Текст книги "Красавица и свекровище (СИ)"

Автор книги: Евгения Серпента

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 56

Людмила

Обо мне словно все забыли. Даже мать только звонит и пишет пару раз в день, хотя в первые дни исправно приезжала.

– А ты не хочешь меня навестить? – не выдерживаю и звоню сама.

– Что-то нужно привезти? – спрашивает она, и мне слышится в ее голосе раздражение.

Ничего мне не нужно. То есть нужно, но этого не привезет, потому что вредно. А полезного натащила столько, что теперь гниет в холодильнике. Хорошо хоть доставку не запрещают, таскаю тайком всякую контрабанду.

– Нет. Ничего. А тебе что, не хочется меня видеть? Просто так?

– Чтобы ты опять ныла и жаловалась на весь свет? Извини, но я от этого уже устала. А ты сама от себя – нет?

Застываю с отвисшей челюстью, не знаю, что сказать.

Вот так, прекрасно! Никому я нахер не нужна! Отец приветы через мать передает, муж вообще забыл о моем существовании, не скучает, развлекается. Аська тогда прислала фоток из клуба, но все какие-то квелые, ничего криминального. Пробовала еще раз бабке Ксюше написать, но та не ответила, хотя и прочитала.

– Ну и ладно, – говорю, стараясь не разреветься. – Не очень-то и хотелось.

Если родная мать так относится ко мне, то почему, спрашивается, я должна любить своего ребенка? Меня никто не любит – и я тоже никого не люблю.

Но вот ведь какая вещь. Ребенка придется родить. Нику я его точно не отдам, а мне не нужен. Не в детдом же, это уж как-то… Будут все пальцам показывать, будто я какая-то алкашка или наркоманка. Значит, родителям. Пусть нянькаются с внуком. А если я еще и с ними разосрусь, возьмут и откажутся. Скажут, нагуляла – вот теперь и расти сама.

Значит, надо как-то подлизнуться. Порепетировать, чтобы убедительно звучало.

Ну, мамуля, ну ты же понимаешь, что я беременная, мне плохо. Не сердись. Я тебя так люблю – и чмок-чмок-чмок.

Фу, аж замутило.

Так зарываюсь в эти мысли, что едва не подпрыгиваю, когда открывается дверь. Врачиха Ольга Сергеевна. Ну что еще ей надо? Утром ведь приходила.

– Людмила Алексеевна, завтра утром сдадите анализы, сделаем узи. Если все будет в порядке, отпустим вас домой.

– Как домой? – хлопаю глазами от неожиданности. – Вы же говорили, что мне всю беременность придется лежать.

– Допустим, такого я не говорила. Тонус матки нормальный, непосредственной угрозы прерывания нет. Конечно, надо быть осторожной, при малейшем ухудшении вызывать скорую. Желательно нашу, если не хотите снова попасть в социальную больницу. Надеюсь, вы поняли все, что я сказала о вашем состоянии.

Ну еще бы не понять, тетя, не такая уж я дура. Ты, конечно, могла все это мне нагнать – про первую и последнюю беременность, про смертельное кровотечение. Но что, если все это правда? Лучше не рисковать.

– Конечно, поняла. Спасибо.

Когда она выходит, снова звоню матери, говорю, что завтра, возможно, выпишут.

– Вот как? – говорит недовольно. – Хорошо, что выпишут, хорошо, что все хорошо, но извини, я за тобой приехать не могу. У меня важная встреча, никак не отменить. Позвони мужу, он на машине.

– Еще чего! – ору так, что, наверно, на улице слышно. – Видеть его не хочу.

– Тогда вызови такси.

Нажимаю на отбой и плачу от злости.

Прекрасно! Какая-то сраная встреча ей важнее дочери! «Позвони мужу»! Как будто не знает, что между нами все кончено. Неужели всерьез думает, что мы еще можем помириться?

А может, она меня вообще не слушала?

При таком раскладе лучше остаться в этой клинике до самых родов. Пусть платит. Но тут такая тоска! Как в тюрьме. Или даже хуже.

Может, позвонить отцу, чтобы забрал? Нет, он вечно занят. Тоже скажет, чтобы позвонила Нику или вызвала такси.

Ну что ж, такси так такси. Лишь бы только выписали. А то прицепятся к чему-нибудь в последний момент.

