Текст книги "Совесть животного (ЛП)"

Автор книги: Франк Тилье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Инспектор приблизился к уху Уоррена.

– Он громко кричал... Думаете, они могли услышать?

– Я... я не знаю... Но, очевидно, его крик донесся до фермы... Надеюсь, там никого не было...

– Черт, она вырывает мне волосы!

– Не шевелитесь, я держу ее, – крикнул Нил, стиснув зубы. И не кричите так громко, черт возьми!

Он схватил бархатистое тело родственницы вампира, а другой рукой пытался распутать волосы из ее когтей.

Но один непокорный пучок крепко держался.

– Я потяну резко... Постарайтесь не кричать слишком громко или прикройте рот рукой. Внимание... Раз... два... и три...

Он дернул, и добрых полсотни волос вырвалось в тот момент, когда Мулен издал приглушенный крик.

Птица с огромными ушами взлетела и исчезла, визжа на всю мощь своего ультразвука. Облитый слезами, молодой полицейский встал и тихонько зарыдал. В других обстоятельствах эта история могла бы вызвать смех...

6

Через полчаса они достигли опушки леса, и им оставалось только пересечь поле и дорогу, чтобы выйти на грунтовую дорогу, ведущую к крыльцу.

– Черт, а ведь здесь была дорога, черт возьми, – проворчал Мулен. Мы могли бы припарковаться выше и идти вдоль полей!

– Да, но те, кто возвращался, могли бы увидеть машину, – успокоил его инспектор... Они бы задались вопросами...

Они притаились на земле, замаскированные гораздо лучше, чем зеленые береты, с грязью на лицах.

– Что будем делать, идем? – нетерпеливо спросил Нил.

– Нет, подождем немного, приказал инспектор. Нам нужно разработать план. Итак... Нам нужно пересечь этот участок поля. Затем дорогу, и мы дойдем до входа в ферму. Я... не очень хорошо вижу... Ты помнишь, как там внутри, Уоррен?

– Как только выйдем из под крыльца, нужно будет пересечь двор, чтобы попасть в жилую часть, – прошептал он, обеспокоенный лесом, который не переставал скрипеть за его спиной.

– А во дворе можно пройти незаметно?

– Э-э... не совсем. У входа есть что-то вроде сарая, а сбоку – здания... А... а скотобойня...

Мюлен, который продолжал пристально смотреть на лес, еще больше запаниковал.

– Скотобойня?

Он сразу представил себя на столе для пыток. Эти люди с отрезанными ногами, вырванными сердцами... Тот, кто делал это, был там, и если им не повезет и их поймают, только Бог знает, какие мучения он заставит их перенести. Инспектор, видя, как в свете фонаря Белокурой Дамы его лицо тает от страха, успокоил его.

– Давайте, Мулен, будьте сильнее, черт возьми! Не подводите нас сейчас, мы все нужны друг другу.

Мы идем вчетвером или не идем вообще... Ты все еще с нами?

– Д... да, я... я с вами, – заставил он себя ответить, понимая, что в любом случае назад пути нет.

– Хорошо... Мы будем бежать, пригнувшись, до края дороги... Там есть канава, там мы сойдемся...

Он поднял глаза на хозяйку приливов, возвышающуюся высоко в небе. Хорошо, что ты здесь, чтобы немного нас направлять...

Все говорили, приглушая голоса.

– Я иду первым... Мулен, ты за мной, потом Нил и Уоллес... Давайте, пошли...

Спустившись с холма, он погрузился в поле, пропитанное дождевой водой. Остальные последовали его примеру, перепрыгивая через колеи и как могли обходя длинные лужи, идущие параллельно дороге. Раздался звук двигателя, а затем фары направились в их сторону.

– Черт, пригнитесь! – крикнул инспектор, чье лицо, мельком освещенное лучем, выдавало полное смятение.

Они погрузились в грязь. Нил упал в лужу и оказался мокрым до нитки.

– Нил, ты в порядке? – спросил Уоррен, который стоял носом у его ног, а обе руки по локоть погрузил в глину.

– Не очень... Я замерз... Эта грязь такая холодная...

