Текст книги "Гестапо. Миф и реальность гитлеровской тайной полиции"

Автор книги: Фрэнк Макдоноу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Этих немногих фактов достаточно, чтобы считать семью X предположительно цыганской… Жесты, эмоциональность и общее поведение не только нетипичны для представителей чуждого типа, но и, по сути, положительно указывают на цыганское происхождение.71

Депортация цыган в Освенцим началась 1 марта 1943 года и завершилась к концу месяца. Отправляемым в Освенцим разрешалось брать с собой в дорогу только личную одежду и продукты питания. При депортации цыган КРИППО получила ещё больше полномочий по отбору, чем гестапо при депортации евреев. Количество цыган, освобождённых от депортации в Освенцим-Биркенау, варьировалось в зависимости от региона. В Магдебурге почти все цыгане этого региона были депортированы. Из города Гиссен в земле Гессен были депортированы 14 из 25 цыган. В Мюнхене были депортированы около 141 из 200 человек. В Ольденбурге, католическом районе, из 84 цыган были депортированы только четверо.72 Всего в марте 1943 года из Германии и Австрии было депортировано 13 000 «полукровок» цыган. Считается, что около 15 000 из первоначальных 28 627 цыган в Германии и Австрии пережили депортацию.

Каждый цыган-«полукровка» старше двенадцати лет, освобожденный от депортации, должен был дать согласие на стерилизацию. Ключевая роль, которую играла Крипо в этих приказах о стерилизации, показывает, как эта якобы гражданская криминальная детективная сила стала неотличима от гестапо. Крипо стало крылом «расовой полиции» гестапо. Стерилизация цыган в Германии не следовала обычной процедуре рекомендации врача с последующей оценкой наследственными медицинскими судами. Крипо просто запрашивало у местных властей согласие на приказы о стерилизации. Цыгане, согласившиеся на стерилизацию, классифицировались как «социально адаптированные». Если кто-то отказывался, офицеры Крипо угрожали отправкой в ​​концентрационный лагерь и депортацией. Цыган по имени Иоганн, служивший в армии, был освобожден от депортации из-за своего военного прошлого.

13 мая 1943 года отделение Крипо в Нюрнберге распорядилось о его стерилизации. Иоганн отказался дать согласие. Сотрудник Крипо пригрозил ему отправкой в ​​концлагерь. Иоганн снова отказался. Затем его арестовали как «асоциального» и поместили под «превентивный арест». Ему сообщили, что его отправят в Освенцим. На следующий день Иоганн наконец согласился на стерилизацию и был освобожден.73 По оценкам, в период с 1943 по 1945 год стерилизовано от 2000 до 2500 цыган, освобождённых от депортации.

Хильда, молодая немецкая девушка, вспоминает особенно трогательную историю о том дне, когда она встретила цыган во время войны, когда происходили депортации в Освенцим-Биркенау:

Я был на местной церковной ярмарке, на карнавале. Там была карусель с разными ларьками и палатками. И тут я увидел девушку, которая приехала в каком-то цыганском фургоне. У неё были сладости. У меня была его красивая розовая бумажка. Я подарил её ей. Я до сих пор вижу, как мы там сидим вместе. У неё была тряпичная кукла. Кажется, ей было лет девять или десять. Она сказала, что никто не должен трогать эту куклу, потому что она особенная. Потом она рассказала мне, и мне пришлось поклясться, что я никому не расскажу, что были и другие цыгане, которые ходили из города в город с ярмаркой, но их поселили в таборе, а потом отправили в газовую камеру. Я прошептал: «Но этого не может быть. Я имею в виду, что они цыгане… какое преступление они совершили?» «Нет, – ответила девушка. – Ты не понимаешь, их убивают только за то, что они цыгане». Куклу, которую она мне показала, ей подарил кто-то, кого потом отправили в газовую камеру. Я никогда не рассказывал об этой встрече своим родителям, так как обещал этой девушке, что сохраню ее тайну.74

