Текст книги "История Христианской Церкви. Том III. Никейское и посленикейское христианство От Константина Великого до Григория Великого 311 — 590 г. по Р. Х."

Автор книги: Филип Шафф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 68 страниц) [доступный отрывок для чтения: 25 страниц]

После этого собора Римский епископ Лев лично протестовал против его решения в трех посланиях от 22 мая 452 г.; первое было обращено к императору Маркиану, второе – к императрице Пульхерии, третье – к Анатолию, патриарху Константинополя [520]520
  Leo, Epist.104, 105, 106 (al., Ep.78–80). См. также Hefele, l. с, ii, 530 sqq.


[Закрыть]. Он выразил свое удовлетворение доктринальными решениями собора, но объявил возвышение епископа Константинополя делом гордости и амбиций (какой кроткий и смиренный папа!), покушением на права других митрополитов Востока (хотя сам он совершил то же самое в Галлии!), а особенно на права Римской епархии, гарантированные Никейским собором (на основании сделанного в Риме добавления!), и считал такой поворот губительным для мира в церкви (который папа всегда свято поддерживал!). Он ничего не хотел слышать о политических соображениях как источнике власти его престола, но указывал на божественные постановления и превосходство Петра. Лев с большим уважением говорит здесь о Первом вселенском соборе под ложным впечатлением, что именно этот собор в своем шестом каноне признал первенство Рима, но с удивительным равнодушием относится ко Второму вселенскому собору по причине его третьего канона, подтвержденного в Халкидоне. Он обвиняет Анатолия в том, что тот использовал для достижения своих амбициозных целей собор, созванный лишь для борьбы с ересью и укрепления веры. Каноны Никейского собора, вдохновленные Святым Духом, не могут быть отменены никаким синодом, сколь бы он ни был велик, и все, что противоречит им, – недействительно. Он призвал Анатолия отказаться от своих амбиций и напомнил ему слова: Тепе quod habes, ne alius accipiat coronam tuam [521]521
  Отк. 3:11.


[Закрыть] .

Но этот протест не мог изменить ни постановлений собора, ни позицию Греческой церкви по отношению к данному вопросу, хотя, под влиянием императора, Анатолий написал Льву смиренное письмо. Епископы Константинополя вступили в свои права и пользовались поддержкой византийских императоров. Двадцать восьмой канон Халкидонского собора был явно подтвержден Юстинианом I в 131–м из его новых законов (с. 1) и торжественно поддержан Трулльским собором (can. 36), но опускается в латинских сборниках канонов Приски, Дионисия Малого и Исидора. Громкий протест Рима постепенно умолк, но формально Рим так и не признал этот канон, разве что в период Латинскойимперии и Латинскогопатриархата в Константинополе, когда Четвертый Латеранский собор при Иннокентии III в 1215 г. допустил, что Константинопольский патриарх должен занимать следующее место после патриарха Рима, перед патриархами Александрии и Антиохии [522]522
  Harduin, tom. vii, 23; Schröckh, xvii, 43; Hefele, ii, 544.


[Закрыть].

Наконец, Иерусалимский епископ, после долгих споров с митрополитом Кесарии и патриархом Антиохии, смог добиться достоинства патриарха, но это была в первую очередь почетная должность, и его реальная власть была намного меньше, чем у других патриархов. Если бы от древнего Иерусалима после 70 г. не осталось лишь фрагмента городской стены с тремя воротами, без сомнения, город древнейшей христианской общины занимал бы, как во времена Иакова, ведущее положение в церковной иерархии, но теперь на почтенных руинах возвышался новый город, Элия Капитолина, возникший во времена Адриана. Паломничество императрицы Елены и великолепные церкви, воздвигнутые ее сыном на святых местах, придали Иерусалиму новое значение – центра паломничества верующих со всех концов христианского мира. Его епископ подчинялся митрополиту Кесарии, но вместе с ним председательствовал (вероятно, secundo loco)на палестинских соборах [523]523
  См. у Евсевия, который сам был митрополитом Кесарии, Η. Ε.,v. 23. Он приводит имена епископов Иерусалима, а также Рима, Александрии и Антиохии, в то время как о Кесарии забывает.


[Закрыть]. Никейский собор дал ему почетное превосходство над епископами, но не независимость от митрополита Кесарии. По крайней мере, таким представляется нам значение краткого и довольно туманного седьмого канона: «Поскольку таков обычай и древняя традиция, что епископ Элии (Иерусалима) должен быть почитаем, он также будет занимать почетное положение [524]524
  Ακολουθία της τιμής; что истолковывается по–разному. См. также Hefele, i, 389 sq.


[Закрыть], в то время как метрополия (Кесарии) сохранит то достоинство, которым обладает». Законные отношения между ними оставались неопределенными в течение долгого времени, пока Четвертый вселенский собор на седьмом заседании не утвердил епископа Иерусалима в ранге патриарха и не выделил ему в качестве епархии три палестинские провинции, что не вызвало возражений.

