Текст книги "Красавица и свекровище (СИ)"

Автор книги: Евгения Серпента

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 60

Людмила

Сижу в машине и реву, как трехлетка.

– Ну что еще? – мама кривится так, словно самое большое ее желание вышвырнуть меня за шкирку, как нагадившего котенка.

Блядь, никому я не нужна! Весь мир – сплошные подлые твари! Ненавижу!!!

– Слышала бы ты, как она со мной разговаривала! Такая же сука, как и ее сынок.

Вздыхает тяжело, смотрит искоса и снова на дорогу.

– Люся… Если Никита такая сволочь, так зачем ноги раздвигала?

Хороший вопрос, мамочка. Как будто не знаешь, что сволочи как раз лучше всех и трахаются.

Молчу красноречиво.

– Ну да, – говорит с усмешечкой. – Некорректный вопрос. Уточняю. Зачем раздвигала без защиты? Так слаще было?

А то ж ты не знаешь!

Продолжаю молчать. То есть реву дальше. Потому что безумно себя жаль и зла на весь свет.

– Тебя, Люся, замуж никто не гнал метлой.

– Да?! – вот тут уже не выдерживаю – Не гнали? Да я бы просто по-тихому сделала аборт и все. Ага, как же. Папаша бы меня с говном сожрал. Скажешь, нет? Давайте, деточки, женитесь, рожайте, мы поможем. Помогли! Хибару убогую сняли, свадьбу устроили. Вот спасибочки!

– А что ты хотела? Дворец?

– Ничего я не хотела. И не хочу!

– Знаешь, Людмила… – снова вздыхает, прямо как лошадь. – Таким, как ты, размножаться противопоказано. Можешь обижаться как хочешь, но это так.

Вот тут меня срывает окончательно, и я ору сквозь слезы:

– Как и тебе, мамочка! Если я настолько плохая, так это ты меня такой вырастила.

Мне хочется задеть ее побольнее, чтобы пробить это ледяное спокойствие, но нет, не получается. Она только плечами пожимает.

– Возможно. Но есть нюансы. Во-первых, с определенного возраста человек начинает воспитывать себя сам. Или не начинает. А во-вторых, твоя бабулечка, папина мама, царствие ей совсем не небесное, меня очень сильно била по рукам, когда я пыталась тебя чему-то нормальному научить. В переносном, конечно, смысле, но так, что лучше бы уж в прямом. Она была уверена, что одна знает, как воспитывать детей. Ну а когда умерла и перестала вмешиваться, было поздновато исправлять. В тебя уже намертво прошилось, что весь мир тебе должен. А Никита плох только тем, что не желает с этим соглашаться.

Ну конечно, конечно, и тут Никита хороший, а Люся плохая. Кто бы сомневался!

– Да-да, – усмехаюсь ядовито. – Во всем, как всегда, виновата свекровь.

– А у тебя нет? Ну разумеется, на цырлах вокруг тебя не бегала, в попу не целовала.

– Ну да, в отличие от тебя. «Ах, ах, Ирочка, что бы мы без тебя делали?» – передразниваю, скопировав ее сладкий тон.

– Зачем тебя вообще туда понесло?

– А куда? Ключей нет, Ник не отвечает, ты не отвечаешь, папа уехал. Девки мои тоже не в городе. Я даже бабке Ника звонила, но и та не ответила. На улице надо было сидеть? Ты же знала, что меня выписывают. Но тебе твои гребаные дела важнее родной дочери.

– Рот прикрой! – отвечает резко. – Я сразу сказала, что забрать тебя не смогу, потому что у меня важная встреча. И ты сказала, что вызовешь такси. Откуда мне было знать, что ты без ключей, да еще и к нам поедешь? Я мысли не читаю.

– Меня на скорой увезли, какие ключи?

– Ой, все, – отмахивается она. – От вашей квартиры у меня ключей тоже нет. Придется у нас побыть, пока Никита не появится. Ирина сказала, он куда-то по работе уехал.

– По какой еще работе? Он – и работа? Пиздеть не мешки ворочать. А я к вам и поехала, потому что туда не вернусь. Все, точка. Хватит.

– Так, не понял. – Притормозив на светофоре, мама смотрит на меня. – Ты что, у нас жить собралась?

– Мама, я тебе об этом в больнице стопицот раз говорила. Что с Никитой – все. Ты что, правда думала, будто мы просто поссорились? Этот гондон хочет со мной развестись и ребенка забрать! Угу, разлетелся!

