Текст книги "Совесть животного (ЛП)"

Автор книги: Франк Тилье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Глава 9 – Человек-животное

1

В четырех километрах от Сен-Кентина... Орел, за которым следовала кошка с человеческим обликом, проникли через парадную дверь частного поместья. Умело спрятанная на опушке небольшого леса, машина была припаркована в лиге вниз по течению. Они пробежали всего три минуты по полям, чтобы добраться до дома, а Ивэн-кот по пути схватил двух мышей, спрятавшихся за стогами сена. По строгому приказу Сэма, на этот раз главное было только эффективность. Конец сомнительным шуткам, пришло время действовать четко и быстро.

Вся операция от начала до конца заняла менее пяти минут.

Для развлечения Лионель запустил секундомер на крыльце. Минута и двенадцать секунд, чтобы войти; двадцать восемь секунд, чтобы подняться в комнату; сначала оглушить женщину, а затем за девять секунд выбить глаза храпуну; отрезать ноги и сложить их в мешки: пятьдесят четыре секунды, причем больше всего времени ушло на то, чтобы правильно их завернуть, чтобы не разбрызгать кровь повсюду. Замедленный из-за слишком легко ломающихся ребер, он потратил пятьдесят восемь бесконечных секунд, чтобы вырвать ей сердце. Но, как умелый садовник, он наверстал упущенное и удалил пальцы всего за девятнадцать секунд. Убрав инструменты за шестнадцать секунд, он помылся в ванной за сорок три секунды. Он остановил часы в саду.

– Четыре минуты пятьдесят три секунды! – воскликнул он, подняв обе руки к небу. Ты только посмотри! Менее пяти минут! Попробуй сделать лучше в следующий раз!

Мировой рекорд!

– Великолепно, я впечатлен! – признал Ивэн, который был в полном восторге. Я бы тоже хотел попробовать, я ничего не сделал!

– Это будет завтра, – ответил Лионель, который уже скользил между кедрами в задней части поля. Здесь ты только учился! Но поверь мне, когда ты начнешь действовать, ты никогда не испытывал такого кайфа!

После их стремительного ухода на подоконнике комнаты приземлилась хрупкая разноцветная птичка. Прижав клюв к стеклу, она заглянула внутрь, а затем легким взмахом крыльев полетела к входной двери. После быстрого осмотра она поняла, что на этот раз не сможет войти, мастера убийства сделали свою работу хорошо. Она вернулась на прежнее место и стала стучать в двойное стекло. Нет, проникнуть внутрь невозможно. Надув грудь, он погрузил клюв в свое шелковистое оперение, чтобы вырвать мягкое желтое перо, которое зажал в пазухе кончиком когтей. Он замер на мгновение, а затем исчез в темноте. На этот раз он не пел...

2

Четверг, 5:15 утра. Уединившись в туалете с мобильным телефоном у уха, Уоррен разбудил мистера Нила, снедаемый желанием узнать правду.

– Что...

– Мистер Нил, мистер Уоллес, – прошептал он безжизненным голосом. Я знаю, еще рано, простите... Но я больше не могу... Скажите, что вы что-то нашли! Я думаю, что вчера ночью я снова что-то сделал... И на этот раз это было серьезнее...

– Да, я нашел! – воскликнул Нил взрывным тоном. – Мое вчерашнее отсутствие было связано с этим! Я не спал, не беспокойтесь. Я закончил перевод всего час назад... Не мог остановиться, это было слишком странно... Я не могу объяснить это по телефону! Заходите утром...

У меня для вас будет хорошая и... плохая новость...

– Но...

– Приходите в восемь часов. До скорого!

– Ч... черт, он повесил трубку!

Хорошая новость... Плохая новость... Что может быть хуже, чем сейчас? Что это, я буду обречен убивать так каждую ночь? Боже, помоги мне!

3

5:20. Звонок не успел прозвенеть и половину раза.

– Инспектор Шарко! Что такое?

– Инспектор? Мулен на линии! У нас для вас кое-что есть! Думаю, мы его поймали! Вы очень правильно сделали, что поставили его на прослушку! Послушайте!

По мере того как прокручивалась пленка, глаза инспектора становились все больше. Домино, прочно укоренившиеся в его голове, как обычно, рушились с грохотом, который слышал только он.

