Текст книги "Гестапо. Миф и реальность гитлеровской тайной полиции"

Автор книги: Фрэнк Макдоноу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

«Все жертвы, принесенные в бою, были осквернены». Далее было зафиксировано, что Герхард Бергер, зять покойного, 24 мая 1943 года рассказал мэру Брукхаузена о непатриотических высказываниях протестантского пастора. Местный учитель, в качестве дополнительных показаний, заявил, что речь у могилы была нежелательной и деморализовала присутствующих, поставив под сомнение мужество храбрых солдат, сражавшихся на Восточном фронте. Гестапо допросило Вильгельма, который признал все выдвинутые против него обвинения. 21 октября 1943 года нацистский «Специальный суд» оштрафовал его на 2000 рейхсмарок за «подрывные высказывания» о военных действиях, но, к счастью, избежал тюремного заключения.26

Католическое население, насчитывавшее 20 миллионов человек и составлявшее 33 процента населения Германии в эпоху нацизма, вызывало у нацистского режима гораздо большее подозрение, чем протестантская община. До 1933 года католические промышленные районы Берлина, Рейнской области и Баварии наиболее устойчиво сопротивлялись электоральной привлекательности нацистской партии. Напротив, нацисты получали наибольшее количество голосов в сельских протестантских районах на севере и востоке Германии. Рейнхард Гейдрих считал, что католики обязаны быть верными Риму и, следовательно, находились под «расовым подозрением». Условия Конкордата, по-видимому, гарантировали религиозную свободу Католической Церкви. Католические епископы полагали, что Гитлер будет соблюдать его условия. Это оказалось фатальным просчетом. Конкордат так и не был отменен нацистским режимом, но священники, монахини и монахини подвергались позору, преследованиям и арестам, монастыри были распущены, церковное имущество и банковские счета конфискованы, молодежные группы запрещены, а католические школы закрыты.

2 июля 1933 года офицерам баварской политической полиции были отданы инструкции о том, как вести дела, связанные с католическими священниками:

1. Члены духовенства могут быть взяты под стражу в качестве меры пресечения в принципе, только если (a) установленные факты определенно указывают на необходимость возбуждения уголовного обвинения или (b) заключение под стражу представляется абсолютно необходимым для обеспечения безопасности священника.

2. Во всех случаях протоколы судебных заседаний должны быть в обязательном порядке представлены командиру политической полиции до принятия каких-либо дальнейших мер. При отсутствии фактов, оправдывающих судебное преследование, священнослужители могут быть заключены под стражу без предварительного уведомления командира политической полиции только в том случае, если это представляется абсолютно необходимым для поддержания общественной безопасности.27

Йозеф Брох (родился в 1907 году) в Генхюльзене близ Мюнхенгладбаха был католическим капелланом и учителем на полставки в небольшом сельском городке Моншау в районе Северного Рейна.28 24 апреля 1934 года на него донес в гестапо местный член Гитлерюгенда, посетивший одно из его занятий по религиозному образованию, во время которого Йозеф, по-видимому, запретил мальчикам вступать в организацию, которая не дает им времени на посещение церковных служб.

Гестапо провело очень тщательное расследование обвинений Йозефа, подробно опросив нескольких мальчиков, которые рассказали о случившемся. Хуберт Хёзенер, девятнадцатилетний местный руководитель Гитлерюгенда, отрицал, что Брох когда-либо рекомендовал мальчикам посещать только католические религиозные и молодежные организации. Йозеф Роден утверждал, что Брох однажды произнёс проповедь, в которой критиковал нацистскую партию и Гитлерюгенд, заявив, что образование должно оставаться исключительной обязанностью Католической церкви. Другой мальчик вспомнил, как Брох сказал во время проповеди: «Сегодня молодёжи не хватает правильного руководства». Другой свидетель слышал, как Брох говорил о «ересях нацизма» и высмеивал СА. Ещё один мальчик сообщил, что Брох разрешил петь запрещённые походные песни во время похода.29

1 мая 1934 года появился ещё один свидетель, который сообщил, что Брох, по всей видимости, имел обыкновение возглавлять делегацию католических молодых скаутов в сопровождении бойцов СА всякий раз, когда штурмовик освобождался из местной тюрьмы. Однажды Брох, по-видимому, был в группе, которая приветствовала бойца СА, покидавшего тюрьму, спела ему песню поддержки и даже вручила ему букет цветов. После этого Брох, предположительно, отвёл всю группу в местную пивную и угостил выпивкой. Католический капеллан сделал всё это со скрытым мотивом, утверждал его доносчик, поскольку во время попойки он посоветовал всем присутствующим вступать в католическую рабочую группу, когда они найдут работу, а не в спонсируемый нацистами Германский трудовой фронт (DAF).

