даже прикасаться к чему—то. Если я поставлю стакан не на подставку, то могу довести Джуди до инсульта. Так что нет, я не думаю, что она могла оставить свет включенным на втором этаже. Но никакое другое объяснение не приходит на ум.

Итан поправляет свою пуховую куртку, а я обнимаю себя, пытаясь согреться.

– Ну, я не знаю, что нам делать. Ее точно здесь нет.

Я огорченно выдыхаю.

– Прекрасно. Ну, и что нам делать теперь?

– Подожди—ка, – он направляет свой взгляд на коврик под нашими ногами с вышитой, частично спрятанной под снегом надписью «Добро пожаловать». – Где—то здесь может найтись запасной ключ.

Под ковриком для ног его нет – это было бы слишком очевидно, – но при более тщательном поиске я нахожу ключ, спрятанный под растением в горшке у двери. Он ледяной и слегка влажный на ощупь.

– Что ж... – я поднимаю брови, глядя на Итана. – Может, нам зайти внутрь без неё? Как думаешь, это нормально?

– Так будет лучше для нас. Кто знает, когда она появится, к тому же здесь невероятно холодно, – он крепко обнимает меня. – Я не хочу, чтобы ты подхватила пневмонию.

Итан прав. Без мобильной связи и по мере того, как машина всё глубже увязает в снегу, нам нужно найти укрытие. По крайней мере, в доме мы будем в безопасности.

Я вставляю ключ в замок и чувствую, как он проворачивается. Кладу руку на дверную ручку – она будто ледяная – пытаюсь открыть дверь, но она не поддается. Черт. Я смотрю на ключ, который все еще торчит из замка.

– Думаешь, внутри засов?

– Дай—ка мне попробовать.

Я отхожу в сторону, чтобы освободить место для Итана. Он немного дергает ключом, потом трясет за ручку. Не получается. Он отступает и снова нажимает на щеколду, толкая большую деревянную дверь всем своим телом. С громким треском, дверь открывается.

– Тебе удалось!

Мой герой. Я опять млею.

Внутри дома кромешная тьма. Итан щёлкает выключателем на стене, и у меня внутри всё сжимается, когда ничего не происходит. Но затем верхний свет на мгновение мигает и включается. Слава богу, электричество есть. Свет тусклый – вероятно, перегорели несколько лампочек, – но его достаточно, чтобы осветить просторную гостиную.

И у меня отвисает челюсть.

Во – первых, гостиная огромная и кажется особенно большой благодаря открытой планировке. После жизни в квартире на Манхэттене последние несколько лет почти каждый дом кажется нам огромным. Но это – уровень настоящего музея. Возможно, даже аэропорта. Благодаря высокому потолку и без того огромное помещение кажется еще больше.

– Господи, – выдыхает Итан. – Это место невероятное. Похоже на замок.

– Да.

– И цена, которую они просят, очень низкая. Этот дом, кажется, должен стоить в четыре раза дороже.

Даже несмотря на то, что я качаю головой, соглашаясь, я снова чувствую волну тошноты. Что—то ужасное произошло в этом доме.

– Здесь может быть плесень, – говорит Итан, подумав. – Или же фундамент паршивый. Стоит нанять профессионалов, чтобы они осмотрели здание, прежде чем что—то подписывать.

Я не отвечаю на это. Я не говорю ему, что тайком надеюсь, что это место полно плесени, или что оно разваливается из—за плохого фундамента, или что есть какая—то причина, по которой я могу отказаться от жизни в этом доме. Однако я не хочу иметь вид глупой женщины, которая не хочет покупать дом, который нравится ее мужу, из—за плохих предчувствий.

И есть еще кое—что странное в этом доме.

Он полностью меблирован. В гостиной есть угловой диван, есть симпатичное кресло, журнальный столик и книжные шкафы, полные книг. Я подхожу к красивому коричневому кожаному дивану и провожу пальцами по одной из подушек. Кожа жёсткая, как будто этими подушками никто не пользовался целую вечность, и мой палец остаётся чёрным. Пыль на них копилась годами.

Некоторые из домов, которые мы видели, были обставлены, потому что в них всё ещё жили владельцы, но эти дома выглядели обжитыми. Этот дом – нет. На каждом предмете мебели в гостиной лежит толстый слой пыли. Но эта мебель не из тех, что кто—то оставляет после себя при переезде. Этот кожаный диван, вероятно, стоит пятизначную сумму. И кто оставляет после себя все свои книги?

Пол тоже выглядит пыльным, как будто по нему давно никто не ходил. Подняв глаза, я замечаю густую паутину в каждом углу гостиной. Я почти представляю, как пауки ползают по этой паутине в ожидании возможности вонзить в меня свои клыки.

Теперь, конечно, ясно, что Джуди здесь не было. Она бы точно не оставила столько пыли в доме. А паутина? Ни в коем случае. Это для нее кощунство.

