Текст книги "Незнакомец (СИ)"

Автор книги: Евгения Стасина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 4

Незнакомец

Просыпаюсь я далеко за полночь. В тепле. С трудом открываю глаза, не сразу понимая, где нахожусь, но стоит уткнуться взором в хрупкую девушку, устроившуюся в кресле, мгновенно вспоминаю события минувшего вечера. Гараж, лопата, она… Как её там?

– Саша? – голос скрипит, и от звуков её имени у меня дерёт горло.

Словно это не набор букв вырывается из груди, а целая пригоршня проглоченных накануне мелких осколков рвётся наружу, до крови царапая гортань. Попить бы…

– Я здесь! Воды?

Не успеваю кивнуть, как к разбитым губам уже подносят стакан, позволяя сделать парочку небольших глотков. Чёрт, такое чувство, что у меня жуткое похмелье, и если бы девушка не отняла кружку от моего рта, я бы непременно осушил её до дна. И попросил вторую.

– Спасибо, – только наглеть неудобно.

Я же у неё дома? Или меня всё же сдали в приёмный покой, определили в палату, а эту хрупкую миловидную брюнетку оставили в надзирателях? Усадили у двери, опасаясь моего побега, и теперь вызванивают участкового, разглядывая заляпанный кровью нож. Ведь как бы ни трещала моя голова, сложить два плюс два я ещё в состоянии – мне явно капают капельницу…

Не на шутку напуганный таким сценарием, встревоженно оглядываюсь по сторонам, а девушка уже пристраивается рядом, с сочувствием взирая на меня из-под длинных пушистых ресниц. В пижаме она, а значит версию с палатой отметаем. Да и не обставляют их так: диван, на котором я и устроился, длинная тумба с телевизором, подвесные ящики, украшенные какой-то посудой, журнальный столик, заваленный разнообразными лекарствами, и пустой таз на полу, видимо на случай, если меня начнёт тошнить. Похоже, за лечение моё взялись основательно.

– Я врача пригласила, помнишь? – голос у неё приятный. – Дела твои плохи, парень. Без снимков не обойтись.

А какой смысл? В голове пусто, словно вскрой черепную коробку и ни одной извилины не найдёшь. А может, их там отродясь и не было? Иначе, чем объяснить мою помятую морду? Умные опасностей избегают…

–Ты хоть что-нибудь вспомнил? Имя, адрес или как попал в Танин гараж? Неужели совсем ничего? – когда я мотаю разбитой головой, она расстроенно закусывает губу. – Не страшно. Тебе просто нужно отдохнуть.

Хотелось бы верить, потому что ни хрена хорошего в этом нет – лежать в чужой гостиной с пробитым затылком, не имея ни малейшего представления о том, в какую передрягу ввязался. И ведь неизвестно, сколько позволят лежать… Я чёртов незнакомец, подобранный какой-то блаженной в гаражном кооперативе! Может она прямо сейчас меня погонит на улицу?

–Ладно, об этом поговорим утром. Сейчас капельница докапает и можешь поспать,– слышу, напуганный до чёртиков собственной беспомощностью, и хотя бы об этом перестаю волноваться. Одной проблемой меньше. Хотя…

– Смотрите, да он оклемался! – тут, похоже, муж нарисовался!

Оттеснил в сторону мою спасительницу, даже не напрягаясь, придвинул к дивану кресло и вальяжно развалившись напротив, глазеет на меня, как на пригретую блохастую собаку – с отвращением.

– Ну, что делать с тобой будем? Говорить можешь?

– Могу.

– Отлично, – он включает ночник, и пока я отчаянно жмурюсь от бьющего в глаза света, из каких-то садистских побуждений нарочито громко откашливается в кулак. А мне его кашель сотней ударов кувалдой по вискам!

– Как звать?

Хороший вопрос. Врачиха меня минут пять пытала, только от боли извилины мои превратились в кисель.

– Понятия не имею, – ухмыляюсь, израненной рукой отклоняя надоедливый плафон в сторону и, проигнорировав недовольный взгляд собеседника, пытаюсь присесть на диване. Недолго пытаюсь. Секунда и он силой пригвождает меня к месту, железной хваткой вцепившись в моё плечо:

– Лежи уже. Грязный как чёрт, всю мебель загадишь. Алкаш?

– Не знаю, – хотя минуту назад был уверен, что накануне хорошенько надрался.

– Наркоман?

– Без понятия.