Гестапо предъявило Броху все эти обвинения во время продолжительного допроса. Он категорически отрицал их все. Он читал лекции на религиозные темы лишь раз в неделю. Он никогда не говорил, что пропускать богослужение, если оно совпадало с собранием Гитлерюгенда, – грех. Он никогда не встречался с членами СА после выхода из тюрьмы и не ходил с ними на пивные посиделки. Он никогда не критиковал СА или нацистский режим ни на одном из своих занятий или проповедей. Все лекции, которые он читал юношам, были абсолютно добровольными. Он никогда не призывал никого из них ставить свои обязанности перед Гитлерюгендом ниже обязательств перед Католической церковью.

Брох заявил гестапо, что его рассказ о событиях правдив, а версия, выдвинутая подростками, – выдумка. Гестапо отвергло все обвинения, выдвинутые юношами, за исключением того, что Брох якобы высмеивал СА на уроке религиозного воспитания. За одно это он отсидел неделю в тюрьме. Это было краткое, но резкое предупреждение гестапо о том, чтобы он впредь не критиковал нацистскую партию. Обращение с ним в гестапо явно его разозлило. 2 мая 1934 года, на следующий день после освобождения, Брох отправил гневное письмо в местное отделение гестапо в Ахене с требованием арестовать всех лиц, «ложно» доносивших на него. Гестапо даже не ответило, и дело было закрыто.30

В июле 1934 года Гейдрих издал приказ всем офицерам гестапо, запрещавший католическим молодёжным организациям участвовать в любых публичных мероприятиях, не носящих исключительно религиозный характер. Католические церковные мероприятия всё чаще проводились в церковных зданиях. Спортивные мероприятия, марши и походы были запрещены. Ношение униформы и знаков отличия католических молодёжных организаций было категорически запрещено. Однако попытки убрать распятия из школьных зданий встретили сильное общественное сопротивление. В Ольденбурге, на севере Германии, в 1936 году сопротивление политике распятия было настолько сильным, что от неё пришлось отказаться.

Преследования священников всё чаще становились центральным направлением нацистских преследований Католической церкви. Треть из всех 25 500 немецких священников в гитлеровской Германии подвергались той или иной форме травли со стороны гестапо в эпоху нацизма, начиная от наблюдения за церковными службами и заканчивая допросами, судебными процессами, издевательствами, тюремным заключением, пытками, избиениями и, в некоторых случаях, казнями.31 Гестапо составляло списки священников, считавшихся нелояльными, и подвергало их массированным преследованиям.32 Еженедельная газета СС «Das Schwarze Korps» («Чёрный корпус») неоднократно публиковала антикатолическую пропаганду и освещала обвинения в сексуальных домогательствах. В 1937 году всем священникам и студентам-католикам-теологам было запрещено вступать в нацистскую партию. Перепись священников, покинувших Дахау 15 марта 1945 года, даёт представление о том, насколько широко нацистские провокации в отношении католического духовенства были распространены по всей оккупированной нацистами Европе. Из 1493 оставшихся в лагере 261 были немцами, 791 поляками, 122 французами, 64 австрийцами, 38 голландцами, 34 бельгийцами и 29 итальянцами.33

В центре попыток подорвать доверие местных прихожан к Католической церкви лежали обвинения в контрабанде валюты и сексуальных домогательствах. Йозеф Геббельс из Министерства пропаганды в многочисленных публичных выступлениях изображал Католическую церковь как рассадник гомосексуалистов и растлителей малолетних. В мае 1936 года 200 монахов-францисканцев были обвинены в сексуальном насилии над детьми. Монахинь обвинили в содержании публичных домов. Гестапо призывало общественность сообщать о многочисленных жалобах на сексуальное насилие. В апреле 1937 года в газетном сообщении утверждалось, что 1000 католических священников и монахов ожидали суда по обвинению в сексуальном насилии.34 Очевидно, что многие из этих случаев были ложными.

