Текст книги "Красавица и свекровище (СИ)"

Автор книги: Евгения Серпента

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 28

Людмила

Ник со мной не разговаривает, но я делаю вид, что сама не разговариваю с ним. Что смертельно обижена и до самой смерти не прощу. Он меня еще не знает. Я могу молчать долго. Пока не приползет на карачках умолять о прощении. Но я еще подумаю, а стоит ли. Так обращаться с матерью своего ребенка!

Надо сказать, Ник меня удивил. Кто бы подумал, что он может быть таким… хамом трамвайным. Казался-то спокойным, мягким. Вполне подкаблучником, которого можно дергать за веревочки.

Я пожаловалась маме. Разумеется, всего говорить не стала. Сказала, что мне было нехорошо, а Ник грубо со мной разговаривал и вызвал скорую. И что? Она встала на его сторону! Мол, правильно сделал, что вызвал. А мне надо быть поспокойнее, наверняка ведь сама его спровоцировала.

Вот так вот! Родная мать против меня. Может, еще усыновит любимого зятя?

Зато бабка Ксюша мне как раз посочувствовала. Написала, спросила, как у меня дела. Я ей тоже пожаловалась, но аккуратно. Мол, Ник расстроился из-за матери, а я из-за того, что тот расстроился. Она начала расспрашивать, что там случилось. Если б я знала, рассказала бы, конечно. Хоть с кем-то зубы поточить. Тем более о свекровь.

Звонок – из клиники, где я наблюдаюсь. Туда уже сообщили, что был вызов скорой. Не зря врач обменку смотрел. Интересуются самочувствием, предлагают прийти на внеплановый осмотр. Отбрехиваюсь, что просто закружилась голова, а муж испугался. Звонок злит меня еще сильнее. Оправдывайся теперь из-за этого идиота!

От мысли, что вся моя жизнь закончилась, становится холодно. Ну не в буквальном смысле закончилась, конечно, но я вдруг понимаю, что ничего интересного в ней больше не будет. Рожу ребенка, буду его растить, вместе с Ником. Ребенок вырастет, я состарюсь и умру. И все.

Господи, какая тоска! А ведь казалось, что впереди еще столько всего. И даже если мы с Ником разведемся, все равно моя жизнь прежней уже никогда не будет. Потому что стану кем?

Правильно, мамашей.

Мамаша – это что-то такое толстое и скучное. А если и не толстое, то все равно унылое. Пеленки, горшки, садик, школа… А все чертов Ник. Он виноват. Не можешь вовремя вытащить, так и не трахайся без резинки тогда. А потом еще нос в мусорник сунул с какого-то перепугу. Так бы сделала тихонько лекарственный аборт, никто бы и не узнал. И замуж не надо было бы выходить.

Интересно, ребенок знает, что я о нем думаю? Что нисколько его не хочу и не жду? Что он для меня лишь досадная оплошность, испортившая жизнь? Может, мне и удастся полюбить его, когда он родится, но сейчас – точно нет. Что там можно любить? Головастик, который поселился в животе и сосет из меня соки.

А ведь и я когда-то была такой! Сложно поверить.

Ник как уехал куда-то с утра, так и пропал с концами. А если мне и правда станет плохо? Ну ладно на меня ему плевать, так над ребенком же трясется.

Мне снова становится жаль себя и снова хочется плакать – уже по-настоящему, не для демонстрации. Ну почему у меня все так по-дурацки складывается?

Ладно, пока Ника нет, сбегаю в пекарню. Хоть какая-то радость. Главное, сильно не увлекаться, а то разожрусь, как корова, будет вообще трындец. Точно, толстая клуша.

Надеваю сарафан, слегка подкрашиваю глаза, спускаюсь. За стойкой какой-то новый мальчик, раньше его не было, работала девушка. Улыбается мне, принимая заказ, я улыбаюсь ему.

Боже, на свете, оказывается, еще есть и другие мужчины, кроме душнилы Ника! Мужчины, которые смотрят на меня с интересом! Жаль только, что обручалка на пальце этот интерес срезает. Надо будет снять. Скажу, что пальцы отекают.

Сажусь за столик, туплю в телефон, искоса поглядывая на него. Как ловко он все делает! Пекарня маленькая, он один и принимает заказы, и разносит. Подходит, ставит передо мной бамбл, манговый чизкейк и блюдечко с двумя разноцветными макаронами.

– Я, вроде, не заказывала, – касаюсь блюдца ногтем.