Глава 7. Преследование евреев

В 11:03 утра 11 марта 1933 года Людвиг Фёрдер, еврейский адвокат, сидел в своём кабинете в главном здании суда во Бреслау. Дверь внезапно и с силой распахнулась. В комнату ворвались двое крепких нацистских штурмовиков с криками: «Евреи, вон!». Позже в тот же день в полицейском заявлении Фёрдер описал произошедшее следующим образом:

Я увидел Зигмунда Кона, которому было больше 70 лет, члена коллегии адвокатов, сидевшего в кресле, словно прибитом гвоздями. Он не мог пошевелиться. Несколько коричневорубашечников набросились на него… На меня набросился штурмовик, дважды ударил по голове, отчего потекло сильное кровотечение. Удары пришлись рядом со шрамом от ран, оставшихся после Первой мировой войны… Штурмовик оглянулся, указал на меня и спросил судью: «Это еврей?»… Старик решил, что не имеет права лгать бандиту, и ответил: «Да, это еврейский адвокат». Тогда бандит повернулся к своим друзьям: «Выведите еврея». В дверях стоял штурмовик, и когда я проходил мимо, он сильно ударил меня ногой в спину и сбил с ног судью Гольдфарба, который также был главой еврейской общины… Затем он в шоке повернулся ко мне и спросил: «В какую инстанцию ​​мне обратиться с жалобой на этот скандал?» Я ответил: «Я считаю, что таких полномочий не осталось».2

Подобные антисемитские инциденты стали огромным потрясением для евреев нацистской Германии. Евреи составляли ничтожно малое меньшинство. В период с 1871 по 1931 год их доля не превышала 1,09% населения. В 1933 году в Германии проживало 525 000 евреев, из которых 144 000 – в Берлине. К 1939 году осталось всего 300 000 евреев. С 1940 по 1944 год 134 000 немецких евреев были депортированы в Польшу на каторжные работы и в лагеря смерти. Общее число немецких евреев, погибших во время Холокоста, оценивается в 160 000. Большинство выживших немецких евреев состояли в смешанных браках или были детьми от таких браков.3

Евреи проживали на германских территориях Европы на протяжении веков. Периодически они подвергались преследованиям. Конституция Германии 1871 года предоставила евреям полные гражданские права. Также разрешалось обращение в христианство. Многие евреи интегрировались и ассимилировались с немецким большинством. Например, с 1881 по 1933 год 19 469 евреев приняли протестантизм. Во время Первой мировой войны 100 000 евреев записались на фронт, 70 000 из них сражались на фронте, 30 000 из них были награждены за храбрость. В общей сложности 12 000 евреев погибли.

Число смешанных браков между евреями и немецкими христианами стремительно росло до прихода Гитлера к власти. В 1901–1905 годах 15% евреев состояли в браке с неевреями. К 1933 году этот показатель увеличился до 44%. Ассимиляция евреев в Германии шла быстрее, чем в любой другой европейской стране. Ассимилированные евреи стали неотличимы от неевреев. «Подозреваю, если бы кто-то спросил моего отца или мать в 1930 или 1931 году: „Кто вы?“, они бы ответили: „Немец“», – вспоминает Клаус Мозер, сын еврейского банкира, родившийся в 1922 году. «Мой отец участвовал в Первой мировой войне. Он был награжден Железным крестом. Мои родители никогда бы не отрицали своего еврейства, но прежде всего – немецкие корни. Уверен, что до прихода Гитлера к власти, хотя я и ходил с отцом в синагогу раз в год, это не имело большого значения».

