Текст книги "Красавица и свекровище (СИ)"
Автор книги: Евгения Серпента
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
Глава 48
Людмила
Ненавижу! Всех! Никиту – первого, но и остальных тоже. До такой степени, что аж в глазах темно. Сижу на кровати, смотрю в окно, машинально растираю немеющие пальцы.
Мать приехала утром и начала убеждать, чтобы я осталась в той сраной дыре. Мол, я же говорила, Люся, оформи страховку, а задним числом этого сделать нельзя. Только платно теперь.
Со мной началась истерика, соседки скривились и съебались на полусогнутых. Я орала, что тут даже нормальной платной палаты нет, я вынуждена лежать с каким-то быдлом и слушать истории, как они трахаются со своими мужиками. Что кормят всякой отравой, персонал сплошное хамье. И что лучше я сделаю аборт, чем все это терпеть. Мое тело – мое дело. Не нужен мне этот ребенок, не хочу носить, не хочу рожать. Все!
В итоге мать отвесила мне оплеуху и приказала заткнуться, пока меня не перевезли в дурку, где буду сидеть в смирительной рубашке до самых родов.
Они сговорились, что ли? Про дурку?
Пока я жевала сопли, она сделала несколько звонков и договорилась, чтобы меня перевезли в стационар той клиники, куда я ходила к гинекологу. Пришла все та же мерзкая медсестра, вкатила укол, после которого я растеклась, как жидкая плесень, даже язык больше не ворочался. А потом уселась рядом на стуле – наблюдать. А то вдруг я с кровати пузом на пол спланирую или еще что-нибудь. А мать тем временем бегала по отделению и базарила с врачами.
Мне помогли одеться и под ручки вывели к скорой. Мать поехала со мной, а в клинике уже ждал Никита, который в мою сторону даже не посмотрел. Меня увели в палату, а они с матерью ушли общаться с врачами.
– Очень надеюсь, что это была просто истерика, а не всерьез, – сказала мать, зайдя в палату.
Я отвернулась и молчала, пока она не ушла. И вот теперь сижу и не знаю, что делать. Потому что ни разу не шутила. И это была не истерика. Не хочу рожать, тем более от этого мудака. Я с ним, разумеется, разведусь. Но надо еще подумать, как сделать это максимально неприятно для него.
Открывается дверь, входит Ольга Сергеевна, врачиха, которая ведет мою беременность. Садится с каменной мордой на стул у кровати.
– Я должна с вами поговорить, Людмила Алексеевна. Серьезно.
Ну ясно, ее уже накрутили. Как же это подло, когда даже родная мать против тебя! Про мужа молчу. Какой он нахер муж!
– Я сразу поняла, что беременность у вас нежеланная. И что оставили ребенка только под давлением мужа и родителей. Да вы и не скрывали. Но оставили, поэтому не стала вас расстраивать. Не всякую информацию стоит выкладывать беременной женщине. Достаточно того, что это есть в карте. И сразу сказала, что вам нужно особое наблюдение.
Мне становится страшно. О чем это она? И что там в карте? Я не заглядывала, не особо любопытно было.
– Людмила Алексеевна, в ваших интересах сохранить эту беременность. Получится или нет, это другой вопрос. Шансы высокие. Но если прервать ее искусственно, скорее всего, она станет вашей первой и последней.
– Это вас мои родственники попросили так сказать? – пальцы немеют все сильнее. – Чтобы я не думала об аборте?
– Они не просили. Просто сказали, что у вас есть такое желание. Вынуждена вас огорчить. Вы на семнадцатой неделе. После двенадцати недель аборт делают только по медицинским и социальным показаниям. У вас ни того ни другого. Ни один врач легально на это не пойдет. А если и пойдет или вы сами что-то предпримете, бесплодие вам гарантировано. Даже ЭКО не поможет.
В желудке словно кусок льда. Я не хочу этого ребенка, сейчас. И позже тоже. Но это не значит, что не захочу никогда. И все же упрямо качаю головой:
– Я вам не верю.
Она берет мою обменку, открывает в самом начале, на вклеенном заключении узи, сделанном на первом приеме.
– Карта была у вас. Вы же не думаете, что я в сговоре с вашими родными с самого начала?
Ее палец подчеркивает два слова: «синдром Ашермана» с вопросительным знаком в скобках.