А мне еще казалось, что время ползет. Теперь оно вообще сдохло. Пытаюсь чем-то занять себя, но ничего не получается. Вечером выключаю свет сразу после ужина в надежде побыстрее заснуть. Едва начинаю дремать, будит медсестра – делать укол. А потом кручусь без сна, как пропеллер, строю всякие планы.

Утром с трудом продираю глаза. Сначала возня с банкой, потом процедурный кабинет, где уже очередь.

Ну скорее же!

Завтрак и снова тоска ожидания. Наконец зовут в смотровую. Врачиха делает узи, хмурится, глядя на экран, и у меня все внутри замирает.

– Не так хорошо, как хотелось бы, – говорит она, – но в целом терпимо. Я вас выпишу, но на осмотр будете приходить раз в неделю. Если что-то пойдет не так, положим снова.

Да хоть каждый день, лишь бы вырваться отсюда. Платить все равно не мне.

Обещаю, что буду умненькой-благоразумненькой буратиной. И носить себя буду как хрустальную вазочку.

В этот момент что-то в животе едва заметно шевелится. Совершенно очумело прижимаю его рукой, а врачиха улыбается, как будто ей подарили «Лексус».

Я, конечно, должна быть счастлива до слез. Так это в романах описывают – когда ребенок начинает возиться. Но нет, я ни разу не счастлива. Просто очередное подтверждение, что там кто-то есть. Этот кто-то растет, еще несколько месяцев – и станет автономным существом. Скорей бы уже.

– За вами приедут? – напоминает о себе врачиха.

– Нет, никто не может. Вызову такси.

– Хорошо. Эпикриз и карту получите на посту. Записываю вас на пятницу, в четырнадцать тридцать.

Попрощавшись, иду в палату, собираю вещи и вызываю такси. Медсестра помогает донести сумку до машины. Еду, конечно, к родителям и уже на подъезде соображаю, что ключей у меня нет, а дома никого.

Глава 57

Ирина

– Мама, а можно я в школу не пойду? – с унылым видом сказал Змей, придирчиво выбирая в шкафу рубашку. – Нельзя, Вовочка, ты же директор.

– Ты мне этот анекдот уже двадцать раз рассказывал, – нервно фыркнула я. Потому что тоже была директором и тоже не хотела в школу, то есть на работу. Ну кто вообще хочет на работу после отпуска? Разве что упоротые трудоголики. – Тебе хорошо, скоро осень, потом зима, все замерзнет. А тут приходится впахивать круглогодично.

– Кысь, когда навигация закрывается, работы еще больше. Ты просто не в теме.

Как же меня бесило это его «Кысь»! И вообще весь он меня сейчас бесил, с головы до ног.

– Отвезти тебя? – предложил Змей. – Ты дерганая какая-то. Впилишься еще куда-нибудь.

Ой, ну надо же, заметил! Где-то в лесу медведь сдох. Хотя это я уже придираюсь, он всегда замечает. Такой вот уж он… замечательный.

– Отвези, – буркнула и пошла на кухню готовить завтрак.

Через пару минут Змей появился с виноватым видом.

– Ириш, прости. Боюсь, придется тебе меня везти. Мерин не завелся, Герка вызвал эвакуатор.

– Ну класс! А давай ты на моей?

– И штраф за отсутствие страховки обоим. Тогда уж лучше на такси.

– Ладно, – вздохнула я. – Отвезу.

– А ты чего вообще такая? – спросил Змей, когда мы сели за стол. – Так на работу не хочется? Или ПМС накрыл?

– Да нет. Просто…

Просто с вечера меня грызла одна мысль. Или даже не грызла, а мелко покусывала.

Когда Змей вчера рассказал про генерала-аниматора, я сначала посмеялась и позлорадничала. И вспомнила, разумеется, про хрен с винтом, который найдется на каждую хитрую жопу.

А потом мне стало как-то… не по себе. Неуютно мне стало.

Ну казалось бы, заморочит этот самый генерал свекровище голову, влюбится она в него – так ей и надо. После того, что она устроила мне. Кармический бумеранг не выдумка.

Но почему-то внутри тихо поскуливало.

Как-то это было…

– Дим, мне это не нравится.

– Что именно? – Он свел брови.

