Текст книги "Черный козерог"

Автор книги: Франсуа Бальзан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Маленький столичный гарем короля занимает место за общей оградой, где к каждой из этих дам ведет отдельная тропинка. Хотя жилища раздельные, некоторые старые супруги охотно делят свой кров с молодыми; это их развлекает!

Стражник скрывается поблизости. Без сомнения, его возмутило бы, если бы ему сказали, что он выполняет обязанности евнуха…

У короля есть свой собственный дом, в котором он принимает по ночам местных красоток. Он не живет в этом доме непрерывно. С тех пор как король женится в десятый раз, он покидает сень королевы-матери и устраивает свои резиденции там, где ему понравится.

Вокруг большой хижины и гарема концентрически расположены жилища знатных людей, а позади – дома простого народа.

Внешний вид жилищ Свазиленда, образ жизни людей могли частично измениться после стольких лет контактов с европейцами, особенно в больших центрах. Но глубинная структура остается нетронутой. Именно эти многочисленные естественные неизменные обычаи и надо описать, пока прогресс неизбежно не поглотит все следы прошлого…

Границы королевской власти

Древняя королевская власть не уступила под медленным давлением британской администрации, по меньшей мере она сохранила свои особенности.

По привычке королю продолжают давать имена: Лев, Солнце, Млечный Путь, Препятствие Врагам. А королеве-матери – Слониха, Земля, Красота, Мать Всех и т. д.

Королева-мать по-прежнему носит корону из темного дерева, украшенную розовым пером фламинго – птицы дождя. леопардовую шкуру и кожаные мешочки, содержащие королевские лекарства; эти мешочки привязываются к запястьям и лодыжкам.

Считается, что здоровье короля обеспечивает всеобщее благополучие. Король скрупулезно продолжает выполнять традиционные запреты: не смотреть на покойника, не прикасаться к трупу, но касаться молил или лиц, носящих траур. И народ по-прежнему празднует основные события его жизни: рождение, вступление на престол, свадьбы.

Когда король умрет, он будет единственным свази, кого набальзамируют но очень старым рецептам, применяющимся только в клане дламини. И его останки будут покоиться в том место, которое заняли его предки.

Вся законодательная, исполнительная, политическая власть теоретически возложена на короля и королеву-мать. По внушительная иерархия сановников сводит участие монарха в государственных делах к простой формальности; сановники заседают в совете, сдерживают в необходимых случаях реакцию народа, пресекают всякие попытки установления тирании. Нет нужды, как это случалось у зулусов и других воинственных народов, прерывать убийством род правителя, который чрезмерно расширил свои функции: свази достаточно эффективно держали династию в удилах, чтобы прибегать к таким крайним средствам. Равновесие достигалось почти всегда. В военном отношении также нечего бояться импульсивных движений короля: он может считаться номинальным главой войска, по столичным гарнизоном распоряжается специальный военный вождь.

Участие королевы-матери в управлении государством также является гарантией равновесия. Если король председательствует в верховном суде и может осуждать на смерть, то королева-мать вершит в своей большой хижине другой суд, где можно добиваться милосердия. Когда совершают моление о дожде, королева присутствует на нем. Она храпит священные реликвии и ингредиенты тайных снадобий, дающие властителю его сан. Она ловко расширяет свою популярность. Когда-то они делили ответственность между собой. В наши дни король обычно не выходит за пределы административных вопросов, она – ритуальных. Конфликт между ними стал бы угрозой национальной безопасности. Но конституция предотвратила возможную опасность. Чтобы королеве-матери не пришла идея устранить силой царствующего короля и заменить его одним из более податливых братьев, установлено, что «брат по крови не может быть наследником» – радикальное отличие от обычаев остальных народов банту. Кроме того, королева-мать не имеет права рожать «более одного ребенка мужского пола». А после смерти своего мужа она окончательно отказывается от любовных радостей.

