Текст книги "Это Спарта! Младенцы из яйца, жертвенные козлы и страсти потомков Геракла"

Автор книги: Филипп Матышак

Жанры:

История

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Назад к карточке книги

Эпилог

Тот день на макушке лета ознаменовал конец персидского вторжения. А победы при Микале и Платеях ознаменовали наивысшую точку, какой достигла Спарта как эллинское государство. Никогда прежде и никогда после Спарта еще не была столь могущественной и грозной силой, внушающей такое уважение и восхищение греческому миру. «Все эллины знают, как поступать хорошо, но спартанцы единственные так и поступают», – гласила расхожая поговорка того времени. На протяжении всего персидского нашествия Греция с надеждой взирала на Спарту, ища ее лидерства, и Спарта не обманула ожиданий. А сражение при Платеях наглядно показало, что, даже когда ее лидерство оставляло желать много лучшего, превосходная выучка, дисциплина, мужество и великолепное вооружение спартанского гоплита все равно делали свое победное дело.

Именно в период греко-персидских войн взросла и расцвела легенда о Спарте как о державе-воине. Спартанцы и сами усердно культивировали этот образ на протяжении целых поколений, хотя, по правде говоря, до персидских войн не отметились сколько-нибудь примечательными военными достижениями. До V в. до н. э. своим главным достижением Спарта считала покорение соседней Мессении, и все же, как мы увидели в этой книге, в то время была не более чем заурядным греческим полисом. Уникально-самобытная спартанская культура развилась в первую очередь на почве необходимости держать в узде покоренную Мессению, а никак не под дамокловым мечом завоевания Пелопоннеса.

Если не считать Мессении, больше всего войн Спарта вела с соседним Аргосом, причем с очень переменным успехом. Конечно, спартанцы совершенствовались в боевой выучке, однако на каждую их крупную военную победу Аргос мог привести какое-нибудь их прошлое поражение. Следует также помнить, что царь Клеомен одержал свою самую знаменитую победу над аргивянами не столько воинской доблестью, сколько нравственно низкими уловками, каковые составляли характерную особенность спартанской стратегии в период Мессенских войн.

Не без оснований можно утверждать, что величия Спарта достигла благодаря не столько военному мастерству, сколько неустанному новаторству предшествующих поколений спартанцев. Потомки с их закоснелым консерватизмом пришли бы в ужас, услышь они, что их назовут новаторами. Но с фактами не поспоришь: Спарта одной из первых утвердила у себя систему вооружения и приемы боевых действий гоплитов. Первой в греческом мире она претворила в жизнь идею профессиональной армии, и она же изобрела систему клеров, которая служила ее армии надежной опорой. И именно Спарта на века, если не на тысячелетия, опередила остальную Грецию своими взглядами на воспитание и образование подрастающих девочек. И только благодаря таланту ранних спартанцев приспосабливаться к обстоятельствам Спарта сохранила царскую власть как политический институт. Другие народы Эллады еще в архаическую эпоху избавились от своих царей. Спартанцы же оказались достаточно гибкими и открытыми к новому, чтобы встроить царскую власть в демократию, которая при всей своей зачаточности оставалась тем не менее одной из самых прогрессивных в ранней Греции.

И именно спартанцы, убедившись в том, что расширить их владения за пределы водосборного бассейна реки Эврот на практике невозможно, породили идею гегемонистского правления – на протяжении VI в. до н. э. Спарта господствовала на Пелопоннесе благодаря новаторской системе альянсов, известной в истории как Пелопоннесский союз. Последующие военно-политические объединения: антиперсидский общегреческий союз и многие другие, позже возникавшие на территории Греции, – основывались на спартанской модели, хотя сами спартанцы к тому времени покончили со всякими новшествами.