§57. Соперничество патриархов древнего и нового Рима

Таким образом, в конце IV века во главе вселенской церкви Греко–римской империи стояли пять сотрудничающих и независимых друг от друга патриархов, четыре на Востоке и один на Западе. Но, по аналогии с политической организацией, в ней присутствовала тенденция к видимому и явному единству, которая с самого начала лежала в основании развития иерархии и формирования епископата, а теперь содействовала продвижению от олигархического правления к монархическому, особенно на Западе. Теперь империя географически и политически была разделена на Запад и Восток, которыми, после смерти Феодосия в 395 г., управляли разные императоры и которые так и не воссоединились постоянно, поэтому нам следовало бы ожидать, что такое двоевластие возникнет и в церковной иерархии. И действительно, мы наблюдаем двух патриархов – Древнего Рима и Нового Рима. Один представляет Западную или Латинскую церковь, другой – Восточную или Греческую. Сейчас мы подробно рассмотрим их власть и отношения.

Организация церкви на Востоке находилась под таким сильным влиянием политической организации, что епископ императорской столицы не мог не стать самым могущественным из четырех восточных патриархов. Второй и Четвертый вселенские соборы, как мы уже видели, подтвердили его фактическое превосходство, и он начал обладать наивысшим достоинством [525]525
  Τά πρεσβεία τής τιμής… δια το είναι αυτήν [то есть Константинополь] νέαν Ρώμην. См. §56.


[Закрыть]. Начиная с правления Юстиниана I он обладал также высшей апелляционной властью и почетным титулом вселенскогопатриарха, который продолжает носить до сих пор [526]526
  Титул оικουμενικος πατριάρχης, universalis episcopus,сначала использовался, в духе лести, восточными патриархами, а позже его без угрызений совести носили Римские епископы, несмотря на протест Григория I. Заявление пап Григория I и Льва IX о том, что Халкидонский собор присвоил Римскому епископу Льву титул universalis episcopus,а тот отказался, не соответствует действительности. Никаких следов подобного нет ни в актах собора, ни в посланиях Льва. В актах Лев определен как ό αγιώτατος και μακαριώτατος αρχιεπίσκοπος της μεγάλης Και πρεσβυτερασ 'Ρώμης; в латинских же актах, которые Лев посылал галликанским епископам, это определение расширено таким образом: «Sanctus et beatissimus Papa, caput universalis ecclesiae, Leo».Папские легаты в Халкидоне называли себя vicarii apostoliciuniversalis ecclesiae papae, что греки переводили: της οικουμενικής έκκλησίας επισκόπου. Отсюда, возможно, заблуждение Григория I. Папы желали быть papae universalis ecclesiae,а не episcopiили patriarchae universales– без сомнения, потому, что последнее определение ставило их в один ряд с восточными патриархами. См. Gieseler, i, 2, p. 192, not. 20; p. 228, not. 72; Hefele, ii, 525 sq.


[Закрыть]. Он рукополагал других патриархов, нередко принимал решение об их отставке или назначении, используя свое влияние, и прибегал к любой возможности вмешаться в их дела и утвердить свою верховную власть, хотя папы и их делегаты при императорском дворе неустанно протестовали против этого. Патриархии Иерусалима, Антиохии и Александрии на протяжении V – VI веков слабели из‑за постоянных споров с монофизитами, а позже, после 622 г., вследствие вторжения мусульман от них осталась лишь тень. Патриархия Константинополя, напротив, распространилась на юго–запад и север; в период своего максимального процветания, между VIII и X веком, она, помимо своей первоначальной епархии, охватывала Калабрию, Сицилию, все иллирийские провинции, Болгарию и Россию. Несмотря на частые разрушительные землетрясения и пожары, несмотря на нападения персов, арабов, венгров, русских, латинян и турок, Константинополь до середины XV века оставался столицей Византийской империи и Греческой церкви. Но в сущности Константинопольский патриарх всегда оставался лишь primus inter paresи никогда не обретал такого превосходства на Востоке, какое обрел папа над митрополитами Запада; и в еще меньшей мере, чем его соперник из древнего Рима, он покушался на право единовластного управления церковью. Константинопольский патриарх претендовал лишь на равные права и равнозначное достоинство с епископом Рима.

В конечном итоге в долгом споре между двумя ведущими патриархами христианского мира победил римский. Монархическая тенденция иерархии была на Западе намного сильнее, чем на Востоке, она требовала возникновения универсальной монархии в церкви.

Патриарх Константинополя пользовался поддержкой императора и всеми благами императорской резиденции. Новый Рим был прекрасным и очень выгодно расположенным городом, идеально пригодным для местонахождения правительства, развития торговли и культуры, мостом между двумя континентами; он же был мощной крепостью, сдерживавшей натиск варваров. Он никогда не был осквернен идольскими храмами, но был основан как христианский город. В нем процветали науки и искусства, в то время как Запад захлестывали неуправляемые волны варварства; он хранил знания о греческом языке и литературе в Средние века, а после вторжения турок бежавшие из него ученые пробуждали в Латинской церкви тягу к классическим исследованиям, пока в конце концов Греция не восстала из мертвых в виде греческого Нового Завета в руке верующих и не зажгла таким образом факел Реформации.