– А гаражи часто взламываешь? – не унимается мужик, отбрасывая руку попытавшейся усмирить его девушки. – Что ты, вообще, знаешь?

Что Саша явно не избирательна в своих связях – с таким характером супруг её долго не протянет… И если бы не моё разбитое тело, я бы преподал ему пару уроков. А пока вместо этого в очередной раз роюсь в закромах своей памяти, но там всё так же стерильно чисто. Словно прошёл ураган и, посчитав содержимое моей черепушки хламом, унёс его в неизвестном направлении.

–Ну и? Будешь и дальше прикидываться дурачком?

– Ваня! – не выдерживает хозяйка квартиры и, решительно подбоченившись, встаёт перед этим доморощенным следователем.

А я сжимаю пальцы в кулаки. Чёрт, аж зудят, мечтая познакомиться с его челюсть. Похоже, у меня большие проблемы с самоконтролем, и стоит это осознать, на позвоночнике выступает холодная испарина. Это мой нож! Теперь я уверен.

– Вань, отстань от него. И, вообще, нечего меня сторожить. Я дальше как-нибудь сама справлюсь.

– Как? Расскажи, даже интересно послушать, – этот Ваня закидывает ногу на ногу, теперь покачивая в воздухе правой ступнёй, и явно потешается над тут же присмиревшей девчонкой. Кто он, твою мать?

– Ну, давай, Сань, просвети. Постель ему застелешь, может куриный супчик сваришь? Или нет! – бьёт себя по лбу, озарённый какой-то догадкой и тут же стирает с лица улыбку. – Ну точно, пойдёшь обратно к гаражам, вдруг ещё кого подберёшь? Не бомжа, так собаку. У тебя же квартира резиновая!

– Вань…

– Или всё-таки клич в группе бросишь? Как там у вас принято «Молодой, слегка потрёпанный уличной жизнью кобель ищет заботливые ручки?». Ну, я прав? – здоровяк выпрямляется на ногах, теперь возвышаясь над моей спасительницей, но она и не думает пугаться. Словно он не гора мускул, а глупый мальчишка, вызванный на ковёр к строгой учительнице:

– Не говори ерунды! Он же не кот!

– Вот именно, сестрёнка! И я битый час жду, когда же до тебя это дойдёт!

Всё ясно, ни какой он не муж. Старший брат. Примчался выручать из беды младшую сестру и теперь кипит от праведного гнева, встречая резкий отпор с её стороны. Чёрт, может вступиться?

– Да лежи говорю! И только попробуй к ней прикоснуться! Убью не задумываясь, – только он опять оказывается шустрее. И толкает меня так резко, что я прикладываюсь больным затылком к твёрдому подлокотнику, от неожиданности дёргая рукой и вырывая из вены капельницу. Ну отлично, я прямо груша для битья!

– Что если он маньяк? Вор? Убийца? Что если завтра я найду тебя в спальне с перерезанным горлом?

–Ваня!

– Не Ванькай, а включай наконец мозги! Это не шутки, Сашка! Так что прежде, чем оставить его у себя сто раз подумай! Такими должна полиция заниматься, а не молоденькие дурочки. Подумай, подумай! А я помогу. Меня не послушаешь, я родителей подключу. Ключи отберут и плакало твоё волонтёрство. Никаких больше плешивых Топтыжек и блохастых кошек.

–Тотошка, – произносит с нажимом Саша, удивляя меня сталью в голосе, и воинственно сжав кулаки, кивает Ване на дверь. – Моего пса звали Тотошка. За три года можно было и выучить. А что до ключей – не тебе решать. И учить меня тоже не тебе, ты делал вещи и похуже.

Что, чёрт возьми, здесь происходит? Парень бледнеет, теперь сверля глазами дыру на лбу своей упёртой сестры, а она терпеливо ждёт, когда же он последует по направлению к двери.

–Поздно уже, Вань. Тебе спать не пора? – ещё и подгоняет, когда его молчание затягивается на добрых пару минут. – Со мной ничего не случится.

Я бы не был так уверен… Ведь исключать вероятность, что злой, как черт здоровяк попал в яблочко не могу даже я. Правда, говорить об этом не спешу…  Ну куда я пойду?

– Очень на это надеюсь. Дверь запри, – бросает еле слышно внезапно притихший мужик и больше ни разу на меня не взглянув, ретируется в прихожую. А она следом.

Отлично, кажется, я их рассорил. Прекрасная плата за Сашину доброту!