У Уоррена были видны только зубы, остальное лицо было покрыто грязью, которая затвердела на его лице. Они опустили головы, почти касаясь земли. Машина выехала с дороги, которая шла вдоль фермы, и повернула направо. Вне досягаемости фар инспектор поднял туловище, как сурок.

– Посмотрите на этих ублюдков... Они... их там трое... Они ушли... на охоту...

Ошеломленные холодной водой и ледяным ветром, который внезапно присоединился к ним, они с трудом продвигались к канаве. Вдали, как только грохот двигателя стал неслышен, в противоположном направлении раздался другой. На горизонте появилось северное сияние, созданное двумя фарами.

– Вот еще один, там, вдали... Смотрите... Он приближается... Пригнитесь!

Они срочно укрылись, оставив половину лба над землей, как индейцы в плохом вестерне. Внедорожник приблизился, а затем свернул в подъездную аллею. Фары, которые теперь освещали ферму, позволили им оценить ситуацию.

– Хорошо, там стоит только одна машина. Симка...

– Да, машина Сэма, – добавил Уоррен, удаляя всю грязь, которая попала ему в глаза и на нос.

– И с этой, их уже две... Они... их двое в этой тачке... Тот, кто выходит, несет сумку... Черт, все, ничего не видно, они выключили свет.

Две двери захлопнулись. Они услышали низкие звуки, мужские голоса. Потом тишина.

– Вот и все, они вошли, – прошептал Шарко, выплюнув черную смесь.

– Что мы будем делать, инспектор? – встревожился Уоррен.

– Внутри их как минимум трое. У нас три револьвера... Мулен имеет свой... А у меня два... Ты умеешь ими пользоваться, Уоррен?

Он покачал головой.

– Дайте мне, я умею, – вмешался Нил.

Инспектор протянул ему револьвер за ствол.

– Должно быть, все будет хорошо, – добавил он. – У нас есть эффект неожиданности... У них наверняка нет оружия. В прошлый раз у меня дома у них не было ничего, кроме булыжников и ножей... Пойдем...

Мулен, ошеломленный, вмешался.

– Подождите, инспектор... Если дело плохо, что мы будем делать?

Я... я имею в виду, если нам придется бежать...

– Мы... мы не должны расставаться... Но если это произойдет, направляемся в лес... Попробуем найти машину и встретимся там...

– Мы... мы никогда не найдем дорогу! – поправил Уоррен.

– Ладно, тогда спрячемся в лесу и будем ждать рассвета...

Да, на рассвете мы должны ее найти... В любом случае, никогда не убегайте по этой дороге, иначе они вас поймают...

Надеюсь, до этого не дойдет...

– Смотрите, они выходят! – прошептал Мулен, замаскированный и дрожащий.

– Да... Хорошо... Давайте, уходите, ребята, – с облегчением сказал Шарко.

Два палача залезли в свой лимузин-катафалк и уехали. Когда воцарилась тишина, они бросились вперед.

– Давайте, сейчас или никогда... Мы его поймаем!

Они проползли к краю канавы, перебрались через дорогу и прижались к большому забору у входа.

Неровные следы грязи на асфальте и штукатурке выдавали их прохождение.

Их сердца, полностью синхронные, бились как барабаны. Инспектор продолжал руководить группой.

– Ладно, бежим, мы...

Его фраза была прервана. Другой механический звук, уже совсем близкий, застал их врасплох. Лучи света в конце поворота!

– Черт, мы застряли... Мы... мы не можем перейти, они нас увидят! – простонал Мулен.

Грузовик для перевозки скота выехал на прямую, и два эллипса, образованные фарами, почти коснулись их ног. Как только он повернет в аллею, их поймают с поличным!

– За мной! – прошептал Уоррен, выйдя вперед.

Он прошел под навесом по диагонали. После короткого колебания остальные последовали за ним. Нил едва успел скрыться, как фары осветили всю середину двора. Уоррен медленно приоткрыл створку сарая, которая слышно заскрипела пронзительным скрипом. Его товарищи, стоявшие позади, стиснули зубы, уставившись на дверь освещенного фермерского домика, находившегося в десяти метрах от них. Двигатель заглох, и теперь оставалось только войти или сразиться с ними. Фары погасли, двери закрылись. Уоррен еще немного приоткрыл дверь. Дерево слегка заскрипело, на этот раз едва слышно.