Клаус Шойенберг, родившийся в 1925 году, вспоминал:

Мой отец, как и многие немецкие евреи среднего класса, был наивным и аполитичным человеком. Когда Гитлер пришёл к власти, он учредил новую [военную] награду – Крест фронтовика. Крест выдавался всем, кто сражался на фронте в последнюю [Первую] мировую войну, вместе с огромным сертификатом [от Гитлера], который начинался словами: «Мой дорогой товарищ». У нацистов ещё не было списка христиан и евреев, поэтому моему отцу прислали такой. Получив список, отец сказал: «Не может же Гитлер быть таким уж плохим. Смотри, он наградил меня этой медалью». Какая наивность!5

Евреи в Германии играли видную роль в бизнесе, торговле, культуре и профессиях. В 1933 году 61 процент был занят в бизнесе и торговле, по сравнению с 18 процентами немцев. Около 40 процентов немцев были заняты в промышленности, по сравнению с 22 процентами евреев. Только 2 процента евреев работали в сельском хозяйстве, по сравнению с 29 процентами немцев. В период с 1929 по 1932 год 25 процентов всех работников розничной торговли были евреями. Евреям принадлежало 41 процент всех предприятий по переработке железа и лома и 57 процентов предприятий по переработке металла. Они играли очень важную роль в банковском секторе и секторе финансовых услуг экономики. В 1930 году 43 процента руководящих должностей в немецких банках занимали евреи. В 1928 году 80 процентов ведущих членов Берлинской фондовой биржи были евреями.

Евреи также преуспевали в профессиональных сферах. В 1933 году 381 еврейский судья и государственный обвинитель, а также 16% адвокатов были евреями. Евреи занимали 12% всех должностей преподавателей университетов, а ещё 7% учёных были евреями, принявшими христианство. Около 10% врачей и стоматологов были евреями. С 1905 по 1931 год десять из тридцати двух немцев, удостоенных Нобелевской премии по науке, были евреями. Они сыграли видную роль в искусстве, кино, театре и журналистике. В 1930 году 80% всех театральных режиссёров Берлина были евреями, и 75% поставленных там пьес были написаны евреями.6

Поразительный успех евреев во многих сферах немецкого общества вызывал глубокое возмущение у многих немцев. Как вспоминает Урса Майер-Семлис, немка нееврейского происхождения, родившаяся в 1914 году:

Говорили: «Евреи – наше несчастье». Пропаганда всегда утверждала, что они – незначительное меньшинство и занимают самые важные должности, особенно в каждом городе, в каждом крупном месте, и что все магазины находятся в их руках. Я не придал этому значения, но сразу это стало очевидно. Оглядевшись вокруг… большие текстильные магазины, сигарные магазины… музыкальные магазины, ювелирные лавки – всё это было в руках евреев. На реке Мемель находились большие грободелательные мастерские, расположенные поблизости от мест хранения сплавляемого по реке брёвна. У евреев и это тоже было.7

Эллен Фрей, также родившаяся в 1914 году, утверждает, что многие немцы придерживались схожего негативного отношения. «Евреи, – говорили нам наши родители, – повсюду. Они в театре, на самых высоких должностях. Они сидят повсюду и держат нас как на ладони. Так говорили нам наши родители. Они как бы оттесняют нас, немцев, и забирают себе все лучшие должности… Да, кто-то думал, что, возможно, будет очень хорошо, если они уедут, чтобы нам досталась очередь… Таково было тогда мнение». 8 Эрна Тиц, немецкая христианка, родившаяся в 1921 году, утверждает, что для немцев было обычным делом говорить в разговоре: «Когда имеешь дело с евреями, будь осторожен, потому что “еврей” всегда с радостью работает на свой карман». 9

В 1934 году Рейнхард Гейдрих описал судьбу, ожидавшую евреев в нацистской Германии:

Возможности существования евреев должны быть ограничены, и не только в экономическом смысле. Германия должна стать для них страной без будущего, где оставшиеся старшие поколения, конечно, могут умереть, но где молодые не могут жить, чтобы стимул к эмиграции оставался острым. Методы оголтелого антисемитизма должны быть отвергнуты. С крысами борются не револьвером, а ядом и газом.10

Преследование евреев было поэтапным процессом. Нацисты хотели вытеснить евреев из экономики, отдалить их от соседей, а затем изгнать из Германии. Те немцы, которые общались с евреями до прихода Гитлера к власти, впоследствии маргинализировали их, а затем и вовсе подвергли остракизму. Нацистский режим принял 400 различных антиеврейских законов. Лидеры еврейской общины называли это «судебным террором». Евреев исключали из государственной службы, юридической сферы, средних школ и университетов.