– Что это значит? – Губы шевелятся с трудом.
– Спайки из соединительной ткани в полости матки. Хорошо, что вам вообще удалось забеременеть. Сейчас их немного, и они не мешают плоду развиваться. Наблюдение необходимо, возможны осложнения при родах, но в целом прогноз благоприятный. Потом может потребоваться оперативное лечение, если захотите еще ребенка. Если же беременность прервется, то травматизация слизистой усугубит процесс. При естественном прерывании меньше, при искусственном сильнее. Если не верите мне, могу пригласить других врачей. Или сами найдите того, кому доверяете. В конце концов, почитайте интернет.
Она встает и идет к двери, но останавливается на пороге.
– И вот что еще, Людмила Алексеевна. Возможно, перспектива бесплодия вас не пугает. Но имейте в виду, что при попытке прервать беременность… неквалифицированным способом кровотечение может быть фатальным. Его просто не удастся остановить. Я не запугиваю, а предупреждаю.
Я остаюсь одна. За окном мерный гул проезжающих по проспекту машин. Пытаюсь убедить себя, что все это вранье, но не получается. Беру телефон, набираю в поиске «синдром Ашермана», читаю. Все так, как она сказала.
Заглядывает медсестра, спрашивает, пойду ли я обедать в столовую или буду есть в палате.
Ну да, это не какой-то там государственный роддом! И просить не надо, принесут и в рот положат. За все заплачено.
Отказываюсь – говорю, что не хочу. Она не настаивает.
До самого вечера лежу и смотрю в потолок. На ужин приносят что-то вполне съедобное, но аппетита нет, заталкиваю в себя через силу. Если утром будет тошнить, то хоть не на пустой желудок.
В общем… хочешь не хочешь, а придется рожать. Ну а дальше? Дальше посмотрим.
Глава 49
Ирина
Неделя пролетела как один день. Море, солнце, тонны фруктов, экскурсии, экзотическая еда – все это фоном или приправой к сексу.
– Змей, я даже в молодости столько не трахалась, – сказала, растекаясь от его ласк. Во всех смыслах растекаясь. – Ты прямо энерджайзер.
– Во-первых, мы молодожены, нам положено, – ответил он, притормозив. Потому что продолжать и говорить одновременно было бы проблематично. – Во-вторых, батарейка – это ты. Я от тебя заряжаюсь. Насчет молодости… не скажу. Не помню.
– Ага, дедушка старенький, в маразме. Как в анекдоте, склероз замучил. Когда пришел исполнить супружеский долг пятый раз подряд. А я, наверно, заряжаюсь от тебя.
– Ну да. Закон сообщающихся сосудов.
Поскольку, говоря это, Змей вошел, как всегда, резко и глубоко, прозвучало очень… эм… возбуждающе. Хотя, казалось бы, куда уж больше. И так приходилось себя придерживать, чтобы кончить одновременно с ним. В этом был особый кайф. Правда, потом я уже перестала. Он умел сделать так, чтобы получился дабл, причем второй раз даже ярче и сильнее. Такого у меня не было ни с кем, только с ним.
Иногда прилетало такое… досадное. Мол, сколько времени потеряно. Но я каждый раз обрывала себя, напоминая, что нет, все получилось так, как надо. Вовремя. Потому что тогда он слишком меня бесил, и я была слишком нетерпимой. Ничего бы не вышло. Плохо, конечно, что Кит вырос без отца, но даже поженись мы тогда, все равно очень скоро развелись бы, я в этом не сомневалась.
– Ирка, ты такая красивая, – шептал он, рисуя пальцами длинные извилистые линии на моем теле. – Все время тебя хочу. Даже когда уже не могу.
Я нежилась в лучах тропического солнца, подставляя себя его взглядам и прикосновениям. Ждала, когда звенящая истома снова нальется желанием, чтобы продолжить. Мы правда были как сообщающиеся сосуды – наполняясь им друг от друга.
Один раз? Да ну, несерьезно. И два тоже. Три как минимум.
Я понимала, что так будет не всегда. Даже долго не будет. Все-таки не молоденькие. Хорошо если один, и то не каждый день. Поэтому сейчас набирала про запас. И нет, ничего не натирало, не жало. Видимо, когда в охотку, ничего не стирается.