Приняли еще одну предосторожность, чтобы предотвратить преступные намерения честолюбивых молодых принцев. В конституции сказано, что «никто не будет по рождению наследником престола». Назначение будущего короля происходит только после того, как освободится трон. Таким образом, не будучи уверен, никто не попытается ускорить получение наследства.

Разделение резиденций двух правителей само по себе уменьшает возможность трений. Как только король, женившись в десятый раз, переносит свою квартиру подальше от столицы, королева-мать часто по нескольку недель ожидает его визита. Сообщаясь через курьеров, они вынуждены смягчать в посланиях выражения. А многие из связных проявляют себя, кроме того, хорошими дипломатами.

Если король умирает раньше матери, она принимает на себя заботу и честь воспитать нового монарха и сохраняет бразды правления до его совершеннолетия. Поговорка свази иллюстрирует это счастливое продление ее роли: «Тыква продолжает расти и тогда, когда плод созреет…» Хотя сравнение правительницы с тыквой могло бы показаться дерзким!

Именно поэтому столь важен и так кропотливо обсуждается выбор королевы-матери. Иное случилось с Собхузой, рекордсменом по длительности правления, когда в 1942 году королева-мать умерла. Когда кончился траур, пост королевы-матери достался сестре умершей, которая также была супругой отца Собхузы. Она в свою очередь испустила дух, тогда как здоровье Собхузы оставалось цветущим. Тогда сановники решились выдвинуть в правительницы самую старую из собственных жен короля, обосновав это после долгой дискуссии тем, что она происходит из того же самого клана, что и две последние почившие королевы-матери. И ее назвали королевой-матерью, хотя она вышла из гарема живущего короля… с которым, как стало известно, она сразу же после избрания прекратила интимные связи.

Когда король вершит дела правления, за ним наблюдают, но в то же время он надежно защищен. Главные его соперники назначаются губернаторами провинций на значительное расстояние от королевской резиденции – мера, которая уменьшает риск заговора и не шокирует, потому что она вполне конституционна.

Фаланга братьев по крови, или «тинсила», призвана прежде всего защитить короля от возможных соперников, но в особенности от врагов, когда они есть! Двое первых в «тинсиле» – королевские сверстники, которые женятся в то же время, что и он. Они получили насечки, куда им влили несколько капель королевской крови, смешанной с магическими веществами: эта операция превратила их в «близнецов» короля. Самому королю сделали идентичное переливание их крови. Народ их троих называет отцами.

«Индвуна», или советников, не набирают из среды королевских родственников. Премьер-министр, или великий индвуна, обычно устраивает свою резиденцию в столице; его функции постепенно превращаются в наследственные. Ему разрешено есть с блюда своего господина, но брать жену из королевского клана запрещено. Он беспристрастен – часто бывает, что он поддерживает королеву-мать против короля.

Последнюю группу официальных лиц составляют «тиньянгa» – знатоки обрядов.

Все эти высокие чиновники не получают никакой оплаты. Их избирают пожизненно и сменяют только тогда, когда обнаружат какие-либо серьезные недостатки; пьянство, глупость, слабохарактерность таковыми не считаются.

В стране постоянно действуют два традиционных совета, в которых заседают принцы, в равной мере контролирующие действия правительства и руководящие им.

Внутренний совет, или «ликоко», собирается нерегулярно; народ не знает его состава.

«Либандла-лака-нгване», или Совет народа нгване, более открытый, более представительный. В нем участвуют все вожди, вся знать. Он заседает в столице, на площади, где торгуют скотом. Оратор из ликоко открывает заседание, потом любой может взять слово.

Повседневная жизнь в Свазиленде

Мне вспоминается, как однажды, в октябре, я пересекал север Свазиленда, возвращаясь из Лоренсу-Маркиша в Иоганнесбург. Заходящее солнце рассыпало свое золото в травянистых холмах. Прошло уже несколько ливней, и робкое зеленое руно покрывало красную землю, однако по полностью скрывая ее цвет.

