Текст книги "Это Спарта! Младенцы из яйца, жертвенные козлы и страсти потомков Геракла"

Автор книги: Филипп Матышак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Другое дело дорю: заметим для начала, что его можно держать в гораздо более эргономичном положении и даже поместить на плечо, при этом оставляя в боевом положении. Иными словами, вооруженный дорю гоплит был способен дольше продержаться в бою, чем вооруженный мечом противник. К тому же воину с рубящим мечом в строю требовалось не менее 1,5 м справа и слева, чтобы не поранить рядом стоящих товарищей, тогда как вооруженные дорю гоплиты в фаланге стояли теснее – через 0,9 м, а не через 1,5 м друг от друга. Таким образом, при фронтальном столкновении троим меченосцам приходилось иметь дело с пятерыми гоплитам, к тому же первые изматывались раньше.

Это преимущество дорю объясняет, почему, как только одно греческое государство приняло на вооружение гоплитский боевой порядок, всем остальным пришлось последовать его примеру. И это несмотря на тот факт, что гористый рельеф Греции был настолько не приспособлен к боевым действиям гоплитов, что сражения приходилось снова и снова проводить на немногих относительно ровных участках местности (у Фермопил, например, произошло целых шесть сражений), а связанная с перемещением гоплитского войска логистика представляла такую головоломку, что воюющие стороны иногда заранее назначали сражение, чтобы обе армии точно знали, куда и к какому сроку прибыть для схватки.

МЕЧИ – КОПИС[80]80
  В российской литературе этот тип меча обычно именуется «махайра». Прим. науч. ред.


[Закрыть] И КСИФОС

Копье было излюбленным оружием гоплитов в боевом построении, однако за пределами поля боя дорю превращались для воинов в громоздкую докучливую обузу. Зато меч был неоценим в спонтанных боевых стычках пехоты, не носивших формы официальных сражений. Вооруженный мечом воин мог успешно поражать противника вне пределов сомкнутого боевого строя, так что, заступая в дозор и на караульную службу, гоплиты вооружались мечами.

Считавшие, что меч лучше всего подходит для того, чтобы рубиться от души и с наибольшим эффектом, видимо, отдавали предпочтение копису, который, в сущности, представлял собой нечто вроде мачете, длинного ножа с широким лезвием, и был идеально приспособлен для смертоубийства. Тяжелый клинок расширялся к кончику и часто имел легкий изгиб, что усиливало импульс рубящего удара. У кописа была односторонняя заточка с внутренней стороны клинка, и потому для наибольшего удобства и надежности хвата ладонью навершие его рукояти сабельного типа было смещено немного в сторону от центра.

И копис, и ксифос изготовлялись из целикового куска металла, с навершием рукояти, крепившимся на металлический черенок, ниже переходивший непосредственно в клинок длиной в 60 см, хотя есть образцы с большей или меньшей длиной клинка, в зависимости от предпочтений самого воина и его оружейного мастера.

Ксифос представлял собой меч с широким обоюдоострым клинком, пригодным для ведения боя более практичным способом, сочетавшим колющие удары с рубящими, под которые был приспособлен копис. Колющий клинок ксифоса имел то преимущество, что позволял одинаково владевшим им воинам сражаться плечом к плечу на боевой линии, к тому же противодействовать колющему удару куда труднее. Неудивительно, что спартанцы, судя по всему, предпочитали ксифосы.

Оба меча весили примерно по килограмму, хотя ксифос мог быть легче и короче кописа, что нисколько не уменьшало его смертоносности. Вероятно, именно ксифос вручила сыну та апокрифическая спартанская мать, провожая его в военный поход. Когда же парень заметил ей, что у меча коротковат клинок, та, как истинная дочь Лаконики, посоветовала «встать поближе».

НАТЕЛЬНЫЕ ДОСПЕХИ

Гоплиту открывался широкий выбор доспехов. Это в современной Европе военные маниакально одержимы единой установленной формой одежды, а древние греки такой манией не страдали. Главное, чего они требовали от доспехов, – чтобы те как можно надежнее защищали тело своего владельца. И поскольку в Античности кузнечному делу предстояло еще шагать и шагать до ювелирной точности, воин мог доверить свою жизнь в бою только тем доспехам, которые уже прошли полевые испытания в предыдущих сражениях. Вот почему комплекты доспехов считались огромной семейной ценностью, передавались от отца к сыну, их новейшие усовершенствования делались всеобщим достоянием, тогда как старые доспехи выходили из употребления или становились непригодными, пробитые ударами, которые превышали уровень заложенной в них прочности. Сейчас мы изучим весь комплект доспехов гоплита с головы до ног и отдельно остановимся на каждом элементе экипировки.

