Текст книги "Красавица и свекровище (СИ)"

Автор книги: Евгения Серпента

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 44

Людмила

Господи, как же тут мерзко! Душно, кровать неудобная, откуда-то несет кислой капустой и хлоркой. Просила отдельную палату, платную, сказали, что нет свободной.

И эти бабы – соседки! Тупые, жирные коровы. Одна вяжет, другая пырится в телефон, а в перерывах обсуждают, как трахаются со своими мужиками. За тридцать обеим. На кладбище скоро, а они про секс. И ведь залетели же обе, не из пробирки. И как только у мужиков встает на таких старух страшных?

Хотя свекровушке моей вообще сорокет, а туда же, замуж. Явно ведь не в шашки играть.

От одной мысли о ней настроение портится еще больше. Хочется выть на луну и кусать любого, кто подойдет близко. Лежу, смотрю в потолок. В руку воткнута игла капельницы.

Ник собрал мне сумку, напихал что ни попадя: тапки, рубашку, халат, костюм спортивный, белье, щетку зубную. Хорошо хоть телефон не забыл. Позвоню маме, попрошу принести все, что нужно.

А ведь предлагала же она полис ДМС сделать. Там и скорая платная, и больницы по выбору. А мне лень было. Сказала, что вот пойду на осмотр в клинику, заодно и оформлю. И не успела. Ника попросить?

Нет, только не Ника. С ним вообще больше разговаривать не собираюсь. Маме позвоню, пусть оформит. Тогда, может, отсюда увезут в приличное место. Хотя сейчас она наверняка на свадьбе. Ничего, руки в ноги и бегом.

Пытаюсь дотянуться до телефона на тумбочке, но капельница не пускает.

– Эй, кто-нибудь, подкиньте телефон, – прошу соседок, но они смотрят на меня так, будто я им лям баксов должна.

– Волшебное слово забыла, кукла, – цедит сквозь зубы та, что постарше.

Да и хрен с вами, жабы!

Осторожно, бочком сдвигаюсь, уже почти дотягиваюсь, но телефон выскальзывает из пальцев и падает на пол. И тут же начинает вопить, словно от боли. А туда мне точно не достать.

Закатив глаза, одна из соседок встает, поднимает телефон и бросает мне на живот.

Мама? Как по заказу.

– Люсенька, что с тобой случилось? Никита пришел в ресторан, сказал, что тебя на скорой увезли.

Я уже хотела вывалить ей все, пусть порадуется на своего любимого зятя. Но заметила, как выставили локаторы соседки, и передумала. Еще не хватало тут их радовать. Поэтому озвучила самую лайтовую версию.

Душно, жарко, упала в обморок, очнулась в скорой. Сказали, что гипертонус, надо лежать. Под наблюдением. Капельницу поставили.

– Мам, помнишь, ты ДМС предлагала? Я не успела. Сможешь оформить? Тут просто капец какая задница.

– Не знаю, Люсь, можно ли вот так, задним числом, но попробую. Завтра.

– Завтра?! Ма, я тут до завтра сдохну.

– Давай без глупостей, хорошо? Завтра утром съезжу в клинику и все выясню. Если не там, то где-нибудь еще. Потом заеду. Лежи спокойно, не нервничай, тебе вредно.

– Мне вредно вот здесь лежать!

– А можно без капризов?

Ну еще бы! Там же ресторан, свадьба, она в новом платье, фоточки для блога. Подумаешь, дочь где-то умирает. И ведь даже пожаловаться некому. Ни матери, ни подругам. Могу, конечно, Аське позвонить, та посочувствует, а за кадром позлорадничает. И расскажет всем, до кого дотянется.

Хотя почему некому? Один такой человек есть. Надо только дождаться, когда эту херню снимут.

Время тянется, тянется… Наконец капельницу убирают, зовут на ужин. Соседки несутся в столовку со всей прытью, я плетусь следом. Голова кружится. Наверно, надо было сказать медсестре, что не могу встать, принесли бы в палату… может быть.

Ох, лучше бы и не ходила! Творожная запеканка с изюмом, политая сгущенкой, и чай из алюминиевого чайника… Я, конечно, люблю сладкое, но это… Кислая комкастая дрянь с жирной приторной гадостью!

– А ничего другого нет? – спрашиваю у буфетчицы.

– Не ресторан, – фыркает она. – Не нравится, пусть из дома везут. Или доставку закажи.

А ведь идея же! Телефон есть, больше ничего и не надо. И зудеть никто не будет, что вредное ем.