Но Римский патриарх пользовался большими преимуществами. В нем объединялись, что признает даже греческий историк Феодорит [527]527
  Epist.113, к папе Льву I.


[Закрыть], все внешние и внутренние, политические и духовные предпосылки к высшей власти.

В первую очередь его власть имела под собой церковное и духовное основание, так как восходила, по общему мнению, через непрерывную преемственность к апостолу Петру. Константинополь же не был apostolica sede, он возвысился в силу чисто политических причин, хотя в некоторой степени и был правопреемником митрополии Ефеса [528]528
  Легенда о том, что Евангелие в древний Византии принес апостол Андрей, возникла довольно поздно и совершенно недостоверна.


[Закрыть]. Поэтому папы после Льва почти без исключений ссылались на божественное право своего сана и превосходство главного из апостолов над всей церковью.

Даже с политической точки зрения древний Рим обладал более долгой и великой императорской традицией, чем новый, и был связан с воспоминаниями о расцвете империи; основание же Нового Рима было началом ее упадка. Когда Западная империя попала в руки варваров, Римский епископ оказался единственным наследником великого имперского прошлого или, по известному высказыванию Хоббса, «коронованным призраком погибшей Римской империи, сидящим на ее могиле».

Опять же, сама удаленность Рима от императорского двора благоприятствовала формированию иерархии, независимой от всякого политического влияния и интриг, в то время как епископу Константинополя приходилось расплачиваться свободой церкви за политические выгоды своей близости ко двору. Традиция donatio Constantini,хотя она и выдумана в VIII веке, вполне соответствует истине: перенос императорской резиденции на Восток дал папам возможность обрести мирскую власть и политическую независимость.

Кроме того, в период великих споров никейской и посленикейской эпохи о Троице и христологии папы славились тем, что они неизменно держались ортодоксии вселенских соборов и традиционного исповедания [529]529
  Единственное исключение – это краткий период правления папы–арианина Феликса II, которого в 355 г., во время изгнания Либерия, насильственно сделал папой император Констанций и которого некоторые считают незаконным антипапой. Но сообщения о нем очень противоречивы, как и мнения даже католических историков. Либерии также в 357 г. на некоторое время впал в арианство, чтобы вернуться из изгнания. Другой, более поздний пример – папа Гонорий, которому даже Шестой вселенский собор в Константинополе в 681 г. объявил анафему за монофелитскую ересь.


[Закрыть]; Константинопольская же епархия с ее греческим духом неустанного богословского разномыслия и споров осквернила себя арианской, несторианской, монофизитской и прочими ересями и в целом, даже в вопросах веры, зависела от переменчивых капризов двора. Поэтому даже спорящие партии Востока склонны были искать совета и поддержки у римского престола и часто давали тем самым ему желанную возможность высказать свое веское мнение. Эта периодическая практика создала благоприятную основу для теории юрисдикции. Roma locuta estприобрело характер высшего и окончательного суждения. Рим многому научился и ничего не забывал. С великим административным тактом он умел обратить себе на пользу любое обстоятельство.

И наконец, хотя Греческая церковь вплоть до Четвертого вселенского собора, бесспорно, была главной действующей сценой церковной истории и оплотом богословских знаний, «звезда империи», согласно всеобщему закону истории, «двигалась на запад» и будущее было за Латинской церковью, а также за Римской патриархией. Если восточные патриархаты ослабевали из‑за внутренних раздоров и беспорядка, чем способствовали вторжению лжепророка, Рим смело и победоносно распространялся на запад, приводя варварские племена Европы к религии креста.

§58. Латинская патриархия

Преимущества Римского патриарха в сравнении с патриархом Константинопольским явились в то же время ведущими причинами возникновения папства, о котором мы теперь поговорим подробнее.

Нет сомнений, что возникновение папства было результатом длительного исторического процесса. Папство создавалось веками, и веками уже разрушается. В его создании принимали участие жажда почестей и власти, даже откровенный обман [530]530
  Вспомните интерполяции папистских отрывков в трудах Киприана, римское дополнение к шестому канону Никейского собора, цитаты из Сардийского канона под названием и прикрытием авторитета Никейского собора, а также знаменитые более поздние лжеИсидоровы декреталии. Конечно, не сами папы создавали эти подделки, но они свободно и неоднократно пользовались ими для достижения своих целей.


[Закрыть], ибо и под епископскими одеждами скрывается человеческая природа, склонная злоупотреблять доверенной ей властью; и чем больше власть, тем сильнее искушение, тем хуже злоупотребление. Но истинные потребности церкви и замыслы Провидения возвышались над человеческими побуждениями, и только этой причиной мы можем объяснить возникновение и последующий упадок папской власти в странах и народах Европы.