ГЛАВА 5

Саша

– Господи, что я творю? – распахиваю глаза, испуганно озирая залитую солнцем комнату, и, натянув одеяло до самого носа, прислушиваюсь. Пугающе тихо: ни хрипов, ни тяжёлых шагов, ни лязганья ручек на комоде в гостиной. Самое-то, чтобы на свежую голову осмыслить случившееся.

Итак, подведём итоги? Первое – я потеряла друга. Мой бедный Тото лежит в незакрытом Танином гараже совершенно один, всё так же пялясь стеклянными глазами в одну точку. С ним я должна попрощаться через пару часов. Второе – я стала свидетельницей преступления, ведь, как ни крути, но этот мужчина всё-таки влез в чужие владения. И, о боги, третье – вместо того, чтобы сдать его куда нужно, я постелила ему в гостиной… Может, Ваня прав, и я чокнулась? Тронулась умом из-за смерти любимого пса?

Да кого я обманываю? Моя потеря здесь ни при чём! Ведь даже будь Тошка жив, мой мозг не придумал бы ничего лучше, кроме как помочь этому бедолаге.  Что поделать, но части принятия спонтанных дурацких решений я мастер! Знать бы ещё что делать дальше…  Так и сидеть в спальне, дверь которой я подпёрла шваброй, или всё же набраться смелости и выглянуть в коридор?

Закусываю щеку от нарастающего волнения и всё же прихожу к выводу, что выйти рано или поздно придётся. Пусть и страшно…

И куда только подевалась моя отвага? Плотнее запахнув халат, крадусь по собственному жилищу, как какая-то рецидивистка, и едва держусь на ногах от ужаса, никак не решаясь приоткрыть дверь в гостиную. Не знаю, чего я боюсь больше – обнаружить, что он отдал богу душу или пришёл в себя и теперь по-хозяйски беззвучно шныряет по шкафам. Ведь в обоих случаях я точно грохнусь без чувств. Блин, это всё Ванька со своими бредовыми мыслями! Нагнал жути, а мне теперь переживай!

Глупости, так и на работу опоздать недолго! Это мой дом! А в случае чего заору, стены же тонкие, кто-то да обязательно услышит…

Делаю глубокий вдох и уверенно отпускаю ручку вниз, мгновенно находя глазами виновника моих переживаний.

Не спит. Дёргается, когда дверные петли поскрипывают от моего давления и резко садится, устремляя на меня распухшие глаза. Вот же красавец! Словно каток по нему проехал!

– Проснулся? – вхожу, ногой отпихивая в сторону надоедливого кота, решившего поохотиться за моим мягкими пушистыми тапками, и украдкой осматриваю помещение – вдруг что-то уже умыкнул? А он словно мысли мои читает – хрипло посмеивается, нерешительно вставая на ноги, и спрятав руки в карманы грязных джинсов, спешит успокоить:

– Ваш фарфор я не трогал.

Бабушкин. Фарфор этот, будь он неладен, ещё со времён её молодости стоит на самом видном месте. Сначала думала запрятать подальше, но потом устыдилась – Нина Степановна не простит. Во снах являться начнёт.

– Как голова?

– Болит, но после таблеток уже намного лучше… Спасибо вам, Саша… И за доктора, – по-моему, смущённо кивает на предусмотрительно застеленный стареньким пледом диван, – и за это. Я у вас теперь в долгу.

Ещё бы! Ванька ведь прав, грязный он как чёрт. Колени перепачканы грязью (и где только умудрился отыскать песок в эту снежную зиму?), свитер заляпан кровью, а куртка, небрежно брошенная у батареи, вообще для носки больше не годится… Постирать бы их…

– Ну, я пойду? – хотя гостя, похоже, ничего в собственном облике не смущает!

Так может и к лучшему? Ведь глупо, правы все! И Танька, и Ванька, и Мишина жена, странно глянувшая на меня из-под изогнутых бровей после тщательного осмотра моего постояльца! Это ж додуматься нужно – подобрать с улицы неизвестно кого!

– Иди! Господи, иди! – кричит каждая клеточка моего мозга, а сердце с облегчением выравнивает свой ритм… Только помимо фарфора, полку украшает бабушкин снимок!

– Зачем же? – а прогнать бедолагу прямо у неё на глазах мне совесть не позволяет. Она бы не прогнала… И плевать, что родня скажет! – Отлежитесь немного, придёте в себя, а потом свободны. Да и… – обрываюсь на полуслове, не зная, как бы сказать это помягче, но, не придумав ничего лучше, произношу как есть, – вам бы не мешало помыться.