Порывшись в приложениях, заказываю блинчики с ветчиной и сыром и смузи из манго с ананасом.

– Девушка, – говорю медсестре на посту, – мне тут доставку должны привезти в течение часа. Восьмая палата. Принесете?

– Вы что, с ума сошли? – Она таращится на меня, так словно я сказала что-то нецензурное. – Идите вниз и ждите там, у входа. Но если вам при этом плохо станет, потом не жалуйтесь.

– А вам что, трудно? – удивляюсь я. – Или заплатить надо?

Нет, ну правда. Взять у курьера коробку и сделать три шага до палаты. Так сложно? Все равно ведь без конца туда-сюда бегают. А я бы ей на карту скинула рублей двести. Или триста. Лишние, что ли? Вечно же ноют, что зарплата маленькая.

Так и не дождавшись ответа, иду по лестнице вниз. Лифта или нет, или я не нашла. Хорошо хоть второй этаж всего. Забираю у курьера свой ужин, возвращаюсь в палату, ем, сидя на кровати. Соседки демонстративно морщатся, но помалкивают. Да и попробовали бы что-нибудь вякнуть. Мне с ними детей не крестить. Очень надеюсь, что мама завтра вызволит меня из этой тюрьмы в человеческую клинику.

Покончив с блинчиками, выхожу в коридор и звоню бабке Ника. Наконец-то можно кому-то от души пожаловаться. Та разливается сиропом – утешает, уговаривает не переживать, убеждает, что все будет хорошо.

Я знаю, что хорошо точно не будет, но не сомневаюсь, что будет по-моему. И пусть Ник умоется.

С этой мыслью и засыпаю, но меня тут же будят: медсестра пришла делать укол. Один вкатили сразу же, такой болючий, что на этот бок не лечь. Теперь второй – в другую половину. Полночи потом кручусь и не могу улечься, а рано утром будят снова. Градусник, еще один укол.

– Анализ мочи соберете, принесете на пост. – Медсестра, та самая, что отказалась забрать у курьера заказ, ставит пластиковую банку на тумбочку.

– Зачем? – морщу нос. – Мне ДМС оформят сегодня, переведут в нормальную клинику, там и сдам.

Девка смотрит на меня с ухмылкой, ничего не отвечает и уходит. А я поворачиваюсь на другой бок и сплю дальше. Потому что срать хотела на их дурацкие правила.

Глава 45

Ирина

– Я тебя услышал, мама, – с непроницаемым лицом сказал Змей. – Перезвоню.

– Дай угадаю, – вздохнула я. – Ей плохо-плохо-плохо, но скорую вызывать не хочет. А мы ехать никуда не можем, потому что тогда она умрет без нас. И мы будем виноваты. Точнее, я буду виновата. Потому что не будь меня, ты бы сидел у ее одра. А еще точнее, не сидел бы, потому что это из-за нашей свадьбы ей плохо-плохо.

– Какая же ты умница у меня! – восхитился он. – Может, купить тебе чучело крокодила и хрустальный шар? Откроешь гадальный салон.

– И что? – Я отмахнулась с досадой. – Мы никуда не едем?

– На данный момент я еду в одно место, а ты собираешь то, что еще не собрала.

Змей порылся в контактах, нашел нужный номер.

– Антон, это Смеян... Ну да, как мы и говорили. Сейчас подъеду.

Каждый раз, когда он представлялся официально, я с трудом сдерживала ухмылку. Будь он по документам Змеяном, я, может, и сменила бы фамилию. Ну а что, Ирина Змеян – прикольно. А так осталась Стрешневой.

– И куда ты? – Я аж заерзала от любопытства.

– Потом все расскажу.

Уехал он сам, без водителя. Значит, что-то такое конфиденциальное. Интересно, кто этот Антон и о чем они договаривались? Видимо, это как-то связано с его маменькой. Вот ведь интриган!

После обеда позвонил Кит.

– Короче, мам, Люськина мамаша пыталась задним числом оформить ДМС в той клинике, где она у гинеколога на учете. Там ее жестко обломали: мол, оформить страховку можно только до наступления страхового случая, но никак не после. Так что все за живые денежки из кармана. Та покряхтела и договорилась насчет ее перевода в их стационар. Клиники. Платно. На платной скорой.

– Да? А кто платить будет? – мрачно поинтересовалась я.