Провидение, управляющее судьбами мира и церкви согласно вечному плану, не только тихо и подспудно готовит нужных людей для выполнения насущных задач незаметно для них самих, но и закладывает в глубинах прошлого основу для появления могущественных институтов во время, когда им наступит срок. Таким образом, появление и постепенный рост Латинской патриархии в Риме были подготовкой к Средним векам, частью обязательного внешнего приспособления церкви к ее дисциплинарной миссии среди варваров–язычников. Мощным ордам, разрушившим Западную Римскую империю, самим предстояло обустраиваться на руинах старой цивилизации и получать воспитание в школе у наводящих трепет церковных властей и иерархических структур, продвигаясь к христианству и свободе, пока наконец не пришла пора снять полагающиеся для юношеского возраста узы учителей. Католическая иерархия, вершиной пирамиды которой стало папство, выполняла свою роль среди романских и германских народов, пока не наступила пора Реформации, подобно тому как иудейская теократия и древнеримская империя осуществляли, соответственно, внутреннюю и внешнюю подготовку к христианству. Полностью эти педагогические, детоводительские функции иерархии проявились в истории Средних веков, но их основы были заложены уже в рассматриваемый нами период.

Римский епископ претендует на четыре сана одновременно: епископа, митрополита, патриарха и папы. Первые три исторически оправданы, в последнем ему отказывают Греческая церковь, евангельские христиане и все некатолические секты.

Он является епископом города Рима с кафедральной церковью Сан–Джованни–Латерано, Латеранской церковью Святого Иоанна, над главным входом которой написано: Omnium urbis et orbis ecclesiarum mater et caput,– таким образом она, будучи «Матерью и Главой вселенской церкви», превосходит даже собор Святого Петра – как будто бы Петр не был первым и высочайшим из апостолов и уступает в превосходстве Иоанну, представителю идеальной церкви будущего. Предание гласит, что император Константин воздвиг эту базилику рядом с древним Латеранским дворцом, сохранившимся с языческих времен, и подарил этот дворец папе Сильвестру; он оставался папской резиденцией и местом проведения соборов (Латеранских соборов) вплоть до изгнания в Авиньон, после которого папа стал жить в Ватикане, за древним собором Святого Петра.

Как митрополит и архиепископ, епископ Рима обладал непосредственной властью над семью подчиненными епископами окрестных мест: Остии, Порта, Сильвы Кандиды, Сабины, Пренеста, Тускула и Альбана. Позже эти епископы стали называться кардиналами.

Как патриарх, он по закону был равен четырем патриархам Востока, но район его был гораздо больше, а положение – почетнее. Здесь имело значение не столько звание, сколько фактическое первенство. Римские епископы называли себя папами, а не патриархами, ставя себя выше своих коллег, ибо последнее имя указывает на олигархическую власть, а первое – на монархическую. Но в Восточной церкви и среди современных католических историков к Римскому папе довольно часто применяется и титул патриарха.

Сначала Римская патриархия включала в себя десять так называемых пригородных провинций, находившихся в политической юрисдикции римского правителя, Vicarius Urbis;сюда входила большая часть Центральной Италии, вся Северная Италия, острова Сицилия, Сардиния и Корсика [531]531
  Сопсil. Nicaean.325, can. 6, в латинском переводе Руфина (Hist. Eccl.χ. 6): «Et ut apud Alexandria et in urbe Roma vetusta consuetudo servetur, ut vel ille Aegypti, vel hic suburbicariarum ecclesiarum sollicitudinem gerat».Слова suburb, eccl.отсутствуют в греческом оригинале, это латинское определение Римской патриархальной епархии в конце IV века. С XVII века среди ученых ведутся споры по этому поводу. Юрист Готофред и его друг Салмасий считали, что regiones suburbicariae– это маленькая провинция РrаefectusUrbis, то есть непосредственные окрестности города Рима, ограниченные сотой милей; иезуит Сирмонд считает, что это – больший по размерам район VicariusUrbis, то есть десять провинций Кампании, Тусция с Умбрией, Picenum suburbicarium, Валерия, Самний, Апулия с Калабрией, Лукания и Брутия, Сицилия, Сардиния и Корсика. Сравнение Римского епископа с Александрийским в шестом Никейском каноне говорит в пользу последнего мнения; Александрийская епархия также включала в себя несколько провинций. Однако ближе всего к правде, вероятно, Prisca– латинский сборник канонов середины V века, в котором соответствующий канон переводится так: «Antiqui moris est ut urbis Romae episcopus habeat principatum, utsuburbicaria loca [то есть, без сомнения, меньшая по размеру провинция Praefectus] etomnem provinciam suam [то есть более крупный район Vicarius, или еще более обширная неопределенная зона] sollicitudine sua gubernet».См. Mansi, Coll. Conc,vi, 1127; Hefele, i, 380 sqq.