– Черт возьми, вот оно! «Я думаю, что я снова сделал это. – Это все объясняет! Мулен, возьмите машину и заберите меня. Жду вас через тридцать минут. Мы навестим этого загадочного человека, который был на другом конце провода, и разберемся с Уоллесом на месте...

– Хорошо, инспектор. До скорого!

Опьяненный счастьем, инспектор понял, что Уоллес был динамитом, а неизвестный – детонатором, и что эти два человека, без сомнения, были сообщниками. Еще вчера утром у него не было ничего, а сейчас он готовился к самому удачному аресту в своей карьере.

Тихо подготовившись, он набросал на столе записку для жены, а затем исчез в сопровождении Мулена в направлении Париж-Юг, в восьмидесяти километрах отсюда...

– Я думаю, мы на верном пути, инспектор! – воскликнул Мулен, который уже представлял себя с тремя нашивками на форме. Наконец-то!

Эта история, может быть, самая короткая, но, безусловно, самая кровавая, что касается меня...

– То же самое и для меня, – добавил инспектор с нетерпением в голосе. Но я думаю, что Уоллес не является автором преступления в Саррадине, и что, возможно, это тот парень на другом конце провода. Что касается предыдущих убийств, то ничего не известно наверняка. Во второй половине дня я жду результаты ДНК-анализа из лаборатории по делу об убийстве нотариуса и его жены. И тогда мы узнаем, имеем ли мы дело с одним и тем же человеком. Оба эти человека скрывают тяжелый секрет, и очень скоро мы узнаем правду.

Прибыв на место, они задались вопросом, не попали ли они в параллельное измерение или к вратам ада. Освещенное красным восходящим солнцем, это место ничем не отличалось от выжженной поверхности Марса.

– Черт! Здесь все прогнило, – прорычал Мулен. Что человек такого калибра, как Уоллес, может иметь общего с кем-то, кто живет в этой лачуге? Это подтверждает наши предположения...

Сцепив рукоятки своих служебных пистолетов, они подошли к подобию двери. Инспектор видел верхнюю часть крыши, а верх входа касался его лба. Когда дверь заскрипела, он слегка согнул ноги.

– Но... здесь никого нет? – обеспокоился Мулен, который еще никогда не видел, чтобы двери открывались сами по себе.

– Да... здесь...

Они опустили головы, сняв руки с холодного металла оружия, обнаружив, что этот маленький человечек не смог бы раздавить даже муху.

– Извините, господин, здесь не очень светло...

Инспектор Шарко, а это старшина Мулен.

Конечно, этот парень не носит 43-й размер!

– Но... что... что вы хотите, еще даже семи часов нет?

– Можно войти? – спросил инспектор, бросив незаметный взгляд внутрь убогой хижины.

Даже в это раннее утро загрязненные занавески задних хижин зашевелились, пропустив внутрь пузатых теней.

– Да... Входите... Господин, вам придется немного наклониться!

– Спасибо... Я заметил...

Мулен наклонился вдвое, инспектор – втрое, и они бросились к табуретам.

– Вы знаете некоего Уоллеса? – спросил инспектор, с удивлением обнаружив грязь в помещении.

– Чашку кофе? – сказал Нил, обращаясь к подобию кофейника.

Он спрятал книгу, лежавшую рядом с раковиной, под стопкой тарелок, склеенных засохшей едой.

– Да, пожалуйста, – сразу же ответил инспектор, который не успел выпить чашку кофе дома.

Мулен тоже кивнул. Но когда он обнаружил дистиллятор, он нахмурился и пристально посмотрел на инспектора, скрывая выражение отвращения на лице.

– Да, я его знаю, – ответил Нил. – Я лингвист...

Мистер Уоллес пришел ко мне несколько дней назад, чтобы я перевел ему сборник. Вот и все. До этого я никогда о нем не слышал.

– Какой сборник?

– Старинная книга о племени в Гвиане. Он увлечен старыми книгами. Он просто хотел узнать мое мнение по этому поводу...

– Можете ли вы сказать нам, что послужило поводом для звонка ранним утром? В 5:15, если быть точным? – ответил инспектор, видя, что карлик пытается защитить Уоллеса.