– А это комплимент от заведения, – снова улыбается он. – Приятного аппетита.

Даже если этот комплимент нераспроданная просрочка, все равно приятно.

Ну вот, много ли человеку нужно для счастья? Для счастья, конечно, нужно много чего, а вот чтобы настроение повысилось, такой мелочи вполне достаточно.

– Как вас зовут? – спрашиваю, откусив половинку макарона. – Не видела вас здесь раньше.

– Кирилл, – отвечает он. – Второй месяц работаю. Наверно, не в мою смену заходили. А вас как зовут?

– Людмила.

– Очень приятно.

У стойки уже толпится народ, и он отходит.

Кирилл, значит. Будем знать. Теперь есть еще один повод тайно сюда забегать, не только за кофе с плюшками. Буфетчик – это, конечно, ниже плинтуса, но для тонуса сойдет. Жаль только, что скоро вылезет пузо, и никаким широким пальто будет не замаскировать. С замужней женщиной можно пофлиртовать, а вот с беременной – дураков нет.

Допиваю, доедаю, еще немного сижу, но народ прибывает, надо освобождать место. Иду к выходу, по пути машу Кириллу рукой, он машет в ответ.

Есть контакт!

В лифте телефон взрывается звонком. Ник!

Не отвечаю, пусть побесится. Открываю дверь квартиры – и вижу его.

Вот ведь зараза!

– Ну и где ты была? – спрашивает мрачно.

Молча снимаю босоножки, думая при этом, ответить или нет. И все-таки снисхожу:

– Гуляла. Вокруг дома. Воздухом дышала. Что, нельзя?

– Можно, – отвечает и уходит в гостиную.

Так, да? Ну ладно, продолжай, Никита, продолжай. Посмотрим, у кого первого нервы не выдержат.

Ухожу в спальню, ложусь, открываю в телефоне маджонг. Там дохулион уровней, можно играть вечно – пока не заснешь. А все остальные пусть идут в сад. Или еще дальше.

Глава 29

Ирина

Весь день меня трясло, и даже на работу отвлечься не получалось. Я готовила себя к тому, что из разговора ничего не выйдет.

Надейся на лучшее, но готовься к худшему – это вполне могло бы стать моим девизом. Я всегда прокручивала в голове наихудший из возможных вариантов. Кто-то считает, что так притягивается негатив, но я смотрела на это иначе.

Получится – хорошо. Не получится – я буду морально к этому готова. Не ударит обухом по голове. Уж лучше так, чем настроиться на удачу и получить по этой самой голове… пиздык.

Хватит, Ира, успокойся, уговаривала я себя. Даже если и так, это не трагедия, не конец света. Жила ты столько времени одна, проживешь и дальше. Зачем нужен мужик, который тебе не верит? Даже если он трахается как бог. Для семейной жизни одной постели маловато будет.

Да и вообще – каким он был, таким и остался. Одни понты и дурацкие шутки.

Я упорно гнала прочь мысль, что понты и дурацкие шутки – лишь защитная маска мальчишки, который вырос в неудачной семье. В семье, где отцу не было до сына никакого дела, а мать пыталась слепить из него пирожочек. Что настоящий Змей – как раз под этой маской. И есть, и был. Просто когда-то я этого не разглядела. Не успела разглядеть. Или не захотела.

И другую мысль гнала – что он мне нужен. Очень нужен. И как бы я ни хорохорилась сейчас, без него мне будет очень плохо.

Часов с пяти я даже не пыталась изобразить рабочую деятельность. Отпустила Алену домой, а сама сидела и тупо пялилась в экзотических рыбок, плавающих в аквариуме скринсейвера. А когда открылась дверь, дернулась так, что мышь улетела под стол.

– Добрый вечер, – сказал Змей с непроницаемым лицом и пододвинул стул поближе.

Я почувствовала себя непроходимой идиоткой. Сидела и таращилась на него. А он на меня.

– Хорошо, я помогу тебе начать, – вздохнул Змей. – Это не то, что ты подумал, Дима.

– Да, это не то, что ты подумал, Дима, – повторила я.

– А что я подумал?

– Что я решила снова закрутить с бывшим. Прямо у тебя под носом. Хотя я говорила, что он начал внезапно подбивать клинья. И цветы ты тоже видел.