– Люся, а ты чего, собственно, хочешь? И на… стульчик сесть, и рыбку съесть? Не хочешь с ним жить – разводись. Но если думаешь, что будешь развлекаться, а мы с папой нянькать твоего ребенка, то нет. В пролете. Если тебе ребенок не нужен, отдай его Никите, он, в отличие от тебя, парень ответственный. Вырастит.

– Что?! – ушам не верю. Знаю, конечно, что он ей нравится и она на его стороне, но чтобы настолько?! – Ты серьезно?

– Абсолютно, – срывается с места так, что меня вдавливает в спинку. – Из тебя, Люся, мать как из говна пуля. Или боишься, что придется алименты платить?

– Не только! Что с меня возьмешь, кроме стипендии? Не хочу, чтобы он чувствовал себя победителем.

– Господи! – стонет она. – Какая же ты дура! Ребенок – это не разменная карта. Это человек.

– Но ты от этого человека отказываешься, так? Тебе он тоже не нужен?

– Я говорю, что не собираюсь растить его при живых родителях. Он не сирота. Ты не хочешь, отдай тому, кто хочет. А мы поможем. Не тебе, а Никите. Все-таки наш внук.

– А мне, значит, на улицу? По помойкам бомжевать? Я вам тоже не нужна?

– Что ты несешь, Люся? Ты взрослая женщина, почему мы должны тебе сопли вытирать? Мы готовы платить за твою учебу, давать деньги на жизнь и даже снимать квартиру. Но это не значит, что так будет вечно. Если ты твердо решила, что с Никитой жить не будешь, до родов можешь оставаться у нас. У тебя еще есть время решить, как быть дальше. Но судя по тому, что я вижу, лучше было бы согласиться с ним.

– Нет! – говорю резко. – Ребенка я ему не отдам. Не потому, что он мне нужен, а именно потому, что он нужен ему. Вот и все.

– Идиотка! С тобой бесполезно разговаривать. Учти, рано или поздно он все равно подаст на развод и потребует его через суд. И тогда я буду на его стороне.

– Может, ты еще и разговор сейчас на диктофон записываешь? – смотрю на нее с подозрением. – Ну как доказательство, что мне ребенок не нужен?

– К сожалению, нет, – морщится она. – А жаль.

Черт, кажется, я подала ей плохую идею. Теперь надо будет следить за каждым своим словом, учитывая, что кругом враги.

Заебись поговорили!

Глава 61

Ирина

И жить бы нам со Змеем припеваючи, но мы словно между двух натянутых струн ходили, стараясь их не задеть. Чтобы не зазвенели. Одна – маменька Ксения Валентинна, вернувшаяся с передержки и пребывающая в глубокой задумчивости. Вторая – невестушка Люсенька, похожая на мину с дерьмом, способную рвануть в любой момент.

– Не дергайся, кысь, – хладнокровно убеждал Змей. – Все идет по плану.

– И где только такой план растет? – фыркала я. – Офигеть какая забористая дурь.

– Зуб даю, маман вернется в пансионат, а Люська родит и отдаст ребенка Киту.

– Ты поосторожнее с зубами. Импланты – это дорого и больно. Проверено.

Кит впахивал на стройке, звонил и ёрничал, что ошибся с выбором профессии.

Мать, говорил он, может, еще не поздно пойти учиться на маляра-штукатура? Или на сантехника? Чиновником точно столько не заработаю, потому что взятки брать не умею. А если попробую, поймают и посадят.

Ты наследник империи, возражала я, тебе вообще можно будет не работать. Главное – найти грамотного управляющего.

Это скучно, не соглашался он. Где-то читал про миллионера, который от нефиг делать сам занимался ремонтом в своем доме.

– Сантехник, говорит? – усмехнулся Змей, когда я пересказала ему один такой разговор. – Не знаю, как там с техникой, а вот в говне по уши точно поплавает.

– Ты имеешь в виду, если судиться за ребенка будет?

– И это тоже. А потом в буквальном смысле – пока не научится памперсы менять.

– Тебе повезло, – не удержалась я. – Ты этот этап благополучно миновал. Получил сразу взрослого наследника.

– А жаль, – отбил подачу Змей. – Самое интересное прошло мимо меня. И я бы научил его пользоваться резинками.

Тут со мной приключилась форменная истерика – от смеха. Он не сразу сообразил, с чего меня так растащило, а когда понял, поморщился с досадой.