В некоторых случаях гестапо даже предлагало детям сладости, чтобы те ложно обвинили священников в сексуальном насилии.35 Если случай был правдой, он получал максимальную огласку. В марте 1937 года настоятель католической церкви донес нацистской партии на помощника католического священника из Мюнхенгладбаха о том, что он совершил сексуальное насилие над несколькими мальчиками в период с 1931 по 1933 год. О деле сообщили в гестапо, которое провело тщательное расследование. Были допрошены шесть мальчиков, все младше четырнадцати лет. Все утверждали, что священник несколько раз к ним прикасался непристойно. Гестапо решило отправить священника на суд. Скандальные подробности ежедневно сообщались в местной прессе. Католический священник был приговорен к двадцати одному месяцу тюремного заключения. После освобождения он продолжил сексуальное насилие над детьми. Его арестовали и снова осудили. После еще одного восемнадцатимесячного заключения его перевели в концентрационный лагерь Дахау, где он умер от пневмонии 19 января 1943 года.36

Священников-диссидентов, которых не удалось разоблачить или доказать их сексуальную развращённость, заставляли молчать другими способами. В июле 1935 года Геринг, будучи премьер-министром Пруссии, издал директиву, направленную на борьбу с тем, что он называл «политическим католицизмом»:

Необходимо принципиально понимать, что все священники, работающие на государственной службе, например, преподающие религию в государственных школах, должны будут не только избегать любого возможного негативного отношения к нацизму в своем преподавании, но и, как и все другие члены государственной службы, принимать на себя позитивные обязательства в пользу нацизма и, таким образом, без колебаний служить нацизму.37

Некоторые священники упорно отказывались подчиняться этим запретительным приказам. Руперт Майер, родившийся в Штутгарте 23 января 1876 года, был первым католическим священником, награждённым Железным крестом первой степени во время Первой мировой войны. В 1916 году он был тяжело ранен в Румынии и потерял левую ногу. Он носил тяжёлую деревянную ногу до конца своей жизни. После войны он изучал теологию, стал священником и вступил в строгий орден иезуитов. Он неустанно трудился на благо бедных по всему Мюнхену и его окрестностям, основав конгрегацию сестёр Святого семейства, которая помогала многим семьям, находящимся в крайней нищете. В 1923 году Руперт присутствовал на собрании, где обсуждался вопрос: «Может ли католик быть национал-социалистом?». Главным докладчиком был Адольф Гитлер. Майер заявил собравшимся: «Немецкий католик никогда не может быть национал-социалистом».

До конца своей жизни Руперт Майер придерживался этой точки зрения. К маю 1937 года в его раздутом досье гестапо значилось семьдесят семь сообщений о «неподчинении» национал-социалистическому режиму.38 К тому времени он был одним из самых популярных и харизматичных католических священников в районе Мюнхена. Его службы привлекали огромное количество людей. Он приобрел репутацию защитника Католической церкви от нацистских нападений. Гестапо запретило ему выступать на публичных собраниях. 5 июня 1937 года он был помещен под «превентивное заключение» в соответствии с «Законом о борьбе с вероломными нападениями на государство и партию». На своем громком судебном процессе в июле 1937 года Майер заявил, что продолжит защищать Католическую церковь, поскольку Конкордат дает ему на это право. Трое председательствующих судей признали Руперта Майера человеком «большого ума и сердца», но решили, что его проповеди и речи представляют «угрозу для стабильности государства».

Он был приговорён к пяти месяцам заключения в крепости Ландсберг, по иронии судьбы, в той же самой тюрьме, где Гитлер отбывал наказание за «государственную измену» в 1924 году после провалившегося мюнхенского пивного переворота.39 Внутри здания суда прошла публичная демонстрация против приговора Майеру. После освобождения запрет на разглашение информации с него так и не сняли. Когда в сентябре 1939 года началась война, его снова взяли под «превентивное заключение» и поместили в одиночную камеру в Заксенхаузене. Год спустя его перевели в отдалённый бенедиктинский монастырь в Эттале, запретив покидать его пределы. Руперт пережил войну, но 1 ноября 1945 года во время католической мессы скончался от сердечного приступа.40