Внезапно я остановился на меже, конечно, не ради самого поля, а из-за задержавшихся там женщин. В темно-бордовых одеждах, с волосами, склеенными глиной, они тоже на мгновение приостановили свои движения, чтобы взглянуть на меня.

У меня было впечатление, что и их слегка расширенных зрачках я вижу направленный на меня взгляд древнего и благородного народа. Осунувшиеся лица выдавали усталость. Но поразительная энергия исходила от этих лиц.

Потом, словно мой приход напомнил им о времени, они собрали свои орудия и цепочкой удалились. Они шли на другие работы, не менее тягостные, – к домашнему очагу, где их ожидали мужья и дети, и рабству, но и к величию своей судьбы.

Испокон веков крестьяне-свази занимаются земледелием и скотоводством, но никогда их скот не использовался дли транспорта, что отличает их от других банту.

Жизнь в деревнях регулируется смелой сезонов. Перед сентябрьскими ливнями женщины берутся за мотыги и засевают маленькие террасы по берегам рек. После обильных ливней она присоединяются к мужчинам для работ на больших полях, которые обрабатывают плугом на быках. Именно плуг вынуждает мужской пол засучить рукава! Дело в том, что в плуг запрягают быков, а быки считаются запретными для женщин.

С ноября по январь непрерывные дожди вынуждают устраивать «мокрый антракт». Потом, с февраля по март, женщины собирают кукурузу. Наконец, с апреля по июль наступает затишье в сельскохозяйственных работах.

Соседи и родственники обмениваются визитами. Мужчины встречаются, угощают друг друга пивом, спорят о чем попало и идут ко двору вождя.

В это время ремонтируют или заново перестраивают хижины. Охота привлекает к себе немало поклонников. Появляются и сборщики налогов, надеясь застать свои жертвы дома. Тогда охотники медлят с возвращением, а те, кто не охотится, пускаются наутек, как можно дальше от дома, при случае идут работать в хозяйства белых.

Ненадежные средства существования почти не предохраняют от недоедания на стыке старого и нового урожая. Несмотря на это, некоторые продукты питания остаются запретными: рыба – для всех, яйца – для женщин. В нормальное время повседневный стол состоит из кукурузы, скудных порций молока и мяса. Дополнительное питание составляют дикие плоды, мягкие корни в даже насекомые.

Разделка говяжьей туши – почти торжественная операция. Каждый из кусков туши имеет специального адресата в зависимости от возраста, пола и общественного положения человека. Выбора нет – каждый берет то, что ому причитается. И этот исключительный праздник длится порой несколько дней. Пиршество заканчивается знаменитым блюдом – красным пирогом; его пекут из муки, заправленной сырой бычьей кровью.

Хозяйственные работы разделены между мужчинами и женщинами. Первые обрабатывают землю, строят дома, доят коров (опять же вследствие своего исключительного права касаться скота), сшивают дубленые кожи, делают из них щиты. Вторые работают мотыгами в поле, вьют веревки, плетут маты и корзины, изготовляют большую часть (украшенной красивыми симметричными рисунками) гончарной посуды и варят пиво.

Ясно, что монополия на плуг, на охоту и способность участвовать в потенциальных войнах обеспечивают мужчинам превосходство, которое они всячески выказывают.

Аристократы в принципе по работают. За их имениями следят мелкие вожди, устроившиеся поближе к ним. Но благородные женщины должны по меньшей мере показываться на полях и делать вид, что они работают в сельском хозяйстве.

Конечно же, есть специализированные профессии: резчики по дереву, кузнецы. Самые важные ремесла – кузнечное и железолитейное (руду добывают западнее Мбабане). Опытные мастера изготовляют мотыги, ножи, наконечники стрел и копий.