Маленький человек уронил пустую чашку, которая даже не разбилась, смягченная пыльными грибами.

– О... откуда вы это знаете? Что... что здесь происходит? – пробормотал он, охваченный сильным чувством, что его втягивают в игру с односторонними правилами.

Глаза Мулена были блестящими, но не могли соперничать с пылающими глазами Шарко.

– Давайте, успокойтесь, месье... Вы же знаете...

Не закончив фразу, инспектор огляделся и быстро обошел комнату... Ни телевизора, ни радио. Только гримуары и... телефон, единственный признак современности в этой лачуге. Он взял себя в руки.

– Возможно, вы не знаете, что в большей части региона орудует убийца... И мистер Уоллес, похоже, напрямую вовлечен в эту историю... На данный момент мы вышли на него. Его сосед был убит!

– Черт возьми! И... каким образом?

Еще один, кто меня об этом спрашивает... Придется закинуть удочку!

– Почему вы хотите это знать? – ответил он, вглядываясь в глаза Нила.

– Просто... из любопытства, – ответил карлик, подбирая слова, которые не приходили ему в голову.

Поскольку сражаться с такими типами, как Шарко, ему не особенно хотелось, а к тому же он не был обязан отчитываться перед этим Уоллесом, он решил сбросить груз.

– Мистер Уоллес признался мне, что совершает ночью безрассудные поступки...

Он налил кофе. С стенок отклеились комочки кофейной гущи, и кусок угля рядом с этим вязким зельем выглядел бы бледным. Инспектор, сидя настороже, с нетерпением ждал ответа, а Мулен издалека сравнивал свои руки с руками карлика, чудовищными и в два раза больше его собственных.

– Какого рода? – нетерпеливо спросил инспектор.

– Что? – ответил Нил, внезапно отвлекшись.

– Ну, безумные поступки! Вы только что сказали мне: – Мистер Уоллес признался мне, что совершает безумные поступки ночью, – а я спрашиваю вас: – Какого рода?

– Простите... Он встает ночью, не осознавая, что делает...

Давай, говори быстрее, подумал инспектор, желая поскорее покончить с этим.

Он тратил на это феноменально много времени, но Шарко не осмеливался ничего добавить, пока этот бродяга изливался правдой.

– Сначала он убил своих рыбок... Потом свою собаку, которую он накачал отбеливателем!

Инспектор вскочил со стула, который был на грани поломки, и громкий хлопок, похожий на удар тараном по стволу дерева, заставил стены задрожать. Он разбил себе голову о потолок, вызвав дождь из тонких кусочков штукатурки. Склонив голову на плечи и прижимая руки, чтобы не образовалась шишка, он тяжело опустился на стул. Он не кровоточил, но тихо кричал от боли. Мулен, чей кофе был испещрен осколками, наконец нашел отличный повод, чтобы перестать потягивать этот яд.

– Вы в порядке, инспектор? – все же обеспокоился молодой полицейский.

– Уарг! Да... Все будет хорошо... Это пробуждает...

– Вам нужен компресс, мсье?

Он что, даст мне тряпку из туалета?

– Нет, я видел и похуже... Вы... вы же сказали, что он убил свою собаку?

– Да, и он даже чуть не отравил своего сына, – добавил он.

Это было более чем достаточно доказательств.

– Мы поймали этого ублюдка, мой дорогой Мулен! Мы задержим его прямо сейчас... Наш человек опасен, не нужно вам это объяснять... Пойдите припаркуйте машину на соседней улице. Он должен прибыть через полчаса. Мы устроим ему прием, достойный министра...

4

Поскольку сегодня он должен был работать дома, Уоррен понимал, что ему будет очень трудно объяснить Бет причину своего ухода.

Тем не менее, в его голове быстро зародился план. Он включил звук своего мобильного телефона, притворился, что у него кто-то на линии, и встал перед женой, даже немного слишком близко.

– Как это, Гравё болен? Важная встреча? Но... вы не можете найти другого человека? ... Только на утро? ... Ладно, хорошо, я еду... Через два часа...

Он повесил трубку, имитируя глубокое отвращение.