– Твоя мать и генерал этот. Если бы там реально роман был, я бы только поржала. Баба с возу – потехе час. Но это… – Предохранители выбило, и я рявкнула, швырнув вилку: – Блядь, она это заслужила, но мне это не нравится.

– Тихо, тихо! – Змей нагнулся и поднял вилку. – Без психа, пожалуйста. И без мата. Ты не умеешь, у тебя некрасиво получается. Неэлегантно.

– Да иди ты на хер! – взвилась я. – Не могу без психа. И без мата не могу, потому что…

– Потому что успокойся.

Это прозвучало тихо, но так внушительно, что я захлопнула рот – как на шарнире.

– Когда Антон мне сказал про него, я был страшно зол на мать. И подумал: прекрасно, пусть на своей шкуре узнает, что такое подстава. Тем более этот товарищ не крутит романы с бабушками. Он просто со всеми приятно общается. Как Антон сказал, помогает адаптироваться. А если она поймет неправильно – ну значит, сама виновата.

– Но…

– Ира, не перебивай! – Змей хлопнул ладонью по столу. – Я просто заставил себя не думать о моральной составляющей. Нажал на то, что каждый получает по заслугам. Но когда вчера сказал тебе об этом и ты посмеялась, стало как-то… никак-то. Как будто послушал себя со стороны. И понял, что не хочу уподобляться ей. Потому что эта подстава как раз в ее забавном стиле. Так что твои бляди немного запоздали.

– Змей… – Я позорно шмыгнула носом. – Я…

– Ты меня любишь, я знаю. Вытри сопли, и поехали. Если она захочет жить в этой богадельне, я заеду и поговорю с этим массовиком-затейником. Может, у них там и правда роман.

Он остался убирать со стола, а я пошла в ванную реставрировать потекший макияж.

Чертов Змей!

За руль он сел сам.

– А как же страховка? – спросила я, неловко дергая ремень, потому что никогда не ездила в своей машине пассажиром.

– Да насрать, – отмахнулся он. – Дам гайцу денег, если что. Машину чинить дороже будет. И это еще хорошо, если только машину.

Я и правда была в раздрае. Джетлаг и псих – убойное сочетание.

– Кстати, про машину. Зачем ты вообще купил гелик? Он же страшный. И вообще не машина, а диагноз.

– Я люблю машины, которые диагноз. – Змей объехал по встречке медленно ползущую Шкоду. – Чередую бэхи и мерсы. Три года максимум, пока на гарантии. Можно было бы, конечно, и Бентли, но пойди еще найди под него нормального водилу.

– Понторез!

– Да, а что?

Тут я не нашлась что ответить. Только плечами пожала. Хочется человеку, есть такая возможность – ну и ладно. Чем старше мальчик, тем дороже игрушки. Сам на них зарабатывает, не крадет.

У бизнес-центра Змей нахально встал под запрещающий знак.

– Постараюсь забрать тебя пораньше, – пообещал, поцеловав. – Если не получится, наберу, возьмешь такси.

– Как бы тебе еще ждать не пришлось, – скривилась я. – Тут на пару дней выпадешь, и сразу завал, а на две недели – вообще трындец.

– Значит, не умеешь делегировать полномочия, если без тебя все сразу разваливается.

– Катись уже! – зашипела я. – Умник хренов.

Мы оба оказались не правы. Ничего без меня не развалилось. Дел, конечно, скопилось много, но не фатально.

– Ну что, ты теперь Змеян? – спросила Ленка, забежав на послеобеденный кофеек. – Ой, то есть Смеян?

– Ни за что. Только этого не хватало!

– А как оно вообще? Замужем?

– Смотря что ты имеешь в виду.

– Обожаю это выражение за его потрясающую двусмысленность.

Мы еще минут десять обменивались всякими двусмысленностями и недвусмысленными пошлостями, обсуждая мой медовый месяц, пока не зазвонил телефон.

– О, дорогой супруг соскучился, – хихикнула Ленка.

Но это был не Змей. На экране черным по белому значилось: «Людмила».

Глава 58

Ксения Валентиновна

Будь я помоложе, наверняка влюбилась бы. Хотя и сейчас почти. Удерживало на грани сознание того, что это смешно и глупо.