– Они и будут, раз так хочется. Не я же. Но… Когда ее туда перевезли, я подъехал и поговорил с врачом. И доходчиво пояснил, что пациентка психически нестабильна. Может навредить себе или ребенку. Так что там за ней будут внимательно бдить. И постараются не отпускать подольше. Им же выгодно ее держать хоть до самых родов.

– Креативно.

– Ладно, ма, хорошего отдыха и всякого такого.

Ну вот, уже немного проще, подумала я, попрощавшись. По крайней мере, на данном этапе. О том, что будет дальше, думать не хотелось. С текущим бы разобраться.

Змей вернулся только в седьмом часу вечера, когда я уже реально начала психовать. На звонки он не отвечал. Водитель должен был подъехать за нами в восемь.

– Ну все, кыся, дело в шляпе, – сказал он, поцеловав меня в нос. – Дай пожрать чего-нибудь, а?

– Змей, я сейчас сама тебя сожру, – зарычала я. – Как самка богомола.

– Поправочка, – возразил он. – Самка богомола должна мужика сначала трахнуть, а потом уже жрать. Иначе невкусно.

– Рассказывай!

– Сначала жрать.

– Вот же сволочь! – вздохнула я, открывая холодильник. – И зачем я только за тебя замуж вышла?

– И правда, зачем? – заинтересовался Змей. – Хочешь об этом поговорить?

– Змей!!!

– Ась?

Поскольку ничего готового не было, я запихнула в микроволновку замороженную лазанью. Змей тем временем проверял свой чемодан, менял одни шорты на другие, размышлял по-гамлетовски над гелями для душа, рылся в коробке с уходом.

– Ира, как думаешь, крем для век с защитой брать или обычный?

– Я думала, этим только бабы страдают.

– Бабы и метросексуалы. Так брать?

– Бери, господи боже ты мой! Метросексуал, мать твою!

– Какой?

– Любой.

Он откровенно меня троллил, а я велась. Но это означало, что выход из ситуации он нашел, иначе не идиотничал бы. И уж точно не выбирал бы крем для век.

– Лазанью придумал очень ленивый повар, – сказал Змей, сосредоточенно ковыряя вилкой в лотке. – Ему просто не захотелось лепить пельмени, и он перемешал тесто и фарш. Ладно, ладно, Ир, все. Слушай. Антон, которому я звонил, директор пансионата для пожилых. Это очень дорогой пансионат. Прямо отель пять звезд с круглосуточным медицинским наблюдением. И маменька наша уже там. В отдельном люксе.

– Боже, Змей! Ты сдал мамашу в дом престарелых?!

– Ириша, ну ты же рекламщик, пиарщик. Как вы яхту назовете – и все такое.

– Как тебе удалось?

– Ну я же Змей, так? – Он выскреб лоток и бросил его в мусорник вместе с вилкой, которую я все же успела спасти. – Сказал четко: раз не вызвала скорую, значит, не так уж и плохо. Поэтому мы уезжаем. Если боится оставаться одна, есть вот такой вариант. Она, конечно, упиралась, даже пыталась плакать и обвинять меня во всех грехах. Но поняла, что это бесполезно. Сказала, что хочет посмотреть. Я ее отвез, показал. Морщилась, кривилась, но согласилась. Разумеется, только пока нас нет, на две недели. Но знаешь, ничего нет более постоянного, чем временное. Распробует, прочухает, станет там местной звездой.

– Змей, если на постоянку, мы не разоримся? – уточнила я, наливая себе кофе.

– С фига ли? Если ее квартиру сдать, то останется еще на кино, вино и домино. Ладно, не будем поперед паровоза бежать. На две недели мы проблему решили, а там посмотрим.

– Угу, – согласно кивнула я и пробормотала я себе под нос: – Отдали бабку на передержку. Туда ей и дорога.

Змей, сохраняя остатки сыновней лояльности, притворился, что не расслышал.

На этом мы тему закрыли. Проверили, все ли сложили, отключили все, что нужно было отключить, и сели на чемоданы – то есть рядом с ними. Ждать водителя.

– Змей, мне даже немного страшно, – сказала я и потерлась виском о его плечо.

– Летать боишься?

– Нет. Страшно, что привыкну. Что рядом мужик, решающий проблемы.

– Это плохо? – Он приподнял брови домиком. – Хочешь решать их сама?

– Нет. Просто вот так привыкну, а потом…

– Ну блин, Ира, я не могу обещать, что буду жить вечно. Да это и неправильно. Но в завещании я отпишу все твои проблемы нашему сыну. Так что не переживай заранее.