Незнакомец

Отлично, я хренов Квазимодо: нижняя губа рассечена, правый глаз почти не открывается, левый выглядит сносно, но ярко-красный белок и бордовый фонарь на веке делают мой взгляд немного пугающим. Не знаю, виноваты ли мои увечья, но я этого парня вижу впервые… И это пугает до чёртиков, поверьте.

– Может, не стоит вам волосы мыть? – хозяйка этой тесной, но довольно уютной квартиры заботливо разматывает повязку на моей голове и, смяв пожелтевшие бинты, болезненно морщится, взирая на мою рану. Чёрт, другая бы в обморок свалилась, а эта стоит!

Гляжу в зеркало, тут же проходясь рукой по слипшимся на затылке волосам, и решительно принимаю из её рук полотенце:

– Разберусь.

– Как знаете, – она пожимает плечами, брезгливо мазнув взглядом по моей драной одежде, и прежде чем выйти из ванны, достаёт из кармана пакет, с логотипом какой-то продуктовой сети. – Одежду сюда сложите.

Вот угораздило. Закрыв дверь за гостеприимной девушкой, с трудом избавляюсь от свитера, и замираю, вновь уставившись на себя в запотевающее зеркало. Татуировка. Поднимается от запястья до самого плеча, уверенно переползая на грудь. Чёртов рукав каких-то непонятных, но профессионально выполненных узоров. Может, я вправду беглец? Опытный сиделец, от нечего делать вместе с сокамерниками набивающий какую-то галиматью на собственном теле? Крепком, надо сказать – пивное брюхо отсутствует, но даже этот факт не радует.

– Куда ж ты ввязался? – интересуюсь у помятого отражения, словно оно в состоянии мне ответить, и усмехнувшись собственной глупости всё-таки неуклюже забираюсь в чужую душевую.

Сомнительное удовольствие, как ни крути – раны на голове прилично пощипывает, но я упорно стою, позволяя воде смывать с меня кровавые подтёки. Стою, а мыслями уношусь далеко за пределы чужого жилища. Давайте, чертовы извилины, работайте!

Крепко жмурюсь, сжимая в кулаки оцарапанные кисти и, отчаянно пытаюсь вспомнить хоть что-то – голоса, образы, знакомые места… А сознание выдаёт лишь гигантскую дырку от бублика.

Кто я? Хотя бы собственное имя должно было отпечататься на подкорке! Не ходил же я столько лет безымянный? И сколько мне, кстати?

Спустя десять минут я натягиваю на себя мужской халат. Немного тесный в плечах, явно коротковатый, но определённо мужской… У моей спасительницы всё же есть муж? Если так, то задерживаться здесь надолго явно не стоит – и так с братом рассорил.

– Каша, – она внимательно смотрит на меня, теперь ещё более нелепого в одежде с чужого плеча, и как ни в чём не бывало указывает рукой на пустой стул. Единственный пустой, заметьте. Остальные три заняты кошками.

И куда ей столько кошек?

– Я заварила ромашковый чай, позавтракайте и немного отдохните.

– А вы? – с жадностью отправляю в рот горячую аппетитную овсянку и только сейчас понимаю, что всё это время был дико голодным.

– На работу поеду, – пройдясь ладошкой по шерсти рыжей животины, она лезет в холодильник и поочерёдно наполняет пустые тарелки. Правда, одну обходит стороной, болезненно закусив губу. Словно вспомнив о чём-то важном, кидает тронутый грустью взгляд на часы и, с тяжким вздохом подняв с пола глиняную плошку, убирает её на подоконник.

– Я заеду за вами в обед. Нужно показать вас врачу. И в полицию всё же обратиться придётся. Возможно, вас кто-то ищет.

Аппетит у меня пропадает. Не знаю я, есть ли у меня семья, но это последнее о чём я сейчас готов думать. Чёртов нож, перепачканный кровью, не идёт у меня из головы…

– Ладно, – соглашаюсь, не желая пугать девушку собственными мыслями и уже без всякого энтузиазма доедаю приготовленный для меня завтрак.

Ни к чему ей знать, что ни в какую полицию я не поеду. Пока не вспомню, что делает в моём кармане этот грязный клинок. Ведь если им кого-то убили – хочу быть уверен на сто процентов, что заслуживаю наказания.

ГЛАВА 6

Саша

Миша так и не перезвонил. Наверное, этого стоило ожидать и расстраиваться я не имею права, но щемящая тоска, заполонившая душу, едва я покинула пошарпанные стены городской  ветстанции, ближе к полудню сменилась невыносимой болью.