Я возвращаюсь к Итану, чтобы указать на это, но он сосредоточен на чем—то другом. Гигантский портрет женщины висит над каминной полкой. Он всматривается в него, с удивительно мрачным выражением лица.

– Эй, – говорю я. – Что с тобой?

Его бледные ресницы вздрагивают. Кажется, он удивлён тем, что я вдруг оказалась рядом с ним, как будто он забыл о моём присутствии.

– О. Э—э, ничего. Я просто… как ты думаешь, кто это?

Я перевожу взгляд на портрет. Он огромный – больше, чем в натуральную величину. И женщина на портрете поражает воображение. Других слов для неё не подберёшь – она из тех женщин, при виде которых на улице вы бы остановились и посмотрели ей вслед. На вид ей около сорока, у неё прямые волосы, ниспадающие чуть ниже плеч. Сначала я подумала, что ее волосы каштановые, но, если наклонить голову набок, приобретают ярко—красный оттенок. Кожа женщины бледная и безупречная, но, по—моему, каждый может иметь красивую кожу на картине. Одна из ее самых ярких особенностей – это выразительные зеленые глаза. У неё бледная и безупречная кожа, но, полагаю, на картине у кого угодно может быть красивая кожа. Но одна из самых ярких её черт – это ярко—зелёные глаза. У многих людей зелёные глаза с карими или голубыми вкраплениями, но у неё такой насыщенный зелёный цвет, что кажется, будто она вот—вот спрыгнет с холста.

– Может быть, она здесь жила? – предполагаю я.

Итан кривится в улыбке.

– Каким же высокомерным, самовлюбленным человеком надо быть, чтобы поместить свой огромный портрет над камином?

– Так ты намекаешь, что не хотел бы повесить мой портрет на стене в нашем новом доме? – поддразниваю я его.

Итан поглядывает на меня с невыразительной улыбкой. Что—то в этой картине его встревожило, и, похоже, он не хочет об этом говорить.

Я просматриваю книжную полочку возле камина, до сих пор не сняв с себя шубу, потому что здесь тоже слишком холодно. Кто бы здесь ни жил, он, должно быть, любил читать, потому что по всей комнате расставлены книжные шкафы, почти доверху заполненные книгами. Я просматриваю названия на полках на случай, если мы застрянем здесь на какое—то время и мне нужно будет чем—то себя развлечь. Одна полка полна книг с одинаковым названием.

Анатомия Страха.

По спине пробегает легкая дрожь, и я плотнее прижимаю шубу к своей груди. Я беру с полки одну из многочисленных книг в твердом переплете, покрытую слоем пыли, как и все остальное в доме. «Анатомия страха» Адриенны Хейл, доктора медицинских наук и психологических наук. На обложке изображен окровавленный нож. Прекрасно. Именно то, что мне хотелось сейчас увидеть.

Я переворачиваю книгу. На задней стороне есть несколько одобрительных отзывов от известных писателей и критиков. А в левом нижнем углу – фотография автора. Это та же фотография, которая висит над каминной полкой.

– Итан, – зову я. – Взгляни.

Он отрывает взгляд от портрета и подходит ко мне к книжной полке. Он поглядывает через мое плечо на фотографию на тыльной стороне книги.

– Адриенна Хейл, – читает он. – Разве это не тот психиатр, которого убили?

Он прав. Три года назад исчезновение доктора Адриенны Хейл было самой громкой историей в новостях. Тем более, что это произошло вскоре после публикации ее популярного психологического хита, который оставался на первом месте в списке бестселлеров New York Times в течение нескольких месяцев. Эту книгу прочитал каждый в стране, в том числе и ваш покорный слуга. Конечно, значительный успех книги связан с сенсационной историей ее исчезновения.

– Она исчезла, – поправляю я Итана. – Не думаю, что тело нашли.

Он хватает книгу из моих рук и начинает листать страницы.

– Бьюсь об заклад, ее где—то нашли. Возможно ее тело выбросило на берег.

– Возможно. – Адриенна Хейл исчезла из новостного цикла по меньшей мере два года назад. Примерно тогда же ее книга пропала из чартов. – Ты читал ее, не так ли?

Не отрывая глаз от страниц, он качает головой.

– Я ненавижу психологическое дерьмо.

– Нет, она действительно хороша, – показываю пальцем на открытые страницы в его руках. – Это все о ее пациентах, понимаешь? Ужасный опыт, который они пережили, и как они с ним справились.

– Ага, не интересует, – он кладет книжку на одну из полочек, чувствуя внезапное отвращение. Итан не очень любит читать. – Убийство совершил ее парень, верно? Я помню эту часть. Он работал с технологиями или что—то в этом роде.

– Его обвинили, но я не думаю, что он попал за это в тюрьму.

– Однако именно он, наверное, сделал это.

– Возможно, – киваю я. – В мире немало опасных мужчин.

Он хватает меня за руку и притягивает к себе так, что я чувствую его горячее дыхание на своей щеке.