[Закрыть]. В более широком плане, однако, она постепенно распространилась на всю западную часть Римской империи, то есть Италию, Галлию, Испанию, Иллирию, юго–восточную Британию и северо–западную Африку [532]532
  Согласно политическому делению империи, Римская патриархия в V веке включала в себя три префектуры, куда входили восемь политических диоцезов и шестьдесят девять провинций. Это были 1) Италийская префектура, три диоцеза: Италия, Иллирия и Африка; 2) Галльская префектура, диоцезы Галлия, Испания и Британия; 3) Иллирийская префектура (не путать с провинциейИллирия, которая относилась к Италийской префектуре), которая после 379 г. отделилась от Западной империи как Восточная Иллирия, но в церковном отношении продолжала быть связана с Римом и включала в себя два диоцеза, Македонию и Дакию. См. Wiltsch, I. e., i, 67 sqq.; Maassen, p. 125; Hefele, i, 383.


[Закрыть].

Римский епископ с самого начала был единственным латинскимпатриархом в официальном смысле этого слова. В первую очередь это объяснялось церковными причинами: Рим был единственной sedes apostolicaна Западе, в то время как в Греческой церкви честь апостольского происхождения разделяли между собой три патриархата и еще несколько епархий, таких как Ефес, Фессалоника и Коринф. В политическом отношении Рим также выделялся как единственная метрополия Запада, в то время как на Востоке у империи было три столицы – Константинополь, Александрия и Антиохия. Поэтому Августин, смотревший на вещи с религиозной точки зрения, однажды назвал папу Иннокентия I «правителем Западной церкви» [533]533
  Contra Julianum,lib. i, cap. 6.


[Закрыть], а император Юстиниан, по политическим причинам, в 109–м из своих новых законов, где говорится о церковном делении всего мира, упоминает только пять известных патриархий, то есть только одну патриархию на Западе. В постановлениях вселенских соборов также упоминается только один западный патриархат, Римский, и Восточная церковь могла контактировать с Западной только через него. В ходе великих богословских споров IV – V веков Римский епископ неизменно являлся представителем и выразителем всего Латинского христианства.

Кроме того, в условиях той политической путаницы и конфликтов, которые принесли с собой готы–ариане, вандалы и свевы, в интересах всех ортодоксальных церквей Запада было тесно сплотиться вокруг общего центра и обеспечить себе мощную защиту со стороны главной власти. Этим центром могла стать только апостольская церковь древней столицы мира. К Римским епископам обращались за консультацией почти по всем важным вопросам учения или дисциплины. С конца IV века они начали отправлять епископам Запада пастырские послания и декреталии [534]534
  Epistola decretates;выражение, которое, согласно Гизелеру и другим, впервые употребляется около 500 г. в так называемом Decretum Gelasii de libris recipiendis et non recipiendis.


[Закрыть], в которых отвечали на вопросы сначала в тоне пастырского совета, а потом – в тоне апостольского авторитета, превращая таким образом то, что раньше было свободно высказывавшимся мнением, в фиксированный закон. Древнейшая из сохранившихся декреталий – послание папы Сириция к испанскому епископу Гимерию, 385 г., содержащее, что характерно, закон о безбрачии священников, то есть явно не апостольское постановление; но в ней Сириций ссылается на generalia decreta,выпущенные его предшественником Либерием. Подобным образом, Римские епископы неоднократно созывали общие или патриаршии соборы Запада (synodos occidentales),подобные Арелатскому синоду 314 г. После VI – VII веков они также вручали паллий архиепископам Салоны, Равенны, Мессины, Сиракуз, Палермо, Арля, Отуна, Севильи, Никополя (в Эпире), Кентербери и других метрополий в знак своей высшей власти [535]535
  О вручении паллия (pallium)см. в Wiltsch, i, 68 sq.


[Закрыть].

§59. Конфликты и завоевания Латинского патриархата

Но эта власть патриархов признавалась на Западе не с самого начала и не везде в равной мере. Только в конце VI века она достигла тех высот, которые мы только что описали [536]536
  Гефеле признает это (i, 383 sq.): «Однако не следует заблуждаться и полагать, что Римский епископ обладал полнымиправами патриарха повсеместнона Западе; в некоторых провинциях епископов рукополагали без его участия». И не только епископов, но и митрополитов. См. текст.


[Закрыть]. Папство не было божественным постановлением, чем‑то неизменно утвержденным от начала времен, подобно библейским догматам веры; это следствие длительного исторического процесса, человеческий церковный институт, возникший под руководством Провидения. В качестве доказательства у нас есть следующие неоспоримые факты.

Во–первых, вплоть до конца рассматриваемого нами периода даже в Италии сохранилось несколько метрополий, которые имели свое собственное руководство, были независимы от Рима и никому не подчинялись [537]537
  Αυτοκέφαλοι, автокефалии,также ακέφαλοι,, как на Востоке называли в особенности архиепископов Кипра и Болгарии, а также некоторых других митрополитов, не подчинявшихся никаким патриархам.