– Придурок! – фыркнула я, ткнув его кулаком в бок.

– Как скажешь, дорогая. Все, поехали, карета подана.

Глава 46

Ксения Валентиновна

Разумеется, я не думала, что они останутся. Просто хотелось немного понизить им градус удовольствия. Добавить ложечку дегтя в бочку медового месяца. Невесточке-то, конечно, до того самого места, жива я или нет, наоборот, только обрадовалась бы, а вот Димка будет переживать. Ну и ей от этого перепадет.

Так я думала. И уж точно не представляла, как все обернется. Даже мыслей таких не приходило в голову.

– Значит, тебе плохо? – спросил он, присев на краешек дивана.

– Плохо, – вздохнула я.

На самом деле плохо было не столько физически, сколько душевно. От всего этого. От Димкиной глупости и неблагодарности. От заявления Инги – хотя я и делала вида, что мне наплевать.

– Давление?

– Сто тридцать на девяносто. Сердце жмет.

– И скорую вызвать ты не хочешь?

– Ну а что скорая? – я постаралась, чтобы голос звучал слабо, но не совсем умирающе. – Давление измерят, кардиограмму снимут, укол сделают и все. Дима, я же не говорю, что вы с Ириной должны остаться. Поезжайте. Отдыхайте. Развлекайтесь. У вас медовый месяц. Не хочу вам мешать.

– Ну да, ну да, – кивнул он с усмешкой, от которой стало не по себе. – Разумеется, не хочешь. А ты и не помешаешь.

– То есть вам наплевать?

Не хотела выходить из роли, но это его «ты не помешаешь» прозвучало слишком обидно.

– Я тебе предлагаю компромиссный вариант, мама. Чтобы и овцы сыты, и волки целы. И пастуху вечная память. Пансионат для пожилых. Класса люкс, разумеется. С медицинским уходом. Если вдруг что, рядом врачи. Круглосуточно.

У меня аж в глазах потемнело. И язык свело судорогой. Еле выжала из себя:

– Это что… ты меня хочешь в дом престарелых? В богадельню? Избавиться?

– Глупости не говори! – Дима поморщился. – Я хочу, чтобы эти две недели, пока мы не вернемся, ты была под присмотром.

– Прекрасно! – Слезы потекли сами собой. – Дожила. Вырастила сыночка. Мало того, что мать променяла на какую-то шлюху, так еще и…

– Мама! Я тебя предупреждал?

Прозвучало так жестко, что я замерла с открытым ртом.

Это – мой сын?! Мой мальчик, которого я водила за ручку, которому читала сказку про Колобка?

Ну да… вот и укатился Колобок. Прямо к лисаньке в зубы.

– Так вот, это было не последнее китайское предупреждение, если ты помнишь, что это такое, а просто последнее. Даю тебе пять минут, в течение которых притворяюсь глухим. Потом мы либо собираем твои вещи и едем в пансионат, либо предложение снимается и ты вольна делать что угодно. Без нашего участия.

– Это ультиматум? – хотела крикнуть, а получился какой-то вялый шелест.

– Да. Именно так. Время пошло.

Он посмотрел на часы и постучал пальцем по циферблату.

Я и хотела бы надеяться, что предупреждение китайское, пустая угроза, но нет… Не пустая, к сожалению. Он уже все решил, все организовал. Заранее. Не дожидаясь моего согласия. Надо было сдаваться, если хотела хоть что-то выиграть в будущем. Проигранное сражение не означает поражение в войне.

– Хорошо, – глядя в сторону, сказала я. – Достань, пожалуйста, чемодан из шкафа.

– Ну вот и прекрасно.

Дима улыбнулся, но глаза остались холодными. Словно чужой человек. Да он и правда стал им – чужим. Уже не моим. Даже со Светкой таким не был.

– Надеюсь, я смогу вернуться, когда вы приедете?

– Как захочешь. – Он пожал плечами. – Но не раньше.

По дороге молчали. Я только спросила, за чей счет банкет.

– За мой, не переживай, – успокоил Дима. – И денег на карту тебе скину. На тот случай, если возникнут какие-то непредвиденные расходы.

Ну и на этом спасибо. Еще не хватало свою тюрьму оплачивать. Пусть даже класса люкс. Тем более класса люкс!

Пансионат оказался на выезде из города, с видом на какую-то грязную лужу. Здание новое, сплошное стекло. То есть летом душно и жарко, зимой холодно. И кондиционеры наверняка – чтобы бабки и дедки простудились и поскорее отчалили на тот свет, избавив этот от своего присутствия.