ШЛЕМ

Первоначальный шлем архаических времен представлял собой нечто вроде металлической бадейки с прорезями для глаз. На протяжении архаической эпохи шлем медленно – по меркам современных исследователей – эволюционировал в сторону новой разновидности, так называемого коринфского шлема. Обычно выкованный из цельного слитка бронзы или латуни, коринфский шлем представлял собой примечательный элемент экипировки воина и обладал тем дополнительным преимуществом, что придавал ему брутальный пугающе-нечеловеческий облик.

Для пущего устрашения врагов поверх коринфского шлема насаживали крупный гребень, венчавшийся стриженным щеткой конским волосом или перьями, что визуально делало воина выше ростом. На многих изображениях спартанских воинов гребень на их шлемах располагался поперечно, от уха к уху, а не продольно, ото лба к затылку, как у всех других греческих гоплитов. Кто-то приписывает это отличие своенравию спартанцев, кто-то считает, что речь идет об изображениях конкретных исторических личностей в их конкретных шлемах. Поскольку статуэтки себя любимых, скорее всего, могли заказывать люди состоятельные, разумно предположить, что обладатели поперечных гребней на шлемах имели высокие звания. Соответственно, возникла теория, что поперечный гребень служил для обозначения ранга или звания. По той же логике – и может быть, не по случайному совпадению – поперечно расположенный конский гребень, весьма вероятно, служил знаком отличия римского центуриона.

Спереди боковые части шлема были разделены прорезью таким образом, чтобы при отсутствии непосредственной опасности воин мог сдвинуть его целиком на затылок, при этом боковые части шлема охватывали округлости черепа и крепко удерживали его на голове. Именно так античные воины чаще всего носили шлемы, поскольку реконструкторы отмечают, что в коринфском шлеме невыносимо душно, одолевают приступы клаустрофобии и к тому же почти ничего не слышишь. Тем не менее в боевом строю гоплиту всего-то и требовалось, что видеть в узком поле обзора происходившее прямо перед ним и слышать лишь несколько основных сигналов трубы, зато коринфский шлем давал ему наибольшую защиту и потому на протяжении всего рассматриваемого нами периода пользовался предпочтением у пеших воинов.

Те, кто хотел видеть и слышать происходившее вокруг, могли воспользоваться фракийским шлемом[81]81
  В российской литературе такой шлем обычно именуется иллирийским. Прим. науч. ред.


[Закрыть] с вытянутым вверх навершием вместо конского гребня. Его главным предназначением было защищать теменную и затылочную области головы, но он оставлял открытым лицо, что давало воину полный обзор, однако накладывало обязанность самому позаботиться о том, чтобы сохранить лицо – в прямом смысле. Правда, широкие нащечники фракийского шлема все же обеспечивали безопасность щек. Главное преимущество такого шлема заключалось в возможности все время носить его в защитном положении вместо того, чтобы при внезапном столкновении с противником судорожно опускать на лицо, как это делали с коринфским.

Когда воин предполагал, что значительную часть боя проведет вне фаланги, он, скорее всего, прекрасно обходился фракийским шлемом, тем более что тот был намного удобнее для боя на мечах.

К началу V в. до н. э. возникла разновидность, получившая название халкидский шлем, – как компромиссная между коринфским и фракийским шлемами. Его конструкция основывалась на коринфском шлеме с той разницей, что халкидский обеспечивал своему владельцу более широкий обзор и лучшую слышимость. По конструкции он был сложнее, чем базовая коринфская модель, и его дальнейшие усовершенствования будут только приветствоваться, особенно командирами подразделений, поскольку даже сквозь звуки боя им требовалось расслышать, что докладывают подчиненные и что приказывают вышестоящие начальники, а каждый раз откидывать для этого тяжелый шлем по известным причинам, мягко говоря, не рекомендовалось.

