Текст книги "Красавица и свекровище (СИ)"

Автор книги: Евгения Серпента

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 32

Людмила

Все плохо. Ник продолжает дуться. Ничего не говорит, но держится со мной так, словно размышляет, на кой ляд я ему вообще сдалась.

Хороший вопрос. Потому что я думаю примерно о том же. О нем.

Нет, в загс меня никто на веревке не тащил, пинками не загонял. Пока мы с ним встречались, он мне очень даже нравился. Хотя ни о чем серьезном я не задумывалась, потому что вообще не торопилась в эту кабалу. В смысле, в семейную жизнь. Когда Ник спалил тест и заявил, что мы поженимся, поупиралась немного, но больше для вида. Чтобы не слишком о себе воображал. Тогда я всерьез надеялась, что мы как-то притремся. Да и секс хороший на дороге не валяется.

Но уже во время медового месяца на этот счет появились сомнения. Что притремся. Я и не представляла, каким он может быть душным. И чем дальше, тем больше сомнения эти крепнут. Особенно с тех пор как мы вернулись. А то, что Ник постоянно мотается к своей дорогой мамочке, а потом шипит, как змея, наводит на мысли, что она его настраивает против меня.

– Глупости, Люся, – сердится моя мама, когда я говорю ей об этом. – С чего ты вообще взяла, что твоя свекровь что-то против тебя имеет? Я бы скорее сказала, что ей на тебя глубоко наплевать.

– Иногда мне кажется, что это тебе на меня наплевать. – Я начинаю пениться от злости. – Ты вечно на его стороне.

– Ну что ты несешь? Люська, ну просто зла не хватает! Тебе достался прекрасный парень. Порядочный, ответственный, неглупый, за тебя волнуется и за ребенка. Красавчик, в конце концов. А ты все кобенишься, все тебе не так и не эдак.

– Прекрасный? Может, ты сама на него глаз положила?

Она смотрит на меня так, что я прикусываю язык и втягиваю иголки.

– Не будь ты беременна, схлопотала бы за такие слова по морде.

Поднявшись резко, мама встает и идет в прихожую. Дверь хлопает так, что я вздрагиваю.

Кажется, я и правда перегнула палку. Как там было? Куплю инвалидную коляску и фильтры для базара?

На столе принесенная мамой мерзко-полезная творожная запеканка с какими-то ягодками. Наверняка предварительно со всех сторон сфотографированная и выложенная в сеть. Выбросить? Или оставить – пусть Ник ест? Могу даже поковырять и сказать, что не пошло.

Его снова где-то носит. По делам. Какие, интересно, у него могут быть дела?

Запихиваю запеканку в холодильник. Долго смотрю в его внутренности, забитые полезняшками. Почему я так не люблю всю эту зожную еду? Может, потому, что ее пихали в меня с самого детства? Из чувства противоречия? Это называется детской психотравмой. Теперь уже не исправишь.

А вот подправить настроение способ как раз есть. Почему бы и нет? Я просто гулять иду. Мне надо дышать воздухом, все говорят – и врачи, и интернет. А если кто-то оставляет жену одну, то нефиг потом жаловаться.

Одеваюсь, честно дохожу до сквера, сижу на скамейке. Смотрю на птичек. На мамаш с детьми. Пытаюсь представить себя с коляской – скоро ведь уже.

Господи, какая тоска! Откуда вообще у людей берется любовь к ребенку? Только потому, что он часть тебя? Меня это нисколько не воодушевляет. Ах-ах, чудо новой жизни! Сначала носишь эту новую жизнь с массой неудобств, потом рожаешь в муках, а потом она только и делает, что орет, ест, писает и какает. И столько в нее нужно всего загрузить, чтобы хотя бы разговаривать с ней можно было. А потом этот ребенок вырастет и скажет, что ты старая тупая курица, ничего не понимающая в жизни.

А может, это вообще во мне не заложено – материнские чувства? Ну есть же люди, которые цвета не различают. Или запахи. Или слуха музыкального у них нет. Может, мне не дано?

Но, с другой стороны, откуда мне знать? Ведь ребенка-то еще фактически нет. Хотя он и есть. Ребенок Шредингера. Когда родится, только тогда и узнаю.