Он проскользнул в узкую щель. Нил едва успел спрятаться, как два вассала короля пересекли двор, нагруженные как ослы. Сэм выскочил, огляделся по сторонам, а убийцы задержались, чтобы рассказать о своем прошлом опыте.

Над головами четверых смертников на балке сияли два глаза. Ошеломленные неожиданным уханьем, они подняли головы и увидели эту самую сову, безмолвного свидетеля весьма гнусной истории.

Луна, идеально расположенная, освещала лица сквозь дыры в крыше. Мулен внезапно застыл, позволяя тонкой струйке мочи стекать по его ноге. Троица последовала за его взглядом, полным страха, не понимая, что могло вызвать такой ужас. Когда они поняли, они тоже застыли. На огромной деревянной доске, лежащей прямо на полу, были выложены десятки сердец, испещренных тонкими пурпурными венами, по два в ряд. Вязкая черноватая кровь все еще стекала с некоторых органов, на которых тонкий каскад света создавал голубоватый рельеф. Плохо разорванные аорты и полые вены сохранили всю свою длину, из-за чего желудочки напоминали осьминогов на палубе траулера. Другие сердечные мышцы, вероятно, разорванные ребрами во время извлечения, раскрывались, как перезрелые персики, обнажая красноватую полость, которая когда-то несла в себе жизнь. Обманчивые отражения заставляли думать, что некоторые из них все еще бьются, но это была просто иллюзия, подкрепленная тем фактом, что сердце является символом жизни и должно биться. Липкая гадость стекала по ржавым листам жести, а затем оседала тяжелым облаком на пыльной земле. Зловонный запах поднимался до потолка, и Нил, прижав платок к носу, подошел ближе.

– Черт возьми! Идите-ка посмотрите!

Пригвожденный к середине лужи, Мулен не шевелился. Самые здравомыслящие подошли, дрожа и закатывая глаза, с кусками одежды или ткани на ноздрях. В каждом органе торчал маленький кусочек бумаги, как мини-флажок. – Адвокат, нотариус, дантист, сержант, комиссар» – можно было прочитать, подойдя поближе. Наступила тяжелая тишина, сопровождаемая чувством беспомощности и непостижимым отвращением.

Эти бедные люди, жестоко убитые, не могли даже покоиться с миром, у них украли сердца и, следовательно, часть души.

Они могли только констатировать масштаб явления, а также серьезную ошибку, которую совершили, придя одни стучать в двери Ада.

– Боже мой... Посмотрите... Они... они все свежие!

– заметил Нил с искаженным лицом. – Скажите, инспектор, сколько сейчас у нас смертей за ночь?

– Пятьдесят, может быть шестьдесят...

Следуя упрощенному выводу, Уоррен тоже начал паниковать.

– Посмотрите, здесь только... восемнадцать... восемнадцать сердец... Не хватает... не хватает... сорок! Нам... нужно немедленно уходить... Они... вернутся сюда, чтобы положить новые сердца!

– Да, уходим, – настаивал Нил, испуганный. У меня очень плохое предчувствие... Помните, инспектор, в прошлый раз у меня дома, когда я узнал про эти грозы? Так вот, у меня те же симптомы...

Снова голоса снаружи. Скрип двери здания в глубине. Шаги по гравию...

– Черт!! Быстро, прячьтесь! – мяукнул инспектор, жестикулируя. Там, за соломенными тюками... Там... там темно... Пригнись, они идут, быстро!!! И приготовься открыть огонь, их только трое!

Нил без труда спрятался за кучей мокрого металлолома, чтобы освободить место для инспектора у стога сена. Уоррен прижался к куче балок, беспорядочно разбросанных по земле, а Мулен не шелохнулся.

Бесчисленные камушки теперь почти весело стучали по деревянной двери.

– Мулен, пожалуйста, спрячься, – почти вслух прошептал Шарко, не в силах удержать оружие, так как боялся остаться там.

Мулен внезапно оторвался от пола и скрылся под соломой, прикрыв лицо, нос и грудь, как мог. Все молились, чтобы Сэм их не увидел, и затаили дыхание, когда заскрежетали петли.