– Ты слышала, дорогая? Мне нужно идти...

– У тебя встреча? – повторила она, хотя и слышала.

– Да, на самом деле, это не я. Но я хорошо знаю дело, а человек, который должен был идти, прикован к постели, у него гастроэнтерит... Он выдумывал все на ходу.

– А твой зуб, ты видел свое лицо?

Он забыл, и действительно, его рот напоминал фасад особняка с разбитыми стеклами.

– Послушай, это может случиться с каждым! Я хорошо знаю этого клиента, нет никаких проблем!! !Я же тебе говорю!!

Его тон стал резким и мрачным, Бет редко видела, чтобы он так нервничал.

– Но что не так? – перебила она его, тоже повысив голос.

– Ничего! Это все, что происходит здесь, вокруг нас!

Ты не думаешь, что этого достаточно, чтобы объяснить мое настроение?

Он ушел, не дожидаясь ответа.

Чем ближе он подходил к проклятому месту, тем сильнее билось его сердце, убежденный, что если лилипут знает решение, то этот коварный кошмар мгновенно исчезнет.

У меня тоже есть плохая новость...

Эта фраза, которая не давала ему покоя, разрывала ему голову.

Когда он припарковался перед мансардой маленького человека с руками Голиафа, он увидел, как завеса, непроницаемая стена из пыли, зашевелилась, а затем заметил череп горца, согнутого слишком низкой крышей.

Та же самая, что накануне перекрашивала ему потолок. Он огляделся по сторонам. Вооруженные пронзительными взглядами, призраки исчезали за своими окнами.

Это... это невозможно! Как... как они могли узнать?

В панике, охваченный страхом, он бездумно ускорился, слишком поздно поняв, что это не самое разумное решение.

– Черт! – пробормотал инспектор. – Он нас увидел! Мулен, быстрее, бежим! И будьте осторожны, этот тип – псих!

Двое участников засады выскочили из своего укрытия. В своем движении инспектор чуть не расшибся, как разрезанная пополам дыня. С оружием в руках Мулен прижался к нему.

– Он далеко не уйдет, в конце тупик! – воскликнул Нил, потрясенный таким количеством событий.

Перед входной дверью начали появляться пузатые конусы, с лицами черными, как кремнезем, и жевавшими трехдневные окурки. Небритые вечность, с животами китов, откормленными пивными дрожжами, некоторые прислонились спиной к стене и вытянули ноги вперед.

– Идите домой! – зарычал инспектор. – Это может быть опасно! Давайте, уходите!

Как будто выйдя из салуна, зрители, с гнилыми улыбками на лицах и вызывающим взглядом, не сдвигались с места ни на миллиметр. Инспектор встал посреди дороги, создавая впечатление, что из асфальта внезапно выросло живое дерево. Вдали заскрипели шины. Зарычал двигатель, заставив зазвучать его сердце из металлических артерий и свинцовой крови. С острыми мстительными глазами и безупречными стальными зубами, монстр медленно появился в конце улицы, а затем резко остановился, показав за рулем тень с глазами, пожелтевшими от восходящего солнца. Инспектор, как арбалетчик, медленно направил свой магнум сорок пять в сторону пасти мастодонта. Зверь рычал, раскачиваясь вперед-назад и из стороны в сторону, выпуская облако серого дыма. На грунтовой аллее вихри пыли с визгом сметали обочины, прежде чем исчезнуть за углом улицы, а дикие собаки, проявляя осторожность, прятались за мусорными баками.

Монстр зарычал еще громче, продвигаясь на несколько метров вперед, как бык, царапающий копытом. Мулен уже мчался в его сторону, бежа по параллельным вонючим водосточным каналам. Сумасшедший водитель вжал педаль газа до упора, и колеса долго крутились на месте, прежде чем стальная масса с большой скоростью устремилась в сторону инспектора. Прижавшись к забору, Мулен одним выстрелом из револьвера пробил одну шину, а Шарко занялся другой. Автомобиль опасно занесло, он пересек забор и врезался в кучу мусора. В конце концов двигатель затих, выбросив последнюю порцию выхлопных газов. Белый как мел, Уоррен вышел из машины с поднятыми к небу руками. Мулен и инспектор бросились вперед, готовые открыть огонь.