Маму сейчас лучше не трогать. Поэтому достаю телефон и пишу бабке Ника:

«Ксения Валентиновна, добрый день. Как у вас дела?»

«Здравствуй, Люся. Был небольшой гипертонический криз. А так все нормально. А у тебя? Как самочувствие?» – отвечает она сразу же.

«И у меня нормально. А можно вам один деликатный вопрос задать?»

«Задавай».

«Скажите, а вы вашего сына сразу полюбили или только после рождения?»

Точки прыгают долго. Я ее шокировала? Да нет, вряд ли.

«Интересный вопрос, – наконец отвечает она. – Нет, не сразу».

«Спасибо! Для меня это важно».

Ну вот, значит, я не одна такая, можно особо не париться. Родится – тогда и посмотрим.

Потихонечку плетусь обратно. Жарко, душно. Какая польза от таких прогулок? Поглядываю по сторонам – чтобы не напороться на Ника. С него станется вернуться в самый неподходящий момент. Ныряю в пекарню. Там кондей, прохладно.

Всегда можно сказать, что стало нехорошо, зашла посидеть, выпить водички.

Вот только Кирилла нет. За стойкой опять та самая противная девка. Не повезло.

Ну что ж, тогда хотя бы сладенького съем. Беру малиновый раф и капкейк с ванильным кремом. Откусываю понемногу, растягивая удовольствие. Жаль, что оно не бесконечное. Все хорошее кончается, к сожалению, быстро.

Иду домой, Ника нет. Ура, мое преступление останется тайным, никто не будет зудеть и выносить мозг. К тому же тайное всегда приятнее.

Он приходит ближе к вечеру, мрачный, как туча.

– Послушай, Люся, – говорит, сев рядом на диван. – Давай поговорим серьезно.

– Надеюсь, ты не собираешься со мной развестись? – спрашиваю, вкладывая в слова побольше ядовитого льда. – Без моего согласия все равно не сможешь.

Глава 33

Ирина

– Кот, иди сюда! – позвал, нет, приказал Змей, завалившись на диван.

Моня послушно запрыгнул к нему на грудь и начал самозабвенно когтить, жмурясь и тарахтя, как мини-трактор. У них со Змеем были особые отношения. Я бы сказала, мистические.

– Он тебе рубашку сейчас всю издырявит, – заметила я, изнывая от нетерпения.

– А, насрать, пусть. Она уже на выброс.

– Змей!

– Ась?

– Ты издеваешься?

– Есть маленько, – согласился он. – Извини. Ну, в общем, скорая действительно была. Гипертонический криз. И даже хотели в больницу забрать, но она отказалась.

– Сочувствую, – буркнула я. – Но не от всей души.

– Кому, мне или ей?

– Тебе – от всей.

– Спасибо, дорогая. Эй, черт, полегче! – Змей спустил на пол слишком уж увлекшегося кота. – Короче, я аккуратно и деликатно попросил ее не доводить себя до такого состояния, которое можно использовать для манипулирования окружающими.

– Так и сказал? – удивилась я.

– А еще я ей сказал, сколько она заплатила тому херу, который нашел и использовал твоего бывшего. Так, справочно.

– Змей, я тебя боюсь! Как ты узнал?

– Не бойся, кыся, если меня не цеплять, я очень даже добрый и мирный. Но лопушить себя никому не позволю. Видишь ли, когда я застукал Светку в койке с мужиком, призадумался, а не было ли это подставой. Ну как-то очень уж… странно получилось. Возвращается муж из командировки и все прочее. Она же знала, когда я приеду, – и такой вдруг пердюмонокль. Вот ты бы стала так рисковать?

– Змей, будь я замужем, вообще не потащила бы мужика к себе домой. Как будто другого места не найти. И что?

– Не буду вдаваться в детали, но я нашел ее мужика и как следует прижал к стенке. Как выяснилось, Светка была уверена, что я задерживаюсь еще на день. Мол, я ей об этом самолично написал.

– А ты, конечно, не писал?