Кустарный меднолитейный промысел постепенно исчезает. Когда-то он поставлял браслеты, включая сюда и те, что являются знаками королевского достоинства, и прекрасные латунные бусины, украшающие рубашки десяти первых супруг владыки.

Гончары изготовляют блюда, миски и разные сосуды.

Сверхъестественное

Свази отводят сверхъестественному важное место в своей жизни. В первую очередь их волнует влияние солнца, которое считают олицетворением мужской силы, и луны – олицетворения женской силы (от которой зависит плодородие). Радуга ассоциируется с весенним ростом. Большинство ритуальных церемоний выполняется с учетом положения луны и солнца. Считается, что духи более активны в сумерках или в темноте.

Главную роль в суевериях свази играют «эмадотли» – духи предков. Поэтому очень заботливо почитают их души, как и их тела. И начинают с почитания тела в момент кончины.

Когда умирает мужчина, протокол строг. Его супруги бреют свою шевелюру и на три года одеваются в черное. У вдовца нет такой обязанности, если он теряет одну из своих жен, скромную могилу которой роют на окраине поселения.

Говорят, что ушедшие вдаль души возвращаются к своим семьям во время праздника окончания траура по ним. В их протекции не сомневаются. Согласно поверью, души умерших проявляют себя, посылая змей, хотя и не перевоплощаются в этих пресмыкающихся. Например, ужасная мамба, по поверью, – посланник умерших королей. Змеи-посланца не надо бояться: она мирно заползает под хижину. Но если змея быстро выползает обратно – это расценивается как плохое предзнаменование…

Предки снисходительны. Они наказывают скупость, нарушение супружеской верности, честолюбие, но никогда не убивают. Внезапная смерть приписывается действию злых колдунов или колдуний. Напротив, естественная неотвратимая смерть, конец каждого является результатом воздействия Самого Великого, Первого Существа, которое туманно называют Великий Предок, не удостаивая имени бога. В молитвах его обходят молчанием, а просьбы адресуют только семейным предкам.

По широко распространенному мифу, вечную жизнь олицетворяет собой хамелеон, а ящерица – вестник смерти. Когда хамелеон останавливается по дороге, чтобы полакомиться ягодами, и ящерица его обгоняет… тогда обрывается чья-нибудь жизнь.

Духов чаще всего призывают при каких-либо несчастьях или в случае смерти. Жрецов у свази нет; семьи, желающие вступить в контакт с умершим (свази считают, что умершие испытывают голод!), кладут в сумерках пищу в специальном углу хижины. Эта пища предназначена духу умершего. Потом оплакивают мертвеца. Глава общины фамильярно разговаривает с ним, как если бы мертвец еще был жив. Иногда ему даже посвящают песню. От духа ждут согласия, прежде чем что-либо предпринять.

Незадолго до наступления дождей скот ведут к царским могилам – в рощи, «где, словно шелест, слышны голоса сверху и ползание змей». Змеи эти оберегаются великими вождями, живущими по соседству. В этих рощах специально обученные ораторы беседуют с духами о положении в стране и просят их благосклонности.

Часть приведенного к могилам стада приносят в жертву. Остальные животные возвращаются домой в полнолуние, и все сидят притихшие под навесами, тогда как король и его мать принимают возвращающихся путников со стадом. Наконец, следует общая песня о процветании королевства.

На следующий день пригнанный скот убивают. Каждое животное посвящают определенному духу. После этого начинается священный праздник.

Лекари и кудесники

Первые – только более или менее проверенные практики. Вторые – артисты.

Все свази более или менее знают целебные свойства растений.

Лекари получили свои знания по наследству. Они прибегают к материальным лекарствам охотнее, чем к красивым словам. Они рекомендуют ингаляцию, слабительное и… готовят магические напитки. Лекари таскают с собой небольшой арсенал мешочков, тыквенных бутылок, амулетов. Лекари у свази пользуются подлинным уважением, так как считается, что их дар врожденный.