– Не двигайтесь! Ни в коем случае не двигайтесь, держите руки вверх!

Уоррен плакал как резаный. На него нацелились! Преступник, насильник детей? Нет, и все же на него нацелились! Коленепреклоненный, с опущенной головой, он был схвачен тисками, которые надели на него наручники.

– Мистер Уоллес, вы имеете право хранить молчание.

Все, что вы скажете, может быть использовано против вас. Вы имеете право на присутствие адвоката. Если у вас нет средств на адвоката, он будет вам предоставлен по закону.

– Нет, нет, нет!!

Его подняли с силой, тянув за руку.

– Давай, ублюдок, садись туда!

Мулен сел рядом с ним на заднем сиденье, злобно ущипнув его за шею, а затем неудачно ударив локтем.

– Послушайте меня, – хрипло прохрипел он, растерянный.

– Я бы посоветовал вам хранить молчание и дождаться своего адвоката, – спокойно сказал инспектор с легкой улыбкой.

– Я... я не совершал всех этих преступлений...

– Хорошо сыграно на месте преступления с первым трупом.

Умный ход с ботинками 43-го размера, вы специально оставили эти следы в грязи? Но тест ДНК быстро нас убедит! Вы просто псих!

ДНК-тест, который оправдал бы его.

– Да, вы увидите! Вы ошибаетесь! Это не я, и у вас будет доказательство!

– Да? И как вы объясните свой звонок сегодня утром? Что вы скажете о «Я снова сделал это ночью»?

Будучи заядлым поклонником детективных фильмов, Уоррен знал наизусть эту сцену с прослушиванием телефона. И он попал в ловушку с ногами впереди, с веревкой на шее.

– Я... я...

Он был пойман как угорь, никакой защиты не было, к тому же этот гадкий эльф, должно быть, все рассказал: ситуация была немного неудобной.

– Ну, теперь уже не такой умник? – спросил Мулен с лукавым взглядом.

Уоррен никогда не признавался, что убил кого-то. Он рискнул, рассказав часть правды.

– Я... я встаю ночью, не осознавая своих действий. Да, я убил свою собаку, своих рыбок... Прошлой ночью я убил крысу в саду... Простую крысу. Разве это убийство?

Вы можете проверить, она все еще лежит на дне моего мусорного ведра! Вы... вы не имеете права меня так арестовывать! За что меня будут судить? Я... не сообщайте моей жене, пожалуйста... Мои дети, нет!

Неумолимый, как крышка гроба, инспектор не сдается, особенно перед таким садистом-мясником.

– Да, придется. У вас будет время все объяснить в участке. Поверьте, действительно будет время!

Уоррен перешел от хихиканья к рыданиям, осознав, что его будущее далеко не так радужно.

5

В полицейском участке ему разрешили позвонить на две минуты.

Поглощенный гигантским землетрясением, его мир рушился, и, вероятно, унес с собой его жену и детей.

Момент, когда раздался резкий и пронзительный сигнал, был худшим моментом в его жизни.

– Да?

Голос Бет, такой нежный...

– Д... дорогая, это я... Я... я звоню тебе из полицейского участка...

– Боже мой! Что случилось? – воскликнула она, уже охваченная паникой.

– Они... они меня арестовали...

У Бет сердце подскочило к горлу. Он продолжил.

– Они... они подозревают меня во всех этих убийствах... Они... они считают меня виновным... Они собираются посадить меня...

– Нет! Это невозможно! Уоррен, скажи, что это неправда! Я тебя умоляю! Уоррен!

Она сломалась, и это было вполне законно.

– Дорогая! Дорогая, послушай меня! Послушай... Это... это не я, они ошибаются... Ты знаешь... рыбы, собака... это был... я... но не эти убийства!

Она была последней, кто узнал о животных.

– Ч... ч... ч...

– Да, я, наверное, болен... Я... я встаю ночью, не в сознании... и совершаю эти поступки... Это отвратительно... но... я не убийца!

Бет не могла больше слушать. Крошечный каменщик поджигал ее разум, и каждый слог, произносимый ее мужем, пронзал ее сердце. Она выпустила трубку, которая разбилась на две части на полу.