Первая конкретная мера против евреев была предпринята 1 апреля 1933 года, когда был объявлен однодневный общенациональный бойкот еврейских магазинов. Нацистские штурмовики угрожающе стояли у еврейских магазинов, держа плакаты с лозунгами, например: «Всякий, кто ест еврейские продукты, умрёт от них!» Арнольд Бигельсон, еврейский клерк, вспоминал:

Штурмовики стояли перед заляпанными витринами с большими плакатами «Не покупайте у евреев». Мою мать, которая совсем не походила на еврейку, остановил охранник из СА, когда она вышла из одного из магазинов. Он сказал: «Вывеску видите, но всё равно заходите. Мы запомним ваше лицо». Мы не восприняли эти угрозы всерьёз. В то время нам ещё разрешали свободно передвигаться.11

Через неделю после бойкота еврейская газета Jüdische Rundschau («Еврейская панорама») опубликовала статью под названием «Носите с гордостью Желтую звезду», написанную Робертом Уэлчем, видным деятелем сионистской общины:

Национал-социалистическая пресса называет нас «врагами нации» и оставляет беззащитными. Неправда, что евреи предали Германию. Если они кого и предали, так это самих себя… Потому что еврей не демонстрировал своё иудаизм с гордостью, потому что пытался уйти от еврейского вопроса… Еврей теперь отмечен жёлтой звездой… Мощный символ заключается в том, что руководство [нацистского] бойкота распорядилось вывесить на бойкотируемых магазинах табличку «с жёлтой звездой на чёрном фоне». Это постановление призвано стать клеймом, знаком презрения. Мы возьмём её и сделаем знаком почёта… Евреи, поднимите её, Звезду Давида, и носите с гордостью!12

Вельтч серьёзно недооценил, насколько тяжёлой становилась жизнь евреев. Чучела евреев сжигались во время парадов СА. Экземпляры яростно антисемитской газеты «Der Stürmer» появлялись на уличных рекламных стендах. На обложке были изображены физически отталкивающие и гротескные изображения евреев.13 20 августа 1933 года местные жители Вюрцбурга пожаловались нацистскому окружному руководителю на немецкую женщину, вступающую в сексуальные отношения с местным евреем. Эсэсовцы унизительно провели мужчину по улицам с плакатом: «Я жил вне брака с немкой». Еврей был помещен эсэсовцами под «превентивный арест» на две недели. Это действие было совершенно незаконным, поскольку на тот момент не существовало закона, запрещающего сексуальные отношения между евреями и неевреями.14

Предположение многих немецких евреев, что подобный крайний нацистский антисемитизм со временем сойдёт на нет, оказалось иллюзорным. Как вспоминает Клаус Мозер:

Помните, я проходил мимо магазинов с надписями: «Евреи, не покупайте здесь». Они были повсюду. Кажется, меня пугали эти бесконечные коричневые и чёрные рубашки, разбросанные повсюду. По всему городу на улицах стояли маленькие рекламные вышки с ужасными изображениями евреев. Я думал, какое отвратительное, ужасное время, но мы это переживём, и через год-два этих ужасных людей не будет. Именно тогда осознание того, что ты еврей, стало основным, и чувство опасности постепенно нарастало.15

Гэд Бек, родившийся в 1923 году в обеспеченной берлинской семье, был одним из самых любимых учеников в классе до прихода Гитлера к власти. «Потом внезапно начали происходить странные вещи», – вспоминал он:

«Герр учитель, можно мне сесть где-нибудь в другом месте?» – спросил один ученик. «У Герхарда потные и вонючие еврейские ноги». Дети часто бывают более прямолинейны и жестоки, чем взрослые. Такой отказ действительно ранит. За обедом я рассказал семье о случившемся. Реакция родителей меня разочаровала и совершенно сбила с толку. Очевидно, они не восприняли произошедшее всерьёз. В качестве успокаивающего жеста они болтали о том, что скоро всё успокоится.16