– Ой, ну ладно ржать-то. И на старуху бывает просруха.

– Слушай, старуха, я не успокоюсь, пока все не станет определенно.

– Ириш, – вздохнул Змей, обнимая меня, – определенность, как и покой, нам только снится. Едва покажется, что жизнь вырулила в четкое русло, и тут же происходит какая-нибудь сказочная задница. И сразу все с ног на голову.

Однако прошла неделя, и его прогнозы начали сбываться. Во всяком случае, касательно маменьки. Она позвонила и сказала, что хочет вернуться в пансионат.

– Но ты только глянь, какая хитровыдуманная она у нас, – ухмыльнулся Змей, закончив разговор. – Говорит, что едет туда пока на месяц и заплатит из своих подкожных. А если за месяц не передумает, тогда сдаст квартиру и переселится на постоянку.

– Ты обещал поговорить с тем жиголо, – напомнила я. – С генералом.

– Ну почему сразу жиголо? – не согласился Змей. – Чел не доит старушек, а помогает им адаптироваться в коллективе. За что получает премию.

– Змей!!!

– Да ладно, не фырчи, я все помню. Завтра поеду с ней, помогу с вещами. Ну и заодно попрошу Антона вызвать этого аниматора на частную беседу.

– Не убей его случайно, пожалуйста. Я не готова ездить в Сибирь с передачами.

– Не волнуйся, – заверил он, – все будет без шума и пыли. Ни один процесс, то есть ни один генерал в процессе не пострадает.

Вообще-то, после всего, что эта ведьма устроила мне, было крайне глупо о ней беспокоиться. Я злилась на себя за этот хренов гуманизм, но… ничего не могла с собой поделать.

Эх, Ирка, Ирка, жалость тебя погубит!

Но зато не будет жрать совесть. Так что это не совсем бескорыстно.

Вечером следующего дня Змей вернулся задумчивый.

– Слушай, ну я не знаю, – сказал он. – Там, походу, полезное с приятным.

– В смысле? – не поняла я.

– Ну женераль этот. Юрий Робертович. Сказал, что понимает мои опасения. Я не стал миндальничать, сказал в лоб. Да, так вот он сказал, что понимает и что я могу не беспокоиться. Мол, он не крутит романы со старушками, чтобы убедить их остаться. Просто приятно общается, и с мужчинами, и с женщинами. А еще что Ксения Валентиновна – очень приятная женщина. Он был бы только рад, если бы у них сложились более тесные отношения. И знаешь, Ира, он, кажется, не врал.

– Очень приятная женщина… – Я закатила глаза в потолок. – Божечки-кошечки! Что-то такое было у Чехова. Что нет такого урода, который не нашел бы себе пары [25]25
  «Нет того урода, который не нашел бы себе пары, и нет той чепухи, которая не нашла бы себе подходящего читателя» – известная цитата из записных книжек А. П. Чехова


[Закрыть] . Совет да любовь! Юрий Робертович… Мне даже его немного жаль.

– А мне нет, – отмахнулся Змей. – Если он такой слепошарый осел, то сам виноват.

– Это его беда, а не вина, – вздохнула я. – Ладно, давай ужинать.

Следующий месяц прошел тонко нервно. Свекровища домой не вернулась. Змей перевез в пансионат ее осенние и зимние вещи, ненужное сложил в коробки и убрал на антресоли. Жильцов нашли через Авито, и только тогда я более-менее выдохнула.

Как там развивался или не развивался ее приятный недороман, мы не знали, но звонила она Змею бодренько, говорила, что все у нее хорошо. Даже иногда проскальзывала тень благодарности за то, что нашел ей такое приятное место.

Впрочем, я призывала себя не расслабляться и не терять бдительности. От таких змеищ можно было ждать чего угодно, в любой момент.

Ладно, говорила я себе, запишем это как плату за хорошего мужа.

Что касается невестки, тут все было сложно. Эта струна по-прежнему звенела. Люся жила у родителей, Кит с ней не общался, только справлялся время от времени о ее самочувствии у тещи. Та ему соболезновала и вообще, как мне показалось, была на его стороне. Мы изредка с ней перезванивались, но чисто информативно.

От Майи я знала, что Люся уперлась: и ребенок ей не нужен, и Киту не отдаст, просто из принципа. Видимо, надеялась, что нянчиться будут бабушка с дедушкой.