Свободные отношения. Ещё вчера мне казалось большой удачей ухватить хотя бы эти жалкие крохи его внимания, а сегодня два простых слова звучат как приговор. И все сроки на подачу апелляции уже вышли – сама согласилась, сама улыбалась, уверяя, что ничего предосудительного в таком формате «любви» я не вижу. А для него это и не любовь вовсе... Так, очередной штрих в начатую им картину насыщенной холостяцкой жизни: я где-то между пятничным боулингом с друзьями и началом новой трудовой недели. Боже, до того неважная, что даже вечера субботы недостойна, ведь тогда не останется отговорок, чтобы не оставаться со мной до утра…

Наверное, кто-то скажет, что здраво оценить ситуацию можно было и раньше, но я окончательно осознаю весь масштаб катастрофы только сейчас – в моей жизни есть регулярный секс, а плеча для простой бабской истерики подставить некому. В наличии лишь свободолюбивый мужчина, который чихать хотел на мои переживания, четыре кошки, нашедшие временное пристанище в моём доме, и странный незнакомец, обосновавшийся на диване – они как резные стекляшки в сломанном калейдоскопе. Сколько ни старайся, единая картинка не получается. Чего-то не хватает…

– Мозгов, Брагина! Тебе не хватает мозгов, –  зло бью ладошкой по рулю и тут же яростно смахиваю солёные капли со щёк. – Нельзя раскисать. Нужно что-то делать.

Для начала выбросить из головы Васнецова. Он обо мне не беспокоится, так с чего я должна? А после подняться, наконец, на пятый этаж, натянуть на губы улыбку, обнять маму, помахать усевшемуся за компьютер отцу, и каким-то неведомым образом добраться до старого Ваниного шкафа. И желательно, без свидетелей, а то объяснить, зачем мне понадобились его вещи, последние несколько лет пылящиеся в антресолях, я не смогу.

– Ну, Саша! – да, похоже, и не придётся.

Ванька меня сдал, да?! Поэтому мама так хмурится, пропуская меня в квартиру?

Забываю, что нужно дышать, на автомате сбрасывая замшевые полусапожки на коврик, и наверняка белая, как этот налипший к подошве снег, жду, пока Людмила Брагина объяснит мне причину своего недовольства.

– Не стыдно? Мы с отцом решили, что ты совсем своих стариков забыла!

– Только о своих кошках и думаешь! Нельзя так, дочь!

Фух, а я уж распереживалась!

Искренне улыбаюсь, чмокая холодными губами пухлую папину щеку, и следующие двадцать минут болтаю о какой-то ерунде, украдкой поглядывая на часы.

Меня ждут. Безымянный человек с неидентифицируемым лицом – глаза затёкшие, губы раздутые, нос разбитый. Интересно, красивый хоть? На моё стремление помочь это никак не повлияет, но женское любопытство никуда не денешь. Поэтому, роясь в Ванькином барахле, я стараюсь не прогадать – если уж и наряжать моего нового знакомого, то хоть не во то попало! Чёрный свитер, голубые (других, уж простите, не было) джинсы, пара футболок и полинялые спортивки – для дома пойдёт. Чёрт, куртка ещё!

–Мам, а у Ваньки тут пуховика старого нет? – семеню в кухню, предусмотрительно запрятав собранный пакет за обувную лавку, и подпираю стену плечом, с теплотой взирая на попивающее чай семейство.

– Зачем тебе? – мама откусывает пряник и, тщательно его пережёвывая, с подозрением поглядывает на меня. А я молюсь – хоть бы не раскусила! Ведь брат был прав, наличия в бабушкиной квартире полуживого незнакомца они мне не простят. На Тото глаза закрыли, про кошек стараются не думать, а вот стоит заикнуться о вчерашних приключениях и всё, плакала моя самостоятельная жизнь. Отберут ключи, упакуют мои пожитки в коробки и вновь заберут под своё крылышко, прекрасно зная, что никакая ипотека ближайшие пару лет мне не светит.

– Подопечным моим, – а значит ложь должна звучать убедительно. – Морозы стоят, Таня говорит, псы в приюте замерзают. Вот утепляемся как можем.

– Так в кладовке глянь. Там и одеяла старые есть. Синее не бери, я его на дачу отвезу, а вот красное байковое, пожалуйста.