Существовали и другие вариации этих трех вышеназванных видов шлема, – на самом деле современные археологи различают почти двадцать разных типов, бывших в ходу у греческих армий V в. до н. э. Шлемы всех типов достаточно хорошо защищали лицо. Исключение составлял кавалерийский, иногда называвшийся беотийским. Выглядит он так, словно его смоделировали с обычной жокейской шапочки, разве что он изготовлялся из металла и имел также достаточно широкие опущенные книзу поля, правда в силу особенностей времени они защищали воина не от дождя, а от стрел и ударов меча. Впрочем, поля беотийского шлема исполняли также роль козырька, не позволяя солнцу в самый критический момент боя ослепить воина, и вдобавок обеспечивали круговой обзор и хорошую слышимость, что было главным для исполнения кавалерией ее боевых функций.

КИРАСА

Как и в случае со шлемом, многообразие вариантов нательного защитного снаряжения могло избаловать даже самого разборчивого воина. При выборе этого важнейшего средства индивидуальной бронезащиты прежде всего требовалось решить, из какого материала оно должно быть изготовлено: из бронзы, изо льна или из кожи. Последнюю выбирали чаще прочих, хотя кожаные доспехи того времени разительно отличались от тех, что мы видим сегодня в кино, невольно отмечая их откровенно сексуальный налет (например, в к/ф «300 спартанцев. Расцвет империи»). Слово «кираса» на самом деле происходит от лат. corium – «кожа». При изготовлении предпочтение обычно отдавалось коже некастрированного быка (бугая) ввиду ее значительной толщины. Иногда для лучшей защиты грудной клетки кожаную кирасу укрепляли металлическими пластинами.

До кожи кирасы изготавливали из бронзы. Бронзовую кирасу несколько расширяли от линии пояса, чтобы носящий ее воин мог гнуться и наклоняться, и этот тип нагрудного доспеха приобрел современное название колокольная кираса. Как и со всяким доспехом, здесь требовалось найти компромисс между его весом и степенью защиты, которую он обеспечивал. И кстати, нам известен точный вес одной из разновидностей колокольной кирасы – 3,36 кг. Это аргосская кираса, причем ее обнаружили почти в целости сохранившейся[82]82
  Подробное описание кирасы можно найти в: Schwartz A. Reinstating the Hoplite: Arms, Armour and Phalanx Fighting in Archaic and Classical Greece. Historia Einzelschriften 207. Stuttgart: Franz Steiner Verlag, 2009.


[Закрыть].

Современные реконструкторы относят аргосскую кирасу к разряду сравнительно легких и высказывают предположение, что кирасы чаще всего весили от 4 до 10 кг в зависимости от физической силы воина и его представлений о собственной уязвимости[83]83
  Ср.: Aldrete G., Bartell S., Aldrete A. Reconstructing Ancient Linen Body Armor: Unraveling the Linothorax Mystery // A Johns Hopkins University Press. 2009. P. 147ff.


[Закрыть].

Кирасы из кожи и бронзы имели то преимущество, что придавали телу воина идеально мускулистый рельеф. Как Сократ однажды заметил некоему оружейному мастеру, можно изготовлять нательную броню по фигуре, и тем не менее воин даже с самым уродливым телом будет выглядеть в ней как Аполлон. Неслучайно некоторые модели получили название мускульная кираса. Оружейники использовали все свое мастерство, чтобы их изделия в точности повторяли узоры мужского торса и создавали их обладателям совершенную фигуру: узкую талию, широкие, великолепно мускулистые плечи и устрашающе бугрящийся мышцами торс. Обычный греческий воин придавал этой внешней брутальности огромное значение, ибо облачался к сражению с тем же великим тщанием, с каким современная девчушка-подросток наряжается и прихорашивается к вечеринке. В битве с врагом греческий воин желал выглядеть во всей своей грозной красе и на меньшее ни за что не соглашался.

^{Статуэтка, изображающая греческого воина времен архаической эпохи. Обратите внимание на ее стилистическое сходство с куросом. Фото: Ф. Матышак, Метрополитен-музей, Нью-Йорк}