Все прочие – кудесники, «избранные духами» ввиду особой их одержимости. Внешним проявлением их призвания были либо неизлечимая лихорадка (по поверью, сверхъестественного происхождения), либо другие расстройства.

Кудесник, отправляясь в путь, лишает себя пищи и сна – у него появляются ужасные грозы, видения змей и безбрежных рек… Напичканные искусно составленной гаммой снадобий, они недолго ждут состояния, в котором могут «услышать голос духа-проводника».

Вопреки авторитету кудесников простой смертный не слишком стремится приобщиться к этой касте! Он предпочитает жить нормальной жизнью.

Несмотря на сравнительное социальное безличие женщин, среди них встречаются лекари и ворожеи. Очень мало женщин может быть лекарями, потому что ученичество в этой профессии требует легкости передвижения для изучения и сбора растений, а слабый пол свободой передвижения не пользуется, он раб хозяйственных забот. Зато ворожей хватает! Они «сообщаются с духами» в тиши своих хижин. И часто мужья, хотят они этого или нет, вынуждены «слушать голоса духов»…

С некоторого времени у свази возросло число всевозможных кудесников, что является следствием связей с племенами сото и тонга. Кости, раковины, странные бусинки, «говорящие калебасы» – великое средство чревовещателей, кастаньеты сопутствуют магическим обрядам.

Эти люди не останавливаются перед испытанием ядом. Подозреваемому в пагубном влиянии дают выпить яд. Якобы невиновного яд не трогает, а виновного стошнит, и он сознается.

Гвоздь сезона – ежегодный праздник королевской власти

Это инквала, собирающая весь народ. Центральный персонаж этого праздника – сам король.

Если король не достиг совершеннолетия, то размах празднеств уменьшается. Праздник достигает самого ошеломляющего блеска только в правление монарха, наделенного полной властью и восседающего рядом с первой по титулу супругой.

На праздник вызывают особых служителем культа, которых величают «люди моря». Они прибывают заранее, чтобы заняться основными приготовлениями. Один из них пойдут в леса, другие – на побережье океана или вдоль рек и соберут «воду всего мира» и священные растения, способные очистить короля.

Инквалу открывает трехдневное празднество, которое оканчивается в период летнего солнцестояния, когда исчезает луна. Потом идет главное празднество. Наконец, заключительная шестидневка. Общая продолжительность праздника – три недели.

Праздник устраивают на столичной площади, где торгуют скотом, но главные обряды совершаются тайно в королевском святилище. Танцы начинают, выстроившись полумесяцем. Потом, на закате солнца и ночью, танцоры смыкаются в круг, который символизирует полную луну. Этот танец завершается призывом луны. Величественная песня рассказывает историю королевства, славит короля и его подданных. Внезапно вожак приказывает замолчать. Король выплевывает какое-то снадобье сначала на восток, потом на запад. А толпа кричит: «Он его заколол!» Это значит – король победил.

Тогда начинается новая песня, превозносящая короля под именами Бык, Лев, Необъяснимый, Великая Гора… День спустя та же самая программа. На этом малая инквала окончена.

Тем временем в королевской резиденции суетятся вокруг костюмов, которые берегут для большой инквалы.

В великий первый день, с восходом зарождающейся луны группа молодых «чистых» – неженатых – воинов обрубает ветки «магического» древа и украшает королевское святилище снаружи гирляндами (по поверью, листья сразу же увянут, если их коснутся «нечистые»).

Вернувшись утром второго дня к святилищу, они встречают у этой зеленой короны столпившихся советников. И воздух ласковым дуновением дышит на ограду, скрывающую сосредоточенного владыку.

Главное событие третьего дня – смерть быка. Король убивает своим посохом избранное животное, совершенно черное, которое молодые «чистые» вталкивают в святилище. Часть скелета быка служит для изготовления таинственных династических ингредиентов, остальное предлагают предкам. Смерть быка должна помочь владыке собрать всю его силу накануне решающего дня.