Когда команда убийц вошла внутрь, серое облако закрыло лунный диск, и наступила полная темнота.

Черт, луна! – подумал Шарко… Я не смогу стрелять…

Ну и ладно… Мулен все равно вышел из игры… И слишком темно… Слишком рискованно…

Хотя соломинка щекотала его ноздри, Мулен был неподвижен, как мертвец. Он пристально смотрел на потолок, внутренне моля и сжимая маленький распятие, висевшее у него на шее. Неудобный свидетель его присутствия, сильный запах мочи висел прямо над его головой. Шарко, прислонившись спиной к стогу соломы и с оружием в руках, закрыл глаза, думая о своей жене, а Нил чувствовал, как зло, эта малярия, поднимается в нем.

Нет, не сейчас... Не сейчас...

Легкое, бесшумное дрожание охватило его члены.

В книгах пишут, что нужно глубоко дышать и думать, всегда думать... Думать о чем угодно, но думать...

– Положи его туда! – приказал Сэм голосом, позаимствованным у самого дьявола. – Ты хорошо поработал сегодня вечером! Теперь можешь идти домой!

– Хорошо, босс!

Вынув флажок из кармана, он наклонился над кладбищем сердец. Он понюхал их все, высунув свой ядовитый язык, чтобы слизнуть несколько капель гемоглобина, сочащихся из мышечных стенок. Он воткнул колышек в свежевырезанный миокард, предварительно написав на нем «банкир, – а затем направился к двери в сопровождении своих слуг. Перед тем как выйти, он остановился между двумя широко распахнутыми створками, долго разглядывая каждую из реек, составляющих дно сарая, с полузакрытыми глазами.

Человеческие статуи услышали его прерывистое, животное дыхание и почувствовали опасность, хотя теоретически они были невидимы.

Невозможно... Он не может нас видеть... Он не может нас видеть... Он не может нас видеть... – подумали они одновременно.

Он поднял горсть гравия и бросил его в балки, за которыми лежал Уоррен. Маленькие круглые камушки скользили по металлическим стержням, тысячекратно отскакивая. Перед тем как закрыть дверь, он глубоко вдохнул, а затем издал демонический смех, который длился до тех пор, пока последний остаток кислорода не вышел из его легких.

Инспектор заметил, как слюна упала на ковер из пыли. Сэм наконец закрыл дверь на ключ, крича от счастья, а затем его смех стих, когда он вошел в свою ферму.

Сначала испуганный и неспособный пошевелиться, Уоррен решил прервать эту жуткую тишину, когда янтарный свет ярко озарил сарай.

– Вы... вы слышали, как уехала машина? – прошептал он слабым, дрожащим голосом.

– Н... нет, – пробормотал инспектор, чья куртка из искусственной кожи скрипела о жесткие пшеничные колосья. – Мне кажется, что они все еще здесь... Но нет ни звука, они, наверное, вернулись в барак.

– Я... боюсь, – заплакал промокший Молин. Он... он запер нас! Вы... слышали... замок... Он... он знает, что мы здесь! И те камни, которые он бросал в нашу сторону!

Увидев, что тот опасно бормочет, инспектор вскочил и зажал ему рот рукой.

– Заткнись, черт возьми! – прорычал он резким тоном. – Может, они нас видели, а может, и нет! Нам нужно использовать все шансы, иначе нам конец, если мы начнем ныть, как малыши!

Немного хладнокровия, черт возьми! Было темно как смоль, я не думаю, что они могли нас увидеть, к тому же мы были хорошо спрятаны!

Уоррен, будучи верным своему долгу, должен был сыграть роль зануды.

– Когда я открыл сарай, ключа в замке не было... Я знаю, потому что поцарапал руку об ржавый замок... Значит, он сознательно закрыл дверь... Он достал ключ из кармана и закрыл дверь! Мулен прав, эти камни чуть не попали мне в лицо!

Да, зачем ему их бросать? Он знает, этот ублюдок знает!

Мулен взорвался с новой силой, как скороварка, которая слишком долго находилась под давлением.