Так или иначе, но наиболее практичная модель из всего доступного греческим воинам разнообразия кирас определенно шла вразрез с самим своим принципом броневой защиты. Это был линоторакс – кираса, которая изготавливалась не из традиционных бронзы или кожи, а из льняного полотна. Греки обнаружили, что, если проклеить несколько слоев льняной материи и придать им жесткость, получается прочная и в то же время не сковывающая движений кираса. Как мы видим на вазовых росписях, со спины крепилась П-образная деталь, свободные полосы которой имели прямоугольную форму и перекидывались через плечи вперед, где закреплялись завязками. Как показали современные эксперименты, линоторакс противостоял выпущенным из лука стрелам в 6 раз хуже, чем бронзовая кираса такой же толщины, но весил в 12 раз меньше. Иными словами, льняная кираса давала такую же защиту, как бронзовая, будучи при этом вдвое легче последней. Однако на деле разница в весе отчасти уменьшалась, поскольку большинство гоплитов дополняли линоторакс чешуйчатой броней вокруг диафрагмы или металлическими пластинами, защищавшими грудь и легкие. Тем не менее полное снаряжение воина вместе с оружием весило от 19 до 30 кг в зависимости от индивидуального выбора предметов экипировки, и потому они со всей серьезностью обдумывали возможность уменьшить ее общий вес на 4 кг.

^{На этой краснофигурной вазе воин горделиво демонстрирует восхищенной публике свою кирасу-линоторакс. Наличие качественной паноплии имело большое социальное значение, так что всякий спартиат придавал тому, как выглядит в ней, не меньшее значение, чем ее функциональной полезности. Фото: Ф. Матышак, Метрополитен-музей, Нью-Йорк}

Вазовые росписи, изображающие, как воин готовится к сражению, позволяют предположить, что он надевал линоторакс примерно так же, как некоторые современные модели корсажа, – оборачивал себя и на боку закреплял ремнями. Затем перегибал широкие лямки наплечников через плечи на грудь, где фиксировал их тоже завязками. Кирасы имели нагрудную и наспинную секции, в случае кожаной кирасы они соединялись вокруг торса завязками (шнурами), в случае бронзовой – отверстием на одной части, которое надевалось на штифт другой.

Кираса любой разновидности снабжалась птеригами («перьями») – свисавшими с ее нижней части полосками толстой кожи (а у поклонников линоторакса – из того же льняного полотна-основы, только просмоленного), которые образовывали подобие бахромчатой юбки. Птериги защищали живот и обычно заканчивались чуть выше колен, причем каждая полоска слегка перекрывала соседнюю. В итоге эта «юбка» хорошо защищала обладателя кирасы, когда он стоял на месте, а при движении обеспечивала ему полную свободу.

ПОНОЖИ

Паноплию дополняли поножи – нечто вроде металлических голенищ, защищавших переднюю часть голеней от щиколоток до колен. Чаще всего поножи изготовлялись из бронзы, некоторые их разновидности надевались на ноги в распорку, поскольку пружинистые боковины не соединялись с задней стороны голени. Другие варианты поножей застегивались ремешками и пряжками. Все поножи с внутренней стороны прокладывались войлоком, поскольку их главной задачей была защита костей голени, расположенных непосредственно под кожей и уязвимых к травмам.

Поножи, как и почти все прочие составляющие паноплии, – за исключением щита, копья и шлема, – не относились к числу обязательных элементов снаряжения. Больше других их предпочитали гоплиты, служившие в нерегулярных войсках и вооруженные метательным оружием, например стрелами или дротиками. Когда выстроенное в фалангу войско сшибалось с вражеской, нижним конечностям воюющих уже не угрожали острые клинки дору, зато в преддверии столкновения стоявшие в передних рядах гоплиты, по всей вероятности, имели шанс оценить пользу поножей, защищавших их уязвимые ниже колен ноги.

На некоторых античных изображениях воины показаны в поножах, надетых только на выставленную вперед ногу. Хотя это давало выигрыш в общем весе снаряжения, а заодно и экономию, реконструкторы на собственном опыте убедились, что требуется изрядная тренировка, чтобы свободно и удобно передвигаться, имея этот доспех только на одной, а не на двух ногах.

ОБЩАЯ КАРТИНА

Гоплитская паноплия представляла собой высокоэффективное сочетание наступательной мощи и боевой устойчивости (благодаря защитному снаряжению). Паноплия была оптимально приспособлена под нужды гоплита, воюющего в фаланге плечом к плечу с товарищами, но при этом благодаря гибкости не сковывала движений воинов, когда действия приобретали менее упорядоченный характер. Гоплит в полной боевой выкладке мог быстро бегать, что при необходимости и делал. Более того, забег в полном боевом снаряжении был одним из главных состязаний на Олимпийских играх.