– Ничего, Ира, – сказала она. – Ей кажется, что это как с куклой. А родит и столкнется вплотную с прозой жизни, тогда резко передумает, вот увидишь.

Глава 62

Ксения Валентиновна

К концу недели дома я окончательно поняла, что мне очень скучно. Причем скучала я не по Юре и не по пансионату в целом. Мне просто было тоскливо и одиноко. Пожалуй, впервые навалилось ощущение приближающегося конца. Ощущение старости. Это было даже не физическое, хотя и чувствовала я себя не самым лучшим образом.

Есть у нас такой короткий промежуток, в конце августа или в начале сентября, когда еще солнечно и тепло, даже, может, жарко, когда еще все зеленое вокруг, но остро чувствуешь, что лето закончилось. Еще немного – и начнутся холодные серые дожди. Так уж совпало в этом году, и внешнее, и внутреннее. Предчувствие осени – осени года и осени жизни.

Четыре стены и молчащий телефон только подчеркивали это состояние. У Димы своя жизнь. Что бы я ни сделала, ночная кукушка все равно перекукует. Инга… ну с Ингой все, можно было забыть. Какой-нибудь пенсионерский клуб?

Ну и смысл искать, если уже нашла? Ну ладно, Димка нашел, причем принудительно, но теперь-то я могу туда вернуться по собственной воле.

И все же смущал Юра. На расстоянии флер слегка развеялся – настолько, чтобы вернулся здравый смысл.

Что это вообще было-то?

Нет, он мне понравился, но что было с его стороны? Меньше всего хотелось превратиться на старости лет в посмешище. Пусть даже в своих собственных глазах.

Будем в контакте, сказал он.

Ну что ж, мы взрослые люди, к чему ходить кругами. Для этого у нас слишком мало времени.

Открыла вотсап, выбрала его номер и написала:

«Здравствуй, Юра. Я еще в раздумьях, вернуться или нет. Склоняюсь к возвращению, но есть один момент, который смущает».

Ответ пришел минут через десять:

«Здравствуй, Ксюша. И что тебя смущает?»

«Ты, Юра».

«В каком смысле?»

«Я не понимаю твоего отношения ко мне, а когда я чего-то не понимаю, меня это злит».

Злило меня не только это. Гораздо больше злила необходимость что-то выяснять. Но без этого мне там делать было нечего. А еще это напоминало школьные годы.

В девятом классе я встречалась с одноклассником Мишей, но что-то пошло не так. Мы долго и нудно выясняли отношения, писали на эту тему записки, часами разговаривали по телефону, пока ему не понравилась другая девчонка. Я до сих пор помнила тот кисло-горький привкус унижения и досады. Меньше всего хотелось испытать что-то подобное сейчас, на седьмом десятке.

Вот угораздило же!

«Ксюша, ты очень приятная женщина, и я рад был с тобой общаться».

Ах ты, старый козел! Рад он был общаться, видали!

«Я очень надеюсь, что ты все-таки вернешься. И что между нами сложатся более тесные отношения».

Да? Правда? Тесные – это вообще как? В каком смысле?

Я держала телефон в руках и не знала, что написать. Ничего и не стала.

Но прошла по квартире так, словно уже прощалась с ней. Словно прикидывала, какие вещи понадобятся, а что можно раздать или выбросить.

Ночь прошла без сна. Полюбовавшись утром на крамольные сто шестьдесят на сто, я набрала номер главврача и сказала, что хочу приехать на месяц. Если за это время не передумаю, то останусь совсем.

– Конечно, Ксения Валентиновна, – ответил он. – Вы можете уехать в любой день, но учтите, что оплата помесячная и деньги мы не возвращаем.

– Это неважно.

– Ваша комната свободна. Когда вас ждать?

– Послезавтра.

– Прекрасно. До встречи.

Ну вот, я оставила себе лазейку. Путь к отступлению. Если что-то не сложится, в любой момент можно вернуться. Деньги, конечно, немалые. Димка не говорил, я узнала сама. Накопленного хватит надолго, но если останусь совсем, попрошу его сдать квартиру.

Он даже не удивился. Как будто не сомневался в том, что я захочу вернуться. Приехал, помог собраться, отвез. Отнес вещи в комнату, пообещал навещать и звонить и ушел. Сказал, что хочет поговорить с главврачом.

Я разбирала чемоданы и сумки, раскладывала все по полкам и ящикам, при этом волновалась, как девчонка перед свиданием. Решила, что не побегу сама. Встретимся за обедом. Но Юра пришел – узнал откуда-то, что я уже здесь.