– Да... Ч... зачем ему закрывать... если он знал, что он... вер... вернется? И почему... двое других не уходят? Они должны были уйти, ч... почему они все еще здесь?

Они... они съедят нас! Черт, я... не хочу умирать!

Едва оправившись от дрожи, Нил встал посреди загона, к нему присоединились Уоррен и инспектор.

– Послушайте! – сказал Уоррен, приложив палец к губам.

Еще один шум нарушил тишину, другой двигатель, новая карета с сердцами!

– Е… вот и другие! Я… я хочу домой!

– Успокойтесь, мистер Мулен, – успокоил его Нил, – мы… мы должны уходить, инспектор… Это становится слишком опасно… Мы…

Я не хочу здесь оставаться… Не так! Они… они могут заставить нас страдать, как никогда, если нападут на нас…

– Вы... вы правы, – признал инспектор, в голосе которого наконец-то прозвучал страх, не сдерживаемый больше. Черт... Еще одна машина подъезжает... Похоже, он их всех вызвал! Убираемся отсюда!

– Я... я согласен... Но как мы уберемся? – спросил Уоррен, глаза которого были полны слез.

Инспектор подбежал к массивной двери, заглянул в замочную скважину, повернул ручку, которая, конечно же, была закрыта. Он слегка толкнул ее плечом, чтобы не вызвать тревогу, с единственной целью проверить ее прочность.

– Бесполезно... Она никогда не поддастся... Нам... нам нужно найти другой выход... Помогите мне искать!

Они бросились к металлическим стенкам барака. Ошеломленный таким зрелищем, филин кружил головой от счастья, с открытым клювом и полувысунутым пурпурным языком. Стены, хотя и гнилые и ржавые, держались крепко. Рейки, перекрытые металлическими пластинами, были слишком длинными, чтобы так легко поддаться.

– У вас есть что-нибудь...

Они замерли в тот момент, когда три человека вошли во двор, проходя в нескольких метрах от них снаружи. Подняв ногу, Мулен не осмеливался закончить шаг, позволяя себе только дышать, пока голоса, поглощенные фермой, где все они собрались, чтобы замышлять заговор, не затихли.

– Черт, опять другие, – серьезно обеспокоился инспектор. У вас что-нибудь есть? Скажите, что да!

– Нет, слишком крепкие, – пробормотал Уоррен, разочарованный. А у тебя, Мулен?

– Здесь тоже ничего, – вздохнул он, качая головой, хотя никто не мог этого видеть. – Нужно... нужно прокопать, чтобы пролезть под ними, но на это уйдет как минимум два часа...

– У меня тоже ничего нет, – добавил Нил, не слишком охотно и в отчаянии.

Все это знали, но Мулен напомнил им об этом, чтобы еще сильнее потереть соль в рану.

– Мы в пролете! Он нас точно видел...

Он появится со всеми этими животными... и... они съедят нас на месте, вырвут наши чертовы сердца...

Он изо всех сил ударял по поперечной балке, но в ответ слышал только легкий стон дерева. Инспектор заглянул в замочную скважину, а затем провел зрачком от правого к левому. Во дворе по-прежнему ничего не было, кроме этих проклятых индюков. В глубине, возле приоткрытой двери, через которую все они вбегали, конус яркого света падал на пол и бежал до скотобойни.

– Ладно... Послушайте меня... Я... я выстрелю в замок... Отсюда до того места, где они находятся, добрых тридцать метров. Пока они выйдут, у нас будет время убежать...

Если они выйдут, мы выстрелим в толпу, это... должно их успокоить... Мы уйдем в лес...

Вы... вы согласны?

– А Нил? – сразу же ответил Уоррен. Он не бегает быстро... Они его быстро догнат...

– Он будет держаться за мою шею! – ответил инспектор, положив руку на голову карлика. Нил, сколько ты весишь?

– Тридцать один килограмм, – просто ответил он.

– Пустяки, – бросил инспектор. – Вы будете держаться одной рукой, а другой стрелять... Главное – добраться до леса... Мы... мы, может быть, спасемся... У нас есть... три револьвера... У меня в кармане есть магазин... Восемь пуль...

– У меня нет магазина, – сказал Мулен, – но мой барабан полный... Восемь пуль, у меня тоже... То же самое у Нила... Ты... ты умеешь стрелять, Нил?