Была, правда, одна небольшая опаска. Что Змей возьмет и скажет: Ирка, а давай еще ребеночка родим. Это было бы слишком. Ну да, рожают в сорок, но это как ставка ва-банк. Может, и выиграешь, но вероятность проигрыша в разы больше. Либо ребенок больной, либо мамаша, либо оба. Если бы еще у нас не было детей, могли бы подумать. Но у нас был сын. Я считала, что этого вполне достаточно. Впрочем, Змей ни о чем подобном не заикался, и я надеялась, что не заикнется.
– Ирка, а давай…
Я вздрогнула и приподнялась на локте.
– Ну… говори.
– А чего ты так испугалась? Я хотел предложить вечером в ресторан не ходить, взять жрачку и устроить пикник на пляже. В конце концов, неделя прошла, а тебя еще ни одна сколопендра за жопу так и не цапнула.
Сколопендра имела все шансы стать нашим семейным мемом. В старости такие: а помнишь сколопендру? И подмигиваем друг другу. А правнуки: а чего там, чего там? А мы: маленькие еще такие вещи знать.
– А если цапнет? Вторая неделя пропадет даром. Ни сесть, ни лечь.
– Ну почему же даром? – хмыкнул Змей. – Спать будешь стоя, как лошадь. И трахать тебя тоже буду стоя. Кстати, почему-то у нас эта позиция плохо отработана. А у нее богатые возможности. Хочешь, потренируемся?
Чертов Змей! Я не то что согласиться, даже подумать не успела, хочу или нет, а уже стою носом в стенку. Ноги на ширине плеч, пальцы полируют клитор, а член – по ощущениям – достает до самых гланд.
Ничего себе! Аж искры из глаз!
– Нравится? – спросил он на ухо, лизнув шею.
– Н-необычно, – только и смогла сказать я.
Оргазм получился такой, что все внутри скрутилось в узел. Я даже мимоходом испугалась, не отвалится ли печень, но старушка выдержала. Зато у меня сил уже не осталось.
– Да-а-а, это было круто – пробормотала, пытаясь отдышаться. – И правда, богатые возможности.
На полусогнутых добралась до кровати и рухнула. Змей лег рядом, положил руку на живот.
– Ну так что? Пикник?
– Угу.
В смысле, все что хочешь, только отстань, дай умереть спокойно.
– Вот как надо уговаривать. – Он самодовольно ухмыльнулся.
Ну не сволочь ли?
Пискнул мой телефон. Змей дотянулся до тумбочки, бросил его мне на живот.
Кит докладывал, что все «в погоде», новостей нет.
– Змей, ты знаешь такое выражение – «все в погоде»?
– В смысле? – удивился он. – Первый раз слышу. Может, Т9? Все в порядке?
– Может. А может, что-то новое. У зумеров сленг меняется раз в сутки, я их уже не понимаю.
– Фигня вопрос, Джульетта, внуков вообще не будешь понимать. Я как школоту услышу, тихо фигею – как будто на другом языке говорят. Одно утешает: мат у всех один, найдем общий язык, если что.
– Спасибо, успокоил.
В погоде или в порядке – главное, что новостей нет. No news is good news [22]22
(англ.) Отсутствие новостей – хорошая новость
[Закрыть] . За неделю новостей и правда не появилось. Невестку держали в больнице, свекровь в доме престарелых, ой, в пансионате. На волю они, вроде, не рвались. Папа тоже докладывал, что все хорошо. Можно было спокойно предаваться узаконенному разврату без лишних мыслей о том, как все обстоит дома.
Змей был прав: это только передышка на пути. Оазис. Вернемся и пойдем по пустыне дальше, караваном из двух верблюдов. Потому что само не рассосется. Наоборот, станет только хуже.
Ничего. Как-нибудь справимся. Потому что вдвоем. Вместе.
Глава 50
Ксения Валентиновна
Первые дни я чувствовала себя как в тюрьме. Как будто приговорили к пожизненному заключению за чужие преступления. Прямо как в голливудском боевике. Только там герой умудряется сбежать и отомстить всем так, что чертям в аду становится тошно. Я говорила себе, что все это ерунда. Что через две недели вернусь домой. Но от ощущения этого все равно было никак не избавиться.