Заключение в тюрьму известных диссидентов, таких как Руперт Майер, было частью усиления нападок на Католическую Церковь, последовавших за широко разрекламированной папской энцикликой «С жгучей тревогой», изданной Папой Пием XI 14 марта 1937 года. В ней национал-социалистическое правительство обвинялось в систематическом уклонении от выполнения и нарушении Конкордата. Энциклика была тайно ввезена в Германию и зачитывалась священниками на каждой службе в католической церкви 21 марта 1937 года. Папа утверждал, что нацистский режим ведет «религиозную войну» против христианских учений, которым необходимо противостоять. Он также критиковал «неоязычество», распространяющееся в нацистской Германии.41 Гитлер был глубоко возмущен вмешательством Папы в религиозные дела Германии. Офицеры гестапо совершали обыски в католических церквях по всей стране и изымали все экземпляры энциклики, которые им удавалось найти. Министерство иностранных дел Германии направило протест Ватикану в связи с «этим вмешательством во внутренние дела Германии».42 В своем рождественском обращении в Риме в 1937 году Папа Римский еще раз подчеркнул проблему жестокого обращения с Католической церковью в гитлеровской Германии:

В Германии действительно существуют религиозные преследования. На протяжении долгого времени [нацистский режим] прилагал усилия, чтобы заставить людей поверить в отсутствие преследований. Но известно, что такие преследования существуют, и они очень суровы. Действительно, редко случались преследования столь суровые, столь ужасающие, столь тяжкие и столь плачевные по своим далеко идущим последствиям. Это преследования, которые не щадят ни силы, ни угнетения, ни угроз, ни интриг, ни фальсификации ложных фактов.43

В публичных выступлениях многих кардиналов и епископов часто упоминалось о всеобщем запугивании Католической церкви нацистским режимом. Кардинал Бертрам был вдумчивым, осторожным и непримиримым критиком в Бреслау, неоднократно обращавшимся к нацистскому режиму с петициями и жалобами, в которых указывал на многочисленные нарушения Конкордата. Все эти жалобы были полностью проигнорированы нацистским режимом. В марте 1936 года епископ Мюнстерский Клеменс Гален произнёс в Ксантене откровенную речь, не стесняясь в выражениях:

Посмотрите, как Святая Церковь, Папа, епископы, священники… посмотрите, как верные чада Церкви публично и безнаказанно оскорбляются, поносятся и высмеиваются. Сколько католических священников и мирян подвергалось нападкам и оскорблениям в газетах и ​​на публичных собраниях, как их лишали сана и должностей, заключали в тюрьмы и подвергали жестокому обращению без вынесения судебных приговоров. В немецкой земле есть могилы, в которых покоится прах тех, кого католический народ считает мучениками за веру.44

В июле 1937 года в Берлине состоялась специальная конференция сотрудников гестапо под названием «Следующие задачи в кампании против религиозных противников». На ней был предложен упреждающий план борьбы с церковной оппозицией. Система разведывательных контактов – «V-Men» (V-Männer) – была поручена исключительно работа с диссидентским духовенством. Они должны были докладывать о содержании проповедей в церквях и выявлять всех религиозных противников. Полученная информация анализировалась руководителями отделений гестапо для принятия решения о необходимости ареста священнослужителя. Церковные издания систематически контролировались, ограничивались и, при необходимости, запрещались.45 Священнослужители, выезжавшие за границу по церковным делам, находились под строжайшим надзором. В ноябре 1938 года епископ Вюрцбургский монсеньор Эренфрид был задержан на итальянской границе на несколько часов во время визита в Рим. Его багаж был тщательно проверен, а все документы были фотокопированы, прежде чем возвращены ему.46 Имущество католической церкви также подверглось массовому изъятию без какой-либо компенсации. В апреле 1940 года сообщалось, что только в Висбадене у католической церкви было конфисковано имущество на сумму 30 миллионов рейхсмарок. Католические епископы, при поддержке Ватикана, протестовали против этих изъятий. Летом 1941 года они были прекращены по личному приказу Адольфа Гитлера.47