Кака-така любовь, в шестьдесят с хвостиком, в доме престарелых – даже если его стыдливо называют пансионатом. О вечности пора думать, а не романы крутить.

Но о вечности не хотелось. Хотелось о новых платьях и о всяком таком, о чем уже давно забыла.

Фу, дура старая!

Но, собственно, почему дура и почему старая? Шестьдесят четыре еще не старость. Зрелость – да. И может, даже где-то немного мудрость.

И все же, все же… Вот эта самая, которая немного мудрость подсказывала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Поэтому надо ехать домой и выкинуть Юру… Юрия Робертовича из головы. Пусть это останется приятным эпизодом. Интересный мужчина, скрасивший мне тюремное заключение.

Дима с женой вернулись из отпуска. Он позвонил, спросил, приехать ли за мной.

– Не надо, – сказала я. – Вызову такси.

Я стояла перед открытым шкафом, а на полу зевал, как бегемот, чемодан. Меня никто не торопил, этот день был оплачен. А если бы сказала, что хочу остаться, все только обрадовались бы.

Сначала я так хотела вернуться домой, разве что дни на календаре не вычеркивала. А теперь поймала себя на том, что хочу остаться.

В дверь коротко стукнули.

– Да! – крикнула я.

– Все-таки едешь домой, Ксюша? – спросил Юра, остановившись на пороге.

Ответить я не успела – зазвонил телефон. Люся!

Господи, да как же ты меня достала, коза!

Смахнула звонок и выключила звук.

– Да вот думаю, Юра.

– Съезди, подумай там. Я тоже сомневался. Поехал домой, через неделю все свои дела закрыл и вернулся. Можно даже попросить, чтобы комнату твою не заселяли пока. На всякий случай. Чтобы потом к другой не привыкать.

– Да? – Это была лазейка, в которую я юркнула, как мышь. – А ты можешь попросить? Для меня?

– Конечно. Ладно, не буду мешать. Набери, приду тебя проводить.

– Спасибо большое!

Он вышел, а я начала потихоньку вынимать вещи из шкафа, складывать в чемодан.

И правда, такое важное решение должно созреть. К тому же дам понять Диме с этой его мадам, что распоряжаюсь своей жизнь сама, а не под их давлением. И если надумаю переехать, это будет только мой выбор.

В дверь снова постучали. На этот раз меня почтил визитом сам директор, он же главврач.

– Значит, покидаете нас, Ксения Валентиновна?

– Да, Антон Владимирович. Дети вернулись из отпуска, а у нас была договоренность, что я здесь на две недели, пока их нет.

– Жаль, очень жаль. А нам казалось, что вам тут понравилось.

– Понравилось, – кивнула я. – Даже сама не ожидала. Но дом есть дом.

– Это понятно, – согласился он. – Но мне передали, что вы просили забронировать за вами комнату. Мы так делаем – на неделю. На тот случай, если захотите вернуться.

– То есть у меня неделя на принятие решения?

– Нет, конечно, вы хозяйка своего времени и своей жизни в целом. Можно вернуться и позже, но только если будут свободные места. Сейчас у нас есть свободные отдельные комнаты, но потом может и не оказаться. Придется жить с соседкой. Или ждать, когда освободится.

Вот только соседок мне не хватало. Видела я этих старух. Хоть и стараются держаться в форме, но возраст не обманешь. Соседка будет болтать, храпеть, мешать смотреть телевизор. Нет уж, спасибо.

– Хорошо, Антон Владимирович, я вас поняла. Телефон у меня есть, если надумаю вернуться, сообщу.

– Будем ждать. Всего доброго.

Собравшись, я вышла попрощаться с теми, с кем успела познакомиться, с врачами, медсестрами, санитарами. Один из них, Павлик, вынес мой чемодан в вестибюль, где ждал Юра. Такси должно было подъехать с минуты на минуту.

– Ну что, Ксюша, будем прощаться?

– Да, Юра. Очень приятно было познакомиться. И пообщаться.

– Взаимно. Телефон мой у тебя есть, будем в контакте.

– Да, конечно.

Он поцеловал меня в щеку, отодвинул Павлика и сам отнес чемодан в машину. Помог мне сесть, помахал рукой на прощанье.