Отлично. Садясь в машину я даже улыбаюсь – одной проблемой меньше. Ключи до сих пор при мне, а в больнице хотя бы не придётся краснеть за его дранные джинсы. А что побитый... Ну с кем не бывает? Для этого и нужны врачи – пусть лечат.

* * *

Незнакомец

                Квартира у Саши небольшая, при всём желании не разгуляешься. Больше часа мерю шагами узкую длинную прихожую, раз двадцать обхожу гостиную, изредка заглядывая в кухню, и уже чувствую себя здесь как дома.

Отлично, да? Не знаю кто я, чем живу, о ком беспокоюсь, зато без проблем проведу экскурсию по чужой двушке с завязанными повязкой глазами. Кухонный гарнитур цвета сочного апельсина, белый кафель вдоль стены, в углу небольшой стол с четырьмя табуретками. Окна завешены цветастым тюлем, на подоконнике растёт какой-то незатейливый цветок – одни листья, любоваться нечем. Ах да, стена украшена снимками, по большей части собачьими… В общем, располагайтесь, эта Сашина кухня.

                А если свернёте налево, минуя треть этой тесной прихожей, попадёте в гостиную и сможете полюбоваться фарфором. Его словно для этого и выставили на самое видное место – чтоб гости глядели и восхищались. Может, семейная реликвия?

                Там ванна и туалет, а в самом конце коридора, похоже, спальня… Я заглянуть не решился, видимо, воспитан хорошо…

                – Ну, – с подозрением кошусь на одну из кошек, потуже завязывая короткий пояс чужого халата, и не удержавшись, нерешительно касаюсь пушистой морды. – Наверное, я люблю животных. Как думаешь?

                Молчит. Лишь ластиться к грубой ладони, словно не замечая, что кожа на моих костяшках шершавая, как наждачка.

                – Как там тебя? Маркиза? Давай подскажи, где твоя хозяйка прячет запасные ключи?

                Она же меня заперла. Добрая, но в предусмотрительности ей не откажешь: вещи мои забросила в стиральную машину, перед уходом долго возилась у одного из шкафов – мне кажется, прятала украшения – а уходя, закрыла меня на оба замка. В общем, положение у меня-то ещё: меня избили, спасли, но теперь вроде как взяли в заложники, и если как можно скорее мои джинсы, брошенные на батарею, не высохнут, а кошка не махнёт хвостом в сторону хозяйского тайника – Саша меня в полицию отведёт. А я на сто процентов уверен, что мне туда не нужно.

                Плюю на воспитание, сворачивая  свою антистрессовую кототерапию и, воровато оглядев цепким взглядом уже хорошо изученную комнату, всё-таки двигаюсь к комоду. Где-то же ключи должны лежать? В одной из фарфоровых кружек, в плетёной корзинке с мелочёвкой, в прихожей, в конце концов!

Должны, но ни в одной из полок я их не нахожу. Даже в кухне роюсь, зачем-то встряхивая банки со всевозможными крупами, и несколько раз перебираю столовые приборы – пусто. Словно в комплекте с её замком шёл только один.

                – Да твою мать?!

                Что делать-то? Прыгать с окна, один чёрт хуже, чем сейчас чувствовать себя я не стану – болит всё тело, словно по нему пробежалось стадо слонов. Или замок ломать?

Натягиваю ещё влажные джинсы на ноги и с серьёзным видом изучаю конструкцию металлической входной двери, когда боковым зрением замечаю неприметный гвоздик за вешалкой. Ну, дурак! Весь дом перерыл, а она их на самом видном месте оставила!

                Дальше действую на автомате: мокрый, неприятно липнущий к телу свитер, рваная куртка, которую девушка так и не рискнула почистить, мои ботинки, к слову, самая приличная вещь в моём гардеробе. Похоже, натуральная кожа, с аккуратной надписью на подошве «made in Italy». Вывод: никакой я не бомж, да? Вряд ли тогда я бы смог себе позволить хорошую обувь…

                В последний раз оборачиваюсь назад, ухмыляясь четырём шерстяным комкам, усевшимся в шеренгу на пороге гостиной и теперь с интересом разглядывающим мои спешные сборы, и от чего-то мешкаю, никаках не решаясь вставить в замочную скважину один из ключей.

Не знаю я, куда пойду, но и здесь оставаться не вижу смысла. Не Саша, так её родня, разведут бурную деятельность и рано или поздно обратяться в правоохранительные органы… Так что, выбора нет, нужно с чего-то начать. А начать лучше оттуда, где эта милая девушка меня подобрала. Вдруг что-то вспомню?