Текст книги "Совесть животного (ЛП)"

Автор книги: Франк Тилье

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Глава 11 – Милый маленький щегол

1

Наконец, щегол сумел пробраться в телевизионную комнату больницы. Будучи прекрасным наблюдателем, она разработала в своем маленьком мозгу план, как добраться до палаты Уоррена. Еще один важный факт: конец вечера был мертвым временем, когда персонал ужинал, что давало ей больше свободы для маневра. Низкие и слишком узкие коридоры, к тому же огражденные мастодонтами, не позволяли ей махнуть крыльями. У входа она воспользовалась сменой караула, чтобы проскользнуть внутрь здания, а затем пробралась между мусорными баками и бетонными столбами, чтобы обмануть охранников на рецепции. Незаметная и бесшумная, хитрая исследовательница затем прыгала вдоль бесконечных стен, чтобы спрятаться под одним из кресел в комнате отдыха, где она позволила себе небольшую остановку. Отдохнув, она углубилась в последний проход, огляделась по сторонам, а затем бросилась бежать, поджимая хвост и делая крошечные быстрые шаги. За каждой закрытой дверью она слышала стоны больных, которые стучали по стенам, прыгали на кроватях или били головой о пластиковые раковины. До палаты оставалось всего пятнадцать метров... В конце коридора хлопнула распашная дверь! Нагруженная тазами с отходами, появилась гора!

– Что это такое? – зарычал монстр.

Он бросил все свои громоздкие тазы, и твердые экскременты, похожие на изящные сигары, покатились и закончили свой путь у черных плинтусов, разбившись пополам.

Он начал гоняться за ней! У нее не было выбора: быстро развернуться или сделать поворот. Так близко к цели! В панике и растерянности, ослепленная вездесущим белым цветом, она замахала крыльями и ударилась о слишком низкий потолок! Она ударилась клювом о пол и почти потеряла сознание. Ее тихие стоны не смягчили ее агрессора, наоборот! Удар был слишком сильным, и она не могла подняться в воздух, а в своих бесполезных попытках теряла целые пучки перьев. Шаги приближались, пол дрожал все сильнее.

– Подожди, я тебя поймаю, сука!

Она почти чувствовала его хриплое дыхание. Она запаниковала, не помня, как летать! Его свинцовая подошва собиралась раздавить ее! Чудо, ее лапы больше не касались земли, она взлетела! В конце прохода она свернула в лестничную клетку, как баклан, ныряющий в море, пролетела по другому коридору, настолько длинному, что стены, хотя и параллельные, казались соединяющимися на горизонте. Она вернулась к входу, но он был закрыт! Множество охранников выскочили из своих кабинетов, она была поймана! Она осталась стоять, стоически, прямо у двери, с крыльями, прижатыми к бокам, и головой, полускрытой в груди.

Запыхавшийся, с красными от гнева глазами, пенящийся, как бык, появился человек в белом халате.

– Мы тебя поймали, мелкая дрянь!

Сработает ли это? Она надеялась, она не хотела закончить раздавленной, не выполнив свой долг. Она встала в центр коврика цвета «голова негра, – используемого для вытирания подошв. Преследователь, находившийся всего в нескольких метрах от нее, нажал на кнопку автоматического открытия. Дверь наконец открылась.

– Черт! Она сбежит, ловите ее!

Она проскользнула в проем и исчезла. Ее сердце, хрупкий механизм, билось так, что, казалось, вырвется из груди. Но, мотивированная неудачей, завтра она попробует снова.

2

Французская Гвиана, сердце Амазонки. Инспектор и его помощник, в три раза меньший его ростом, уже четыре дня блуждали в этом зеленом аду. Два сопровождавших их гида с помощью примитивных мачете обрезали мешающие лианы и заросли кустарника. Ветви мангровых деревьев и гамамелиса переплетались, образуя нитяные стены, которые цеплялись за их плечи, отягощенные полевыми кастрюлями и аптечками. Нил ничего не нес. Ему и так было достаточно сложно высунуть голову из кустарника, чтобы еще и о чем-то другом беспокоиться. Чтобы избежать неожиданных атак как изличающих на добычу аспидов, так и агрессивных пауков-тарантулов, он надел сапоги, которые щекотали ему верхнюю часть бедер.