Ну а чего ты ждала, Ксюша? Что он стиснет в объятьях и скажет: «Не уезжай, я не могу без тебя жить, давай поженимся и проведем вместе остаток жизни?»

Нет, конечно, но…

Но если «но», тогда что?

Да ничего. Как решила, так и сделаю. Если желание вернуться не пропадет, значит, вернусь.

А что, если вернусь, а он там уже другую бабушку окучивает?

Ой, все. Закрыли тему.

Дома было душно – распахнула все форточки. А когда открыла холодильник, чуть не упала в обморок. Хоть Дима его и не выключил, кое-что успело благополучно стухнуть. К счастью, Фаина оказалась свободна и уже через час старательно надраивала квартиру вдоль и поперек.

Пока она трудилась, я заказала продукты, выпила чаю, от нечего делать измерила давление. Дома все было как-то… не так. Словно я отсутствовала не две недели, а два месяца. Неужели успела отвыкнуть?

Чего-то не хватало. Или кого-то?

Написала Диме, что уже дома.

«Хорошо», – ответил он.

Хорошо? И все?

Никому-то я не нужна. Кроме этой малолетней засранки. Наверняка звонила, чтобы снова поездить по ушам, пожаловаться на Никиту. Тот, кстати, писал пару раз за эти две недели, спрашивал, не нужно ли чего. Написала и ему, что вернулась.

Фаина закончила и ушла, привезли продукты. Приготовила ужин, съела, сидя перед телевизором.

Скучно. Словом перекинуться не с кем. А ведь столько лет жила так, и нормально было. Хватало одной Инги и нечастых приездов Димки. И что теперь?

Ладно, подумала, укладываясь спать, утро вечера мудренее.

Глава 59

Ирина

Первым побуждением было сбросить звонок

Какого хрена ей от меня понадобилось? На Кита пожаловаться? Нашла союзницу. Но если не отвечу, то и не узнаю.

– Да?

– Ирина Григорьевна, простите, что звоню, но мне нужна помощь.

Ах, ах, простите-простите, Ирина Григорьевна! А сама небось в мыслях матом меня кроешь. Уже за одно то, что приходится звонить.

– Что случилось, Люся?

– Меня выписали, а ехать некуда. То есть я домой приехала, к родителям, а ключей нет, остались на съемной квартире. Дома никого. Сижу на скамейке, холодно. Дождь собирается.

– А чем я могу помочь?

– От съемной у меня тоже ключей нет. Никита не отвечает. И мама недоступна. Папа в Москву уехал.

– Люся, я на работе, не могу вот так сорваться. Подружки какие-нибудь есть?

– Никого в городе, лето же.

Кит мог просто забить на ее звонки, хотя это было не слишком разумно.

– Подожди, я попробую Никите дозвониться. Перезвоню.

С третьего раза Кит все же взял трубку.

– Ма, извини, я в области, тут связь паршивая.

– Чего тебя туда занесло?

– Подработка. На шабашке. Ремонт дома. Деньги мне понадобятся. Не все же с вас тянуть.

А ведь был у нас вчера, ничего не сказал. Я бы умилилась, конечно, какой мальчик умничка, но сейчас это было не очень кстати.

– Люську твою выписали, сидит где-то на лавке, мерзнет. Без ключей.

– Да и хрен с ней, – ответил Кит со злостью. – Пусть.

– Да хрен-то бы хрен, но она не одна там сидит, а с твоим ребенком в животе. Простудится – будет не очень хорошо.

– Ну… Ну пусть к родителям валит.

– Так она там и сидит. У них во дворе. Отец уехал, мать не отвечает. Она мне позвонила.

– Как мило! Ма, извини, я под Выборгом. На неделю. Даже если сейчас сорвусь, часа два как минимум буду ехать. Не говоря уже о том, что денег не получу.

– Ладно, шабашь дальше. Разберемся.

Я набрала Майю – раз, второй, третий.

Абонент временно недоступен.

Прекрасно! Просто великолепно!

Ехать за ней? Везти к себе? Не будь она беременна, даже мысли не возникло бы. Пусть хоть на лавке и ночевала бы, не зима. Змея просить забрать ее? Меньше всего мне хотелось оставлять его с этой потаскушкой. И вовсе не потому, что сомневалась в нем. Просто… не хотелось.