– Дорогая! Дорогая! Алло!

– Все кончено, Уоллес! В тюрьму!

У него вырвали телефон из рук, а затем заперли его одного в глубине этого убогого полицейского участка...

6

Прижавшись спиной к обоям, склонив голову между ног, Бет свернулась калачиком на плитке. На полу образовалась тоненькая соленая лужица, а стекающий макияж делал ее похожей на туза.

Ее сердце, разбитое разочарованием, страхом и непониманием, кровоточило от горя, а рой злых мыслей проникал в ее самые чистые помыслы. Ее муж, человек, который спал рядом с ней, который любил ее детей больше, чем себя, который не смел даже раздавить гусеницу, он, убийца? Нет, конечно же, нет! Они ошибались! Эти идиоты совершали самую большую ошибку в своей жизни, и она заставит их за это заплатить. Но зачем собака, рыбки, его собственные рыбки, его любимые? Почему?

И его милый кокер-спаниель, которого он так любил! Он попросил их запереться в комнате, хотя знал, что это он сам совершил эти безумные поступки! Он осмелился бы тронуть их, свою семью? Что с ним случилось? Она снова растянулась на полу, умирая. Земля внезапно перестала вращаться.

Хрупкий щегол с трудом пролез через приоткрытое окно. Она приземлилась посреди стола в гостиной, а затем начала пищать во всю мочь, покачиваясь, как морской котик в цирке, ожидающий, когда ему бросят рыбу. Эти крики были здесь неуместны, по крайней мере, не сейчас.

Хотя больше ничего не имело значения, Бет все же подняла голову и погрузила взгляд в эти две маленькие кофейные зернышки, которые не отрывали от нее глаз. Птица теряла кровь из-под крыла, не в силах помешать липким каплям запачкать свои красивые перья. Опираясь обеими руками на ледяной пол, Бет поднялась, чтобы подойти к птице, которая не шевелилась ни на йоту. Она осторожно протянула руку, думая, что она улетит, но та подпрыгнула четыре раза и приземлилась в ее ладони.

Удвоив свой объем, надув оперение, он укрыл свои тонкие лапки под маслянистым пухом, придав себе вид мученика.

– Ой! Бедный малыш! Тебе больно?

Она приподняла поврежденное крыло, и, несмотря на всю ее попытку быть осторожной, щегол издал слабый крик, жалобный стон. Оловянная дробь охотника сильно щекотала хрупкие веточки, которые служили ему ребрами.

– Не шевелись, я принесу дезинфицирующее средство и пинцет. Я позабочусь о тебе... Подожди меня здесь, ладно?

Животное в ответ издало высокий звук. Она усадила его на диван, странно, но она знала, что оно не улетит. Собрав все необходимое, она, как опытный хирург, удалила посторонний предмет из его тела, а затем долго прижимала к ране вату, смоченную спиртом 70-й крепости. Воздушный акробат прищурил глаза, что было несомненным признаком хорошего самочувствия. Она погладила его кончиком мизинца по макушке, не большего, чем наперсток.

– Вот так… Все будет хорошо, малышка…

Чтобы кровотечение не возобновилось, она наклеила пластырь на оперение. Хрупкая птица гордо выпрямилась и побежала крошечными шажками, чтобы устроиться рядом с ней на диване.

– Эй! Похоже, тебе нравится, когда о тебе заботятся!

Хрупкий тенор ответил ей легким щелчком клювом. Он снова защебетал, издавая разнообразные звуки, которые почти напоминали монолог. Даже его глаза принимали разные выражения, меняясь от миндалевидной формы до формы полумесяца. Бет была озадачена. Он продолжал и продолжал, повышая голос, переминаясь с ноги на ногу, как солдат, марширующий на месте.

– Но... но... что ты хочешь? Ты...

Он скользнул на ее плечо точным полетом, так близко к ее лицу, что она могла видеть свое отражение в его черных глазах. Зацепившись за ее блузку, он начал так резко махать крыльями, что перья разлетелись по всей комнате. Он тянул ее, чтобы она встала, и она была вынуждена это сделать.

– Но что именно ты хочешь?