– На рейве цвяты дарили тебе, дарили, но ты молчала, и пусть [16]16
  Строки из песни Ю. Рукоделова на стихи А. Праскова (ДжаЯмми) «На рейве цветы»


[Закрыть] , – нарочито прогундосил он. – Да, Ира, сначала так и подумал. Потому что ты очень нервничала, а лобзания ваши страстные выглядели очень убедительно. Но потом призадумался.

– А на звонки мои не отвечал – это когда думал? Или когда уже призадумался? – не удержалась я от колкости.

– Я тугодум, Ира. Знаешь, как меня мама в детстве звала? Тугосеря.

– Боже… Походу, Никита весь в тебя.

– Что, – хмыкнул Змей, – тоже запорами страдал?

– И продолжает страдать. Мозговыми. На серьезные темы думает долго. Хотя вовсе не дурак.

– Ты знаешь, иногда у меня возникают сомнения.

– В смысле? – вскинулась я.

– В смысле его женитьбы. Хотя… все мы бываем кромешными дураками.

– Справедливо, – согласилась я, имея в виду вовсе не Кита. – Послушай, Змей, я не собираюсь оправдываться. Просто факты. Чел – адское говно. Именно поэтому мы и расстались. Очень нехорошо расстались. Вряд ли он простил, что я от него ушла – от такого распрекрасного. И вполне мог ждать удобного момента, чтобы отомстить.

Змей подпер висок рукой, и выражение у него было как у придурка с демотиватора «настало время охуительных историй». Тем не менее, я продолжила:

– Ты правда думаешь, что я назначила ему свидание в том ресторане, куда мы пошли с тобой? Особенно учитывая, что и сама не знала, куда мы пойдем? Наверно, позвонила уже оттуда. Хотя все время была у тебя на виду – пока не пошла в туалет.

– Если бы я так думал, Ира, меня бы сейчас здесь не было. Но чтобы сложить все детали, потребовалось время.

– Слава тебе яйца, – пробормотала я. – Что все-таки сложил. Далеко не все на это способны. Странно только, что ты не заметил, как я орала и отбивалась.

– На самом деле ты не орала, а сладострастно мычала. Так это выглядело со стороны. И что отбивалась… ну тоже не очень похоже было. Нравится тебе или нет, но любой сказал бы, что это горячий поцелуй на грани поебени. Но меня смутило другое. Что какой-то перец все это фотографировал.

Вот этого я как раз и не заметила – до того ли было? Но зато прекрасно все объясняло.

– Я тогда особо не зафиксировал. Сейчас все всех фотографируют. Пернуть нельзя, чтобы тебя не сфоткали и в сеть не выложили. А тут драка за бабу. Контент! Но как-то очень уж совпало. И заставило задуматься, кому нужны эти фоточки – если это был не случайный папарацци. Ведь если твой бывший действовал сам от себя, зачем они ему?

– Ну… у меня есть некоторые предположения на эту тему, – осторожно сказала я.

– У меня тоже, – сощурился Змей. – И если они верные, кто-то очень сильно об этом пожалеет.

Мы долго смотрели друг другу в глаза, потом он встал, подошел к двери и защелкнул замок. Ступая мягко, по-кошачьи, обогнул стол и рывком посадил меня на него. И так же по-кошачьи мурлыкнул, запустив руку под юбку:

– Мр-р-р, чулочки!

Ну да, у нас дресс-код. Не колготки же в жару.

Трусы куда-то улетели. Его язык провел две тонкие линии над резинками, и я откинулась назад, упираясь на руки.

– Начинай, – попросил Змей, выуживая из кармана блестящий квадратик. – Мне нравится, смотреть, как ты это делаешь.

Какое совпадение! Мне тоже нравилось – когда он смотрел, как я «это делаю».

Облизнув палец, я провела между набухшими губами, прижала горошину клитора.

– Зачет, – одобрил Змей, шелестя фольгой. – Сейчас. Чип и Дейл спешат на помощь.

Его пальцы присоединились к моим, легко и гладко скользнули внутрь.

– Что мне еще нравится, Ирка, – шепнул на ухо, – ты как пионерка. Всегда готова. Я тебе в секс-шопе пионерскую форму куплю. Помнишь? Серенькая юбочка, беленькая блузочка, галстучек. Пилотка…

– Будь готов – всегда готов! – фыркнув, проскандировала я. – Больше дела, меньше слов!

– Как скажешь, – хмыкнул Змей, убрал руки и вошел так резко и глубоко, что я вскрикнула.