– Даже с закрытыми глазами, – ответил он, не добавив ничего больше, неспособный думать.

– Он...

Снова тишина. Металлический грохот вдали.

Два раба шли по дороге, бормоча что-то, и один из них ногой раздавил курицу, которая оказалась на его пути. Она закончила свой бег, будучи приклеенной к стене. Когда бормотание стихло, инспектор подтвердил, что они действительно вернулись в гнездо убийц.

– Чем дольше мы будем ждать, тем хуже будет, – напомнил Уоррен. Они...

Никто не уйдет... Они что-то замышляют... Их главарь, этот ублюдок Сэм, наверняка знает, что мы здесь... И он наверняка собирается распять нас на месте... Эти... эти пожиратели сердец набросятся на нас!

– Я... я боюсь, – пробормотал Мулен.

– Я тоже боюсь, я тоже! – признался инспектор.

И я даже скажу вам, что я испытываю самый сильный страх в своей жизни! Но мы выберемся отсюда, слышите!

Двое других не сказали ни слова, но думали то же самое. Шарко махнул рукой.

– Ладно... Подойдите ближе... Вот так...

Он приставил ствол к замочной скважине.

– Я буду стрелять туда... Уоррен, встаньте справа от меня, Мулен – слева... Нил, держитесь за мою шею... только не души меня, пожалуйста...

Инспектор наклонился, и Нил воспользовался моментом, чтобы залезть на него. Он сел верхом, имитируя движения, чтобы посмотреть, сможет ли он легко отпустить одну руку, чтобы стрелять.

– Все в порядке, – сказал он, – я смогу, пока вы будете бежать.

– Хорошо, – ответил инспектор... Итак, как только я вытащу этот замок, Уоррен и Мулен, вы бегите со всех ног. Мы выходим и идем тем же путем, которым пришли...

Переходим дорогу, поле и углубляемся в лес.

Главное, не заблудиться, нужно держаться вместе, что бы ни случилось... Он опустил Нила на землю, присев на колени.

Подойдите ближе...

Они подошли, присели на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с инспектором, который протянул обе руки в центр теплого круга, образованного четырьмя живыми существами. Уоррен положил ладони на две огромные руки инспектора, Нил последовал его примеру, а Мулен присоединился к ним. Они утонули в их взглядах, в свете золотистого светила.

– Ребята... Я... Вы мои друзья, настоящие друзья, – прошептал инспектор, опустив глаза от эмоций. Мы... мы должны выбраться отсюда, все... Он сжал кулаки. Мы... мы хорошая команда. Я... я не скажу, что люблю вас, но почти...

Уоррен тоже был полон эмоций.

– Инспектор, спасибо за все, – добавил он в дружеском тоне.

За вашу поддержку... И тебе, Нил... Благодаря тебе мы узнали правду... Спасибо, мистер Мулен... за то, что нашли в себе мужество поддержать меня... ради моей семьи...Слеза скатилась по щеке Нила, оставив светлый след на его испачканном грязью лице, а другая, рожденная в уголке глаза Мулена, упала на ладонь Уоррена. Совместными усилиями они поднялись, не отпуская друг друга. Этот момент был уникальным, настолько чистым, что в другом месте он, несомненно, стал бы незабываемым моментом в жизни.

– Давайте, на этот раз мы пойдем! – сказал инспектор, на лице которого отразилась редкая и драгоценная эмоция.

Они заняли позиции, как указал руководитель группы. Мулен прижался обеими руками к двери, а Уоррен уже толкал ее, отступив назад. Шарко приставил ствол к центру замка, повернул голову, чтобы защитить лицо, закрыл глаза и открыл огонь. В воздух взлетела комок перьев, и испуганный филин приземлился на черепицу крыши, а затем тяжело упал на землю и замер посреди поля сердец, мертвый.

Получил по заслугам! – успел подумать Мулен. Дверные створки открылись, издавая отвратительный скрип.

– Давайте, давайте! – крикнул инспектор.

Четверо приговоренных разбежались, а затем бросились под навес с паническими выражениями на лицах, раскрытыми ртами и явным ужасом. В конце дома из двери выскочили два человека с окровавленными ртами, держа в руках полусъеденный орган.