Утром последнего дня, наевшись освященной нищи, король является народу в ужасающем виде, утверждая свое превосходство, свою победу над принцами-соперниками. Темой дня являются воспоминания о феодальных войнах. Под эскортом своей матери и чиновником король вступает в самую гущу толпы, поющей и танцующей под палящими лучами солнца танец инквалу.

Король удаляется в сумерках, чтобы вновь появиться в необычном костюме из шкур диких животных, к которым прицеплены зеленые травы. Все его тело умащено червой мазью. К нему один за другим приближаются принцы. Они упрашивают короля вернуться в святилище. После этого следуют новые песни и танцы.

Члены клана дламини и иностранцы (они должны изображать врагов) отходит в сторону. Король остается, окруженный своим народом и своими лояльными сторонниками. Нервное напряжение растет.

Войдя в высшую степень транса, король размахивает бутылочной тыквой – северной тыквой, напоминающей о том, что свази пришли с севера. Он кладет ее на щит, который держит горизонтально один из его сверстников. Демонстрируя свое могущество, он объявляет о наступлении Нового года, призывая народ счастливо прожить его.

Потом вожди уединяются, сохраняя лица вымазанными черной краской, а тела – жиром. Люди отказываются от сексуальных удовольствий, омовений, развлечений. Над столицей воцаряется молчание. Песни инквалы прерываются.

В последний день третьей недели окрашенные краской вожди умываются и увлажняют кожу различными составами, придающими коже блеск. Сжигается все, что использовалось в церемониях. Король факелом из ветвей лиственного дерева зажигает костер, вокруг которого он прогуливается полуголый, орошая пламя священной водой.

В полдень король и его подданные одеваются в специальные одежды и возвращаются на сцену для заключительного акта.

Песни и пляски уже не такие патетические, как раньше. В них выражена надежда на дождь, на милость предков. Если этого чуда не происходит, год может оказаться плохим…

На празднике инквалы воинам запрещается носить оружие: дротики, палки и даже щиты. Власти боятся, что возбуждение или спор приведут к какому-либо инциденту. В старые времена вожди пользовались чрезмерным возбуждением народа, вызванным инквалой, чтобы объявить войну соседнему племени…

Сколько всего уже унес ветер! Как много в этих строчках отражает скорее предшествующую эпоху, чем живую современность.

Но не все в Свазиленде изменилось. Многое из описанного еще существует с разными нюансами!

К главе 5

Рис. 43

Мальчик из Лесото

Рис. 44

Надгробная надпись из Мамбоне, в устье реки Сани

Рис. 45

Равнинная деревня в Лесото

Рис. 46

«Королева мать» Свазиленда – Ндловукази

Рис. 47

Король Лесото – Мошеш II во время празднеств в честь провозглашении независимости (6 октября 1966 г.)

Рис. 48

Вождь шангани на охоте

Рис. 49

Семья у своего жилища (Лесото)

Рис. 50

Львы на краю саванны (Мозамбик)

Рис. 51

Женщина шангани. На голове у нее подушечка, на которую ставится груз при его переноске

Рис. 52

Женщина народа тсонга (Южный Мозамбик)

Рис. 53

Развалины португальского форта на острове Санта-Каролина

Рис. 54

Рыбаки у берегов Мозамбика

Рис. 55

Голотурии сушатся на солнце (побережье Мозамбика)

Рис. 56

Парусники у побережья Мозамбика

Глава шестая

ЮЖНЫЙ МОЗАМБИК

Низменности. Жители Востока.

Восточное побережье

НИЗМЕННОСТИ

Парк Крюгера расположен значительно ниже Драконовых гор, откуда стекают пересекающие парк реки Шингведзи и Летаба. В парке нет участков выше 410–460 метров над уровнем моря. Его территория обводнена достаточно. Буйная растительность благоприятствует обилию фауны. Это в некотором роде, «вестибюль» Мозамбика, но внутренних районах которого заметно повое падение уровня на 100–200 метров.