Я елозила задницей по столу и кусала губы, чтобы не стонать. Получался какой-то щенячий скулеж, и это заводило его еще сильнее. Я уже была на грани, когда в дверь кто-то постучал.

– Райком закрыт, все ушли на фронт, – шепнул Змей, ускоряя темп.

Я вцепилась зубами ему в плечо – чтобы не расхохотаться. И не закричать, когда накрыло такой мощной волной оргазма, что потемнело в глазах. Тело сжалось, как пружина, а потом рассыпалось миллионом звенящих искр…

Глава 30

Ксения Валентиновна

Теперь я мерила давление три раза в день и пила таблетки. И даже мысль проскользнула: а стоило ли вот так затеваться во вред здоровью? Все равно ведь никто не оценит. А если узнают, я еще и виновата буду.

После разговора с Димой прошло уже три дня. Нервы сдавали, терпение кончалось. Я написала Люсе, спросила, не слышно ли чего с того берега – разумеется, замаскировав под беспокойство. Но нет, она ничего не знала. Снова звонить отцу Ирины я не рискнула. Уж больно неприветливо он тогда со мной разговаривал. И чему удивляться, что у него выросла такая неприятная дочь. Ну а Дима, который звонил мне раз в два-три дня, мертво молчал.

Я набрала сама и включила дурочку: ой, давно тебя не слышала, соскучилась. Он довольно прохладно поинтересовался моим самочувствием и распрощался. Я даже не успела спросить, как у него дела.

И что, звонить самой Ирочке? Нет, это уже будет точно перебор.

Ладно, говорила я себе, до дня свадьбы осталось всего ничего. Если ее не будет, значит, все получилось. Если будет… значит, Димка идиот, а я выкинула изрядную сумму псу под хвост. На нее вполне можно было за границу прокатиться. Хотя я давно уже никуда не ездила. Некогда любимая Европа нынче пребывала в… известно где.

Да еще и погода добавила. Вроде, и не жарко, но стояла такая духота, что хотелось лечь и не шевелиться. Вот так ляжешь, а потом уже и не встанешь. Поэтому я погнала себя в сквер поблизости. Села на скамейку и провела пару часов с книгой и термосом холодного зеленого чая. А когда возвращалась, во дворе напоролась на Ингу. Я шла по дорожке, а она сидела на лавке. И не притвориться, что не заметила, потому что она посмотрела прямо на меня, в упор.

Ну что ж…

– Здравствуй, Инга. – Я подошла и села рядом. – Так и будешь на меня дуться?

– Здравствуй, Ксю. – Она подвинулась, дав мне место. – Я не дуюсь. Просто…

– Просто не хочешь меня видеть? Вот так всю нашу дружбу по одному месту? Которой больше полувека?

– Дружбу? – Инга глянула на меня сквозь свои толстенные окуляры. – А она тебе нужна? Дружба?

Я аж растерялась, не зная, что ответить. Что-то не давало просто сказать «да».

– Вот то-то и оно, – с горечью улыбнулась она. – Тебе, Ксю, никто не нужен. А я тем более. Ты всю жизнь снисходила до меня. Ну да, кто ты, а кто я. И всю жизнь тонко так показывала, что мое место под плинтусом. Знаешь, мне это надоело. У тебя есть семья. Сын, внук, правнук будет. Как-нибудь переживешь мое отсутствие рядом.

– А ты, Ин, переживешь? – Я с трудом проглотила слюну.

– Постараюсь.

Она встала и пошла к парадной. А я осталась сидеть – чтобы не идти за ней следом. А еще потому, что перед глазами запрыгали черные точки и в висках забухали кузнечные молоты. Не хватало только в обморок упасть, прямо здесь.

Я просидела на скамейке еще полчаса, но лучше не становилось. Осторожно поднялась, доплелась до квартиры и вызвала скорую. И прямо детские такие мысли полезли: вот умру – вы все пожалеете.

Ну да, может, и пожалеют, а может, и нет. Но даже если да – мне-то от этого какая радость?

Приехала скорая: молоденькая девочка с тяжеленным ящиком. Измерила давление, сняла кардиограмму, поцокала языком.

– В больницу едем? – спросила тоненьким голоском.

– А без больницы никак? – испугалась я.

Девочка задумалась.

Ну понятно, опыта ноль, уверенности нет. Боится, что попадет, если привезет без достаточных оснований. А если не заберет и я умру – тоже боится.

– А вы очень не хотите в больницу?

– Детка, скажи прямо, без больницы я умру?