Вопреки распространённому мифу, в первые два года правления Гитлера гестапо не уделяло особого внимания преследованию законопослушных евреев. В городе Крефельд за весь 1933 год гестапо арестовало всего восемь евреев, и семеро из них были активными коммунистами.17 Большинство евреев, которых допрашивало гестапо, были теми, кто бурно реагировал на антисемитские оскорбления в общественных местах. 17 августа 1935 года пятидесятипятилетняя еврейка в центре Кёльна устроила драку с двумя юношами. Она увидела, как они продают газету с заголовком: «Кто связан с евреями, тот загрязняет нацию». «Вам отвратительно продавать эту газету», – сказала она юношам. Они донесли о её словах местному офицеру СС, и её в итоге допросили в гестапо. Она утверждала, что её комментарий был произведён в гневе, без учёта возможных последствий. Это дело впоследствии было прекращено прокурором.18

Этот инцидент произошёл летом 1935 года, когда нацистская антисемитская агитация во многих немецких городах и посёлках усиливалась. Еврейские магазины подверглись новой волне бойкотов. На обочинах дорог многих городов и посёлков были установлены импровизированные плакаты с лозунгом: «Евреи здесь не нужны». В некоторых местах евреям запретили посещать библиотеки, кинотеатры, бассейны, пивные, боулинг-клубы и парки. Еврейские кладбища регулярно подвергались мародерству со стороны подростков из СА. Нацистские активисты настоятельно призывали к принятию новых законов, запрещающих браки и сексуальные отношения между евреями и неевреями.

В ответ на это «давление снизу» Гитлер решил уточнить правовой статус евреев. 15 сентября 1935 года Рейхстаг был созван на специальную сессию в Нюрнберге, и был принят новый пакет далеко идущих законов о гражданстве Рейха. «Нюрнбергские законы» стали неотъемлемой частью нацистской кампании по укреплению «биологической чистоты» немецкой расы. Ни один «чистокровный еврей», то есть человек с двумя парами еврейских родителей и бабушек/дедушек, теперь не считался гражданином Германии и не имел права вступать в брак или вступать в сексуальные отношения с кем-либо, кто был арийцем. Евреям даже не разрешалось нанимать «чистокровных немок» моложе сорока пяти лет в качестве домашней прислуги. Им также больше не разрешалось поднимать немецкий флаг. Для старых еврейских ветеранов «Великой войны» это было горькой пилюлей. Евреи «смешанного происхождения», состоящие из немецкого «арийца» и еврея (известные как Mischlinge – «метис»), классифицировались как «подданные государства», что лишало их полных прав гражданства. Гитлер представлял Нюрнбергские законы как основу для «мирного сосуществования немцев и евреев».19

«Нюрнбергские законы, в отсутствие толковательных положений», – прокомментировал Норман Эббут, корреспондент газеты The Times в Берлине,

используются для оправдания любого рода унижений и преследований, совершаемых не отдельными лицами, а установленными властями… Возможности, предоставляемые новыми законами, безграничны… Любой может сообщить о том, что его еврейский враг или конкурент был замечен в компании «арийских» женщин, или сфабриковать якобы имевшие место деловые обязательства из прошлого… Если на высоком уровне не будут предприняты попытки обуздать ярость антисемитских фанатиков, евреи будут обречены, так сказать, слепо бегать по кругу до самой смерти. Именно этот процесс и получил название «холодный погром».20

Юридическое определение устанавливало различия между «чистыми» или «полноправными евреями» (Volljuden) и «полуевреями» (Mischlinge), которые были детьми от смешанных браков между немецкими «арийцами» и евреями. «Полноправным» евреем был любой человек с тремя или более еврейскими бабушками и дедушками. «Mischlinge» делились на две категории: (i) первая степень: человек с двумя еврейскими бабушками и дедушками – ближайшие к гражданству Германии, и (ii) вторая степень: те, у кого один еврейский дедушка или бабушка. Обе категории не считались «арийцами», но те, кого определяли как «Mischlinge», особенно те, кто имел первую степень, в основном пережили депортацию и истребление во время Холокоста.21 В смешанных браках еврейские партнеры были защищены от депортации, при условии, что они не разводились и особенно если у них были дети.