Жаль, что Спарта извлекла неверный урок из своих превосходных действий во время сопротивления персидскому нашествию. Не поняли спартанцы, что их государство достигло вершин могущества благодаря тому, что в ранний период постоянно приспосабливалось к менявшимся обстоятельствам и в числе первых усваивало радикальные новшества. Напротив, истоки своих успехов они видели в «неизменности» традиций и нерушимости законов.

И все бы хорошо, если бы не одно «но»: еще по окончании битвы при Платеях, когда спартанцы купались в лучах восхищения всей Эллады, в их государстве назрели острые социально-демографические вопросы, которые требовали скорейшего разрешения. Собственность все больше концентрировалась в руках узкой группки враждовавших элитных семейств, число спартиатов опасно убывало, а спартанская экономика безнадежно отставала от экономик более искушенных в торговле государств, таких как Коринф и Афины.

В свою раннюю пору Спарта умела меняться, причем меняться в корне, подстраиваясь под новые обстоятельства и вызовы. Но в V в. до н. э. она уже полностью подпала под завораживающее обаяние выстроенного ею образа державы-воина – совершенной, неизменной, мужественной и сильной своей моральной правотой. При всей своей привлекательности этот образ оказал Спарте плохую услугу, поскольку означал, что страна не готова признавать свои фундаментальные проблемы, не то что решать их. Спарта все еще была на взлете и в последующие десятилетия предположительно достигла новых вершин могущества. Однако ее мощь взрастала на импульсе развития, который придали ей предыдущие поколения спартанцев, умевших воспринимать новое и меняться, и который уже иссякал, а следующие поколения так и не смогли ничего создать или реформировать.

Свою превосходную приспособленность к реалиям конца VI в. классическая Спарта сохраняла до конца II в. до н. э. К тому времени она превратилась в достойную осмеяния допотопную окаменелость, все еще заточенную на войну с персидскими полчищами Ксеркса, – а окружавший ее мир меж тем, повинуясь веяниям новой эпохи, уже вовсю строил международные альянсы и вел боевые действия силами легионеров.

Словарь

Агафоэрги – пятеро воинов, ежегодно выбиравшихся для дипломатической службы из трехсотенного отборного корпуса всадников (стражей) при спартанских царях.

Агела – «стая» спартанских мальчишек, проходящих первый этап воспитания (7–12 лет).

Агогэ – спартанская система воспитания мальчиков.

Архагеты – спартанские цари, высшее должностное лицо. Во главе Спартанского государства стояли два архагета, иногда именуемые царями.

Аспис – круглый или овальный выпуклый щит гоплита, тяжеловооруженного пешего воина ближнего боя.

Гиппагреты / гиппеи – царские телохранители / всадники.

Гомеи, или спартиаты, – «равные», сословие мужчин Спарты, обладавших полными гражданскими правами.

Дорю – копье гоплита.

Клеры – земельные наделы, переданные государством во владение спартиатам («равным»).

Копис – изогнутый вперед меч с односторонней заточкой лезвия.

Ксифос – прямой обоюдоострый меч длиной около 60 см.

Линоторакс – тип корпусного доспеха, панцирь из льняной ткани в несколько слоев.

Обы / филы – единицы деления народа Спарты: обы (деревни) – единицы территориального деления общества; филы (племена) – родового.

Педы – первая возрастная ступень агогэ (от 7 лет).

Периэки – лично свободные лакедемоняне, в отличие от спартиатов политически неполноправные.

Сиссития – регулярное общественное застолье у спартанцев (для общины «равных» каждый участник делал взнос строго определенным количеством продуктов и небольшой суммой денег).

Спартиаты – профессиональные спартанские воины, чьей единственной обязанностью была военная служба.

Фойбеон – ритуальный учебный бой.

Фратрия – «братство», аристократическая фракция, объединяющая несколько родов; несколько фратрий составляли филу.

Хебонт – юноша на заключительной стадии обучения (20–29 лет), но еще не считающийся совершеннолетним.

Эномотия – наименьшая структурная единица в боевом построении спартанской армии.