В переводе на современные денежные реалии паноплия обходилась примерно в такую же сумму, как покупка семейного автомобиля, – иными словами, около шести месячных зарплат рабочего. Как и в случае с авто, стоимость ее могла сильно разниться в зависимости от того, желал ли воин приобрести подержанные, но все еще годные доспехи для сына-подростка или пустить пыль в глаза другим гоплитам новейшей моделью паноплии, нафаршированной всеми техническими новшествами. Учитывая немалые расходы на снаряжение, мы не удивляемся тому, что, чем отправляться в длительную погоню за разбитым неприятелем, выигравшие сражение греки предпочитали собирать трофеи – снимали с убитых врагов неповрежденные элементы снаряжения. В те времена существовала традиция возвращать тела павших противников их семьям, но их оружие и доспехи переходили к победителю. (В последующем Афинское государство взяло на себя обязанность оплачивать приобретение паноплии сыновьям павших в бою афинян, чье снаряжение досталось неприятелю и не могло быть передано по наследству следующему поколению семьи.)

^{Типичная для рассматриваемого периода – VII–VI вв. до н. э. – паноплия включала коринфский шлем и колокольную кирасу. Шлем часто украшали конским гребнем, чтобы придать воину более устрашающий вид. Фото: Ф. Матышак, Метрополитен-музей, Нью-Йорк}

Одним из факторов, почему спартанская армия представляла собой такую устрашающую и непобедимую силу в бою, выступали клеры – благодаря этой системе раздачи в пользование земельных наделов каждый спартиат имел достаточно средств, чтобы обеспечить себя полным набором паноплии. (В более поздние времена эта система из преимущества превратилась в препятствие, поскольку земля сосредоточилась в очень немногих руках, и число спартиатов резко сократилось.)

Однако в описываемое время Лакедемон располагал всеми возможностями содержать около 7000 наилучших во всей ойкумене тяжеловооруженных пеших воинов. Лучшими они были не только благодаря превосходной экипировке, но и потому, что, в отличие от прочих древних греков, спартанцы прекрасно понимали, что мощь боевого строя достигается только упорными безжалостными тренировками. Выстроенные в фалангу гоплиты лучше всего действовали не как отдельные боевые единицы, а как компоненты одного гигантского организма, о котором мы сейчас поговорим.

СТРУКТУРА АРМИИ

Если другие древнегреческие армии выступали в военный поход выстроенные в таксисы, то в контексте спартанцев мы говорим о лохах (или лохосах). Лох представлял собой воинское подразделение численностью от 500 до 1500 пехотинцев и служил базовой единицей фаланги. Спартанский лох формировался из меньших отрядов, называвшихся пентекосиями. По всей вероятности, каждая из первоначальных деревень, которые некогда слились в Спарту, формировала свой лох, а из них составлялась спартанская фаланга. (В более позднее время лох был реорганизован в подразделение меньшего численного состава.)

Мы не располагаем сколько-нибудь полным описанием порядка формирования спартанской армии в рассматриваемый период. Понятно, что события, которые ждут нас далее, – Пелопоннесская война и ее последствия, – вынудили спартанцев внести значительные изменения в формирование своей армии, и имеющиеся у нас описания этого порядка относятся к временам, когда изменения уже произошли. Фукидид первым из историков предпринял серьезную попытку выяснить, как была организована армия спартанцев. Успеха он по большей части не достиг, прежде всего из-за общей скрытности спартанцев, а еще потому, что Спарта в то время находилась в состоянии войны с Афинами, а Фукидид был афинским военачальником (хотя и отставным).

Таким образом, полное описание боевых подразделений спартанской армии пришлось отложить до Ксенофонта. Он тоже был отставным военачальником, обладал острым взглядом военного и дотошным вниманием к деталям. И все-таки его описание сделано более века спустя, в период, когда военная тактика стремительно развивалась. Поэтому мы вынуждены довольствоваться лишь приблизительным очерком о структуре спартанской армии конца VI в. до н. э.

Хотя в идеале все спартиаты были равны положением, в военных действиях армия Спарты выступала в высокой степени иерархической организацией, в которой едва ли не каждому человеку отводилось свое место в тщательно продуманной системе управления. Хотя фалангу чаще всего характеризуют как боевое построение, ее базовая структурная единица, эномотия, выстраивалась не в шеренгу по всей линии фронта, а в колонну по одному за спиной воина, стоявшего в передовой шеренге непосредственно перед противником. Воины эномотии в буквальном смысле были «связаны взаимной клятвой», хотя неясно, кому и в чем они клялись.