Небо было скрыто под ковром из зеленоватых листьев, не пропускавших ни единого солнечного луча. Крики красочных туканов, не привыкших к таким визитам, пронзали непрерывный шум, создаваемый многоликой фауной. Над головой забавные мартышки и мечтательные носатые обезьяны следовали за нашими экспедиторами на высоте сорока метров, перелетая с дерева на дерево, как опытные цирковые акробаты. Было едва 17 часов, но темнота уже начинала окутывать буш, и лучше было не задерживаться.Как и планировалось, они прибыли к берегу Марони, чтобы разбить лагерь на берегу. Первоочередной задачей было разжечь большой костер, единственный способ отпугнуть потенциальных хищников, которые не упустили бы возможность полакомиться пиршеством. Обменявшись несколькими словами на креольском, более смуглый из двух гидов подошел к инспектору и переводчику, оба промокшие до нитки от собственного пота.

– Завтра утром мы прибудем в одну из общин. Осталось всего три часа ходьбы... Надеемся, что они все еще там... Мы должны оставаться спокойными и осторожными... Хорошо отдохните и никогда не выпускайте оружие из рук! И, главное, если вы встанете ночью, всегда оставайтесь рядом с костром! Не рискуйте заходить туда, вы не вернетесь живыми... Вот...

Он протянул им две таблетки хинина. Нил проглотил ее сразу, а инспектор запил глотком воды. Если вы забудете принять эту таблетку вовремя, то до конца жизни будете дрожать от малярии.

Два горожанина натянули гамак между двумя стволами деревьев, а гиды курили сигареты, сидя по-турецки вокруг ярко пылающего костра.

Наступила полная темнота, и потрескивание молний на мгновение освещало призрачную растительность, которая наблюдала за ними своими изумрудными глазами.

Крепкая ветка слегка прогнулась, когда инспектор залез в свой гамак, который закрылся над ним, как паук над кузнечиком. В соседнем гамаке казалось, что устроился компактный боулинг-шар, но это был просто Нил.

Сложенный пополам в куске ткани, служившем ему постелью, полицейский спросил своего соседа.

– Так вы думаете, завтра мы получим ответы?

– Надеюсь. Но не ожидайте, что они дадут вам адрес белого человека!

– Нет, конечно. Но я же ничего не знаю, ни имени, ни описания, ни места, где искать! Это было бы уже что-то! Он сложил руки на груди крестом, а затем вздохнул.

Я сыт по горло этой дерьмовой страной! Днем сорок градусов, а ночью мороз!

– Нет, на самом деле не холодно... Но эта влажность, она везде! Настоящая гниль!

– У меня ботинки промокли, спина размокла, а ноги в крови! Какая дерьмовая страна! Не хватало бы еще, чтобы нас съел тигр или укусили эти грязные муравьи, которые больше моего кулака! Он высунул голову из своего ложа и направил факел на землю. Только посмотрите на этот размер! Я понимаю, почему здесь нельзя спать на земле!

Четыре огромных муравья несли пробитую раковину улитки, опережая отстающую, которая тащила голову таракана. Инспектор огляделся по сторонам, а затем испуганно нырнул обратно в свое гнездо.

– Мне все это не нравится! Нас здесь так мало! – пожаловался он, проверяя предохранитель своего револьвера. Подумать только, что после всего этого придется уходить!

– Я знаю, но если мы хотя бы получим ответ, будет лучше... А если мы ничего не найдем...

Они замолчали. Краткая тишина, которая воцарилась вокруг лагеря, была очень быстро нарушена шумом существ, роящихся на земле и в воздухе. Усталость быстро взяла над ними верх...