Третий поспешил за ними, сжимая в пальцах светлые волосы.

Беглецы уже перебежали дорогу, перепрыгнули через канаву и бросились в поле, за исключением Уоррена, который застрял ногой в выбоине и растянулся во весь рост на асфальте. Разбитый циферблат его часов покатился в сторону, а ботинок остался торчать в яме. Не оборачиваясь, он поднялся и продолжил бежать, босой, с разбитыми руками. Ужас, застывший на его лице, свидетельствовал о панике, которую не смог бы сымитировать ни один голливудский актер. Окровавленные до самых брюк, другие персонажи с рептильными глазами собрались на крыльце. Сэм вышел последним, с расстегнутой ширинкой и улыбкой на губах, потирая то, что теперь напоминало пасть, тыльной стороной ладони.

– Что будем делать, босс? – проворчал один из гостей.

– Ничего! Давайте спокойно доедим. А потом устроим небольшую охоту... Ха! Ха!

Ха! Этот лес огромный, они никогда отсюда не выберутся!

Его смех, разносившийся так же далеко, как карканье ворона, заморозил кровь в жилах беглецов. Инспектор задыхался, как паровозы, хотя он даже не был посреди поля.

Он регулярно тренировался в беге, но не с тридцатью килограммами на плечах и с ногами, утяжеленными глиной.

– Я... я должен... вас опустить, м... мистер Нил...

Я... я больше не могу! Они... они далеко позади... Я... я их не вижу... Бегите, бегите... я догоню вас... Я просто... отдышусь...

Необычно текучая слюна выдавала перегрев его сердца, которое билось даже в запястьях.

Поскольку остановка была равносильна смерти, он старался идти быстрым шагом. Пропитанный страхом, Мулен, уже находившийся на опушке леса, скрылся за первым рядом деревьев, не обращая внимания на отставших. Молодой и полный ресурсов, к тому же удесятерированных страхом смерти, он не обращал внимания ни на Уоррена, который шел в одиночестве на значительном расстоянии позади, ни на Нила, увязшего по колено. Вдали по извилистой дороге ехала новая почтовая карета с багажником, заполненным ногами. Перед тем как войти в заросли, Уоррен сделал короткую паузу, положив руки на колени. Инспектор по-прежнему с трудом пробирался по океану глины, опережаемый Нилом, который оставлял за собой следы из грязи, почти такие же тяжелые, как он сам. Свет фар, освещая крыльцо, осветил десятки окровавленных людей, сгруппированных в плотный полукруг, которые указывали пальцами в их сторону.

– Черт, они идут! – прокричал Уоррен, измученный. Быстрее, инспектор, быстрее, мистер Нил, пожалуйста!

– Беги, Уоллес, беги, – продолжал кричать инспектор.

Я вооружен... Я... я их задержу! Беги! Беги, черт возьми!

Выстроившись в ряд, как для ночной охоты, голодные перешли дорогу, радуясь мысли о том, что смогут отведать четыре сердца необыкновенного качества. Они выстроились в два ряда по шесть человек, к которым присоединились новые, стекавшиеся с обеих сторон дороги.

Уоррен резко повернул вперед и погрузился в темноту. Он остановился на мгновение: – Нет, я не могу их бросить! – и продолжил бежать, не обращая внимания на порезанную ногу, благодаря кольцу в ладони.

– Му... Мулен, где ты? – крикнул он, испуганный тьмой, которая окутывала его плечи по мере того, как он углублялся в нее.

Ответа не было. Он, должно быть, уже был далеко, вне досягаемости орды. Мы все здесь погибнем! – сетовал он про себя, получая удары ветками по лицу. Они уже все разделились, хотя обещали держаться вместе.

Все или никто, поклялись они...

Прежде чем отправиться в лабиринт, Шарко обернулся в последний раз. Монстры шли бок о бок, образуя сеть, через которую невозможно было пройти. Вынырнув из рва, эти животные объединились в одном направлении: к входу, через который скрылись все беглецы. Вместе с Нилом инспектор скрылся под деревьями, которые в будущем станут надгробными камнями. Парень, переведя дух, пробормотал несколько слов.