По Геродоту, эномотия состояла из 39 солдат, по возможности подобранных в возрастающем порядке срока службы: если одному было 20 лет, то следующий был 21-летним и так далее вплоть до 50-летнего, поскольку спартанцы уходили в отставку с военной службы в 59 лет.

Из этого подразделения могли формировать колонну глубиной в восемь рядов, что считалось обычным построением, в ином случае эномотии разбивали на колонны меньшей глубины и ставили их бок о бок, в зависимости от того, какую протяженность боевой линии устанавливал стратег (главнокомандующий). Стоять в первом ряду считалось большой честью, остальное подразделение втискивалось посередине между тем, кто стоял первым, и замыкающим. Две эномотии составляли следующую по величине структурную единицу – пентекостис (или «полусотню»).

Как показывает элементарная арифметика, численность двух эномотий совсем не совпадает с численностью одного пентекостиса (примерно как римская центурия на самом деле состояла не из 100, как намекает ее название, а из 80 солдат). Все это привело к широкой дискуссии о точном составе раннего пентекостиса. Фукидид, например, утверждает, что два пентекостиса образовывали следующее по величине соединение – лох. Ксенофонт же вычислил, что лох состоял из четырех пентекостисов. Однако те же Ксенофонт и Фукидид, словно желая добавить путаницы, сообщают, что сам лох был составной частью еще более крупного воинского соединения, называвшегося мора. Но многое говорит за то, что в конце VI – начале V в. до н. э. моры не существовало, и самым крупным воинским формированием тогда остается лох.

На эту тему велось много споров в научных журналах, но согласия как не было, так и нет. Лейзенби[84]84
  Lazenby J. The Spartan Army Stackpole Books. 1985. P. 9ff.


[Закрыть], например, и Коннолли[85]85
  Connolly P. Greece and Rome at War Macdonald. 1981. P. 41.


[Закрыть] выдвинули две разные версии организационной структуры спартанской армии, причем нисколько не согласовавшиеся одна с другой.

Однако совершенно очевидно, что в спартанской армии начала V в. до н. э. существовала четко разграниченная система воинских званий (хотя мы не можем сколько-нибудь уверенно утверждать, какие это были звания) и что в каждом подразделении помимо командира имелся его заместитель, который брал командование на себя, если с тем случалось непоправимое.

В конце VI в. до н. э. главнокомандующим спартанской армии выступал царь, хотя в результате последующих событий установилось правило, чтобы армию в военных походах возглавлял один из царей, а второй оставался в стране «на хозяйстве». У царя имелись личные телохранители, отряд числом в 300 всадников – гиппеев. Несмотря на свое название, относившее их к кавалерии, всадниками эти телохранители не были, и им не вменялось в обязанность оберегать персону царя. Судя по всему, звание всадника считалось почетным, и молодые спартанцы свирепо соперничали за честь удостоиться его. В сражении гиппеи претендовали на почетное место в боевом построении, которое по обстоятельствам могло означать как первую шеренгу фаланги, так и крайний правый фланг. В русле типичного для спартанцев образа мыслей молодой человек, претендовавший на звание гиппея, но не удостоившийся его, должен был возрадоваться, что при всех доблестях, какие он знал за собой, в его городе нашлись три сотни молодцев, доблестями его затмевавших.

Название «почетное место» само по себе предполагало, что оно было самым небезопасным, самым пеклом сражения, и потому неудивительно, что состав элитного отряда всадников приходилось что ни год пополнять новыми гиппеями взамен выбывших, а тщательным отбором кандидатов занимались так называемые гиппагреты. Требования к кандидату в гиппеи состояли в том, чтобы он был женат и имел хотя бы одного сына – тогда в случае его гибели в бою его род не пресечется. Штатная численность элитного отряда – 300 человек – мгновенно ассоциируется у нас с тремя сотнями храбрецов, державших оборону у Фермопил. И потому очень вероятно, что ими были именно гиппеи под предводительством царя.

Если нам мало что известно о структуре спартанской армии, то еще меньше мы знаем о периэках, которые были обязаны наряду со спартиатами участвовать в сражениях. Очень вероятно, что периэков организовывали примерно в такие же тактические подразделения, что и спартиатов, причем почти несомненно, что при построении фаланги они становились от спартанцев слева.