Изогипса 200 метров доходит до колена реки Лимпопо. Между этой крупной рекой и ее восточным притоком Шангани местность быстро понижается еще на 100 метров, не считая немногих исключении.

Секреты растительности

Все междуречье Лимпопо – Шангани покрыто лесом из монани и лихорадочного дерева, под которыми, словно ежик волос, теснится густой кустарник. Неслыханных размеров баобабы часто высовываются из этой поросли. Пальма дум встречается нерегулярно. На севере района ее больше.

Какое это ценное дерево! Взрослые экземпляры дают пальмовые ветви, которые местные жители используют для изготовления циновок и корзин; из пальмовых ветвей делают крыши или, довольно редко, выщипывают волокна на ткани. Круглый маслянистый плод пальмы дум заключен в твердую скорлупу.

Но свойства молодой пальмы совсем другие! Прежде всего сердцевина. Парни из моего бароцелендского отряда обдирали стволы маленьких пальм дум, слой за слоем, пока не добирались до сыровидной массы, которой они угощали друг друга. И еще верхушка… Если ее срезать в сентябре, пальма будет выделять каждый день стакан сока – это «сура» (пальмовое вино).

Однажды в Мозамбике, в 1966 году, мои жаждущие парни после полудня вышли на плантацию какого-то вождя. Тот выращивал несколько сот дум, и у каждой пальмы ниже раны был привязан сосуд из коры. Этот человек радушно пригласил нас выпить сока. Изнуренные долгим переходом, мои шангани и я опрометчиво набросились на угощение. Напиток был немножко сладковатым на вкус. Чистота и небольшое содержание алкоголя привели в восторг иссохшие от жажды рты. Веселенький был бивак! Мозги затуманились, языки развязались.

На побережье пальму дум заменяет другой вид – кокосовая пальма, завезенная малайскими мореплавателями. Свойства ее ореха достаточно известны, чтобы не расхваливать их здесь.

Я расскажу лучше про один малоизвестный кустарник, о котором в печати не было подробных сведении. Не сделал ли я ботаническое открытие?.. Это было однажды утром. Мы шли гуськом, отупевшие от бесконечного однообразия девственного леса: монани, баобабы, термитники…

Неожиданно мои парни остановились и бросились к какому-то противному растению с густой листвой, на которое я не обратил бы ни малейшего внимания. Они выкопали великолепный корень и дали мне понюхать его.

Я без какого-либо недоверия вдохнул полной грудью и чуть не потерял сознание… Запах напоминал сверхконцентрированный бальзам Бом-Бенге^[50], и на утомленный, голодный организм он произвел отвратительное воздействие.

– Что это?

– Moретура.

– А почему вы так за нее схватились?

– Ха! Нашим женщинам моретура заменяет духи. И потом это лекарство…

Среди зверей

Здесь, вдали от людей, по меньшей мере от белых людей, живут на свободе все те звери, на которых туристы приезжают посмотреть в парк Крюгера, а горожане приходят полюбоваться в зоологический сад. Но… животные не признают политические границы, в значительное число их добровольно переходит из охраняемой зоны в девственную и обратно.

Носороги стали очень редки. В особенности в примыкающем к южной границе Мозамбика и Свазиленду южноафриканском заповеднике, который славился ценными экземплярами белых носорогов, перемешавшихся с более многочисленными черными. Четырохсотметровой ширины река Усуту отделяет португальскую колонию от этого парка – Ндуму, и я думаю, что только крупные животные рискуют переплывать ее.

Белый носорог на самом деле совсем не белый, так же как и черный совсем не темен. Оба они серого цвета. Эпитет «белый» происходит от неправильного перевода туземного названия – «длинный рот»; это определение хорошо характеризует так называемого белого носорога. У него действительно очень большие квадратные губы.