Он защебетал еще громче, а затем исчез из окна, отступая назад. Бет бросилась за ним и увидела его, сидящим на своей машине. Он прыгал, выражая своим поцарапанным ногтями по кузову подлинное чувство нетерпения.

За эти десять минут она забыла о том аду, в котором жила. Разница была только в том, что теперь она чувствовала себя готовой столкнуться с реальностью, как будто воодушевленная этим хрупким существом из плоти и крови.

Нет! Мой муж здесь ни при чем. Я вытащу его оттуда.

Мой бедный дорогой, один с этими ублюдками.

Надев тонкий пиджак, она залезла в машину. Королева неба присела на электрический провод, не отрывая от нее взгляда, позволила машине уехать, а затем поспешила спрятаться на верхушке тополя Уоррена, ожидая дальнейшего развития событий.

Через добрых сорок минут Бет вежливо выпроводили у входа. Ей объяснили, что она не сможет увидеться с мужем до следующего дня, потому что его допрашивают, и что в этот курятник не входят как в мельницу. Зацепившись за стойку, собака на входе злобно лаяла и не позволяла никому проникнуть внутрь, даже силой. К счастью, Шарко вмешался, еще больше понизив свой и без того низкий голос.

– Оставьте ее! Идите за мной, миссис Уоллес!

Он отвел ее в свой просторный кабинет, убранный как интерьер похоронного бюро. Ни одной бумажки не было видно, и даже пустой мусорный бак мог бы служить кладовой. Она села напротив мужчины, положив сумочку на колени.

– Инспектор, скажите мне, что здесь происходит, пожалуйста!

– Сожалею, что должен сообщить вам об этом, но ваш муж подозревается в совершении части преступлений, о которых вы, возможно, слышали...

Так это было действительно, его действительно обвиняли.

– Но... почему? Как это возможно?

– Ваш сосед. Ваш муж убил его так же, как убил вашего пса... Этого нельзя отрицать. Что касается других преступлений, то некоторые вещи еще предстоит проверить. Но все же есть большие сходства.

Выведенная из себя такими жестокими словами, произнесенными столь обычным тоном, она, не осознавая этого, вскочила с места.

– Вы... вы же не собираетесь обвинять его без доказательств?

Иногда он ненавидел свою работу, и эта женщина была ярким примером несправедливости, которая настигает без предупреждения.

– Мы... мы ждем результатов ДНК-анализа из лаборатории в ближайшие часы. Фрагменты, найденные на жертвах.

Завтра вечером будут готовы результаты тестов вашего мужа. Тогда мы получим подтверждение.

– А... а если они будут разными? – спросила она, все еще потрясенная мыслью, что ее половинка, возможно, будет гнить в камере.

– Честно говоря, мадам, вероятность этого очень мала, вы должны это понимать. Я не хочу давать вам ложных надежд.

– А что будет в таком случае? – настаивала она, погребенная под потоком слез.

– Мы все равно будем держать вашего мужа под наблюдением. Мы должны прояснить эту историю с сумасшедшими. Вы понимаете? Никто не знает его личности, и никто не узнает, пока мы не соберем все доказательства.

– Я... я понимаю... Я... я могу его увидеть?

– Извините, мадам, но сегодня вы не сможете. Он находится на допросе и под строгим наблюдением. Я... я очень сожалею... Если я могу что-то для вас сделать...

Он опустил глаза.

– Да, освободите моего мужа!

Она отошла в сторону, прижав к лицу платок. Инспектор почувствовал щемящее чувство, видя, как такая красивая семья заканчивает таким образом.

7

Сэм не верил своим ушам и глазам.

Что это за бред несут эти идиоты?

В новостях сообщили, что убийца был задержан утром, но, как обычно, не дали никаких подробностей ни о его личности, ни о том, как развивались события. Чтобы убедиться, что обвиняемый не был одним из его сотрудников, он позвонил Ивэну и Лионелю, а затем повесил трубку, не сказав ни слова, запретив себе любые телефонные контакты.

Идиоты! Они совершенно не в курсе дела! Ха!

Ха! Невероятно, что можно услышать такую чушь! Они еще не поняли! Эти идиоты еще не поняли!!! Они думают, что имеют дело с новичком!! Они думают, что все кончено, а это только начало! Я еще даже не развлекся! Ха! Ха! Ха!