– Минут через сорок подъеду, – сказала, перезвонив. – Там есть какое-нибудь кафе рядом? Если начнется дождь, иди туда.

Спасибо хоть дом сватов был не на другом конце города. На каждом светофоре я снова набирала Майю. Последний раз – в квартале от цели. Если бы она отозвалась, тут же развернулась бы. Но нет, мои надежды рухнули.

Заехала во двор и увидела ее сидящей на скамейке. Прямо такая вся несчастная-разнесчастная, пожалейте меня скорее.

– Твоя мать не знала, что тебя выписывают? – спросила я, пристраивая сумку в багажник.

– Знала. – Люся пожала плечами. – Сказала, что будет занята и не сможет за мной приехать. А Никита… я до него не дозвонилась. Вызвала такси.

Я бы скорее подумала, что вообще не звонила, но уточнять не стала.

– То есть ты поехала к родителям, зная, что у тебя нет ключей и что никого нет дома?

– Я забыла, что нет ключей.

Девочка, ты или незамутненная идиотка, или меня считаешь ею. А может, даже и комбо.

До самого дома я с ней не разговаривала, делая вид, что поглощена дорогой. Да и она явно не горела желанием общаться. Чем дальше, тем больше я понимала Кита. Нет, не в том, что женился, а в том, что хочет развестись и забрать ребенка.

Змей, сказала я как-то, вот хоть тресни, не понимаю, что Кит в ней нашел. Она же дура и стерва.

Это с женско-мамской колокольни, ответил он. А с точки зрения половозрелового вьюноши она очень даже ебабельная. Откуда ты знаешь, может она умеет такой минет, какой тебе и не снился.

Учитывая однажды увиденную сцену, я вынуждена была согласиться. Возможно, даже понять, но уж точно не принять.

Когда мы вошли в квартиру, Монька выскочил навстречу. Он всегда спешил на звук открываемой двери – посмотреть, кто пришел.

– Уберите кота! – не попросила, а потребовала, нет, даже приказала Люся самым хамским тоном.

– У тебя аллергия? – спросила я, мысленно выпуская когти.

– Нет. У них у всех микоплазма, это опасно для ребенка.

Деточка, во-первых, кошачья микоплазма человеку не передается, это другой штамм вируса. А если ты имеешь в виду токсоплазму, то не надо лапать кота и лезть руками в его лоток. А во-вторых, я прекрасно знаю, как ты относишься к своему будущему ребенку. Тебе абсолютно наплевать, микоплазма или нет, просто хочешь отыграться за то, что пришлось обращаться за помощью к мерзкой свекровище.

Если бы она хотя бы попросила, я бы еще списала на ее глупость. Но этот приказ выбил предохранители.

– Монечка, – сказала ласково, – отойди от девочки, она из больницы, подцепишь еще какую-нибудь гадость.

Монька был на редкость понятливым, к тому же прекрасно считывал отношение к себе. Задрал хвост и гордо удалился в комнату Змея. Люся пошла красными пятнами, открыла рот, но тут же захлопнула. Видимо, остатки соображалки подсказали, что еще одно слово – и она снова будет ждать свою мамочку на лавке во дворе.

– И, кстати, звони своей матери. Пусть приедет за тобой сразу же, как только освободится. Можешь сделать себе чаю, знаешь, где что. А мне работать надо, я из-за тебя с совещания сорвалась.

Ни с какого совещания я не срывалась, и работать мне не надо было, но ведь и мы тоже пиздеть умеем не хуже всяких некоторых.

– А кофе можно? – спросила Люся, поджав губы.

– Беременным нельзя кофе, – отрезала я, ушла к Моньке и закрыла дверь.

Лежала на кровати с котом под боком, читала книгу, а сама прислушивалась к тому, что происходит в квартире. Наверно, я поступила неосторожно, оставив ее одну, но не нашла сил находиться с ней рядом, настолько она была мне противна.

Часа через два в дверь позвонили.

– Спасибо большое, Ирочка, что приютили нашу девочку. – Майя изобразила поцелуй рядом с моей щекой. – Я не думала, что она к нам поедет. Что бы мы без вас делали?

Ответ я оставила при себе. Чаю-кофе не предложила и была страшно рада, когда они отчалили. Первый день после отпуска выдался очень… насыщенным.