3

Они встретили первого монга только около 13 часов следующего дня. Отряд переместился немного дальше на север, и, к счастью, эти два проводника были настоящими компасами. Никто не знал этого языка, кроме Нила, который подготовился за несколько дней до отправления. Этот парень действительно обладал даром, так что он вышел вперед и легко договорился с часовым, который увидел в нем своего рода полубога. Впервые в жизни его небольшой рост стал его самым большим преимуществом. Их провели в племя, и там Нила прозвали «маленький белый с гигантскими руками. -

– Они нас приняли? – спросил инспектор, не очень уверенный в том, что его окружают вооруженные копьями карлики.

– Да, они приглашают нас встретиться с их вождем. Пойдем за ними, но будем начеку. И, главное, никаких неосторожных движений, я не хочу попробовать эти клинки!

– Ты видел все эти уши у них на шеях? – пробормотал инспектор.

– Да, это уши животных. Смотри, у одного из них уши тигра. Похоже, то, что написано в книге, подтверждается. Надеюсь, мы сможем переночевать здесь.

Я хочу увидеть это своими глазами!

Четырем исследователям подарили одинаковые ожерелья в качестве приветственного подарка. Нил взял на себя инициативу и объяснил, что они прибыли с мирными намерениями и хотели бы воспользоваться их гостеприимством, прежде чем продолжить свое путешествие. Их поселили в бамбуковых хижинах, которые были далеки от роскоши, но несравненно удобнее, чем гамаки, ломающие спину.

Наконец наступила ночь. Приглашенные к большому костру, который освещал только лица альбиносов, сидящих в огромном кругу, они погрузились в атмосферу, ритмичную благодаря каббалистическим ритуалам и черной магии. Обнаженные и в трансе, под действием неизвестных веществ, безумные танцоры топали по углям, не обжигаясь, размахивали костями животных в качестве палок и перерезали горло игуанам, чтобы насытиться их кровью. Приключенцы, урбанизированные до последней клетки и не привыкшие к подобной жестокости, были напуганы до смерти. Толстый шерстяной свитер обволакивал плечи Нила, два гида прижались друг к другу, как пара голубков, а Шарко дрожал как лист.

– Посмотрите... посмотрите на их глаза, – прошептал он на ухо своему соседу.

Нил с трудом ответил.

– Я... я видел... У этого нет зрачков... а у него – две длинные щели, как у кошки...

Он еще сильнее закутался в свой свитер. Вождь, лицо которого было накрашено белой краской, что делало его похожим на труп, произнес непонятные слова, после чего все подняли свои копья к небу и закричали.

– Что... Что он сказал?

– Я ничего не понял... Смотрите, эта группа уходит!

Трое танцоров углубились в чащу, даже не вооруженные и голые, как черви, в то время как их заместители заняли их место в центре большого человеческого круга, чтобы продолжить это столь необычное представление.

– Куда... Как вы думаете, куда они ушли?

Нил наклонился к нему.

– На охоту! Они ушли на охоту, убивать животных, как рассказывается в книгах!

– У вас есть эта книга с собой?

– Она в моей сумке, в хижине. Сейчас определенно не время показывать ее им, лучше подождать до утра...

Через час охотники вернулись.

– Черт возьми!

Посмотрите на это! – прошептал инспектор.

Да! Впечатляет!

Окровавленные, они появились снова, словно рожденные джунглями. Самый коренастый из троицы, тот, что нес на спине крокодила с вдавленным черепом, имел порез на щеке. Другой появился сзади, держа под мышками двух макак, а за ним следовал третий, у которого на шее висела анаконда. Стопятидесятикилограммовое животное, казалось, не доставляло ему никаких хлопот, его челюсть была раздвинута пополам. Им оказали честь, они подсели поближе к костру, а затем бросили свои трофеи на землю. Около тридцати человек бросились к добыче. Присев на корточки, как звери, они начали пожирать свежее мясо, не используя рук. Многочисленные крики, ржание, кваканье и рычание доносились до верхушек деревьев, вызывая панику у двух проводников.

Твердо убежденные, что они попали на бал вампиров, они спрятались в глубине хижины, держась за руки и дрожа от страха. Охваченные любопытством, Шарко и Нил не шевелились, и хищники, пожиравшие кожу и внутренности, их не замечали. Они съели все: шерсть, кости, жир, мышцы. Насытившись, они снова сели в круг, как в начале, и праздник, сопровождаемый заклинаниями и вуду, продолжался до рассвета, после чего все разошлись спать.