– Разве ты не рада, что я спас тебя от всех этих придурков?

Я закатываю глаза, но он отчасти прав. В прошлом у меня были отношения с придурками. Ни у кого из них не было намерений убить меня, как у парня Адриенны Хейл, но однажды мой парень изменил мне с моей лучшей подругой. Это было почти как в клише. С другой стороны, Итан был невероятно верен мне всё то время, что мы были вместе. Он даже не смотрит на других женщин, хотя они постоянно на него заглядываются.

– Думаешь, это ее дом? – спрашиваю я. – Доктора Адриенны Хейл?

– Возможно, – он снова смотрит на портрет. – Ее или кого—то, кто был до умопомрачения одержим ею.

Хотя я до сих пор не сняла шубу, мне все еще холодно. Я потираю руки, чтобы согреться. Если мы пробудем здесь ещё какое—то время, может, мы придумаем, как включить отопление. Итан довольно хорошо разбирается в таких вопросах.

– Тебя не смущает, что ты будешь жить в доме умершей женщины?

– Не особо, – пожимает он плечами. – Все умирают со временем, правда ведь? Так что, если мы не купим совершенно новый дом, почти гарантировано, что его предыдущие жители уже мертвы. И что с того?

Забавные новые факты о моём муже, с которым мы вместе уже полгода: он не думает о загробной жизни.

Я бросаю взгляд на книжный шкаф и останавливаюсь на книге, которую Итан небрежно бросил на полку. Почему—то мне кажется, что Адриенне Хейл не понравилось бы, что он трогает её книги, – как будто он нарушил энергетику в доме. Я беру книгу и ставлю её на прежнее место. Надеюсь, это хотя бы на время успокоит её дух, даже если её убийца всё ещё где—то рядом.

Мой живот предательски урчит. – Как думаешь, когда Джуди будет здесь? Я умираю с голоду.

– Понятия не имею, – Итан поглядывает на свои Rolex. – Давайте убедимся, нет ли ее машины в гараже.

Пока Итан ищет дверь в гараж, я опускаю взгляд на пол под ногами. Дерево такое грязное, что я бы не хотела ходить здесь босиком – ступни почти наверняка почернеют. Но, взглянув на пол при мерцающем свете ламп, я замечаю, что у книжного шкафа пыль лежит иначе. Это похоже на…

След.

Я подползаю ближе, чтобы рассмотреть его получше, щурясь в тусклом свете. Это определённо похоже на след. Я ставлю свой ботинок рядом с отпечатком – у того, кто его оставил, ноги намного больше моих. Может, это след Итана? Размер похож на его, но я не видела, чтобы он там стоял.

– В гараже пусто, – Итан выходит из двери возле кухни, стряхивая с плеча что—то похожее на паутину. – Джуди здесь нет.

Я до сих пор дрожу несмотря на то, что все еще не сняла шубу.

– Эй, подойди, взгляни сюда.

Итан подходит ко мне, и я понимаю, что мы оба оставляем новые следы, куда бы ни пошли.

– Что? Что не так?

– Это твой след?

Он прищуривается, глядя на пыльный след на полу.

– Возможно?

– Так кто же его оставил?

– Не знаю. Джуди?

Я свожу брови.

– Думаешь, она носит мужские ботинки сорок третьего размера?

Итан вздыхает, и я клянусь, что вижу, как в холодной гостиной поднимается облачко пара.

– Тогда его мог оставить кто—то из других потенциальных покупателей.

Но Джуди ни за что не стала бы показывать кому—то такой пыльный дом. Я осматриваю пол, но не вижу других следов, таких же заметных, как этот.

– Как думаешь, когда приедет Джуди?

Он хмурится

– Я не знаю, доберется ли Джуди сюда сегодня, Триша.

– Она бы нас не бросила.

– Да, но на улице метель. Мы едва добрались, а снег всё идёт и идёт. Честно говоря, с её стороны было безответственно планировать встречу сегодня вечером.

– Итак... – я покусываю край ногтя на большом пальце. – Думаешь, мы здесь застряли? Ну, на ночь?

Мы одновременно поворачиваем головы и смотрим в одно из панорамных окон. Снег идёт сильнее, чем когда—либо. Кажется, будто с неба обрушивается белая стена. Наша машина, наверное, полностью засыпана, хотя и раньше она не очень хорошо двигалась по снегу.

– Думаю, это вполне возможно, – отвечает он. – Но не волнуйся. То есть взгляни на это место – бьюсь об заклад, на кухне полно еды. А даже если и нет, у нас есть заготовленный набор запасов в багажнике. Разве там не найдутся энергетические батончики?

– Я… думаю, что да…

– Тогда пойдём перекусим.

Итан решительно направляется в сторону кухни. Я не могу поверить, что он ни капельки не волнуется, хотя мы теперь заперты в этом незнакомом доме, полном паутины и жутких следов. В этом весь Итан. Он всегда так уверен в себе. Мне это в нем нравится.