Сесиль Хензель, добродушная молодая девушка, родившаяся в 1923 году, жила в небольшом университетском городке Эрланген. Её отцом был известный философ Пауль Хензель, умерший в 1931 году. Среди её предков были Мозес Мендельсон, известный как «Немецкий Сократ», и знаменитый композитор Феликс Мендельсон. Свободолюбивая и открытая, Сесиль росла, мало зная о политических событиях в нацистской Германии. Её либерально настроенный отец говорил ей: «В больших городах есть университет, но маленькие города и есть университет». Сесиль было всего одиннадцать, когда мать объяснила ей Нюрнбергские законы:

Меня воспитывали как христианина в лютеранской вере. Моя мать была арийкой. Я спросила у матери: «Что такое мишлинг?» Она ответила: «Это человек, который больше не вписывается в общество». Все хотят быть частью общества, а я теперь не вписывалась. Эти законы превратили меня в аутсайдера. Помню, как кто-то в школе сказал мне: «Ты еврей». Я ответила: «У меня среди предков был очень известный еврей, Моисей Мендельсон, это правда, но я не еврейка». Потом одна девочка громко сказала мне: «А, его звали Моисей, понимаешь, он был евреем!» Потом меня выгнали из школы. Это было ужасное время. Я всё время сидела дома, как в тюрьме. Просыпаясь утром, я была в ужасе. Ложась спать вечером, я была в ужасе.22

У Доротеи Шлоссер, ещё одной «наполовину еврейской» девочки, родившейся в 1921 году и жившей в Берлине, был очень похожий опыт: «Моё отвращение к Гитлеру началось с замечания директора моей школы. Он сказал: „Есть евреи, есть христиане, но хуже всего – полукровки“». Это меня очень задело… Я много плакала в тот период. Я смотрела на себя в зеркало и думала: „Неужели ты такая ужасная?“»23

После Нюрнбергских законов многие евреи поняли, что их борьба обречена, и бежали за границу. «Одно я помню яснее всего – это день, когда мы покинули Германию в апреле 1936 года», – вспоминает Клаус Мозер, чья семья уехала в Великобританию:

Самое удивительное, что я снова осознаю, – это то, что я, тринадцатилетний мальчик, нес виолончель и ехал в Англию. Это путешествие было знаменательным, хотя мы с братом не знали, что едем навсегда. Это было путешествие в неизвестность. Не думаю, что у меня было ощущение, будто я спасаюсь от смерти. Мне кажется, я чувствовал, что Германия превратилась в ужасную страну. Отвратительную страну. Мы, евреи, – средоточие всех ужасов. Поэтому, хотя мы и не избежали немедленного насилия, мы испытали огромное облегчение, когда уехали.24

Оглядываясь назад, можно удивиться, что большинство немецких евреев не предвидели надвигающейся катастрофы. Женщины, возможно, быстрее осознали опасность, грозившую евреям. «Женщины бурно протестовали дома», – вспоминает одна еврейка:

Они говорили своим мужьям: «Зачем нам оставаться здесь и ждать окончательной гибели? Не лучше ли построить прочное существование где-нибудь в другом месте, пока наши силы не истощились от постоянного физического и психического давления? Разве будущее наших детей не важнее совершенно бессмысленного ожидания?» Все женщины без исключения разделяли это мнение, в то время как мужчины горячо выступали против. Я обсуждала это с мужем. Как и все остальные мужчины, он просто не мог представить себе, как можно покинуть родину.25