Охотники, которые утверждают, что видели носорога белым, просто встретили его после «купания» в горшечной глине, которая при высыхании светлеет. Белый носорог поражает своим высоким ростом и чудовищным весом – 4000 килограммов; черный весит только 3000 килограммов. Оба носорога способны развить скорость до 45 километров в час. Видят они плохо: не дальше чем на 30 метров, зато слух и обоняние у них очень тонкие.

На крайнем севере Мозамбика мой друг большой любитель охоты Артуру Монта увидел смертельную дуэль этих братьев-врагов. Воспользовавшись тем, что битва помешала зверям заметить приближение человека, он сделал самый невероятный дуплет в своей жизни.

Наиболее богата зверем напоминающая на карте гусиную лапку область Южного Мозамбика, Ее образовали многочисленные мелкие речки, сливающиеся в большой поток – Шангани. Там еще есть заросли, где не ступала нога человека и где спокойно прогуливаются слоны, не опасаясь встретить охотника. Слоны достаточно обеспечены здесь водой и своей любимой высокой слоновьей травой. Они могут, встав на задние ноги, безнаказанно срывать хоботом плоды деревьев, особенно маслянистые шары пальмы дум.

Однажды в мату, недалеко от тех мест, когда я спал со своими шангани, нас разбудил беспорядочный шум. Это шли к источнику слоны. Они паслись в сторонке на свежем воздухе, пока ими не овладела жажда, и они пустились рысцой утолять ее. Шум нарастал. Мы со страхом гадали: «Пройдут мимо или пет?»

Стадо прошло метрах в двухстах от нас. Потом тем же аллюром слоны вернулись по той же дороге. На рассвете мы пошли посчитать, сколько же их было. Следы чередовались с дымящимися испражнениями размером с армейский барабан…

Около полутораста толстокожих промчалось здесь, напомнив о прекрасных стадах тех времен, когда Африкой владели животные. Слоны забавлялись, царапали баобабы, сильными ударами ломали мелкие и средние деревья, кроме синбери: их они «ощипывали» от мясистых листьев, не трогая гибкого, твердого, как железо, ствола, который застрял бы у них в горле.

При приближении человека стада буйволов лишь меняют свое местоположение. Но одинокое раненое животное может стать злым. Такой буйвол способен залечь в осаду у подножия мимозы, на которой укрылся загнанный охотник, или наскакивать на ствол, пытаясь подцепить ноги неосторожного.

Если раненый буйвол атакует, надо подождать и стрелять в него еще раз с 15 метров прямо в голову. Охотник, карабкающийся на дерево, обнаруживает недостаток отваги а, кроме того, подвергается продолжительной осаде. Любая же попытка к бегству может закончиться для него трагически.

В большом количестве в Мозамбике живет леопард; обычно он бродит только по ночам. И вот ночью алчные любители его шкуры прочесывают мату, прикрепив на лбу электрический фонарик, и держат при этом наготове ружье 375-го калибра. Увидев манящий блеск зрачков, охотники идут прямо к ним – ослепленный леопард останавливается и, оказавшись целиком в луче света, неминуемо получает пулю.

Реже встречающихся львов не убивают так злодейски, что объясняется посредственностью их шкуры. Неловкость одного американского дебютанта чуть было не стоила жизни его английскому проводнику. Американец стрелял в туловище. Лев, обезумев от бешенства, прыгнул в его сторону. Англичанин встал между ними и одновременно выстрелил. Он получил удар от уже мертвого зверя, который, однако, успел оторвать ему палец и кусок предплечья в предсмертных конвульсиях. Англичанин спокойно показывал мне свои раны, полученные всего два месяца назад. Отвечая на мое испуганное восклицание, он небрежно бросил: «Ба, да это же профессиональный риск!»