[Закрыть]. Архиепископы Милана, считавшие основателем своей церкви апостола Варнаву, вступили в контакт с папой только в конце VI века, рукополагались без него и не получали от него паллий. Григорий I в 593 г., во время нападений лангобардов, впервые попытался проявить там свои права патриарха: он восстановил отлученного пресвитера, который обратился к нему за помощью [538]538
  См. Wiltsch, i, 234.


[Закрыть]. Митрополиты Аквилеи (церковь которых была основана евангелистом Марком, а город которых был возвышен Константином Великим до положения столицы Венеции и Истрии) соперничали с Миланом и даже с Римом, называли себя патриархами и отказывались подчиняться папе даже при Григории Великом [539]539
  См. Григорий I, Epist.1, iv, 49; Wiltsch, i, 236 sq. К метрополии Аквилеи относились епископаты Вероны, Тридента (или Трента), Эмоны, Альтинума, Торцеллума, Полы, Целины, Сабионы, Форума Юлии, Беллунума, Конкордии, Фельтрии, Тарвисиума и Вицентии.


[Закрыть]. Епископ Равенны также, после 408 г., когда император Гонорий избрал этот город своей резиденцией, стал могущественным митрополитом, управлявшим более чем четырнадцатью епископатами. Однако он получал свой паллий от Григория Великого, и у них есть также примеры рукоположения Римским епископом [540]540
  Бароний, Ann. ad апп.433; Wiltsch, i, 69, 87.


[Закрыть].

Североафриканские епископы и соборы в начале V века, при всем их традиционном уважении к апостольскому престолу, неоднократно протестовали, в духе Киприана, против власти Рима и даже запрещали в случае церковных противоречий обращаться к заморским или чужим судам под страхом отлучения [541]541
  См. соответствующие постановления соборов в Gieseler, i, 2, p. 221 sqq., и подробное описание ситуации в Greenwood, Cath. Petri,i, p. 299–310, и в Hefele, Concilien‑Gesch.,ii, 107 sqq., 120, 123 sq.


[Закрыть]. Поводом для такого запрета стало обращение к Риму пресвитера Апиария, который был смещен епископом Урбаном за оскорбление Сикки, ученика и друга Августина, и которого дважды пытались восстановить в должности папа Зосима в 418 г. и папа Целестин в 424 г. Отсюда мы видим, что папы охотно вступались за явно недостойных священников, жертвуя интересами церковной дисциплины только для того, чтобы поместные церкви лучше ощутили их власть. Африканцы сослались на подлинный никейский канон (который Зосима заменил сардикийским приложением об апелляциям к Римскому суду, о котором Никейский собор ничего не знал) и напомнили папе, что дар Святого Духа, необходимый для справедливого суда, присутствует в каждой провинции и может вдохновлять целую провинцию с тем же успехом, что и одного епископа. Последний документ в деле апелляции Апиария – это послание (двадцатого) Карфагенского собора, 424 г., к папе Целестину I, в котором говорится [542]542
  Mansi, iii, 839 sq.


[Закрыть]: «Апиарий попросил о новом суде, и его тяжкие преступления вышли таким образом на свет. Папский легат Фаустин, несмотря на это, в очень резкой манере потребовал принять этого человека в общение африканцев, потому что он воззвал к пане и был им принят в общину. Но такого не должно быть. Наконец, сам Апиарий признал все свои преступления. Пусть впредь папа не дает так охотно аудиенций тем, кто приезжает из Африки в Рим, подобно Апиарию, и не принимает отлученных обратно в общение церкви, будь то епископы или священники, согласно постановлению Никейского собора (канон 5), которому епископы подчиняются. Апелляция к Риму – преступление против правил Африканской церкви, а то, на что ссылаются [Зосима и его легаты] как на Никейское постановление, не является таковым и отсутствует в подлинниках Никейских актов, которые были получены из Константинополя и Александрии. Пусть, таким образом, папа в будущем больше не шлет судей в Африку, и, так как Апиарий был отлучен за свои прегрешения, папе, конечно же, не следует ожидать, что Африканская церковь будет слушать беспокоящего ее легата Фаустина. Да хранит Господь Бог папу долгие годы, да молится папа об африканцах». В ходе пелагианских споров африканцы даже призывали слабого Зосиму отказаться от престола, так как он, вопреки мнению своего предшественника Иннокентия, сначала благоприятно отзывался об этих еретиках. Североафриканская церковь придерживалась независимой позиции и под руководством величайшего из латинских отцов церкви, святого Августина, который в прочих отношениях больше, чем любой другой богослов или епископ, способствовал созиданию католической системы. Впервые она подчинилась римской юрисдикции по причине своей слабости в момент наступления вандалов. Лев (440 – 461) первым из пап мог похвалиться тем, что Римская епархия распространилась на другой континент [543]543
  Epist.87; Mansi, vi, 120.