Нюрнбергские законы позволили арестовывать евреев за новое преступление: «растление расы» (Rassenschande).26 Они криминализировали сексуальные отношения между евреями и неевреями. Это облегчило доносы в гестапо на евреев за нарушение закона. Поэтому только после принятия Нюрнбергских законов гестапо стало более активно участвовать в преследовании евреев. Нюрнбергские законы распространялись на всех евреев и немецких «арийцев», которые либо имели внебрачные сексуальные отношения друг с другом, либо подозревались в таковых. Еврейские и «арийские» мужчины должны были нести одинаковое наказание. В действительности с евреями, обвиняемыми в этом преступлении, обращались более сурово на допросах. Немецкие «арийские» женщины редко подвергались тюремному заключению, но еврейские женщины часто содержались под стражей в целях защиты. Осужденные «арийские» мужчины получали более короткие сроки, чем евреи, но после освобождения с ними также обращались как с изгоями. Немецкие «арийские» женщины часто теряли опеку над своими детьми после того, как их обвиняли в сексуальных отношениях с евреями.27

Во многих отделениях гестапо были созданы специальные отделы по «растлению расы». В Берлине гестапо часто прибегало к методам провокации. Гестапо завербовало множество девочек-подростков и проституток специально для того, чтобы вовлекать еврейских мужчин в компрометирующие сексуальные ситуации. В других местах гестапо проводило скрытое наблюдение за парами, подозреваемыми в участии в незаконных сексуальных отношениях. В домах пар часто проводились облавы, чтобы застать их в момент полового акта.

В период с 1935 по 1940 год за «осквернение расы» было осуждено 1900 человек. Количество судебных преследований существенно различалось в зависимости от региона. В Гамбурге в период с 1936 по 1943 год перед судом предстали 429 «осквернителей расы». Во Франкфурте за тот же период были осуждены только 92 человека. Средний срок наказания за это преступление составлял восемнадцать месяцев. Осужденные отбывали наказание в обычных тюрьмах или в тюрьмах с каторжными работами. В марте 1936 года гестапо обратилось в Министерство юстиции с жалобой на слишком мягкие приговоры, выносимые судьями за это преступление. Гейдрих потребовал более регулярного применения каторжных работ.28

Гестапо выявляло случаи «осквернения расы» преимущественно по доносам общественности. Исследование историка Роберта Геллатели, посвящённое случаям «осквернения расы» в Нижней Франконии, показало, что 57% таких случаев начинались с доноса рядового гражданина Германии. Как утверждает Геллатели, «без активного сотрудничества всего населения гестапо было бы практически невозможно проводить подобную [антиеврейскую] расовую политику».29 В архивах Дюссельдорфа зарегистрировано 255 подобных случаев, касающихся еврейских мужчин и 137 немцев, обвиняемых в «осквернении расы». Гестапо требовало гораздо более серьёзных доказательств в делах о «осквернении расы», чем в мелких политических преступлениях. Требовалось подтвердить любое обвинение тремя людьми, иначе оно отклонялось со строгим предупреждением и обещанием дальнейшего наблюдения. Это положение позволило сохранить низкий уровень числа дел, доведенных до суда.30

Обвиняемые в «осквернении расы», как правило, были моложе сорока лет и происходили из разных слоев общества. В приговоре, вынесенном гамбургским судом в ноябре 1937 года еврею, отмечалось: «Тот факт, что обвиняемый и свидетель [его немецкая партнёрша] были знакомы с 1920 года, а их длительные отношения – с 1927 года, не может считаться смягчающим обстоятельством, поскольку эти отношения продолжались полтора года после принятия Нюрнбергских законов и прекратились только с арестом обвиняемого». Он был приговорён к тридцати месяцам каторжных работ.31 Состоятельный еврейский бизнесмен по имени Карл, женатый на немке «арийского» происхождения, был анонимно обвинён в «осквернении расы». В письме в гестапо утверждалось, что он совершал сексуальные надругательства над своими работниками и домработницами. Гестапо сочло обвинение безосновательным.32