На участниках Пелопоннесского союза лежала такая же, как на периэках, обязанность выставлять свои отряды и сражаться бок о бок со спартанцами. Можно не сомневаться, что союзники формировали собственные боевые порядки и, что также вероятно, аркадийские племена победнее поставляли спартанской армии легкую пехоту, вооруженную метательным оружием.

Самим спартанцам было не до конницы, и они, хотя ею и располагали, отводили ей лишь вспомогательную роль в сражениях. В круг главных ее задач входили разведка и прикрытие отступающих разбитых подразделений. С лучшей стороны конница проявляла себя в гуще отступления пехоты, после того как у той разрушался боевой порядок. Ее присутствие мешало неприятелю преследовать удиравших воинов.

В лобовой атаке на фалангу – ощетинившуюся копьями сплошную стену щитов – лошади были бесполезны, а спартанцы считали ее единственным, что способно обеспечить им победу, так что одно это объясняет, почему они не воспринимали конницу сколько-нибудь важным для себя родом войск. Следует отметить, что первые кавалерийские формирования, вероятно, назывались морами, откуда и пошла традиция именовать так формирования такой численности, а позже это название прижилось в спартанской армии.

Наконец, очередь у нас дошла до илотов. Одержимость страхом, что илоты в любой момент могут поднять восстание, в сочетании с необходимостью все время держать их под зорким присмотром мешали спартанцам предпринимать слишком дальние военные походы: а вдруг армия срочно понадобится дома, чтобы подавить мятеж?

Но и из этого положения нашелся выход: почему бы армии не брать илотов с собой в поход? В пользу такого решения недвусмысленно высказывается Геродот, отмечая, что спартанцы так и поступали. В книге IX своей «Истории» он неоднократно повторяет, что в составе их армии находился большой отряд илотов[86]86
  Herodotus. History 9.10.1, 9.28.2, 9.29.1. Русский перевод цитаты по: Геродот. История в девяти книгах.


[Закрыть]. Вопрос лишь в том, чем они занимались в армии, поскольку сам Геродот нигде об этом не упоминает. Кое-кто из авторов[87]87
  Hunt P. Helots at the Battle of Plataea. Historia. 2nd Qtr. 1997. P. 129–144.


[Закрыть], например Питер Хант, утверждает, что илотов тоже вооружали и они сражались на поле боя рядом со своими хозяевами-спартанцами.

Впрочем, такое предположение не вызывает доверия просто потому, что при армии состояло очень большое число илотов. Как нам сообщает в упомянутой статье Хант, в битве при Платеях в 479 г. до н. э. на каждого воина-спартанца их приходилось семеро. Из известной численности спартанской армии мы получаем 35 тысяч илотов. Со спартанской колокольни это была слишком устрашающая масса потенциальных противников, чтобы решиться вооружить и обучить их. Притом что самих спартиатов на то время насчитывалось от 6 до 8 тысяч человек, огромная орда вооруженных илотов легко могла составить им грозное соперничество в спартанско-илотской битве, не говоря уже об опасности, что в разгар боя илоты могли повернуть оружие против хозяев, пока их собственная армия воевала с непосредственным противником.

Зато нам известно, что в более позднее время илотов действительно вооружали: на исходе V в. до н. э. в годы Пелопоннесской войны 700 илотов-гоплитов сопровождали спартанского полководца Брасида в походе во Фракию. Правда, Брасид позаботился о том, чтобы вооруженные илоты составляли лишь малую часть его огромного войска, к тому же он вел их в дальний поход.

Хотя нам ничего не остается, как поверить Геродоту, что спартанская армия имела в своем составе много илотов, альтернативная гипотеза может состоять в том, что оружие в руках держало лишь их незначительное меньшинство – если таковые вообще были. Остальные могли выполнять обязанности прислуги или состоять при обозе. Вспомним, что спартанцы и в мирное-то время не слишком стремились лично заботиться о бытовых нуждах, а на войне и подавно не видели смысла обходиться без посторонней помощи – кашеваров, кузнецов, прислуги. Более того, не стоит думать, что все состоявшие при армии илоты обязательно взрослые мужчины. Возможно, их потому и было так много, что вся грязная работа в лагере выполнялась именно женщинами и подростками из илотов, к тому же они стали бы очень удобными заложниками на случай, если остававшимся в Спарте мужчинам-илотам вдруг пришло бы в голову поднять мятеж, пока спартанская армия воюет на чужбине.