– Конечно, нет. Кто-то с моего якобы номера. Технически это возможно. То есть подстава имела место быть, но мужика ей в постель никто не подкладывал. Сама положила и сама подставилась. С чьей-то помощью. Тут мне стало совсем интересно.

Змей потянул меня за руку, и я устроилась у него под боком, тесно прижавшись.

– Я вообще чувак наблюдательный, и кое-что мне подсказало: без мамочки не обошлось. К тому же классика: ищи, кому выгодно. Ну а дальше я выпрыгнул из-под себя, перетряхнул все ее связи и нашел человечка, который профессионально занимался всякими грязными делами. Тот сначала испугался, что его будут бить, но я успокоил: мне просто нужна информация, причем за деньги. Ну он и рассказал, по чьему заказу и как действовал. Все сошлось.

– То есть получается, что мамочка спровоцировала твой развод, а ты все спустил на тормозах? – Я села и посмотрела на него, не зная, как реагировать.

– Видишь ли, Ира… Да, я действительно спустил на тормозах. Ничего ей не сказал. Потому что фактически она оказала мне услугу. У нас со Светкой все было погано, но не находилось реального повода для разрыва. Я, конечно, подозревал, что она гуляет на сторону, но все это было аккуратно, а до слежки я не опускался. А вот заметочку я себе сделал. Потому что ничего не забываю.

– И сейчас пошел к тому же грязному человечку?

– Да. Потому что если бы мать решила повторить, вряд ли стала бы искать другого. Правда, на этот раз ей пришлось заплатить гораздо больше. Инфляция. Да и задача оказалась посложнее.

– Ну и что? Снова промолчишь?

– Ира, ты вообще меня слушала? – приподнял брови Змей. – Я ведь говорил, что сказал ей, что знаю, сколько она заплатила Макару. А еще сказал, что понимаю ее желание причинять добро, но принять никак не могу. Либо она угомонится, либо останется на старости лет одна. Если бы не ее состояние, все это было бы намного жестче.

– Может, стоило подождать, пока ей станет лучше? И сказать жестче?

– Ир, я так думаю, что она этот криз себе накрутила, переживая, удалась ли ее священная миссия или нет. Оставить в неведении – так она себя вообще до инсульта довела бы. Неизвестность – самое поганое, что только можно придумать.

– Ты знаешь, что-то мне подсказывает: она вряд ли угомонится, – вздохнула я, снова устраиваясь у Змея под боком. – Сомневаюсь, что она поверила. Ну, что ты это всерьез. Что останется одна. Придумает еще какую-нибудь гадость. Похлеще.

– Тогда ей же хуже. Если она полагает, что может заставить меня выбирать между вами, то сильно ошибается.

– Ну да. Зачем выбирать? Можно ведь послать лесом обеих.

Вместо ответа он довольно ощутимо ущипнул меня за попу, и я взвизгнула.

– Возможно, я плохой сын, Ира, но манипулировать собою не позволю никому. Даже матери. И ты тоже не пытайся.

Как ни была я зла, тон этих фраз мне понравился. Не говоря уже о содержании. Хотя полностью они меня, конечно, не успокоили. Потому что пока мы с мадам Смеян живем в одной вселенной, расслабляться не стоит. Прилететь от нее может в любой момент, да так, что мало не покажется.

Остаток вечера мы провели в разговоре на другую тему. Заказали онигири с тунцом, поедали их там же на диване, прямо из коробки, и обсуждали свадьбу, до которой осталось всего четыре дня. О сюрпризе своем Змей молчал, как партизан, не выдав тайну даже намеком. Моня крутился рядом, умильно выпрашивая подачку.

Впрочем, кот поспешил удалиться, когда происходящее на его глазах стало слишком уж томным.

Стыдно смотреть на вас, сигнализировал задранный хвост, когда он шел из комнаты с видом оскорбленной добродетели.

Но мы в гостиной тоже не задержались – перенесли оргию в спальню, где оторвались по полной программе.

Какой же все-таки дурочкой я была, пришла мысль, вплетаясь в дремоту. Хотя… тогда свекровища попыталась бы меня сожрать на двадцать лет раньше. И вполне возможно, что ей это вполне бы удалось.

Глава 34

Ксения Валентиновна

Разбудила меня скрипнувшая дверь. Инга решила проверить, жива ли я?