– Там... Они подумают, что мы выбрали самый простой путь...

Они с новой силой двинулись вперед по проходу, затрудненному переплетением ветвей с колючими концами. Нил прошел легко, в отличие от инспектора, который продвигался с трудом, мешая себе своим внушительным телосложением...

Мулен выбрал другой вариант. Он воспользовался своим преимуществом и пошел вдоль края леса, направляясь влево, а не вглубь. Зная, что проникновение в лес приведет к верной гибели, он прилег под толстым слоем листьев в ста метрах от того места, где все они устремились вперед. Убежденный, что злобная когорты будет довольствоваться тем, что будет следовать по узкой тропе, прорезающей лес, он выйдет через поле, направится к дороге, к свободе.

Он видел, как они не спеша пересекали поле, а затем поочередно увязали в грязной тропе, рыча как бешеные собаки. Он подождал добрых две минуты, пока все они не исчезли из виду. Когда он услышал их голоса и крики, доносившиеся из глубины и отражавшиеся от деревьев, он понял, что эти идиоты, обманутые как полные новички, уходят в пасть Зла. С разбитой спиной он вышел из укрытия, наполовину спокойный, наполовину в панике, затем рискнул выйти на болотистую поляну, сначала присев на корточки, затем встав, и направился к повороту, расположенному в трехстах метрах по диагонали от того места, где он находился. Он начал бежать, это был единственный способ отвлечься и не думать о других, о своих друзьях, которых он бросил. – Зачем всем умирать, – сказал он себе тогда, пусть те, кто может спастись, спасаются. Он бежал в хорошем темпе, не отрывая глаз от густой заросли кустарника, растущей у кювета. Прижатый к земле этой проклятой грязью, он, дойдя до середины пути, попытался отдышаться, но дышать стало внезапно больно. Икры ног, которые начинали гореть от сахара, и мышцы задней части бедер, которые затвердели, как бетон, обещали в скором времени появление сильных судорог. Тем не менее, несмотря на то, что он восстановил только половину своих сил, он снова приступил к действию. Он был почти на месте, оставалось пройти еще сто метров, потом он свернет направо и после поворота, там, он будет в безопасности! Еще один рой ногохвостов без предупреждения вылетел перед ним, словно пчелы, вылетевшие из улья.

Черт, они еще здесь! – мелькнула у него мысль, и он нырнул в месиво между двумя бороздами, оставив над землей только голову.

Все в порядке, они меня не видели, невозможно...

Впереди группы Сэм указал пальцем в его сторону, вызвав отрыв группы из пяти палачей, которые побежали к нему. Они его увидели! Утяжеленный добрым килограммом грязи, он поднялся, развернулся, чтобы вернуться в лес, но он был слишком далеко, слишком далеко! Учитывая их темп, они быстро его догонят! Пока он раздумывал, они ускорили шаг. Два вампира отделились от группы, чтобы выйти на поле, а остальные патрулировали дорогу, выстроившись в линию и двигаясь в унисон. Он отступил назад, отчаянно пытаясь добраться до асфальта. Слишком поздно, они уже были на уровне с ним! Он поднял оружие. У него было восемь пуль, их было пятеро, он выберется, может быть, даже напугает их! Преследователи снова разделились. Один обошел его справа, перепрыгивая через небольшие кусты над канавой, даже не задевая их, а другой остановился на повороте, чтобы перекрыть выход.

Двое, которые продвигались по участку, бросились в его сторону, также разделившись. Он выстрелил первый раз прямо перед собой, но выстрел не замедлил их, а наоборот, еще больше возбудил. Теперь они были совсем рядом с ним, метрах в тридцати, готовые наброситься на него, как рыболовная сеть на дельфина. Обе руки на рукоятке револьвера, он кружился на месте, пытаясь прицелиться во всех одновременно. Из-за поворота выскочила машина! Две тени за рулем! Молодой мужчина и женщина! Он начал кричать: – Помогите! Помогите! » Автомобиль остановился, призраки зашевелились, девушка покачала головой, потянув молодого человека за свитер. Двигатель зарычал, шины заскрипели, автомобиль ускорился.