– К Антону Владимировичу, он ждет, – сказал Дима, когда мы вошли в вестибюль.

Девушка за стойкой поздоровалась и кивнула:

– Проходите, он у себя. Вещи оставьте пока здесь.

Дима припарковал чемодан у стойки, и мы прошли в коридор. Коротко стукнув в первую дверь, он приоткрыл ее.

– Можно?

– Нужно, – ответил густой бас.

За столом сидел богатырских размеров мужчина в белом халате. Возраста неопределенного, но вряд ли меньше пятидесяти: у рта складки и виски седые.

– Добрый день, Ксения Валентиновна, – сказал он, привстав. – Давайте знакомиться. Меня зовут Антон Владимирович Олисов, я директор и главврач пансионата. Я в курсе ситуации, Дмитрий рассказал.

Я пробормотала нечто вроде «очень приятно», пытаясь представить, что именно рассказал Дмитрий.

– Сейчас у нас три свободных отдельных комнаты, выберете, какая больше понравится. Питание четыре раза в день, можно в столовой, можно у себя, по желанию и возможности. Можно за отдельную плату заказывать индивидуально. Доставку тоже разрешаем. Можно даже что-то приготовить в буфетной, если появится желание. У нас есть две гостиные, где пациенты общаются. Есть садик, там можно гулять. К озеру отпускаем только с сопровождением. Или если нужно в город. Помимо персонала, круглосуточно дежурит врач. В каждой комнате кнопки вызова медсестры и санитара. Ну а если понадобится что-то еще, знаете, где меня найти.

– Спасибо, – не слишком любезно ответила я.

Не до любезностей мне было. Совсем. Грызла обида, хотелось плакать.

Комнату выбрала на первом этаже, с окном в сторону озера. Не хоромы, но и не каморка. Хорошо обставлена: кровать, кресло, стол со стулом, шкаф, несколько полок на стене. Телевизор, маленький холодильник, кондиционер, разумеется. Рядом с дверью закуток – туалет, душевая кабина, раковина. В принципе, жить можно. Но все равно тюрьма.

– Все, мам. – Дима поставил чемодан у шкафа и поцеловал меня в щеку. – Устраивайся. На связи.

– На связи… – повторила я, когда дверь за ним закрылась, и начала разбирать вещи.

Две недели пройдут быстро, а там посмотрим. Кто хорошо смеется? Вот-вот!

Глава 47

Ирина

Я немного соврала. Летать не то чтобы боялась, скорее, не любила. Но что делать, если нуль-транспортировку еще не изобрели. А было бы здорово: зашла в кабинку здесь, а вышла из нее там. Главное, чтобы на сборке что-нибудь не перепутали.

В детстве на меня глубокое впечатление произвел фильм «Муха», там именно это и случилось. В кабину попала муха и при переброске подмонтировалась к герою, который ставил опыты на себе. Получился мутант.

Все это я детально пересказала Змею, спросившему, о чем я так задумалась. Он посмотрел на меня обалдело.

– Ирка, с тобой точно никогда не соскучишься.

– Это плохо?

– Это прекрасно. Нам еще семь часов лететь, фильмов детства хватит на всю дорогу.

На самом деле лететь предстояло не семь часов, а больше. Позади остался пятичасовой рейс из Питера в Ташкент и пересадка бегом-бегом. Теперь мы были на пути в Куала-Лумпур, а оттуда так же оперативно предстояло добраться на автобусе до аэропорта Субанг. И еще час на самолете частной авиакомпании до Тиомана. Этот последний короткий рейс стоил как билет на Марс, но альтернативой был автобус или поезд плюс паром. Еще семь часов в пути.

В общем, быстро, комфортно и дешево – выберите любые два пункта.

– Змей, – сказала я, пристроив голову ему на плечо, – мне до сих пор не верится.

– Во что? – Он с подозрением покосился на меня. – В возможность нуль-транспортировки?

– Во все. В то, что мы встретились снова. Что поженились. Что разрулили проблемы и летим в Малайзию.

– Ну… Что встретились и поженились – это факт. Что летим – тоже. А вот что проблемы разрулили… Я бы не обольщался, Ира. Это просто передышка. Чтобы сил набраться. Все самое интересное только начинается.

– Интересное?

– Это был сарказм. И мамочка, и невестушка нам еще попьют крови, не сомневаюсь.