Но это оказался Дима.

– Димочка приехал, – улыбнулась я, но улыбка тут же разбилась вдребезги о его мрачное выражение.

– Как ты? – спросил он, и я разглядела в его руках тонометр. Не Ингин, а мой, электронный.

– Получше.

Мне и правда стало лучше. Вот только если бы он не был таким хмурым.

– Что-то случилось, Дима?

– Давай давление измерю.

Проигнорировав вопрос, он затянул манжету на моем предплечье. Тонометр равнодушно пискнул, порычал и выдал сто тридцать на девяносто. Терпимо.

– Это тебя Инга попросила? Измерить?

– Ингу я отправил домой, – ответил Дима, укладывая тонометр в футляр. – Если тебе нужна сиделка, не надо было отказываться от больницы.

– А почему ты так со мной разговариваешь? – обиделась я. – В чем дело?

– Дело в том, мама, что ты сначала накручиваешь себя, а потом используешь результаты, чтобы манипулировать людьми.

– Ты хочешь сказать, что я вру?

– Я сказал то, что что хотел сказать. – Он положил футляр на тумбочку. – Я верю, что у тебя был криз. Но и его ты использовала в своих интересах. Чтобы подружайка твоя сидела рядышком, чтобы я приехал. Скажешь, нет?

– Дима!

– Давай, пожалуйста, без спектаклей с раздуванием ноздрей и праведным негодованием. Я давно уже на это не ведусь. Не вынуждай меня говорить так резко, как хотелось бы. Тебе это точно не понравится.

Я не знала, что и думать.

Вряд ли он такой злющий потому, что пришлось изменить свои планы и приехать ко мне. Это что-то другое. Но если дело в том, что он порвал со своей Ирочкой и теперь психует, я потерплю.

– Хорошо. – Я откинулась на подушку и закрыла глаза.

Однако не прокатило.

– Мама, ты продолжаешь играть. – Хоть я и не видела его лица, но усмешку в голосе не могла не услышать. – Думаешь, я не знаю, что ты звонила всем подряд и пыталась узнать, как у нас с Ирой?

Прекрасно! Кто, интересно, меня выдал? Скорее, ее папаша, вряд ли эта маленькая гадючка. Хотя могла сболтнуть Никите, а тот мамочке.

– А еще я сильно подозреваю, что давление ты накрутила себе тем, что никак не могла этого выяснить. А очень хотелось. Ведь деньги-то уплачены, и немалые, правда?

Что?! Он знает? Но откуда? Неужели Макар? Больше некому. Вот же сволочь!

В голове опять противно забухало. Я так и лежала – закрыв глаза и сцепив зубы.

– Короче, мама. – Я почувствовала прикосновение к руке. – Учитывая твое состояние, большую часть того, что хотелось бы сказать, я оставлю при себе. Пропущу основное содержание и сразу перейду к резюме. Не трудись убеждать, что это было для моего блага, потому что Ира такая же блядь, как Света, и я снова буду страдать. Какой бы она ни была, это мой выбор – и только мой. А ты можешь сделать другой. Точнее, должна сделать. Либо раз и навсегда прекращаешь причинять добро подобным образом, либо наши отношения сведутся к чисто формальным.

– В смысле – формальным? – Я открыла глаза и посмотрела на него.

– В том смысле, что в следующий раз я приду на твои похороны.

– Дима! – ахнула я. – Да как ты можешь?

– Учусь у тебя, мама. Возможно, это жестко. Но то, что ты сделала, было не менее жестким. И жестоким – по отношению ко мне и к моей будущей жене. К матери моего сына. Твоего внука, кстати. Очень жаль, если ты этого не понимаешь. Надеюсь, к нашей свадьбе тебе станет лучше. Во всех смыслах.

Он повернулся и вышел. В прихожей хлопнула дверь.

Я смотрела в потолок, глотала злые слезы и прислушивалась к себе.

Может, снова вызвать скорую? Сказать, что лучше не стало, наоборот, хуже? Вот только свадьбу они из-за этого не отменят. В крайнем случае выпьют за здоровье «нашей дорогой мамы». А умирать врагам назло – это уж слишком. Да и в таком случае не отменили бы, а только перенесли. Может быть.