После этой необычной комической памфлетистики он заснул, спокойный и счастливый, как голубь в день свадьбы.

8

Инспектор, собиравшийся отправиться в комнату для допросов, бросился к своему гудящему телефону.

– Инспектор Шарко? Это комиссар Малабранш! Я звоню с мобильного. У нас еще один, на этот раз недалеко от Сен-Кентина!

В голове инспектора защелкнул механизм: это не мог быть Уоллес, и, конечно, не Нил.

– Но... когда это произошло?

– Тело обнаружили всего час назад. Благодаря пальцам, разбросанным по дороге... Судмедэксперт оценивает время смерти примерно в четыре часа утра. Я думаю, что ваш человек не один, теперь это очевидно...

Я сейчас еду на место... Это сумасшедшая история... Постарайтесь его хорошо прожарить, он должен сознаться... Дивизионный начальник на нервах, и дело может дойти до самого верха. Никаких оплошностей, особенно с этим Уоллесом!

– Хорошо, комиссар... Я вас оставлю, у меня звонок на другой линии... Наверное, результаты ДНК-анализа.

– Инспектор Шарко, с кем я имею честь разговаривать?

– Доктор Маршан из института судебной медицины. Мы получили результаты анализа ДНК по делу двойного убийства нотариуса и его жены. Держитесь крепче, я думаю, у вас будет шок!

– Давайте, говорите, я готов ко всему! Знаете, все эти убийства...

– Там было два человека! Две разные ДНК-последовательности! Волосы, найденные в гостиной, принадлежат тому же человеку, который убил фермера, а фрагменты кожи, обнаруженные в зубах женщины, или, вернее, в том, что от них осталось, принадлежат другому человеку!

Инспектор сохранял ледяное спокойствие, он уже предвидел это подтверждение после недавнего звонка комиссара.

– Я был почти уверен, что у него был сообщник.

Комиссар только что позвонил мне. У них еще одно убийство на счету, в Сен-Кентене. Это не мог быть наш человек. Он был под наблюдением всю ночь и позвонил примерно в то время, когда было совершено убийство... Это недалеко отсюда, примерно в двух часах езды. Невозможно, чтобы это был он!

– Послушайте, инспектор, я еще не закончил, сейчас самое интересное... Нам не нужно ждать результатов анализа ДНК Уоллеса...

Положив руку на спинку кресла, Шарко встал со стула.

– Как это?

– Все просто. Уоллес – группа крови О отрицательная. Двое других – Б положительная!

– Черт возьми!

– Как вы сказали! Либо у Уоллеса есть два сообщника, либо он невиновен!

Два сообщника... Но с какой целью, черт возьми? Это бессмысленно, совершенно бессмысленно... Я сойду с ума, если это продолжится...

– Инспектор, вы здесь? – нетерпеливо спросил голос.

– Э-э... Да, извините, это так невероятно...

Ну, теперь мы вляпались. Я вас оставлю, нам нужно обязательно выяснить с Уоллесом...

Не задумываясь, он бросился к нетонированному стеклу допросной комнаты. Украшенный как голливудская дива, Уоллес демонстрировал электроды вместо колец и металлическую шапочку вместо шляпы.

– Ну, что там? – спросил он трех наблюдателей, прилипших к зеркалу, как мухи к карамели.

– Ничего! Посмотрите на график, он словно нарисован линейкой! Плоский, как грудь моей жены! Либо этот человек – непревзойденный лжец, либо он говорит правду!

Шарко подошел к окну, затем резко повернулся, вызвав легкий сквозняк.

– У нас есть новые данные. Их нужно учесть при допросе. Позовите сюда Дюмотье, я ему все объясню.

Хотя он знал, что его поступки и действия тщательно анализируются по ту сторону – он уже много раз видел это по телевизору – Уоррен как никогда контролировал ситуацию.

Ведомый спокойствием, способным усыпить целый карнавал, движимый неизвестной силой, он с легкостью уклонялся от серии каверзных вопросов. Никакого учащения сердцебиения, ни капли пота, ни малейшего колебания. Думая, что в этот момент он сломается, он, напротив, с удовольствием повторял то, что диктовало ему его подсознание.