– Мамочка она тебе, – не удержалась я. – А мне – свекровь. Свекровь пьет кровь.

– Ну извини, – вздохнул Змей. – Хорошо выходить замуж за сироту, но у тебя не получилось. Значит, придется подождать.

Мы то разговаривали, то играли в «города», то дремали. А еще просто молчали. На удивление, со Змеем было хорошо молчать. Не напряжно. Редкое качество. Чаще бывает так, что молчание похоже на пустоту, которую хочется поскорее заполнить. Неважно чем. Его молчание было спокойным и уютным, я погружалась в него как в теплую ванну. В эти минуты особенно отчетливо становилось ясно, что нашла своего человека.

Нет, что прошла когда-то мимо него, а потом – видимо, по вмешательству небес! – нашла его снова. Оставалось лишь благодарить их за второй шанс. Ну а мамочка-кобра…

Что ж, за все в этом мире приходится платить. Или расплачиваться.

Все когда-то заканчивается, пришел конец и дороге. Из аэропорта, пятого по счету, минивэн-трансфер доставил нас в отель на первой линии. Прямо за оградой, за цепочкой пальм, в темноте шумел океан.

– Пойдем поищем сколопендру? – предложил Змей, пока мы поднимались по ступенькам к ярко освещенному входу.

– Завтра, – простонала я. – Если смогу встать. Все болит.

– Вот поэтому все надо делать вовремя, – назидательно сказал он, разве что палец указательный не поднял.

– Что именно?

– Замуж выходить. Чтобы в медовый месяц не хвататься за все места и не ныть, что все болит.

– Угу, – буркнула я. – В следующий раз учту. В другой жизни.

Отчаянно зевающий администратор проверил нашу бронь, выдал листочки для регистрации и карточки-ключи. Такой же сонный мальчишка-портье попытался в расчете на чаевые ухватить наши чемоданы, но Змей сунул ему какую-то монету и покатил их сам.

– Thanks, boss! – крикнул парень нам вслед.

Мы поднялись на второй этаж, нашли свой люкс. Бросили чемоданы, начали осматриваться.

– Зацени! – гордо потребовал Змей. – Я выбирал, чтобы окна на сад и океан, а не на бассейн. Чтобы не вопили под окнами.

– Красота!

Я вышла на лоджию и замерла, любуясь мириадами звезд. Змей присоединился ко мне и обнял за плечи. Однако идиллия продолжалась всего несколько секунд. Прямо под нами, в саду, какая-то парочка вздумала громко предаваться страсти.

– Ого! – оценил Змей. – На сотню децибел. Как самолет.

– Да ладно, – засомневалась я. – Самолет не сто, больше.

– Спорнем? – завелся он, вытаскивая телефон.

– На что?

– На большую порцию эскимо.

– О боже-е-е!!! – застонала я.

– Блин, – смущенно сказал Змей, порывшись в интернете. – Ты права, самолет сто сорок. Сто – это поезд. Ну ладно, пошли. Будет тебе… эскимо.

Он так многозначительно обвел кончиком языка губы, что я захныкала.

– Змей, я устала. Я спать хочу!

– Ну так ты и будешь спать… со мной. – Он потащил меня в номер, напевая фальшиво: – Дай мне этот день, дай мне эту ночь, дай мне хоть один шанс. Ты не уснешь, пока я рядом! [21]21
  Слова из песни В. Сюткина «Я – то, что надо»


[Закрыть]

– Хрен тут уснешь с тобой, – скулила я, пока он стаскивал с меня одежду.

– Это хрен с тобой не уснет! – Взяв мою руку, Змей пристроил ее себе ниже пояса, иллюстрируя сказанное. – Он вообще рядом с тобой спать отказывается. – И шепнул на ухо, покусывая мочку: – Только в тебе…

Вот как у него это получалось – сказать какую-нибудь пошлятину так, чтобы все сразу заполыхало и взмокло одновременно? Сон как ветром сдуло. Не прошло и пары минут, и я уже голосила похлеще парочки в саду. Словно укушенная сколопендрой в задницу. Скулила и извивалась, пока его язык и пальцы находили самые отзывчивые точки между моими широко разведенными ногами, проникая глубоко внутрь. А следом, догоняя их, бархатной варежкой бежал его шепот:

– Какая ты вкусная, Ирка, какая сладкая! Я с ума схожу от тебя!

В общем, медовый месяц начался самым медовым образом. Лучше не придумаешь!