А в стране власти продолжали искать простую организацию, группу, секту. Секту! Но что это было по сравнению с тем, что происходило на самом деле? Рождался муравейник, и королева, хорошо спрятанная в глубине колонии, не собиралась прекращать откладывать яйца...

– Нил, я думаю, что страна потеряна! Если эти люди... эти звери не предоставят нам информацию, которую мы ждем.

– Я прекрасно понимаю. Один человек сумел заразить здесь целое племя. Он превратил их в псевдомутантов, а затем исчез, чтобы заняться гораздо более амбициозным проектом. Человек, обладающий такой властью над душами, – это сам дьявол!

– Вы... вы думаете, что мы такие же, как они? Я имею в виду... что в нас тоже спит животное? И оно только и ждет, чтобы... вырваться на свободу?

– Конечно, я так думаю! Мы все произошли от животных, так решила природа. И эту глубокую, первобытную сущность нам никогда не удастся из себя изгнать! Мы – не что иное, как звери! Это общество, эволюция, наука обезболили это животное сознание...

– Да, но не убийц, черт возьми! Как можно так убивать? Вырывать ноги, пальцы у наших кровных братьев?

– Вы рассуждаете как человек, – спокойно продолжил Нил, скрестив руки между короткими ногами, раскинутыми на земле. Животные просто реагируют по-другому. Но, к сожалению, я не могу вам этого объяснить...

– Решение должно быть здесь, вокруг нас. Нам остается только его найти! Надеюсь, они будут разговорчивыми!

4

Сэм нашел предателя, который его сдал! Да, это мог быть только он! И он убьет его. За кого его принимают? Дружбе конец, ее больше нет. Они осмелились бросить ему вызов, попытались скомпрометировать его, и он заставит их поплатиться за этот жалкий акт предательства. Он вызвал своего правую руку.

– Лионель, мой Лионель! – Он положил руку ему на плечо. – Мне нужно попросить тебя об одолжении...

О, как понравился этот план Лионелю! Без сомнения, это была его лучшая миссия, настолько многообещающая, что он заранее радовался ей.

Имея в своем распоряжении все необходимые ресурсы, он оставался скромным и отправился в дорогу только с одним помощником. На этот раз он смог бы добиться своего, и такой момент был столь же ценен, как расцвет эдельвейса на вершине Монблана.

Устроившись в своей сине-белой металлической оболочке, дежурные полицейские не успели даже попробовать пиццу, которую им только что доставили. Первый закончил с носом в анчоусах и киркой вместо мозгов, а второй, его сосед, даже не успел распаковать свой обед. Его голова аккуратно уложилась в бардачок, а его мозг занял место компакт-дисков.

Три минуты спустя они поднялись по ступенькам, настолько ловко, что дерево не заскрипело. Сначала они занялись близнецами, оставив лучшее на потом. За неимением кирпичей, их кулаки, твердые как отбойные молотки, подошли бы для этой цели. Лионель энергично подошел к кровати Тима, оставив Ромуальду заботу о Томе. По сигналу Лионеля, в момент Т, их кулаки обрушились на лица малышей. Они ударили так, как будто это были взрослые, так что их руки без труда проникли вглубь и закончили свой путь в задней части черепа детей, которые даже не успели проснуться. Уснуть, чтобы никогда больше не увидеть дневного света, разве есть в мире что-то более позорное?

Женщина, Бет, ничего не слышала, о чем свидетельствовало ее медленное и спокойное дыхание. Раскрывая ровно столько пожеланий, сколько нужно, она выставила ногу из-под простыни. Окруженные нечестивыми мыслями, с высунутыми языками и слюной на губах, мясники с окровавленными правыми руками встали по обе стороны от ее кровати.

– Ты ничего не делаешь, ты только смотришь, прошептал Лионель. Она для меня, и только для меня... Я заслужил ее...