Она захлопала густо накрашенными ресничками.

– Да нет, не настолько все ужасно, но… Давайте так, я напишу, что предложена госпитализация, а вы отказались. Сделаю укольчик. А если все равно будет плохо, вызовете снова.

Ах ты, хитрюга. Решила подстраховаться на нехороший случай? Мол, пациентка сама дура, не насильно же было ее тащить.

– Хорошо, милая, делай укол и пиши, что я отказалась.

Она быстренько и больненько воткнула мне в попу шприц, потом подсунула на подпись отказ от госпитализации и испарилась. А я потянулась за телефоном.

Раз уж так вышло, надо извлечь хоть какую-то выгоду.

Сначала я позвонила Диме и умирающим голосом пожаловалась, что очень плохо себя чувствую и что вызывала скорую.

– Заехать? – спросил он обеспокоенно.

– Ну… если это не сильно нарушит твои планы.

– Что-нибудь купить? Лекарства, продукты?

– Нет, Димочка, все есть, спасибо.

– Хорошо, ближе к вечеру заскочу. Держись там.

Так, прекрасно. Теперь Инга.

Она долго не отзывалась, но все-таки ответила сухо:

– Да?

– Инга, извини, что беспокою, но… сейчас скорая была. Я от больницы отказалась.

– Что с тобой? – спросила она после паузы.

– Гипертонический криз, – ответила я и приврала для убедительности: – Предынсультное состояние.

– Тогда зря отказалась.

– Может быть. Наверно. Сделали укол, сказали, что надо наблюдать. Если не будет лучше, вызвать снова. Но я не знаю… боюсь пропустить что-то. Или сознание потерять. Дима только вечером сможет приехать.

Она молчала.

Ну же! Ну!

– Хорошо, я приду. Побуду с тобой.

Победа!

– Спасибо, Инуся, спасибо, дорогая!

Я встала осторожно, прислушалась к себе. После укола заметно отпустило. Дошла до прихожей, открыла дверь, вернулась в спальню. Легла под плед, репетируя страдание.

Инга пришла минут через десять – разумеется, со своим тонометром и фонендоскопом. Просмотрела листочек, на котором девочка записала мое давление и название лекарства – на тот случай, если придется снова вызывать скорую. Измерила сама, снова.

– Уже меньше. Постарайся уснуть, – сказала, остановившись на пороге. – Я посижу на кухне. Буду заглядывать. Если что, зови.

– Спасибо, Инуся, – прошелестела я. – Сделай себе чаю. Там печенье, конфеты. Знаешь где.

– Хорошо, – кивнула она и вышла.

Ну вот ты и попалась, подумала я, проваливаясь в дремоту.

Глава 31

Ирина

– Ира, к сожалению, отбой.

Голос Змея звучал… сложно. Расстроенно и в то же время раздраженно. Мы собирались на вечеринку к какому-то его приятелю-художнику. Точнее, на вернисаж и афтерпати после него. Я не успевала домой переодеться, поэтому взяла с собой вечернее платье и туфли на каблуке.

Похоже, зря тащила.

Не то чтобы мне прямо так до зарезу хотелось туда попасть, но я не любила, когда планы ломались на ходу.

– Что-то случилось?

– Мать позвонила. Скорую вызывала.

– И ты поедешь к ней? – мгновенно ощетинилась я. – Сидеть у одра? После всего, что она устроила? Ты не понимаешь, что это очередной цирк-шапито на колхозном поле? Чтобы ты побежал к ней, высунув язык и теряя тапки.

– Тихо, Ира! – Он сказал это так внушительно и веско, что я прикусила язык. – Я действительно поеду к ней. Во-первых, проверить, насколько это цирк, а во-вторых, чтобы расставить все точечки-хуечечки над Ё. Или ты предлагаешь просто сделать вид, будто ничего не было?

– Змей, ты ей что, предъяву выкатишь? У нас доказательства есть?

– Ирочка, давай так. Матвею я уже позвонил, извинился, что не придем. Ты поезжай домой и жди меня. Приеду и все расскажу. Окей?

– А что, у меня есть выбор? – фыркнула я.

– Ну вот и ладушки. Люблю-целую. Пока.

Очень хотелось швырнуть телефон об стену. Все равно он был старый и требовал замены. Но тогда пришлось бы делать локальный косметический ремонт стены. Да и прилоги заново устанавливать на новый телефон – такой гемор. Поэтому я просто открыла в нем спортивный тотализатор, пополнила счет и сделала пяток экспресс-ставок. Три из них выиграли. Мелочь, но приятно.