[Закрыть]. Он и Григорий Великий писали к африканским епископам в тоне покровительственной власти, не ожидая ответа.

В Испании папы с самого начала встретились с более благосклонным отношением. Ортодоксальные епископы в V веке находились в таком затруднительном положении из‑за натисков вандалов–ариан, свевов, аланов, а потом и готов, что они искали совета и защиты у Римского епископа, который, в своих собственных интересах, всегда был рад им помочь. Уже в 385 г. Сириций, как мы уже замечали ранее, написал декретальное послание испанскому епископу. Послания Льва к епископу Тибурию Астурийскому и епископам Галлии и Испании [544]544
  Ep.93, 95; Mansi, vi, 131, 132.


[Закрыть]выдержаны в таком же авторитарном тоне. Симплиций (467 – 483) назначил епископа Зенона из Севильи папским викарием [545]545
  Mansi, vii, 972.


[Закрыть], а Григорий Великий своим покровительственным посланием вверил епископский паллий Леандру, епископу Севильи [546]546
  Григорий, Ep.i, 41; Mansi, ix, 1059. См. также Wiltsch, i, 71.


[Закрыть].

В Галлии Льву удалось утвердить юрисдикцию Рима, хотя и не без противодействия, как показывает случай Арелатского (или Арльского) епископа Илария. Это дело по–разному представлялось с галликанской и ультрамонтанской точки зрения [547]547
  Разница видна из двух изданий трудов Льва Великого, а именно: французского, Паскье Кеснеля (Pasquier Quesnel), галликанина и янсениста (сослан в 1681, умер в Брюсселе в 1719 г.), которое также содержит труды и защиту Илария Арелатского (Par., 1675, 2 vols.) и которое было осуждено в 1676 г. конгрегацией запрещенных книг, даже не читавшей его, – и братьев Баллерини (Ballerini), появившегося в противовес первому (Ven., 1755 – 1757, 3 vols.) и представляющего итальянскую ультрамонтанскую сторону. См. также об этом конфликте Илария Арелатского (не путать с Илариями Пиктавийским, Нарбонским и другими, носившими то же имя – Hilarius Pictaviensis, Hilarius Narbonensis…) с папой Львом в Honoratus Massiliensis, Vita Hilarii,около 490 г. (опубликовано в Mansi, vi, 461 sqq., и в Acta Sanct. ad d. 5 Maji)тж. см.: статья Пертеля в Illgen, Zeitschrift für Hist. Theol.1843; Greenwood, l. с, i, p. 350–356; Milman, Lat. Christianity yi, p. 269–276 (Amer, ed.); статья «Hilarius» в Wetzer and Welte, Kirchenlexic,vol. ν, p. 181 sqq.


[Закрыть]. Иларий родился в 403 г., умер в 449 г. Сначала – строгий монах, потом, против своей воли, был избран епископом. Он красноречиво проповедовал, энергично нес служение и был первым защитником свободы Галликанской церкви от притязаний Рима, но сам не был свободен от иерархических амбиций. Он низложил Целидония, епископа Безансона, на соборе в этом городе (synodus Vesontionensis),за то, что тот женился на вдове до рукоположения, а также председательствовал на уголовном суде в качестве судьи и вынес смертный приговор (согласно церковному закону, эти поступки делали Целидония непригодным к епископскому служению). Без сомнения, такое решение было покушением на независимость Вьенны, к которой относился Безансон. Папа Зосима действительно в 417 г., за двадцать восемь лет до того, назначил епископа Арля, столицы семи провинций, папским викарием в Галлии и даровал ему права митрополита в провинциях Viennensis и Narbonensis prima и secunda, хотя и с ограничениями в causae majores [548]548
  «Nisi magnitudo causae etiam nostrum exquirat examen».Gieseler, i, 2, p. 218; Greenwood, i, p. 299.


[Закрыть] ,но митрополиты Вьенны, Нарбонна и Марселя не признали этого постановления, и последующие папы сочли за лучшее вновь признавать старых митрополитов [549]549
  См. Bonifacii I Epist.12 ad Hilarium Narbon.(не Arelatensem), 422 г., в Gieseler, p. 219. Бонифаций здесь высказывается в пользу никейского принципа: каждый митрополит должен управлять одной провинцией. Гринвуд упускает из вида это изменение и полностью оправдывает Илария на основании решения Зосимы. Но даже и в таком случае смещение епископа – это уже causa major,в связи с которым Иларий, как викарий папы, должен был обратиться к последнему за ратификацией.