Читала, собирала пазлы в телефоне, смотрела телевизор. Из комнаты выходила разве что во дворик, да и то, убедившись сначала, что там никого нет. Не хотелось ни с кем разговаривать. Только начни общаться со старичьем – и тут же сама сразу станешь такой же бабкой. Инга – там было другое. Я все-таки ее знала с детства. Но Инга – все. Перевернутая страница.
А потом сломался телевизор. Как раз перед сериалом, который я смотрела. Санитар пообещал вызвать мастера, а пока предложил посмотреть в общей гостиной. Пришлось выбирать между очередной серией и какими-то людьми рядом. Конечно, я могла бы найти сериал в интернете, но уже привыкла к этому ритму. Как когда-то смотрели «Рабыню Изауру» и «Просто Марию» – четко по одной серии, раз в день. В одно и то же время.
Ладно, посмотрю и уйду. Не кружок по интересам.
В гостиной у телевизора сидело пятеро мужчин, кто в креслах, кто на диване. Ну правильно, у всех в комнатах телевизоры, но этим, видимо, нравилось смотреть в компании и делиться впечатлениями. Потому что смотрели они, разумеется, футбол. Болеть вкуснее вместе.
Почему-то мне и в голову не пришло, что каналов множество, далеко не всем интересен дамский сериал. Не требовать же, чтобы переключили.
То есть я, конечно, могла бы попросить, но с какой стати им идти мне навстречу? А требовать? Публика тут явно не простая, откусят голову и шейным позвонком в зубах поковыряются.
– Присаживайтесь, – предложил сидящий в кресле… кто?
Назвать его стариком не поворачивался язык. Пожилой джентльмен – так вернее. Вполне в английском стиле. Лет семидесяти на вид, густые седые волосы зачесаны на косой пробор, щеточка усов. Одет не в какой-то там спортивный костюм, а в черные брюки, белую рубашку и льняной пиджак. И даже шейный платок под воротником. Наверно, какой-нибудь ответственный работник в прошлом. Или, наоборот, человек искусства.
– Да нет, спасибо, – отказалась я. – Вы тут футбол смотрите, не буду мешать.
– А он сейчас кончится, и мы уйдем. Смотрите что хотите.
Мой сериал начинался минут через пять, можно было и подождать. Я присела на диване с краешку, исподтишка разглядывая собравшихся. Все хорошо в возрасте, тот, с платочком, похоже, самый молодой. Но ухоженные, прилично одетые. Хотя чему удивляться, этот «пансионат» точно не для бедных.
Матч и правда закончился, старички поднялись, обмениваясь впечатлениями. Один шел сам, двое с палочками, еще один с ходунками.
– Посижу с вами, если не возражаете, – сказал тот, что с платочком, протянув мне пульт.
– Да, конечно, – кивнула я, переключив канал. – Если хотите.
Он и правда внимательно смотрел на экран, а как только началась реклама, повернулся ко мне:
– Разрешите представиться? Юрий Робертович Навроцкий, генерал-майор в отставке.
Генерал? Ну хотя выправка вполне так военная. Военные мне никогда особо не нравились, но я с ними толком и не общалась.
– Очень приятно. Ксения Валентиновна Смеян.
– Смеян? – переспросил он. – А Николай Евгеньевич Смеян случайно не ваш родственник? Который в Балтийском пароходстве работал?
– Свекор. Вы были с ним знакомы?
– Да, случалось пересекаться. Вы здесь новенькая? Я вас раньше не видел.
– Четвертый день. Просто все больше у себя.
– Не скучно?
– Нет. – Я покачала головой. – Это… отдых. Сын с невесткой уехали в отпуск, предложили две недели пожить здесь. Чтобы не беспокоиться. Мало ли.
– Две недели? – Юрий Робертович рассмеялся. – Не обижайтесь, но, как говорится, нет ничего более постоянного, чем временное. Нет, я не намекаю, что вас отсюда не заберут. Я тоже так же в свое время. На полгода, пока дети за границей. Хотя вполне способен себя обслуживать. Но сердечко пошаливает. Случись что… Как вы сказали, мало ли. Сначала ждал, когда вернусь домой. Ну как же, свое, привычное. А потом освоился. Условия хорошие, персонал приятный, компания подобралась тоже неплохая. Даже не хотелось уезжать. Пожил дома пару месяцев – и вернулся. Насовсем. Ну, надеюсь, что так.