Это было моим дежурным способом снять стресс. Лудоманией я не страдала, останавливалась вовремя, но удовольствие от игрового азарта, а тем более от выигрыша получала. Поменьше, чем от секса, но побольше, чем от пирожного или новых туфелек. А дофамин – строительный материал адреналина, необходимого для борьбы со стрессом. Так что все логично.

Утром я приехала в офис на такси, чтобы не оставлять машину. Поэтому и сейчас пришлось вызывать. Но зато было время спокойно… ну ладно, относительно спокойно подумать.

Как ни пыталась свекровища сделать из Змея сыночку-корзиночку, у нее не получилось. Да, он был вполне приличным сыном, который регулярно звонил и навещал, интересовался здоровьем, делал подарки и следил, чтобы маменька ни в чем не нуждалась. Но при этом четко держал дистанцию и не позволял собою манипулировать. Надо думать, ее это здорово злило. Даже при минимальном приближении было ясно, что она привыкла быть царицей мира. Или хотя бы считать себя таковой. Но годы идут, а этот орешек все не по зубам. И даже жениться собрался против ее воли.

Ведь если поскрести, то это война не столько против меня, сколько за него. Чтобы подмять его под себя, подчинить своей воле. И ведь наверняка искренне считает, что все это ради сыночкиного блага. Я бы даже могла ее пожалеть – но не хотелось. А еще поблагодарить бога, что я не такая чокнутая мамаша. Но это было бы как-то… по-фарисейски.

Спасибо, Господи, что я не как тот подлый мытарь.

После огневого контакта у меня в кабинете мы поехали к Змею домой и там продолжили мириться. А когда подустали, детально обсудили ситуацию. Сошлись на том, что это дело рук дорогой мамочки, больше некому. Однако это были всего лишь наши общие предположения. Змей сказал, что у него есть кое-какие соображения на этот счет, и он постарается их проверить.

Может быть, даже и проверил. Оставалось лишь набраться терпения и подождать, что он скажет после визита к якобы болящей. Я-то не сомневалась, что она Васисуалий Лоханкин [17]17
  персонаж книги И. Ильфа и Е. Петрова «Золотой теленок»


[Закрыть] в женской ипостаси.

В размышления ворвался телефонный звонок – это был папа. Я уже успела сообщить, что мы со Змеем помирились, свадьба в силе, но ему явно хотелось знать подробности.

– Ирочка, – сказал он озабоченно. – Я не знал, стоит тебе говорить или нет, но решил, что лучше все-таки донести.

– Пап, не пугай, – насторожилась я.

– Пока вы с Димой были в ссоре, мне звонила его мать и очень настойчиво допытывалась, что у вас произошло. Я сказал, что ничего не знаю, и распрощался, но мне это почему-то очень не понравилось.

– Ну еще бы. Мне это тоже не нравится. Тем более кто-то очень старался нас не просто поссорить, а вообще развести. И у меня есть подозрения, кто именно. И я боюсь, что на этом она не остановится.

– Не исключено, – вздохнул папа. – Главное – чтобы вы с Димой оба это понимали. И держали ухо востро. Ей бы замуж выйти, чтобы не до вас стало.

– Ой, пап, ну ты даешь! – расхохоталась я, напугав водителя. – Кто ее возьмет? Может, ты?

– Упаси господь, – испугался он. – Я пожить хочу. Правнука понянькать.

Тут я подумала, что папа еще ого-го и вполне мог бы осчастливить какую-нибудь приятную пенсионерку. Если, конечно, ее не испугала бы перспектива выйти замуж за прадедушку. Так-то женщины у него бывали, я с некоторыми даже была знакома, но он не хотел для меня мачехи так же, как потом я не хотела отчима для Кита.

Дома я покормила Моню гречневой кашей с грибами, доела остатки и устроилась на диване – ждать. Между делом выкатила еще несколько ставок, половину проиграв. Результат особой роли не играл, ставила я немного, рублей по сто. Главным для меня был процесс: выбрать, заключить пари и дождаться итога. Сказать «а-а-а, супер» или «ах ты ж бля». Я даже выигрыш не выводила, оставляла для следующих сеансов терапии. Причем порок этот мой оставался тайным, я о нем никому не рассказывала.

Вот-вот должен был решиться исход моего очередного пари, когда в замке заскрежетал ключ.