– Можно? – спросил, остановившись, как обычно, на пороге.

– Конечно, заходи.

– Я так рад, что ты приехала.

Он присел на стул у стола, поправил нервно свой вечный платочек. Я уже знала, что это не пижонство, что им Юра прикрывает шрам от ранения, поскольку не любит свитера с высоким воротом.

«Я так рад, я так рад», – передразнила про себя, злясь на свое смущение и волнение.

Ну правда как школьница.

– Прогуляемся к озеру после обеда?

– Да, конечно, – кивнула я.

– Тогда не буду мешать. Увидимся в столовой.

Я вернулась к своему занятию, но то и дело застывала с какой-нибудь вещью в руках. То улыбалась глупо, то снова злилась на себя. И даже о времени забыла.

– Добрый день, Ксения Валентиновна, – заглянул, постучав, санитар Павлик. – Обед. Пойдете в столовую или здесь будете?

– Уже? – спохватилась я. – Спасибо, пойду.

Посмотрела на себя в зеркало, причесалась, губы подкрасила. В очередной раз себя обругала. Пошла по коридору, стараясь не слишком торопиться. Не хватало только войти, запыхавшись, как будто неслась, теряя туфли.

Юра сидел все за тем же столом, один. Увидел меня, улыбнулся. Буфетчица Ольга подошла с подносом.

– А вот и вы, – сказала так, словно ни капли не удивилась. – Заказ не делали, поэтому то, что осталось. Не забудьте ужин записать.

Завтрак здесь был шведским столом, а обед и ужин, как говорили, «по билетам». На столах лежали листочки, где отмечали свой выбор из трех вариантов. Кроме тех, у кого была своя диета.

За обедом мы говорили о чем-то нейтральном – как будто продолжили прерванный неделю назад разговор. Закончили, вышли во дворик, оттуда к озеру, к знакомой скамейке. И утки тут же приплыли.

– Ты написала, что не понимаешь моего отношения к тебе, Ксюша, – сказал Юра, бросая им кусочки булки. – По правде, сначала ты показалась мне слишком высокомерной, холодной. Но когда разговорились на следующий день, понял, что это все внешнее. Маска, броня. А где-то глубоко внутри одинокая девочка, которой хочется тепла.

Глаза защипало набежавшими слезами, и я втиснула ногти в ладонь.

Не хватало только расплакаться!

Он взял меня за руку, осторожно разжал кулак.

– Я должен тебе кое в чем признаться, Ксюша.

Глава 63

Ирина

Первый раз мы капитально разосрались со Змеем месяца через полтора после свадебного путешествия. Можно сказать, рекорд для закрытых помещений. И для открытых тоже. Странно, что не раньше, потому что выбешивал он меня регулярно. Слово это, «выбешивал», тоже бесило, но другого я подобрать не могла. Его шуточки подкидывали меня до потолка.

Правда, надолго там, на потолке, я не задерживалась – опускалась обратно и выдыхала. Иногда даже смеялась. Но уж точно не злилась долго. Просто не получалось. Однако вопрос с домом разозлил меня капитально. Впервые мы легли спать в разных комнатах. И на работу утром уехали, не сказав друг другу ни слова.

Точнее, Змей уехал, а у меня на одиннадцать была назначена деловая встреча, поэтому я притворилась, что сплю, и встала, когда он уже ушел.

Началось все вчера, как обычно, без объявления войны. Змей задержался, я поужинала одна и завалилась на диван с Моней смотреть сериал. Еще подумала, что как-то подозрительно спокойно. И на работе все нормально, и свекровушка помалкивает в своей богадельне, и даже Люся о себе не напоминает. Тихо – это не к добру.

Дорогой супруг ввалился в первом часу, когда я уже легла. Не то чтобы в хлам, но в полсвиста и сверх меры веселый. Я внутренне подобралась.

– Кысь, – заявил он, плюхнувшись рядом на кровать, прямо в костюме, – я нашел дом. Далековато, правда, в Репино, но классный. И всего сто сорок лямов. Завтра едем смотреть.

– Так, не понял. А ты меня вообще спросил?

– Спросил, – нагло заявил он. – Мы же это обсуждали.

Мы действительно обсуждали, где будем жить после свадьбы, но этот вопрос не выходил за рамки «у меня или у тебя». У меня была большая трешка в Выборгском районе, оставшаяся от маминых родителей, у Змея – здоровенная четырехкомнатная в центре. Победила я, но он сдался с формулировкой «ладно, поживем пока у тебя, а там будет видно». Кажется, он понял это иначе, чем я.