Реклама кончилась, а в следующий перерыв я сказала:
– Не знаю, я так далеко не заглядываю. Мне пока здесь не слишком… уютно. Я привыкла быть хозяйкой своему времени. И вообще…
– Ну так здесь же не пионерлагерь, строем не водят. Ну да, есть какое-то расписание, но если на обед опоздаете, без еды не оставят. Мне так вот даже дисциплины немного и не хватает, я к другому привык. Еще когда летехой был, ванькой-взводным, гонял своих так, что писк стоял.
– А вы в каких войсках служили?
– В десантных.
– Ого! – Я посмотрела на него с интересом. – Не какой-то там стройбат.
– Ну, без стройбата тоже никуда. Два солдата из стройбата заменяют экскаватор. А мы – да. Считались элитой. Тогда еще про спецназ мало кто знал. Из гражданских. А в десантные училища валом шли. Особенно когда фильм про десантников вышел.
– «В зоне особого внимания»?
– Да. Но я тогда служил уже.
Так мы разговаривали в перерывах, а когда серия закончилась, вышли в садик и продолжили беседу там. Я и не заметила, как пролетело время.
– Пора. – Юрий Робертович посмотрел на часы. Разумеется, командирские, как же иначе. – Придет Танечка укол делать, а меня нет. Давайте завтра к озеру прогуляемся, если погода позволит?
– Так нельзя же? – удивилась я.
– Если нельзя, но очень хочется, то можно, – подмигнул он. – Я договорюсь.
– Хорошо, – согласилась я. – Тогда до завтра.
Глава 51
Ирина
«Ирина, вы давно не делали ставок. Дарим фрибет [23]23
Здесь и далее букмекерские термины: фрибет – ставка на деньги, данные букмекером в долг; экспресс – ставка на два и более игровых события сразу; вагон – каждое из событий экспресса; кэф – коэффициент; беттер – человек, делающий ставки, игрок; луз – проигрыш; банкролл – сумма, выделенная на игру; выхлоп – чистая прибыль от ставки; кабанчик (лесенка) – цепочка ставок, где сумма каждой последующей – выхлоп от предыдущей; вилка – стратегия игры, когда две одновременные ставки на противоположный исход делаются у разных букмекеров; андердог – команда, не являющаяся фаворитом
[Закрыть] в надежде на ваше возвращение».
Убиться веником, приложение-букмекер вспомнило обо мне. Птичка давно не приносила в клювике денежек, надо срочно подкинуть халявного сыра в мышеловку. Нельзя позволить лудоману соскочить с крючка. Я и правда давненько не заглядывала, потому что ставки делала, только если сильно нервничала. Да и некогда было. Но фрибет же…
В душе Змей фальшиво и громко распевал про худи – до визга кринжовый молодежный хит. Как большинство людей с фатальным отсутствием слуха и голоса, он обожал петь. Мне каждый раз словно уши натирало песочком изнутри, но я мужественно терпела. Могла бы, конечно, попросить не горлопанить при мне, но зачем? Я не умру, а человеку приятно.
– Пока ты где-то там по барам жмешь другую, – голосил он сквозь плеск воды, – а мне уже по барабану, газ в пол, я еду прямо, очищаю карму [24]24
Джиган, Artik Asti и NILETTO, А. Попов. «Худи»
[Закрыть] .
О боже… Ну ладно, глянем, что там подкинули.
Три килорубля, ничего так. Но только на первый взгляд. Поставить надо одной ставкой на экспресс – как минимум два вагона сразу, и с кэфом не меньше двух с половиной. И срок годности истекает через сорок минут.
Особо выбирать не стала, да и не из чего было. Сделала ставку на две какие-то африканские команды, которые уже подбирались к финальному свистку, и всего через пять минут сказала свое стандартное ахтыжблядь .
Одновременно с открывшейся дверью ванной.
– Чего там у тебя? – насторожился Змей, поправляя полотенце на чреслах. – Что-то случилось?
Хм… как будто за мастурбацией застукал. Нет, гораздо хуже, потому что в этом случае он охотно присоединился бы к оргии. Признаться в игромании было стыдно, но и врать не хотелось.
– «Ваша ставка не сыграла, но, возможно, повезет в следующий раз», – прочитала я сообщение букмекера.