Ромуальд, лицо которого разделила почти вертикальная улыбка, кивнул. Он отступил назад и побежал усаживаться на ротанговый стул, который стоял в конце комнаты. Скрестив руки и свесив ноги, он был готов смотреть представление. Лионель понимал: он, смешной лысый мужчина с измученным лицом, никогда бы не получил такой удачной возможности обладать такой красотой. Она была великолепна. Изящество и хрупкость струились по его изгибающемуся позвоночнику теплым потоком, скользя по его пояснице. Он не осмеливался прикоснуться к ней. Ему было достаточно смотреть на нее и ласкать ее своими мыслями. Расстегнув ширинку, он получал удовольствие, просто глядя на ее ангельское лицо. Но его инстинкты, или, вернее, инстинкты его животного начала, были другого мнения. Она должна была принадлежать ему. Его инстинкты велели ему соединиться с ней, чтобы оплодотворить ее всей своей дикостью. Он не мог больше сдерживаться, душная, невыносимая горячка наполняла его чувства и делала его взрывоопасным. Она была перед ним, предлагала себя, расцветала, рассыпая свой пыльцу на простыни. Он мог делать с ней все, что хотел, Сэм сказал ему это. Деликатно, как сделал бы внимательный муж в брачную ночь, он лег рядом с ней. Его похотливые глаза были настолько яркими, что почти создавали ореол вокруг кровати. Она проснулась.

– Что...

Он ударил ее по лицу, просто чтобы немного успокоить. Он просто хотел, чтобы этот момент был волшебным, большего он не просил. Ромуальд ничего не говорил, он просто держал свой член в руках и полировал его, как легионер, который чистит свои ботинки. Улыбаясь, как клавиатура аккордеона, он балансировал на двух задних ножках стула. Его семенная трубка, сначала розовая, потом ярко-красная, обнажала его две детские щечки, а потом периодически открывала рот, как голодная.

– Но... нет!! П... прекратите!! Уоррен!!!

– Его здесь нет, мадам. Он не сможет вас спасти, он не должен был нас сдавать! Это его вина! Не злитесь на нас! Мы просто делаем свою работу. Ваш муж – грязный копатель, он должен заплатить! Скажем так, вы погасите долг! Скажите нам, где он!

Он держал свою руку, похожую на мясницкий крюк, вокруг горла красивой куклы. Одно нажатие, и ее хрупкая шея, похожая на шею фламинго, лопнула бы, как пробка от шампанского.

– А... а мои сыновья? Вы... вы их оставите? Я... я умоляю вас, не делайте им больно!

– Слишком поздно, мадам. Приказ есть приказ. Они не страдали, не беспокойтесь! Только то, что нужно, без излишеств. Хорошая работа, доверьтесь нам! Мы профессионалы, мы делаем свою работу хорошо или не делаем вообще!

О чем думают люди, которые умирают? Только они сами знают. Собрав все свои силы, она ударила его в грудь. Ее кулаки, нежные кокосовые орехи, только отскакивали и еще больше возбуждали гнусного насильника. Если бы она только знала, что насильники питаются сопротивлением своих жертв, она бы не шелохнулась и, возможно, заслужила бы чистую смерть...

– Ублюдок! Ублюдок! Ублюдок! Нет! Почему?

Почему мы, почему мои дети, наши дети?

– Из-за вашего мужа, конечно! ! Он нас сдал, Гвиана!! Этот маленький ублюдок!! Он не мог держать рот на замке?

Готовясь ударить, он поднял руку, но в последний момент сдержался: – prima nocte» ждала его с распростертыми объятиями. Он разделся. Сначала рубашку, пуговица за пуговицей, неторопливо, затем брюки. Его ремень с треском упал на пол. Чем больше он тянул время, тем сильнее было чувство власти. Он был на ней, давя ее нижнюю часть живота своими тяжелыми боками, и все, что она могла сделать, это ударить его в грудь. Он дал ей пощечину, которая сломала ей челюсть и оставила на половине щеки синяк с нечеткими краями. Твердый, как дубовый брусок, член Ромуальда пропитался вязким и липким соком, а шум его точных и регулярных движений руки полз по стенам.