К 1939 году политическое влияние Католической церкви в гитлеровской Германии было постепенно подорвано, но верность подавляющего большинства католиков своей вере сохранилась. Действительно, в военный период посещаемость католических церквей увеличилась. Как выразился лидер нацистов Рудольф Гесс: «Религия, которая влияла на жизнь народа, фактически доминировала над ней на протяжении двух тысяч лет, не может быть побеждена внешними мерами и, конечно же, поверхностным высмеиванием».48 Руководители Католической церкви подчеркнули свою полную поддержку военных усилий Германии. В сентябре 1939 года католические епископы опубликовали следующее заявление, изложив своё отношение к предстоящей борьбе: «В этот решающий час мы призываем и увещеваем наших солдат-католиков, повинующихся фюреру, исполнить свой долг и быть готовыми пожертвовать всем своим существованием. Мы призываем верующих присоединиться к горячей молитве о том, чтобы промысел Божий привёл к благословенному успеху Отечества и народа».49

Католические священники начали адаптировать похороны погибших на войне к нуждам патриотически настроенных прихожан, о чем свидетельствует этот секретный отчет гестапо:

Католическая церковь создаёт необычайно фантазийную [атмосферу], в которой проходят похороны, как единогласно утверждают сообщения из католических регионов. В результате она оказывает глубокое и долгосрочное влияние на родственников [погибших] и местное население. В центре этих мероприятий в честь погибших – поминальные службы или мессы по погибшим солдатам:

1. Мемориальный саркофаг [Тумба] покрыт чёрным и украшен цветами. Рядом с ним горят многочисленные свечи, на нём лежат стальной шлем и скрещённое оружие.

2. Или вместо этого в церкви устраивается символическая солдатская могила, богато покрытая цветами, березовым крестом, стальным шлемом или Железным крестом.

3. В ходе культовых мероприятий особое внимание уделяется хоровому пению, оркестровым произведениям, шествиям детей и чтению стихов.

4. Иногда боковой алтарь превращается в алтарь павшим воинам. Под цветами и горящими свечами устанавливаются изображения павших с указанием их имён и боевых наград. Родственники и население [в целом] могут почтить память павших в любое время суток.50

Несмотря на публичное проявление сочувствия к судьбе немецких солдат, нацистский режим по-прежнему считал священников не заслуживающими доверия. Многие католические церкви в крупных городах были закрыты, если они находились далеко от бомбоубежищ. Государство постепенно сокращало государственные субсидии Католической церкви. В обширном докладе гестапо, представленном Гитлеру в октябре 1939 года, Гейдрих предупреждал, что за священнослужителями по-прежнему необходимо пристальное наблюдение, поскольку они, вероятно, будут оказывать пассивное сопротивление, и что любой, кто будет заниматься подрывной деятельностью или делать пораженческие заявления, будет наказан самым суровым образом.51

Католический священник Карл Ламперт (родился в 1894 году) из Гёфиса, Австрия, уже провел несколько сроков в «превентивном заключении» до своего ареста гестапо в Штеттине в феврале 1943 года за критические высказывания в ряде проповедей о ведении войны Гитлером. Карл пережил несколько месяцев жестоких допросов перед судом. На трех нацистских показательных процессах он был ложно обвинен, вместе с двумя другими священниками, в передаче военных секретов союзникам. Председательствующий судья на третьем процессе, который состоялся в военной тюрьме Торгау 24 июля 1944 года, посчитал, что все обвинения были сфабрикованы гестапо. Накануне вечером судья был бы обязан вынести смертный приговор трем священникам, которых он застрелил. Это не помешало вынесению смертных приговоров. В прощальном письме брату Карл писал: «Вот и настал час, столь страшный для тебя и всех моих близких, но и час освобождения для меня. Я приближаюсь к конечной точке моего пути на Голгофу. Тьма спустилась, но рассветает день. На Тебя, Господи, уповаю». Карл Ламперт был казнён 13 ноября 1944 года.52

Самый серьёзный вызов нацистскому режиму со стороны Католической церкви во время Второй мировой войны был направлен против нацистской политики эвтаназии, введённой в августе 1939 года в рамках печально известной программы Т4. Тысячи психически больных и физически неполноценных взрослых и детей были убиты в ряде немецких психиатрических больниц.53 Католический епископ Клеменс Граф фон Гален произнёс проникновенную проповедь в церкви Святого Ламберта в Мюнстере, в которой решительно выступил в защиту святости человеческой жизни:

Меня заверили, что Министерство внутренних дел Рейха и ведомство руководителя имперских врачей доктора Конти не скрывают того факта, что на самом деле в Германии было преднамеренно убито большое количество психически больных людей, и в будущем их будет убито еще больше.