В другом случае двадцатилетняя еврейская горничная описала половой акт с двумя «арийскими» немцами во всех порнографических подробностях во время признания в гестапо, которое растянулось на несколько страниц, напечатанных с одинарным интервалом. Вместо того чтобы просто попросить женщину признаться в половом акте, что было вполне достаточно для обвинительного приговора по обвинению в «растлении расы», гестаповский офицер явно хотел услышать все подробности интимной сексуальной жизни. Некоторые гестаповцы, очевидно, получали некое похотливое удовольствие, слушая, как женщины, обычно моложе сорока лет, обсуждают эти интимные сексуальные контакты.33

Евреи появляются в досье гестапо по ряду других причин. Известные евреи часто подвергались пристальному наблюдению и преследованиям. Многие из этих досье довольно обширны и часто обновлялись. Характерны чрезвычайно объемные досье Зигфрида Клеффа, Михаэля Штайнбека и Йозефа Кана. Доктор Зигфрид Клефф (родился в 1882 году) был еврейским раввином. Он жил в Дюссельдорфе со своей женой Лилли.34 В феврале 1937 года он стал председателем дюссельдорфского отделения Национальной ассоциации еврейских общин Германии. Эта организация помогала евреям эмигрировать. В марте 1937 года берлинское гестапо направило в свое дюссельдорфское отделение информацию о том, что Зигфрида подозревают в желании брататься с немцами, и спрашивало, действительно ли он убежденный сионист, за которого себя выдает. В мае 1937 года Зигфрид был оштрафован на двадцать рейхсмарок за упоминание запрещенной газеты в своей еврейской общине.

19 августа 1937 года Клефф подал прошение на эмиграцию в Нидерланды. 30 августа 1938 года гестапо не только отказалось отпустить его, но и немедленно конфисковало его паспорт. Во время погрома «Хрустальной ночи» 9–10 ноября 1938 года Клефф был помещён под «превентивное заключение» в местный концлагерь, но освобождён через двенадцать дней. 21 ноября 1941 года в его деле гестапо появилась новая запись о конфискации 315 книг. Последняя запись в его деле датирована 21 января 1942 года. В ней без обиняков указано, что Клефф был депортирован в Польшу. Его ждала верная смерть. За всё это время гестапо ни разу не допросило его.35

Гестапо установило аналогичное наблюдение за Михаэлем Стейнбеком (род. 1880), врачом-специалистом, по подозрению в его возможной связи с масонством. Нацистский режим был крайне враждебен к масонству. В «Майн кампф» Гитлер утверждал, что евреи использовали эту организацию как тайную сеть для контроля и влияния на бизнес и финансовые организации. Таким образом, враждебность нацистов к масонству была тесно связана с антисемитизмом.

Штейнбек родился в Бухаресте и жил в Дуйсбурге со своей женой Маргарет.36 В деле содержится много информации о его деятельности на протяжении длительного периода. Гестапо обнаружило приглашение, пригласившее Штейнбека на собрание масонской ложи 22 марта 1937 года. В его деле не упоминается, присутствовал ли он на нём на самом деле, но отмечается, что эта масонская ложа в то время была распущена. В его деле есть большое количество листовок из ассоциации моряков «Братство свободных моряков» в Рейнской области. Похоже, Штейннер принимал активное участие в этой организации в Веймарский период и был редактором одного из её периодических изданий под названием «Devilfish». В его деле также имеется копия статьи Михаэля Штейнбека.

В статье он представился как врач, возглавлявший госпиталь в Танжере (Марокко), финансируемый мусульманской благотворительной организацией, во время Первой мировой войны. Далее Стейнбек критически высказывается о немецких властями, которые, по всей видимости, довели местного фермера до самоубийства. Он также утверждал, что ко всем, кто работал за границей, по возвращении относились с подозрением. Всё это касалось событий, произошедших за годы до прихода нацистов к власти. Гестапо арестовало его в 1937 году за участие в масонской дискуссионной группе. Также существовали подозрения, что он мог быть причастен к «осквернению расы». Гестапо так и не предъявило Михаэлю Стейнбеку никаких обвинений, и его дальнейшая судьба неизвестна.37