– Ему не следовало нас трогать! Он не знает нашей силы... Кем он себя возомнил, а?

Вторая пощечина, более сильная, выбила ей три зуба.

С лицом, покрытым пурпурными пятнами, она не могла произнести ни слова. В ее голове мелькали только образы. Приятные, красивые образы. Кокер, который лизал ей кончики пальцев, радостно лаял, выглядя уверенным. На море, меньше месяца назад, когда Тим вернулся в слезах, потому что выпил чашку. Она смеялась как клоун, а Уоррен подражал ей, и от хохота у него все лицо покрылось слезами. И тогда, когда она была на пятнадцать лет моложе, когда Уоррен надел ей на палец это кольцо. Да, она хорошо это помнила, она чувствовала его здесь, на своем безымянном пальце. Она улыбнулась про себя, и эта улыбка согрела ее и обезболила, пока лесоруб проникал в нее с ледорубом в руке. Она видела себя ребенком, когда мать заплетала ей длинный хвост, а затем аккуратно обвязывала волосы красивой красной резинкой, говоря: – Все готово, теперь можешь идти играть, но не возвращайся слишком поздно! – Она вспомнила своего отца, который ничего не говорил, сидя у камина и вылизывая глазами свою сложенную вчетверо газету. Он качался на кресле-качалке, и она обожала этот скрип, простоватый и полный воспоминаний. Уже в то время она заставляла мальчиков терять голову, и как же они весело проводили время, когда все собирались вместе!

Монстр, находящийся на ней, вырывал ей гениталии, двигаясь взад-вперед, как будто сверлил бетонную стену. Она страдала, но в основном внутренне.

Уоррен, где ты, когда я нуждаюсь в тебе как никогда? Тим, Том, мои сыновья! Нет!

Пока тот, кто был на ней, совершал свое отвратительное деяние, зритель кончал от счастья, издавая длинный животный стон. Как калькулятор и метроном, машина с блестящим черепом строгала ее изнутри, вызывая потоки крови, которые растекались идеальными кругами по чистым простыням, которые она застелила этим утром. Пустой и уклончивый взгляд Бет выдавал скорее моральное, чем физическое страдание, и даже если ее сердце еще билось, она уже была мертва. Он мог пилить, пробивать, прокалывать, она ждала только одного: чтобы он покончил с ней. Но этого не происходило, он продолжал, бессильный, и поток счастья не хлынул. Он рычал, как лев в клетке, пока его штык не стал мягким, мягче, чем язык быка! Нет, он, король насильников, слуга этих дам, не смог совершить последний акт! Зеленый от ярости, слюноотделяющийся, он слез.

– Импотент, импотент, ты просто дерьмо! ! – крикнула она ему в лицо, смеясь. Грязный маленький дерьмо!!

Этот жалкий провал, поглощенный взглядом Ромуальда, вывел его из себя. Он поднял обе руки, и прямо перед тем, как они обрушились на кремовое лицо молодой женщины, она подумала: Мои сыновья, мой муж, я люблю вас. И я всегда буду любить вас. Уоррен, я всегда буду рядом, недалеко. И, главное, никогда не забывай нас...

Она выпятила грудь, а потом ничего... Ее кольцо, которое она сжимала в руке на протяжении всего своего мученичества, покатилось по полу, закрутилось и наконец остановилось в углу, на разбитой рамке, в которой была фотография ее детей...

5

Палачи еще не закончили свою зловещую миссию.

Оставалось уладить еще одно небольшое дело, снова получить бесплатное удовольствие.

Направление 83 rue du Maine, Vallomines. С горящим рогом похоти, грубым и твердым, как мешок с цементом, кошельком, Ромуальд был готов повторить это, и даже дважды. Лионель, ошеломленный своей неудачей, поклялся, что разорвет свою новую жертву на части, чего бы это ни стоило.