[Закрыть]. Целидоний обратился ко Льву, протестуя против действий Илария. Лев в 445 г. собрал Римский собор (concilium sacerdotum)и вновь утвердил Целидония в должности, поскольку претензии Илария, который зимой пешком совершил путешествие в Рим и самым решительным образом протестовал против апелляции Илария, не казались папе убедительными. Фактически, именно Лев, прямо или косвенно, сделал так, что Илария заключили в темницу, а когда он бежал оттуда обратно в Галлию, отлучил его от Римской церкви и лишил всяческих прав на епархию Вьенны, которая была вверена епископу Арля лишь временно, а теперь, после принятия лучшего решения (sententia meliore),отбиралась обратно. Папа обвинил Илария в покушении на права других галликанских митрополитов, а прежде всего – в неподчинении престолу благословенного Петра; он заявил даже: «Любой, кто оспаривает первенство апостола Петра, никоим образом не умаляет апостольского достоинства, но, движимый духом собственной гордости, обрекает себя на ад и погибель» [550]550
  Лев, Epist.10 (al. 89) ad Episc. provinciae Viennensis.Какое ужасное искажение исконной христианской позиции!


[Закрыть].

Только из особой милости он оставил Иларию его епископат. Не удовлетворенный этим, он обратился за помощью к светской власти и добился, чтобы слабый западный император Валентиниан III принял эдикт, обращенный к Этию, magister multiumГаллии, в котором говорилось, почти словами самого Льва, что весь мир ( uniuersitas;по–гречески, οικουμένη) признает Римский престол основным и главенствующим, что ни Иларий, ни какой другой епископ не должен выступать против его решений, что ни галликанский, ни какой другой епископ не должен, вопреки древнему обычаю, делать что‑либо без согласия достопочтенного папы вечного города и что все папские декреты имеют силу закона.

Послание Льва к церквям Галлии и эдикт императора – первый пример оборонительного и наступательного союза высшей духовной и светской власти для достижения неограниченного господства. Конечно, эдикт этот имел силу в основном на Западе, которым ограничивалось правление Валентиниана. Фактически, даже Иларий и его преемники сохраняли, несмотря на Льва, прерогативы, ранее полученные от папы Зосимы и подтвержденные последующими папами [551]551
  Папы Вигилий, 539 – 555, Пелагий, 555 – 559, и Григорий Великий вручали архиепископу Арля, помимо паллия, и право папского викария (vices). См. Wiltsch, i, 71 sq.


[Закрыть]. Помимо этого, о завершении конфликта ничего не известно. Иларий Арелатский умер в 449 г., всеми уважаемый и любимый, хотя, насколько мы знаем, так и не примирившийся с Римом формально [552]552
  Βο всяком случае, это невозможно доказать. Иларий, по рассказу его ученика и биографа, который примерно через сорок лет после его смерти осенил его нимбом святого, делал кое–какие шаги в сторону примирения и отправил двух священников с посланием к римскому префекту Ауксилиарию. Последний попытался выступить как посредник, но дал посланникам понять, что дерзость и пыл Илария были весьма неприятны для нежного слуха римлян. Лев в своем послании обвиняет Илария в новом прегрешении, притеснении прав епископа Проекта, уже посленизложения Целидония. Вскоре после этого Иларий умер (449). Ватерланд приписывает именно ему авторство Афанасьевского символа веры, хотя и без веских на то причин.


[Закрыть]; несмотря на это, он присутствует в римском календаре как канонический святой рядом со своим противником папой Львом. Конечно, Лев в этом споре был слишком строг и невыдержан по отношению к Иларию, но ему важно было так поступить, чтобы гарантировать свободу епископов от посягательств митрополитов. Часто папский деспотизм был полезен, так как помогал сдерживать деспотизм подчиненных ему прелатов.

С Северной Галлией римские епископы контактировали реже, но и в этом регионе в IV и V веках часто наблюдаются случаи успешного утверждения их власти.

Древняя Британская церковь сначала занимала весьма изолированную позицию, к тому же около середины V века она была оттеснена вторжениями язычников англо–саксов в горы Уэльса, на Корнуолл, Кумберленд и еще более удаленные острова. Регулярные сношения между Англией и Римом начались только после обращения англо–саксов при Григории Великом.

Наконец, римским епископам удалось также распространить свою патриаршескую власть на восток, на префектуру Восточной Иллирии. Изначально Иллирия принадлежала Западной империи, оставалась верна никейской вере во время арианских споров и, с целью отстоять свою веру, держалась ближе к Риму. Когда Грациан в 379 г. включил Восточную Иллирию в состав Восточной империи, ее епископы не пожелали отказываться от своих западных связей. Дамас даровал митрополиту Ахолию, из Фессалоники, как папскому викарию, права патриарха новой префектуры. Патриарх Константинополя неоднократно пытался присоединить Иллирию к своему диоцезу, но ему это не удалось. Юстиниан в 535 г. превратил ее в новый диоцез с независимым патриархом в городе Прима Юстиниана (он же Акрида, его родной город), но эта произвольная инновация не прижилась, и Григорий I возобновил активные связи с иллирийскими епископами. Только в VIII веке, при императоре Льве Исавре, Восточная Иллирия была наконец отделена от Римского диоцеза и включена в состав Константинопольского патриархата [553]553
  См. Gieseler, i, 2, p. 215 sqq.; Wiltsch, i, 72 sqq., 431 sqq.


[Закрыть].