– Ирка, да ты беттер? – заржал Змей, рухнув на кровать. Полотенце свалилось и упало на пол. – Нет, как это будет? – Он пощелкал пальцами. – Беттерша? Беттерица?
– Чего ты ржешь, образина? – обиделась я. – И вообще… болезнь стабилизирована, контроль сохраняется. Я играю, только когда психую.
– А сейчас чего психуешь?
– Сейчас не психую. Сейчас фрибет дали.
– А, ну да, – кивнул Змей с серьезным видом. – Фрибет – это святое. И много слузила?
– Три тонны.
– Обидно. Но хоть не свои. Хочешь, присоветую стратегию?
– Змей, ты меня пугаешь. – Я отложила телефон. – Для меня это просто способ снять стресс, а ты как-то слишком уж в теме.
– Кысь, ты боишься, что я пущу по пизде семейное состояние? Нет, не пущу. У меня тоже порок стабилизирован и за рамки банкролла не выходит. Сейчас редко играю, только на футбол и на знаковые матчи, чтобы посмотреть и поболеть. А одно время сидел на этом плотно. Но всегда себя контролировал и ставил только на выхлоп.
– Кабанчик? – фыркнула я. – Ты это мне хочешь посоветовать?
– Да, кабанчик. Но нет, не это. И даже не вилку, потому что за это блочат.
Мне стало любопытно. А главное – весь стыд тут же испарился. Как хорошо иметь общий порок, можно не стесняться и даже обсуждать его.
– На вилке надо считать, и очень быстро, это не для меня. Ну так и что?
– Ставишь реально хорошую сумму на маленький кэф в последнюю минуту матча. Ловишь прямо перед закрытием котировок. Риск минимальный, выхлоп за счет высокой ставки получается хороший.
– Да конечно! – Я аж подпрыгнула от возмущения. – Минимальный, да, но очень уж обидно слить десятку, когда какой-нибудь гондон закатит мяч за пять секунд до свистка!
– Ирка, с тобой просто сдохнешь! – Змей захрюкал в подушку. – Как ты его! Человек старается ради родной команды, а ты… ради своей выгоды…
– Да ну, блин! – Я треснула его по спине. – Я вообще не ради выигрыша. Мне азарт важнее. Чтобы отвлечься. Кто-то пьет, кто-то жрет, я играю. И ставлю обычно немного, на андердога, с большим кэфом. Выигрываю редко, но жирно. И даже не вывожу. Оставляю на развод. Зато адреналина в процессе – полные трусы. Стресса как не бывало.
– Предлагаю как-нибудь сделать противоположные ставки на какой-нибудь кубковый матч. Вот будет азарт! Можно даже в спортбар пойти.
– Змей, не буди во мне зверя! Мы же подеремся.
– Ты ж моя озвериновая звериха! Подраться из-за футбола – это так секси. – Его рука пробралась под резинку моих трусов. – Это я проверяю, как там с адреналином. Полные или не полные. Ух ты, как мокренько!
Я вообще-то тоже собиралась в душ – чтобы мирно, вполне по-супружески лечь спать. Но куда там! Когда Змей медленно, с оттяжкой облизнул палец, эти намерения пошли… да, по тому самому месту, из которого он его вытащил. В самом буквальном смысле.
Угомонились мы далеко за полночь. Как тут было не пожалеть соседей! Но нет, свой секс всегда важнее чьего-то там спокойствия и здорового сна. Ну правда, кто в такой момент думает о каких-то там соседях. Да и потом сегодня мы, завтра они. А если они нет, то им же хуже. Тогда пусть завидуют и злятся.
– Кстати, забыл тебе сказать, – спохватился Змей, когда я уже начала дремать в его объятиях. – Матушка сообщение прислала.
– Ну ты нашел время! – Меня аж подкинуло, и сон сразу улетучился. – Что там опять еще?
– Да успокойся. – Он погладил меня по бедру. – Написала, что пансионат не так уж и плох, как ей сначала показалось. В переводе на человеческий – ей там нравится. Наверно, нашла кого можно построить.
– Вот бы еще Люське понравилось в больнице, – пробурчала я, устраиваясь поудобнее. – Чтобы осталась там навсегда. Но это уже утопия, к сожалению.