Они избавились от родителей Шарко с пугающей легкостью, но старуха успела поднять тревогу, потому что они хотели не торопиться. Она имела несчастье крикнуть, прежде чем получила по рту мраморной статуэткой Девы Марии, привезенной из Лурда. Ее зубные протезы разлетелись на куски, а острая головка статуэтки вышла с другой стороны, частично порвав подушку. Злобный как никогда, Лионель, ударив с колоссальной силой, наслаждался видом своего члена, сияющего во всем великолепии, готового к встрече с милой мадам Шарко. Крича в коридорах, ударяясь о углы мебели, опрокидывая вазы и безделушки, она наконец сумела запереться в ванной комнате, что было худшей ошибкой, которую она могла совершить перед такими хищниками. Оба возбужденных, с репродуктивным инструментом, который они держали в руках как пожарный ствол, бросились вперед.

– Откройте нам, мадам! Мы не хотим вам вреда! Мы просто хотим немного повеселиться! – орал Лионель, яростно стуча по двери.

Она мяукала, вероятно, сжавшись под раковиной.

– Откройте нам, мадам, – квакал Ромуальд, – а то мы разозлимся! И знаете, не стоит нас слишком дразнить!

Ваш гребаный муж не должен был так с нами поступать! Из-за него мы потеряли четырех братьев! И вы думаете, мы это так оставим? Давайте, мадам, идите, мы будем с вами милы!

Ее пискливые звуки еще больше возбудили их.

– Эй, Лионель, она, наверное, милашка! Послушай, как она голосит!

Голос ангела!

– Да ну тебя! – обрадовался Лионель. Ладно, мадам, мы войдем, если вы нам не откроете. У нас есть дела поважнее, понимаете?

Из комнаты больше не доносилось ни звука.

– Черт, эта дура покончит с собой! Давай, Ромуальд, выбей дверь!

После мощного удара кулаком по двери замок сломался. С открытым ртом и выпрямленным членом он вошел.

Ножницы проткнули ему щеку. Он покатился по полу, прикрыв лицо руками. Она вернулась в глубь комнаты, а затем начала бросать в Лионеля мыльницы, фарфоровые стаканы и флаконы с духами. Продвигаясь шагами гренадера, с оскаленными зубами, он легко уворачивался, а его глаза были заменены огромными черными шариками. Он собирался задушить ее, но она вонзила ему в ладонь ножницы для ногтей, а затем проскользнула между его ног. Кровь брызнула, когда он механически вытащил металлический предмет. Прежде чем броситься за ней, он с удовольствием посмотрел сквозь свою руку и злорадно усмехнулся, заметив, что видит все четко с другой стороны. Ромуальд истекал кровью на полу, пораженный ножницами в горло. Лионель слышал, как шлюха спускается по лестнице. Не успев дойти до выхода, она рухнула, держась за ручку.

Нож с фиксатором хирургически перерезал ей спинной мозг. Перевернув ее, он все же залез на нее, по достоинству оценив тот факт, что мертвая не сможет над ним смеяться.

Только преимущества, никаких недостатков, подумал он, пуская слюни от счастья.

Пять минут спустя он вернулся к Ромуальду, насвистывая, счастливый, как рабочий, закончивший свой рабочий день. Соучастник скончался, с широко открытыми бело-кремовыми глазами и языком на полу. Взяв две сумки с вещами, он бросился в ночь, выпрыгнув из окна второго этажа и исчезнув в садах соседей...

Как и его предшественники, Ромуальд остался там, но, по крайней мере, они были отомщены...

6

В субботу утром наконец-то осмелился показаться скромный рассвет. Нил и инспектор, как и два гида, не смогли заснуть. Они слишком боялись, что никогда не проснутся или проснутся без руки. Гайанская жара устало опустилась на землю, тяжелая и удушающая. На красной земле, снаружи хижин, не было ни одного взрослого, только куча костей, беспорядочно сложенных у подножия горы обугленного дерева. Дети развлекались, убивая обезьян с помощью своих духовых трубок, и время от времени мартышки падали на землю, отравленные стрелками. Нил выглядел не в духе.

– Что такое, старина, плохо спал?

– Эти проклятые комары выпили всю мою кровь, посмотрите! Я весь в укусах!

Он показал ему свою спину, испещренную крошечными раскаленными вулканами.