По какой причине?

Эти несчастные пациенты должны умереть… потому что, по мнению какого-то ведомства, по свидетельству какой-то комиссии, они стали «бесполезной жизнью», поскольку, согласно этому свидетельству, они – «непроизводительные товарищи нации». Аргументация такова: они больше не могут производить товары, они подобны старой машине, которая больше не работает, они подобны старой лошади, которая неизлечимо захромала, они подобны корове, которая больше не даёт молока… Если установить и применять принцип, согласно которому можно убивать «непроизводительных» собратьев, то горе нам всем, когда мы состаримся и ослабеем!54

Копии проповеди распространялись по всей стране. Гитлер подумывал о повешении Галена за столь открытую публичную критику политики, проводимой им лично.55 Гестапо пыталось конфисковать все экземпляры проповеди. Открытые убеждения Галена встречали сопротивление медсестёр (Reichspflegerinnen), работавших в госпиталях, где совершались казни. Многие католические священники причащали приговорённых к смерти. Католическая медсестра, участвовавшая в программе Т4, позже вспоминала:

Мы стремились максимально облегчить последний путь выбранных пациентов. В этой связи мне вспоминается случай одной пациентки, ревностной католички, и в последний день она попросила католического священника причастить её перед [убийством]. Я до сих пор отчётливо помню и могу с абсолютной уверенностью сказать, что католического священника предупредили об этом перед убийством, и что пациентка, которая, по крайней мере в тот день, была совершенно в здравом уме, была причастна священником.56

Пожилая пенсионерка Селин Винтер (родилась в 1873 году) была доставлена ​​на допрос в гестапо по обвинению в распространении проповеди епископа Галена. На момент ареста Селин проживала в городе Крефельд в Северном Рейне. Гестапо считало её происхождение несколько эксцентричным. Она регулярно посещала службы в протестантской евангелической церкви, но затем покинула её. Она была членом малоизвестной промонархистской «Лиги Луизы» (Luisenbund), которая считала Луизу фон Мекленбург-Стрелиц, бывшую королеву Пруссии времён Наполеона, святой. Эта небольшая группа почитателей восхищалась этой бывшей прусской монархиней за её выдающуюся красоту, глубокий патриотизм и «женственный взгляд на мир».

На момент ареста Селин также была членом внеконфессиональной, атеистической, неоязыческой секты под названием «Боговерующие». Это была пронацистская альтернатива христианским церквям, одобренная руководителем СС Генрихом Гиммлером и некоторыми другими видными нацистами, но не Гитлером.59 15 декабря 1941 года на Селину донес в гестапо в Крефельде один из её родственников, которому она передала копию проповеди епископа Галена.

В отчете гестапо по этому делу от 17 декабря 1941 года утверждалось, что некий Ганс Форст сделал копии проповеди Галена и передал одну из них Селин Винтерс. Форст был бывшим полицейским инспектором в Касселе. В 1933 году его назначили ответственным за наспех созданный «дикий» концлагерь в бедном рабочем районе Берлина Лихтенберг. Год спустя его отстранили от должности из-за обвинений в жестоком обращении с заключенными в лагере, и он провел год в концентрационном лагере за эти преступления. После освобождения он работал страховым агентом. Затем он подал заявление о вступлении в СС, но получил отказ из-за своей предыдущей судимости. На допросе в гестапо Форст заявил, что также является членом «Боговерных», но заявил, что за его решением дать Селин копию текста Галена не было никаких политических мотивов.