Измерила давление – те же сто тридцать на девяносто.

Ну почему ты такой дурак, Дима?

Это, видите ли, его выбор!

Взрослый? Самостоятельный? Один раз уже выбрал – и что? Дети всегда хотят жить своим умом, а потом, когда расквасят носы, понимают, что мама-то была права. Но тебе одного раза оказалось мало.

Ну что ж… если так хочется – пожалуйста. Только потом не скули и не жалуйся.

Я встала, вышла на кухню, обнаружила непомытую кружку, раздербаненную коробку конфет и вскрытую коробку премиального зеленого чая. Инга решила, что можно себе ни в чем не отказывать.

Я тоже выпила чаю и снова легла. Не для кого-то – для себя. Как бы там ни было, а я у себя одна, другой не будет. Иногда самое главное – вовремя отступить. Не сдаться, нет, а именно отступить. На отдых и перевооружение. И чтобы продумать новый план взамен провалившегося.

Не получилось с наскока – получится по-другому. Сдаваться я не собиралась. Эта змея совсем заморочила Димке голову. И явно настроила его против меня. Потому что раньше он со мной так никогда не разговаривал. И что, я должна смириться? Да ни за что! Это уже себя не уважать.

Главный принцип айкидо – не противостоять силе противника, а использовать ее, перенаправляя против него самого. Универсальный принцип, если подумать. Особенно если противник действительно сильный. Которого просто так под себя не подмять.

Говоришь, что я манипулирую, Дима? Да, ты прав. Всегда так делала. И добивалась своего. Только раньше ты этого не замечал. Похоже, кто-то тебе подсказал. Ну что ж, значит, надо действовать тоньше, хитрее. И времени понадобится больше.

Глава 35

Ирина

– Надеюсь, погода не подведет, – сказал Змей, когда мы собирались в загс.

Прогноз обещал ясно и плюс двадцать три, но это же Питер. Разве можно верить прогнозам в Питере? Они существуют только для того, чтобы он над ними посмеялся. И над теми, кто в них верит, тоже.

– Это принципиально? – насторожилась я. – Хорошая погода – для твоего сюрприза?

– Не фатально, но… хотелось бы. Да не смотри ты на меня так, Ира! Не будет цыганей. И медведа не будет. Хорошо будет. Честное… – Тут его пальцы пробрались под резинку моих трусов. – Честное пионерское, да!

– Змей, прекрати! – вывернулась я. – Иначе мы никуда сейчас не пойдем. Давай лучше потом. Законно, по-супружески.

– Не, давай лучше последний раз незаконно и не по-супружески. Быстрый грязный секс. Успеем.

Ну да, получилось вполне быстро и грязно – в том смысле, что снова пришлось идти в душ.

– Кстати, одеваться-то как? – спросила я, вернувшись на исходные позиции к шкафу. – Для сюрприза? Или мы еще домой заедем?

– Нет, сразу оттуда, – ответил Змей, натягивая шорты и футболку.

После долгих баттлов мы договорились, что пока поживем у меня, а там будет видно. Поэтому он притащил ко мне три чемодана барахла и еще две сумки со всякой дребеденью, забив шкаф Ника.

Это так, сказал он, на первое время. На лето.

Вообще он был жутким тряпичником. Уж на что я любила шмотки, но он меня явно переплюнул. Кажется, покупал их быстрее и больше, чем успевал надевать.

– Стоп, ты в загс так пойдешь? – спохватилась я. – В шортах?

– Да. А что? И тебе рекомендую. Так удобнее будет. Очки солнечные не забудь. И панамку какую-нибудь. И крем защитный.

– Очки, панамку и крем, – повторила я обалдело. – А купальник не надо? У нас что, будет пикник на пляже?

– Купальник? – задумался Змей. – Ну можешь на всякий случай в сумку прихватить, но, в принципе, программой не предусмотрено.

Он заинтриговал меня еще сильнее, но как ни приставала я, больше никакой информации не получила. Поэтому послушно надела белые шорты и белую футболку – ну свадьба же!

– А обувь?