– Действительно, ты в прекрасном состоянии! Но... Я о чем-то подумал... Черт! Ты вчера принимал хинин?

Он почесал голову, его глаза расширились, а рот сузился.

– Нет!! Черт, я забыл!!

– Я тоже!! Гиды нам его не дали!! Остается только надеяться, что мы не подцепили малярию!!

Они бросились в хижину сопровождающих, которые курили гашиш в больших дозах.

– Здравствуйте, господин...

– Здравствуйте, ребята! Вчера мы забыли принять хинин!

Они посмотрели друг на друга с глупым видом, затем более бледный из них зарылся в своей сумке. Таблетки были на месте.

– О! Примите их сейчас! Вы... вы не должны забывать... Это из-за всего, что здесь произошло! Мы тоже забыли! Вас... вас укусили комары?

– Только здесь, в шею. Но Нил похож на решето. Вы... вы думаете...

– Шанс один к трем, что он заразился, – бросил тот, у которого глаза горели огнем.

– Черт! Надеюсь, он справится.

Он вышел, держа в руке две таблетки, и протянул одну Нилу, который проглотил ее, не задумываясь. Карлик пристально смотрел на вождя, сидящего у входа в свою хижину. Он указал на него пальцем.

– Он там. Думаю, нам нужно пойти к нему сейчас, с книгой. А потом убираться из этой проклятой деревни! Я не хочу умирать здесь!

Шарко кивнул. Они вернулись в свою хижину, а затем присели по обе стороны от старика с кожей, покрытой солью. Когда Нил поднес книгу к его носу, выражение его менее испуганных глаз показало, что он узнал эту книгу.

Поцеловав обложку, он начал бормотать, хотя его об этом не просили.

– Что он сказал? – спросил инспектор.

– Он благодарит белого человека. Потом он говорил о богах или о чем-то в этом роде.

– Скажите ему, что мы хотели бы встретиться с этим белым человеком.

Нил выполнил просьбу, и мудрец ответил.

– Он говорит, что его нет уже две луны, так что можно предположить, что два месяца... Он также говорит, что тот исчез ночью... и... и что они его больше не видели.

– Черт... Скажите...

Нил не дождался указаний инспектора и заговорил с беззубым мужчиной. Кость, пронзившая его нос, шевелилась, как маленький червячок.

– Что...

– Тише, инспектор, позвольте мне... Дайте мне только бумагу и ручку!

Инспектор бросился к хижине. По дороге он запутался ногой в корне, из-за чего упал навзничь, подняв две большие волны охристой пыли по обе стороны от своего тела. Поцарапав ладони, он поднялся и через несколько секунд вернулся с блокнотом.

– Дайте...

Нил набросал лицо, каждая черта которого была продиктована вождем, который махал своими большими розовыми губами, как бульдог. Он издавал звуки, которые, должно быть, означали «да. – Позади, оторванные от реальности, появлялись обнаженные мужчины и женщины, а затем удалялись в сторону водопада, который грохотал, поднимая облако водяного пара. Индиговая бабочка с блестящими крыльями присела на сумку инспектора, а затем продолжила свой воздушный балет, беззаботный и свободный.

Инспектор, уставившись на наброски Нила, даже не заметил этого.

Этот человек действительно невероятен, настоящий гений, он умеет все...

Нил перевернул страницу – наполовину нарисованный портрет не устраивал гуру – и быстро набросал несколько штрихов, чтобы вернуться к прежнему рисунку.

– На рисунке ему не понравился нос, – объявил он.

Он нарисовал более прямой. Вождь снова произнес тот же звук: – да, – что означало, что он был на правильном пути.

Через три четверти часа и пять попыток Нил нарисовал приличный фоторобот. Он протянул стрелки, затем указал: – каштановые волосы, голубые глаза, рост около 175 см.

Он поклонился незнакомцу, поцеловав его колено. Патриарх достал из своего жилища кальян, длинный как удочка, а затем поместил на его конце короткий кусок, похожий на уголь.

– Черт! Это опиум!

– И что, инспектор, вы его арестуете?