– Змей, я не хочу дом, тем более в жопе мира. Даже если у тебя есть сто сорок свободных лямов. Я хочу жить в городе. У нас дача есть. И у тебя, кстати, тоже.

– Не путай жопу с пальцем. Дача – это дача, а дом – это дом.

– Вот именно! Чтобы содержать дом, нужна прислуга, причем постоянная, а не приходящая раз в неделю тетка.

– В чем проблема? Там есть домик для прислуги. Минимально нужны домработница, садовник и пара охранников. Опционально – повар. Мой знакомый – директор агентства по найму домашнего персонала.

– Дима, мне это не нравится!

– Дом – это статус и удобство. Все нормальные состоятельные люди рано или поздно перебираются в собственные дома.

– Во-во! Статус! Понты, а не удобство. Пойми, я тоже выросла в небедной семье, но мне некомфортно, когда в доме постоянно торчат посторонние люди. И я не хочу тратить четыре часа в день, чтобы добраться на работу и с работы.

– Ну ты можешь вообще не работать.

– Что?! – заорала я так, что Монька мявкнул и выскочил из спальни. – Не работать? Иди ты знаешь куда?

– Кысь, ну не психуй! – снисходительно усмехнулся Змей и запустил руки под одеяло.

– Убери лапы на хер!

– На хер? Вот так?

Он встал, расстегнул ширинку и вытащил означенный фрагмент организма, который тут же поднялся в боевую стойку.

Его все это еще и заводит? Ну не сволочь ли, а?

Я запустила в него подушкой, взяла одеяло, ушла в гостиную и бахнула дверью, сопровождаемая его издевательским хохотом.

Точно сволочь! Еще и смешно ему!

Змей болтался по квартире, рычал кофемашиной, пел в душе – бедные соседи! Угомонился только в начале второго. Я ворочалась на диване и злилась до слез. На него злилась, а еще потому, что ситуация выглядела ну просто по-идиотски. Типа богатые тоже плачут. Кому рассказать – скажут, что баба тупо бесится с жиру. Ей предлагают дом за сто сорок миллионов, причем не в ипотеку, плюс прислугу. А она кобенится.

Идиотка, блин!

Когда утром за Змеем закрылась дверь, я встала и пошла в ванную. Жаба приветственно кивнула и осклабилась. Я посмотрела на вешалку – полотенце для рук исчезло.

Жаба – это была моя подружка. Мусорник в виде жабы с качающейся крышкой. Кит подарил ее мне на день рождения, когда еще учился в школе. Один глаз подстерся, словно она подмигивала. Когда дверь в ванную открывалась, от движения воздуха крышка начинала качаться, выглядело так, будто жаба ухмыляется. А еще она лыбилась, сожрав какой-нибудь мелкий предмет, упавший с полки или с раковины. Но особенно довольной выглядела, проглотив соскользнувшее с крючка полотенце.

– Зараза! – сказала я, вытащив полотенце из ее утробы. – Чтоб тебя разорвало!

Жаба обиженно качнула башкой, не желая расставаться с законной добычей. Наверно, мысленно обложила меня матом. Но мне вдруг стало смешно. Злость куда-то испарилась.

Выйдя из ванной, я взяла телефон и написала:

«Змей, вечером обсудим спокойно».

«Океюшки», – прилетело в ответ в сопровождении порнокартинки, от которой у меня зазудело в одном месте.

Сдаваться я не собиралась, потому что дом в Репино не хотела категорически, но можно было обговорить альтернативные варианты. Например, таунхаус в городской черте.

Вечером я лежала на диване и компульсивно делала мусорные ставки на андердогов в десяти букмекерских приложениях по кругу. Андердоги мстительно проигрывали. Я нервничала. Моня уловил мой настрой и заныкался от греха подальше.

Змей пришел в десятом часу, когда я уже снова злилась до пены из ушей. Причем позвонил в дверь. Я открыла, собираясь сказать все, что думаю, но напоролась на букет лиловых роз. А в следующую секунду уже стояла носом в стенку и со спущенными штанами. Одна его рука полировала сосок, в другой он держал розу, которой щекотал между раздвинутыми на ширину плеч ногами.

М-да, как-то не так я представляла себе спокойное обсуждение.

И это была последняя связная мысль в этот вечер…