16 декабря 1941 года Селин Винтерс была допрошена гестапо. Она утверждала, что её желание увидеть проповедь было вызвано простым любопытством. Она утверждала, что копию ей дал друг, но опровергла слова Форста, сказав, что сама попросила его скопировать её для неё. Она отказалась назвать гестапо имя друга, который передал ей проповедь. Селин не только не согласилась с обличительными словами епископа Галена, но и заявила гестапо, что полностью одобряет нацистскую политику эвтаназии. Наконец, поняв, что Селин является ярой сторонницей нацистского режима, гестапо освободило её без предъявления обвинений.60

После резкой критики епископа фон Галена по поводу эвтаназии нацистский режим решил смягчить репрессии против католической церкви. Гитлер опасался, что подобные публичные конфликты могут привести к потере популярности режима в военное время. В сентябре 1941 года офицерам гестапо были даны следующие инструкции о том, как в будущем решать церковные вопросы, чтобы обеспечить:

1. Недопущение всех крупных операций и мер против церквей и их институтов.

2. Отмена дальнейших мер в отношении монастырей, в том числе замаскированных мер в этом вопросе.

3. В отдельных случаях могут быть приняты меры, но об этом должно быть уведомлено Главное управление имперской безопасности. Особо важные случаи должны быть оставлены на усмотрение фюрера.

4. Главное – не допустить, чтобы Церковь вернула себе прежние позиции. Мы должны ограничиться лишь сохранением уже завоёванных позиций.

5. Основное внимание [сейчас] следует уделить разведывательной работе. Любые значимые материалы, которые могут иметь значение в будущем, должны быть тщательно собраны… Сеть агентов должна тщательно поддерживаться и расширяться путём вербовки новых связных. Особое внимание следует уделять связям между церковными кругами и правительственными учреждениями.61

Нацистский режим прекрасно понимал, что ослабление влияния христианских церквей на немецкий народ – долгосрочный проект. Более мелкие религиозные секты оказалось гораздо легче запугать, поскольку у них было мало влиятельных общественных деятелей, готовых их защищать. Одной из религиозных групп, подвергшихся крайне жестоким преследованиям со стороны гестапо, были Свидетели Иеговы, созданные в 1879 году американским бизнесменом Чарльзом Расселом.62 В документах гестапо они упоминаются либо как «Международная ассоциация исследователей Библии», либо как «Усердные исследователи Библии».63 Они стали первой религиозной конфессией, официально запрещённой в гитлеровской Германии. Некоторые историки считают их «забытыми жертвами» нацистских религиозных преследований. 25 000 немецких Свидетелей Иеговы в основном состояли из трудолюбивых слоёв рабочего класса. Гестапо считало их опасными и фанатичными независимыми.

По оценкам, 85% Свидетелей Иеговы никогда не голосовали ни за одну политическую партию. Остальные были в основном бывшими избирателями КПГ или СДПГ. Мартин Бросзат назвал их сопротивление «бесполезным мученичеством».64 Их упрямая приверженность ветхозаветным пророчествам и пацифизму привела нацистов к мысли, что их религиозные убеждения были маской, скрывающей глубинную симпатию к коммунизму. Следует отметить, что Свидетели Иеговы выступали против нацистской системы не по идеологическим или политическим мотивам, а ради сохранения своих религиозных практик. Многие предпочли смерть отречению от своей веры. Спустя всего несколько недель после прихода к власти один из нацистских чиновников написал:

Опасность для государства, исходящую от Свидетелей Иеговы, нельзя недооценивать, поскольку члены этой секты, в силу своего невероятно сильного фанатизма, полностью враждебны государственному правопорядку. Они не только отказываются отдавать немецкое приветствие (гитлеровское салютование), участвовать в каких-либо национал-социалистических или государственных мероприятиях или нести военную службу, но и ведут пропаганду против службы в армии и пытаются, несмотря на запрет, распространять свои издания.65

В декабре 1933 года Гейдрих приказал гестапо арестовать любого, кто будет уличен в принадлежности к Свидетелям Иеговы. В 1935 году организация была официально запрещена. Это не помешало Свидетелям Иеговы проводить собрания, проповедовать по домам и распространять такие издания, как «Сторожевая башня» и «Золотой век». Общественные разоблачения играли незначительную роль в преследовании Свидетелей Иеговы гестапо. Большинство случаев начиналось с информации, собранной гестапо.66 В эпоху Третьего рейха 10 000 Свидетелей были заключены в тюрьмы, а число убитых в нацистских тюрьмах, по оценкам, составляет от 950 до 1200.67 В концентрационных лагерях они носили фиолетовый треугольник на форме, отказывались вставать по стойке смирно во время ежедневной переклички, объявляли голодовки и отказывались служить в армии или проходить военную службу.