– Да без разницы.

Каблуки к шортам – это было бы слишком, поэтому надела белые кеды. И шляпу белую. Посмотрела на себя в зеркало…

– Нет, Змей, так не пойдет.

– Ира, ты прекрасно выглядишь! – Он показал сразу два больших пальца.

– Я знаю, что прекрасно. Но ты обещал меня не позорить. А это позорище – в сорок лет припереться в загс в шортиках.

– Господи, – застонал Змей, – ну какая ты зашоренная, Ирка! Тебе не плевать, что подумает тетка, которую ты больше никогда в жизни не увидишь?

– Представь себе, не плевать. Я хочу на собственной свадьбе чувствовать себя комфортно. Она у меня первая. И, надеюсь, последняя. На фату и кринолин не претендую, но не хочу, чтобы надо мной смеялись.

– Окей, – сдался он. – Напяливай что хочешь, но потом переоденешься. Только побыстрее. А то пока будешь думать, точно опоздаем.

Долго думать я не стала. Вытащила длинную юбку из белого шифона, белый атласный топ и коротенький кроп-жакет с коротким рукавом. И босоножки белые на маленьком каблучке.

– Красавишна! – оценил Змей. – Но теперь я рядом с тобой какой-то гопарь. Будешь меня стесняться. Скажешь, нет?

Я выразительно пожала плечами. Хотя каждая его шмотка стоила как крыло боинга, все равно контраст резал глаз.

– Ладно, – с досадой вздохнул он. – Чего не сделаешь ради любимой женщины.

Сняв шорты, Змей надел чудовищно мятые льняные брюки.

– Так лучше?

Так было ненамного лучше. Как будто он спал одетым, причем где-то на лавке в парке.

– Может, погладить? – осторожно предложила я.

– С ума сошла? – оскорбился Змей. – Кто гладит лен? Может, ты еще и джинсы гладишь?

– Хорошо, не гладь. – Я махнула рукой.

В конце концов, легче было согласиться, чем спорить.

Аккуратно сложив шорты по складкам, Змей отправил их в сумку.

– Давай твою сюда.

Я накидала своей одежды, сверху пристроила шляпу, положив внутрь очки в футляре. Быстро причесалась, подкрасилась. Все, можно было ехать.

По дороге Змей притормозил у какой-то цветочной лавки и вернулся с букетом отчаянно воняющих белых лилий, с которых сыпалась оранжевая пыльца. А в загсе, обычном, районном, меня ждал еще один сюрприз. Не тот, анонсированный, а так сказать, предварительный.

Я-то думала, мы просто придем в какой-то кабинетик на задворках, где-то распишемся и получим свидетельство о браке. А вот фиг! Змей подсуетился и все-таки организовал торжественную регистрацию. Ну, относительно торжественную, потому что кроме нас, тетки-регистраторши и фотографа, никого не было.

В общем, все как у больших: проход по ковровой дорожке под марш Мендельсона, допрос о добровольности и осознанности, обмен кольцами и амбарная книга, где мы расписались. И поцелуй апофеозом. Фотограф, патлатый парень с зеркалкой, все это старательно фиксировал для истории.

– Слушай, Змей, – опомнилась я, когда мы вышли уже женатыми, – я что-то не помню, а меня-то спросили, хочу ли я за тебя замуж?

Я действительно помнила только что-то вроде «Дмитрий Анатольевич, является ли ваше желание взять в жены Ирину Григорьевну добровольным и осознанным?». На что он на самых серьезных щах ответил «да».

– Только сейчас дошло? – фыркнул он. – Нет, Ира, тебя не спросили.

– Серьезно? Или стебешься?

– Клянусь, Ира! – Он приложил руку к груди. – Тетька решила, что незачем тебя спрашивать, если мужчина согласен.

– А это вообще законно?

– А ты хочешь оспорить? Типа, верните все взад, меня не спросили?

– Нет, но…

– Ну раз нет, тогда успокойся. Главное, что ты в принципе согласна.

– Ну… да, – вздохнула я. – Но все равно как-то обидно. Немного. Ладно, куда мы теперь?

– Теперь мы в одно место. – Он состроил загадочную физию. – Увидишь.